Гордость и нежность

За будничными делами вечер субботы наступил незаметно. За окнами медленно сгущались сумерки, солнце уже скрылось за деревьями, и первые звёзды мерцали над чернеющими кронами. В комнате Уилла было тепло — камин горел ровным пламенем, отбрасывая на стены колеблющиеся отблески. Уилл стоял у зеркала и пытался уложить выбивающуюся прядь волос на затылке. Пальцы уже устали — всё равно торчало. На кровати лежал его лучший фрак — тёмно-синий, немного вытертый на рукавах, но всё ещё очень приличный. Рубашка — недавно накрахмаленная, но крахмал взялся неровно, и воротник чуть ломался у шеи — уже была надета. Он поправил галстук — простая белая лента, завязанная без изыска. Сердце билось чаще, чем следовало. Уилл пытался объяснить себе это простым волнением перед балом, но объяснение как-то не убеждало. В груди словно жило какое-то ожидание — неясное и стыдливое. С того дня на ярмарке, когда Дарси посмотрел на него с такой яростной неприязнью, прошло уже несколько дней, но Уилл то и дело возвращался к этому взгляду. Слова Викхема звенели в памяти, окрашивая фигуру Дарси в ещё более мрачные тона, и всё же... при мысли о встрече с ним ладони покрывались потом. Он взял фрак, накинул его на плечи и уже собирался выйти, когда дверь приоткрылась — на пороге появилась Джейн. Она выглядела ослепительно — в светлом платье с лентой нежного бежевого цвета, волосы убраны, щёки пылали лёгким румянцем. — Ты готов? — спросила она, улыбаясь. — Почти, — ответил Уилл, застёгивая последнюю пуговицу. — Ты… просто восхитительна. Он подошёл ближе, и в свете камина её глаза казались теплее обычного. — Спасибо, — сказала Джейн, чуть опуская взгляд. — Надеюсь, платье не слишком простое для бала. — Брось, ты всех затмишь своей улыбкой, и никто не заметит платье, — заметил Уилл, беря её за руки. — Уверен, мистер Бингли будет смотреть только на тебя весь вечер. Она тихо рассмеялась, но в этом смехе было смущение. — Ты слишком добр, Уилл. — А ты, Джейн? Ждёшь встречи с ним? — мягко спросил он. Джейн слегка отстранилась. Она отошла к окну, посмотрела на темнеющий сад, где в свете фонаря виднелись силуэты экипажей. — Мистер Бингли, — произнесла она наконец, — очень добрый человек. И очень… внимательный. Мне приятно быть предметом его внимания. — Только приятно? — Уилл приподнял бровь. — Уилл! — Джейн покраснела. — Я не осмеливаюсь надеяться ни на что большее. Наша семья не его круга, и мы знакомы так мало… я не хочу быть легкомысленной. — Ты вовсе не легкомысленна, — сказал Уилл, подходя ближе. — Он достойный человек, и, я уверен, ему неважно состояние нашего отца. Она улыбнулась, и тень сомнения исчезла с её лица. — А ты? — спросила она вдруг. — Кажется, ты чем-то озабочен. Возможно, мисс Кэролайн Бингли всё же удалось растопить твоё сердце? — Я? — Уилл смутился, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Нет… конечно, нет. Думаю, сегодня больше поводов для волнения у тебя, а не у меня. — Странно, — сказала Джейн с тихим лукавством. — У тебя лицо человека, который ждёт встречи, хоть и боится себе в этом признаться. Она рассмеялась и взяла брата под руку. — Пойдём, мама уже ждёт нас внизу. Внизу миссис Беннет суетилась, поправляя на дочерях причёски и шали; Кэтрин и Лидия спорили о том, кто первой будет приглашена на танец; мистер Беннет стоял у двери с привычным видом отстранённого смирения. — Наконец-то! — воскликнула мать. — Джейн, дитя моё, ты выглядишь просто прелестно! Уверена, мистер Бингли сегодня не отойдёт от тебя ни на шаг! — Мама, пожалуйста, — прошептала Джейн, краснея. — И Уильям, — продолжала миссис Беннет, с удовлетворением оглядывая сына, — надеюсь, ты не будешь всё время стоять в углу! Мне будет неудобно перед миссис Фауэлл, если ты не пригласишь её дочку хотя бы на два танца! — Боюсь, роль украшения в углу мне удаётся лучше, чем партнёра по танцам, — ответил он спокойно. — Уильям! — воскликнула мать, подталкивая всех к двери. — Ну что за наказание! Пойдёмте скорее, экипаж уже подан! Все вышли на крыльцо. Воздух был прохладным, небо — чистым, а луна — яркой, как серебряная монета. Лошади нетерпеливо били копытами по гравию. Когда экипаж тронулся и Лонгборн остался позади, Уилл вновь ощутил странное нервное предвкушение, на минуту покинувшее его в семейной суете. Колёса мерно стучали по дороге, за окнами проплывали тёмные поля и редкие огоньки домов. Сёстры весело переговаривались, мать что-то торопливо наказывала Джейн — а он глядел в стекло, не видя отражения. В груди было тревожно, как перед важным экзаменом. Для бала был переделан зал суда. Это было большое помещение, обычно заставленное скамейками; теперь же пространство было расчищено, под потолком висели гирлянды из еловых веток и засушенных ягод, а под ногами скрипел пол — старый, но натёртый до блеска. В воздухе пахло горячим вином, свежей выпечкой и свечным воском. Скрипач и два виолончелиста устроились на помосте; музыка то ускорялась, то сбивалась, но никто не обращал внимания — гости смеялись, топали ногами в такт и кружились без высоких церемоний. Женщины щебетали, мужчины громко переговаривались, то и дело раздавался звон бокалов. Уилл, обменявшись вежливыми приветствиями с судьёй, вошёл в зал вместе с семьёй, сразу почувствовав, как шум и свет ударили ему в лицо — деревенский бал разительно отличался от приёма в Незерфилде. Не успел он осмотреться, как миссис Беннет уже всплеснула руками: — Ах, мистер Бингли здесь! Джейн, дитя моё, только взгляни! Бингли действительно уже пробирался к ним сквозь толпу, сияя улыбкой. Он поклонился, с видимым восторгом поздоровался со всеми, а потом, чуть запинаясь от волнения, обратился к Джейн: — Мисс Беннет, окажите мне честь пригласить вас на первый танец? Джейн вспыхнула, но ответила сдержанно: — С удовольствием, мистер Бингли. Когда они отошли к танцующим парам в середину зала, миссис Беннет промокнула уголки глаз платком, Лидия с Кэтрин, хихикая, унеслись к подругам, Уилл же воспользовался моментом, чтобы ускользнуть от матери к длинному столу, где виднелись чаши с пуншем и ряды бокалов. Он налил себе немного вина — больше чтобы занять руки, чем по желанию, — и сделал вид, будто с интересом разглядывает обстановку. На деле же украдкой следил за залом: за сестрой, за оживлённой толпой, за дверьми. Дарси нигде не было видно, хотя и мистер Бингли, и его сестра, очевидно, были на балу. Каждый раз, когда открывалась дверь, сердце Уилла невольно пропускало удар. Он сделал первый глоток — вино оказалось терпким, пряным и довольно горячим. Вокруг кипела жизнь: пары кружились, смех раздавался со всех сторон, кто-то в углу уже затянул песню, а несколько человек радостно подхватили припев. Воздух был густой от тепла и разговоров; на щеках у танцующих играл румянец, будто все они только вошли с мороза. Уилл прошёл вдоль стены, кивая знакомым лицам. Миссис Лонг с важным видом пересказывала последние сплетни, мистер Дулитт толкал соседа локтем, с восторгом обсуждая лошадей. Уилл обменялся приветствием с аптекарем, потом с женой викария, которая одарила его таким осуждающим взглядом, что он поспешил отвернуться. Миссис Беннет уже заметила, что сын держится в стороне, и, судя по выражению её лица, была серьёзно настроена исправить это недоразумение. Уилл, случайно поймав её взгляд сквозь танцующих, свернул в другой конец зала, где несколько мужчин собрались за игорным столом. Он отпил ещё немного горячего вина, притворяясь поглощённым ароматом напитка. — Мистер Беннет! — раздался за спиной звонкий голос дочери судьи, мисс Анны Фауэлл. Она стояла неподалёку, сияя улыбкой и, очевидно, ожидая приглашения на танец. — Мисс Фауэлл, — Уилл поклонился. — Прекрасный вечер, не правда ли? — О, чудесный! — сказала она, чуть склоняя голову. — Музыка сегодня просто… Но Уилл уже шагнул в сторону, будто заметив кого-то в толпе. — Прошу прощения, мне кажется, я нужен сёстрам. Он скользнул мимо, чувствуя на себе её обиженный взгляд, и облегчённо выдохнул, оказавшись у стены. Танцующие пролетали мимо вихрем юбок и каблуков, скрипки визжали всё громче, а вино в бокале постепенно исчезало. Когда музыка смолкла, Уилл заметил, как мать, решительно работая локтями, пробирается через толпу под руку с мисс Чепмен, старшей дочерью своей давней подруги. По выражению лица матушки он понял — спасения не будет. — Мистер Беннет, — раздался знакомый низкий голос, сердце Уилла моментально ухнуло вниз. Он резко обернулся — и действительно: Дарси стоял в двух шагах, высокий, строгий, с выражением холодной вежливости на лице. Когда он вошёл, где был всё это время — Уилл не видел. На миг в груди всё смешалось. Он ведь знал, что за человек стоит перед ним. Знал из уст Викхема, слишком убедительных, чтобы в них усомниться. И всё же… как же нелепо не хотелось ему верить. Звуки вокруг будто притихли: шум бала на миг отступил, и остался только стук крови в висках. — Прошу прощения, миссис Беннет, — произнёс Дарси, слегка поклонившись его матери. — Викарий просил мистера Беннета подойти на минуту. Кажется, речь идёт о сборах для нового приюта. Миссис Беннет заморгала, растерянная, но польщённая, что к ней обратился столь важный джентльмен. — Ах, конечно, конечно, раз дело общественное... Уильям, не заставляй викария ждать! Дарси чуть склонил голову и, не дав Уиллу времени опомниться, уже повёл его к краю зала. — Простите мою самонадеянность, — тихо сказал Дарси, когда они отошли к столу с напитками, где было немного тише. — Признаться, вы выглядели… в затруднении. — Вы спасли меня от страшной участи, — выдохнул Уилл, пытаясь говорить с лёгкостью, но голос дрогнул. Дарси позволил себе почти невидимую улыбку. — В таком случае я рад, что успел вовремя. Он стоял слишком близко — не неприлично, но так, что Уилл чувствовал тепло его плеча сквозь ткань фрака. Хотелось сделать шаг назад, но ноги будто приросли к полу. — Вы, кажется, не слишком наслаждаетесь балом, — сказал Дарси после короткой паузы. Голос его прозвучал ровно, почти буднично, тогда как у Уилла всё дрожало внутри. — Неужели это так заметно? — попытался отозваться он так же спокойно, но слова вышли чуть хрипло. — Вы стояли у стены почти весь вечер, — ответил Дарси, едва заметно пожав плечами. — Возможно, я просто не люблю толпу, — сказал Уилл, ощущая, как во рту пересохло. — Или не нашёл подходящей партнёрши. Дарси не ответил сразу. Его взгляд на мгновение задержался на танцующих, потом он, будто нехотя, заметил: — Понимаю. Он взял кувшин с вином, повернулся к Уиллу и осторожно наполнил его бокал. Пар от напитка коснулся пальцев, и тот почти вздрогнул. — Кажется, вам нравится горячее вино, — сказал Дарси так ровно, будто наливать вино сыновьям бедных помещиков было обычным делом для джентльменов из высшего общества. — Благодарю, — произнёс Уилл чуть тише, чем следовало, и сделал глоток, не чувствуя вкуса. Горло сжало, будто он проглотил не вино, а чистый спирт. Чтобы скрыть смущение, он быстро заговорил: — А вы, мистер Дарси, часто бываете на подобных вечерах? — Довольно редко, — ответил тот сдержанно. — Но ведь в таких местах проще познакомиться с людьми, — вырвалось у Уилла. — Или вы предпочитаете быть отшельником? Дарси чуть усмехнулся, не отводя взгляда от бокала. — Я предпочитаю старых друзей новым знакомым. — Это… разумно, — пробормотал Уилл, чувствуя, что должен сказать хоть что-то. — Хотя, если бы все так поступали, никто бы никогда ни с кем не знакомился… и, возможно, человечество давно бы вымерло. Он осёкся, осознав нелепость сказанного. Щёки мгновенно запылали. Дарси перевёл на него взгляд — внимательный, чуть прищуренный, словно он не был уверен, шутит Уилл или говорит всерьёз. Уголок его рта едва заметно дрогнул в улыбке: — А вы спасаете человечество собственным примером, мистер Беннет? Уилл рассмеялся, смех получился сбивчивым. Он отвёл взгляд, стараясь сосредоточиться хоть на чём-то, но, кажется, это было невозможно, пока Дарси всё ещё смотрел на него. Внезапно дверь в зал громко распахнулась, впуская нескольких поздних гостей. Дарси проследил за его взглядом, и улыбка исчезла с его лица. — Кажется, вы кого-то ждёте, — произнёс он почти без интонации. — Простите? — Уилл повернулся к нему, не поняв. — Вы смотрите на дверь, — сказал Дарси чуть жёстче. — Возможно, вы ищете джентльмена, с которым были на ярмарке? Уилл растерянно моргнул, и покраснел, кажется, еще сильнее. — Мистера Викхема? — переспросил он. — Нет... вовсе нет. Имя Викхема прозвучало как глоток холодной воды. Уилл мгновенно вспомнил его рассказ о жестокости Дарси, об унижении, о том, как ему будто доставляло удовольствие ломать чужую судьбу. И всё же, глядя сейчас на Дарси — такого сдержанного, но будто с тенью обиды в глазах, — он не мог совместить этого человека с тем образом. Дарси медленно кивнул, но взгляд его стал нечитаемым. — Казалось, вы были весьма расположены к нему в прошлый раз. — Мы просто разговорились, — поспешил ответить Уилл. Дарси сделал глоток вина и поставил бокал на стол с такой аккуратностью, будто боялся разбить. В его лице теперь можно было заметить только отстранённость. Он молчал, глядя поверх толпы. Уилл не знал, что сказать. Он хотел объяснить, что вовсе не ждал Викхема, что и не думал о нём, но каждое возможное слово звучало бы глупо и самонадеянно — будто Дарси было интересно, думает ли он о ком-то, будто Дарси вообще есть хоть какое-то дело до Уилла. Он просто стоял, чувствуя, как сердце неловко бьётся, а воздух будто сгущается между ними. Тут рядом раздался взволнованный голос: — Дарси! — мистер Бингли почти ворвался, без церемоний, с растерянным выражением лица. — Дарси, ради всего святого, скажи мне — я, должно быть, всё испортил! Дарси мгновенно выпрямился, словно возвращённый к действительности. — Что случилось? — Мисс Беннет... Джейн, — заговорил Бингли быстро, почти сбивчиво. — Я хотел пригласить её на танец, но какой-то джентльмен из гарнизона опередил меня. Сказал, что она уже обещала… но ведь нет, не так ли? Я… я, возможно, неправильно понял? Он нервно поправил манжету, потом — пуговицу на жилете, не замечая, как его толкнула танцующая позади пара. Уилл никогда не видел мистера Бингли в таких расстроенных чувствах. — Пойдём, — сказал Дарси тихо, но решительно. — Здесь слишком шумно. — Да, да, пожалуй, ты прав… — бормотал Бингли, всё ещё сбитый с толку. Дарси взял его под локоть и увлёк к двери, ведущей на террасу. — Прошу меня извинить, мистер Беннет, — сказал он, проходя мимо Уилла. — Конечно, — успел ответить тот, но его голос потонул в шуме. Они скрылись за дверью, и Уилл остался у стола один. Музыка вновь заиграла громче, гости смеялись, танцевали, кто-то расплескал пунш. Всё вернулось в движение, будто ничего и не происходило. Уилл сделал глоток остывшего вина, чувствуя, как напряжение наконец спадает, оставляя лёгкую пустоту. Сердце билось всё ещё слишком быстро, но теперь стало чуть легче дышать. Он поставил бокал, провёл рукой по лицу, тихо выдохнул, но взгляд его невольно скользнул на террасное окно. За ним была хорошо видна фигура чуть сгорбившегося Бингли и наклонившегося к нему Дарси. Сквозь неплотно прикрытую дверь Уилл мог слышать, как Дарси говорил что-то другу — спокойно, но с видимой теплотой. Бингли, всё ещё взволнованный, то поднимал руки, то опускал голову, а Дарси выслушивал его с терпением, которого, нельзя было заподозрить в нем раньше. Это зрелище сложно было согласовать с тем, что рассказывал Викхем. В Дарси не было ни надменности, ни жестокости, ни холодного равнодушия — только участие и почти братская забота о друге. Внезапно он поднял голову и посмотрел прямо на Уилла. Стало мучительно стыдно. Стыдно за то, что он слушал сплетни, за то, что верил в них. Стыдно за то, что сам позволил себе думать о Дарси что-то личное, будто имел право хоть на что-то, кроме редких, ничего не значащих разговоров. Дарси был человеком из самого высшего круга английской знати. Уилл вдруг остро почувствовал эту разницу: он — сын провинциального помещика с ветшающим домом и старым фраком; Дарси — человек, у которого, кажется, даже перчатки стоили больше, чем весь этот бал. Но дело, конечно, не в дорогих перчатках, не в древней фамилии, а в самом Дарси. Всё в нём было слишком недосягаемое, слишком далёкое, слишком неприступное. Такие, как Уилл, могли только смотреть на него снизу вверх, благодарные за малые крохи оказанного внимания. Он отвёл взгляд, будто ослеплённый. И впервые ясно понял, насколько бесполезны любые его мысли о Дарси. Остаток бала прошёл как в тумане. Уилл, на радость матери, пригласил на танец сначала мисс Чепмен, а на следующий — мисс Фауэлл. Какая, в сущности, разница, с кем танцевать? Затем выпил ещё вина, попрощался с сёстрами и матушкой, поблагодарил судью за приглашение и отправился пешком в Лонгборн. Дома он, едва добравшись до своей комнаты, разделся на ощупь, не зажигая свечу, опустился на кровать и мгновенно провалился в сон — словно всё силы остались там, в ярко освещённом зале.