pearl heart

      Можно сказать, что Шим Рики жил относительно беззаботной жизнью. Конечно, у него были бесконечные проблемы с его семьей – или, скорее, семьей Чжан Хао – и бесконечные препятствия, связанные с тем, что он слишком человек, чтобы быть полностью принятым в фейские дворы, но точно не достаточно человек, чтобы вписаться среди людей (и, следовательно, никогда не пытался это сделать). Однако Рики сталкивался с такими трудностями примерно с тех пор, как он себя помнил. Они в конечном итоге исчезали на заднем плане, звеня белым шумом, который мог время от времени становиться головной болью, и легко восстанавливаться снова после этого.              Потому что у Рики была группа невероятных людей, которыми он себя окружил. Когда он последовал за Чжан Хао в мир людей, отвернувшись от двора и их испытующих глаз, он не ожидал, что так легко найдет место для жизни среди магического народа. Но Сон Ханбин, да благословят его небеса, с легкостью открыл свой дом и свое сердце для них двоих. Когда Чжан Хао начал влюбляться в Ханбина, после того как Рики уже давно было очевидно, что кухонная ведьма по уши влюблен в принца Фей, Рики просто увидел в этом подтверждение того, что они находятся в том месте, где им и положено быть. С Гонуком, Тэрэ и Юджином, также постоянно проживающими в доме через несколько скромных лет после Рики и Чжан Хао, казалось, что постоянные жильцы уже определены. Конечно, время от времени появлялись магические люди и использовали спальню столько, сколько им было нужно, но они все снова уезжали.              Но теперь появился Ким Гюбин.              Рики честно не мог решить, надеялся ли он, что человек будет краткосрочным или долгосрочным жителем. Этот парень полностью заморочил голову Рики, заставил его нервничать и стесняться так, как он не делал уже давно, заставил его сердце забиться в груди, а дыхание стало учащенным.              Потому что, святые небеса, Гюбин великолепен – и это о чем-то, да говорило, если судить по Рики, который был окружен неописуемой красотой фей при дворе в течение первых семнадцати лет своей жизни. Он увидел его в первый раз, когда столкнулся лицом к лицу с парнем в коридоре, пока Ханбин показывал ему окрестности. Высокое, стройное тело, как береза, молодое лицо с кожей, мягкой, как лепестки цветка, и большие руки с тонкими пальцами. Даже по меркам фей парень был невероятно хорош собой.              Но, как Рики напоминал себе снова и снова, каждый раз, когда он уклонялся с дороги, услышав приближение другого, Гюбин – человек. И хотя Рики сам на пятьдесят процентов человек, остальные пятьдесят процентов делали его достаточно опасным для Гюбина, что на самом деле не компенсировало человеческую половину. Хотя Рики вырос в Рассветном Дворе фэйри рядом с Чжан Хао, а его мать была человеком, кровь Рики имела черные прожилки, как и кровь любого настоящего Фея. Хотя Рики не опасен для других фей, которые все сильнее его, он, несомненно, опасен для Гюбина.              Но человек, который больше всего мешал Рики держаться подальше от Гюбина, вообще не человек. С того первого полнолуния, когда Гюбина не было дома, и Рики почувствовал, как его сила трещит под кожей, умоляя его найти другого, маленькая собака Гюбина появилась в комнате Рики, скуля, повизгивая и царапая нижнюю часть двери. Рики глупо умолял дом сделать его комнату звуконепроницаемой, но здание, как правило, слушало Ханбина только в хорошие дни, и Рики не чувствовал себя в состоянии объяснить Ханбину, почему он не хочет слышать звуки в коридоре.              Сегодня Рики сходил с ума, так как собака, похоже, не желала отказываться от своих поисков, поэтому он слегка приоткрыл дверь и попытался убедиться, что она не войдет. Как только дверь открылась, собака извилась своим маленьким, возбужденным телом, тявкая на Рики. Это звучало почти как вопрос.              — Гюбина... здесь нет, – медленно сказал Рики, а затем тут же почувствовал себя дураком из-за того, что говорил с ней так, будто она может его понять. Это не Гонук, который прекрасно понимал его даже в своей волчьей форме. Это собака – даже если ее глаза выглядели немного умными.              Она снова один раз тявкнула на него. Чего она хочет?              Все равно. Он снова начал закрывать дверь, но это лишь означало, что собака снова начала сходить с ума, царапая маленькими когтями деревянные панели. Такими темпами у него появятся выбоины в двери.              Вот же настырная. Рики невероятно благодарен, что никто не видел, как он устроил гляделки с маленькой серой собакой и ужасно терпит в этом неудачу. Он всегда был плох в зрительном контакте, но это было просто смешно. Собака фыркнула на него, как будто это она здесь под давлением.              — Где Гюбин? – спросил Рики собаку, хотя он – опять же – не ждал ответа. Он упер руки в бедра. — Я на тебя настучу, и он сдаст тебя в приют..              Она немного покрутилась, хлеща хвостом слева направо. Абсолютно бесполезно.              В конце концов, Рики нашел Гюбина в гостиной, развалившегося на диване с планшетом в руке. По сосредоточенной морщине бровей Гюбина и задумчивому взгляду в его глазах стало ясно, что парень усердно работал над своим исследованием. Рики почти почувствовал себя виноватым из-за того, что потревожил его. Собака, однако, кажется, не разделяла его беспокойства, немедленно бросившись на своего хозяина и запрыгнула к нему на колени, едва не сбив планшет на землю. Замечательно.              На этом Гюбин поднял глаза и посмотрел на Рики, его глаза затуманились от замешательства, хотя он удержал собаку на коленях.              — Что?              Рики выпалил первое, что пришло ему в голову.              — Твоя крыса снова была у моей двери.              — Она не крыса! – тут же защитил Гюбин и на самом деле закрыл уши маленькой собачки руками. — И у нее есть имя, знаешь ли — Ымпаппа.              Честно говоря, Рики знал. Он просто притворялся, что не знает. Поэтому он приподнял одну бровь, не в силах не выглядеть огорченным.              — Я искренне думал, что Ханбин-хен и Гонук шутят по этому поводу, – ответил он.              — Почему? Это вполне приемлемое имя. – Гюбин фыркнул и погладил Ымпаппу по ее маленькой спине. — Пожалуйста, извинись перед ней прямо сейчас.              — Мне жаль, Ымпаппа, – послушно извинился Рики, — что ты выглядишь как крыса.              Гюбин ахнул и указал пальцем на Рики.              — Атакуй его, Ымпаппа!              Ымпаппа, удивленная, на самом деле снова спрыгнула с колен Гюбина и подбежала к Рики, только чтобы остановиться рядом с ним и начать лизать его лодыжку. Рики наблюдал, что Гюбин опустил голову, вздохнул и не мог сдержать тихого смешка, который вырвался из его груди.              — Твоя маленькая крыса бесстрашна, – сказал Рики Гюбину. Он наклонился, чтобы почесать Ымпаппу за ушами. Отсюда она на самом деле была довольно милая.              — Почему? – спросил Гюбин. — Потому что она тебя не боится? Не хочу тебя расстраивать, Рики, но ты не такой уж и страшный.              — Я могу быть довольно страшным! – запротестовал Рики. Гюбин пока этого не знал, и, он надеялся, что никогда не узнает, но Рики опасен для него. Люди Рики – это кошмары, они процветали, когда воровали, лгали и обманывали. Их кровь с черными прожилками – их проклятие, гарантирующее, что каждый, кто столкнется с ними, узнает, кто они, как только они истекут кровью.              — Конечно. – Гюбин фыркнул, благодарно не понимая противоречивых мыслей Рики. — Таким же страшным, как дремлющий котенок, я полагаю. – Он согнул руки и ударил Рики, как кошка бьет что-то, что беспокоит ее.              Рики задумчиво посмотрел на него.              — Твое отсутствие инстинкта самосохранения продолжает меня удивлять.              — Почему это? – с любопытством спросил Гюбин. — Ты собираешься причинить мне боль?              Ответ последовал немедленно.              — Конечно, нет! – По крайней мере, не специально, тихо и про себя добавил Рики. Ымпаппа ушла, чтобы попытаться втиснуть свое крошечное тело под стульчик харабоджи, спрятанный в углу, тот, которым пользовался только Джиун.              Рики удивляло, как легко они с Гюбином обменивались шутками. Юджин втайне считал это самой крутой вещью на свете – бесстрашие Гюбина перед лицом того, чего он не осознавал. Рики знал, что это мужество, рожденное незнанием второго мира, мира магического народа, с которым собственный мир Гюбина ошивался рядом, но не пересекался. Возможно, если бы Гюбин знал правду, он бы бежал куда подальше. Но этот Гюбин, с растрепанными волосами и горящими от поддразнивания глазами, считал, что Рики – обычный двадцатисемилетний парень. Это освежало. И это было самое страшное, с чем Рики сталкивался за последние несколько лет, с тех пор, как он последовал за Чжан Хао через кольцо фей в мир людей и навсегда отвернулся от Рассветного Двора.              — Ну, – задумчиво начал Гюбин. — Если ты не собираешься причинить мне боль, то я не вижу, как ты можешь представлять для меня угрозу.              Им просто придется сейчас остановиться на этом, поскольку Рики определенно не мог сказать: «Ну, видишь ли, на самом деле я магическое существо, которое обычно преуспевает в подлости и хитрости, и тебе определенно следует опасаться меня». Поэтому он просто улыбнулся Гюбину, немного нерешительно. Он продолжал топтаться в дверях гостиной, но переступить порог казалось слишком на данный момент.              — Думаю, мы тогда не договоримся.              — Не о чем договариваться, – просто ответил Гюбин. Он откинулся на спинку дивана, еще больше взъерошив волосы, и улыбнулся Рики. Это похоже на то, как будто солнце выглянуло из-за облаков, и на мгновение Рики затаил дыхание.              

***

             Рики ничего не мог с собой поделать. Когда Гюбин отправлялся в лес, чтобы провести свое исследование, он окутывал себя невидимым гламуром и следовал за ним. Для Рики Гюбин очарователен. В то время как другой, несомненно, был экстравертом с громким голосом и неуклюжей энергией, но когда он проводил свои исследования, его руки были нежны, а глаза сосредоточены. Честно говоря, Рики мог бы наблюдать за ним вечно: как он осторожно собирал образцы грязи и зеленых ростков, записывал результаты и показания в своем журнале в кожаном переплете и как он рассказывал о каждом своем действии Ымпаппе.              Дайте уже девочке шнурок, подумал Рики, хихикая про себя. Настоящий научный сотрудник.              Гюбин присел рядом с маленьким прудом, за которым он наблюдал, подталкивая фиолетовый цветущий зеленый стебель и хмурясь. Куст покачивался слева направо, но в остальном никак не реагировал. По лицу, которое он сделал, Рики почти представил, что оттуда выбежало какое-то существо. Абсолютное недоумение на его лице, за которым последовало легкое подозрение, было восхитительно видеть.              Робкий покой Рики и его молчаливое наблюдение были нарушены, когда маленькие лапки застучали по земле перед ним, и кусты раздвинулись, открывая Ымпаппу. Видимо, сосредоточившись на Гюбине, Рики не заметил, как маленькая собачка постепенно приближалась к нему. Вероятно, она искала пауков или жучков, за которыми можно было погоняться, ее маленький носик склонился близко к земле и усердно работал. Хотя Рики был в безопасности, пока она не врежется в него, все равно нервировало, когда она находилась так близко к нему, как сейчас.              Затаив дыхание, Рики наблюдал, как Ымпаппа остановилась, а затем подняла глаза, ее нос продолжал дергаться, когда она встретилась взглядом с Рики.              Меня здесь нет, в панике думал Рики. Ты не можешь меня видеть, потому что меня здесь нет. Это невозможно.              — Ымпаппа! – Гюбин свистнул и позвал свою маленькую собачку.              И затем Ымпаппа вдруг подскочила вперед, чтобы быстро лизнуть пальцы Рики, краткий контакт ее холодного языка обескуражил его, прежде чем развернуться и снова выйти из кустов. Рики был ошеломлен ее быстрым уходом, так как он честно ожидал, что она раскроет его местоположение Гюбину. Тем не менее, шаги Гюбина направились не к Рики, а от него, и вскоре Рики снова остался один на маленьком участке леса.              Он посмотрел на свои руки, которые слегка просвечивали на фоне лесной почвы внизу. Это означало, что невидимость все также действовала. Так как же Ымпаппа увидела его...? Рики нахмурился и сел, мусор и палки захрустели под его ногами. Звуки в лесу громкие, но Рики знал, что он находился один в этой части леса, не считая маленьких тварей и вороны, каркающей на ветке в нескольких деревьях от него.              Но Рики подождал еще две минуты, пока не убедился, что не столкнется ни с Гюбином, ни с кем-то еще. На слегка дрожащих от долгого сидения ногах Рики спустился к пруду. Там росли фиолетовые цветы, на который Гюбин смотрел с таким недоумением. Но для Рики они выглядели как любые другие цветы: тонкий зеленый стебель с горсткой фиолетовых бутонов, расположенных по кругу посередине. Он не понимал, что может сделать этот цветок особенным, но, с другой стороны, природа никогда не была сильной стороной Рики.              В любом случае. Сегодня у Рики и так было слишком много волнений. Покачав головой и скрестив руки на груди, он направился обратно в сторону дома. По крайней мере, стоило принять горячую ванну.              (Но то, что его почти поймали, похоже, ничему его не научило. В следующий раз, когда Гюбин вышел из дома с сумкой на плече, Рики последовал за ним. Он делал это не каждый раз, но достаточно часто. Достаточно часто, чтобы его сердце было удовлетворено.)              

***

             Теперь, когда Рики сходил на один пятничный ужин, он чувствовал бы себя трусом, перестав появляться на них, даже если вид Гюбина так близко к нему заставлял его потеть, а руки продолжали трястись. Рики никогда раньше не был так подавлен ни перед кем. Он даже не мог адекватно объяснить, что именно в Гюбине заставляло его чувствовать себя так – он просто знал, что ему хочется сжать их руки вместе, ладонь в ладони. Странные, странные мысли и чувства. Это почти вызвало в Рики желание обороняться.              Сегодня вечером Рики зашел на кухню и неприятно удивился, обнаружив только Ханбина, возящегося за плитой, и Гюбина, сидящего за столом и пролистывающего свой телефон. Ну конечно же. Когда Гюбин поднял глаза и увидел Рики, зависшего в дверях, он, кажется, проявил любопытство, но был не так уж и шокирован, похлопывая по сиденью стула рядом с собой.              — Добро пожаловать!              Ну, Рики чувствовал бы себя полным придурком, если бы не сел туда, куда пригласил его Гюбин, поэтому он сел на место и постарался не слишком остро осознавать, насколько близко находятся их тела.              — О, Рики, – окликнул Ханбин, наконец заметив прибытие младшего. — Все тихо на домашнем фронте?              Покинуть навсегда царство фей, по-видимому, не означало повернуться к нему спиной. Рики усвоил это, когда обосновался в доме Сон, но его часто вызывали обратно в Андерхилл, чтобы заняться различными дипломатическими вопросами. Поскольку он был наполовину Феей, королева Рассветного Двора, ее Королевское Высочество на Стеклянном Троне, часто искала совета Рики, когда Невидимый Двор делал беспрецедентный шаг в сторону фракции Видимых. Несмотря на то, что он не помнил свои годы в Сумеречном Суде, Рики все равно приходилось объяснять решения своих братьев. Не то чтобы Рики мог игнорировать рывки в груди, которые он испытывал, когда королева намеревалась вызвать его по прихоти. Поэтому он часто ездил туда и обратно, проводя дни при Дворе, но следя за тем, чтобы не слишком много времени проходило в человеческом мире, пока он по уши погружен в дипломатические встречи.              — Уже давно все тихо, – честно ответил Рики. — Я просто сижу и жду, когда мне снова придется вернуться.              — Я бы хотел сказать Ду Хуа пару ласковых, если когда-нибудь ее увижу, – прошипел Ханбин, скаля зубы в грубой имитации того, как Гонук мог бы рычать на угрозу. Только Ханбин был бы достаточно смел, чтобы называть королеву Видимых по имени и угрожать ей в одном предложении. Рики предполагал, что есть причина, по которой она прячется в Андерхилле, вместо того чтобы попытаться завоевать и мир людей.              Гюбин издал небольшой успокаивающий звук.              — Все в порядке, Рики? – спросил он.              Поскольку это Гюбин, Рики выдавил легкую улыбку.              — Просто семейные дела, понимаешь? – Хотя технически он не родственник ни с кем из них, это все равно считалось.              — Иу. – Гюбин поморщился. — Просто дай мне знать, если когда-нибудь понадобится, чтобы я кого-нибудь ударил. У меня четверо младших в семье – я умею драться.              Лично Рики считал очень милым, что Гюбин предложил ударить королеву всех фей за него, даже если парень был без малейшего понятия, кому он угрожает.              Как раз в этот момент Чжан Хао влетел на кухню. Он проигнорировал и Рики, и Гюбина, чтобы направиться к Ханбину, положив руки ему на бедра. Ханбин едва вздрогнул, откинулся назад и повернул голову в сторону, чтобы поймать рот Чжан Хао самостоятельно. Это всего лишь быстрый поцелуй, но Рики видел, как они оба улыбались во время поцелуя. Буэ, романтика.              Хотя... Рики посмотрел сквозь ресницы на Гюбина и на то, как он отреагирует на такие нежности перед ним. Но Гюбин совсем не выглядел удивленным или (что еще хуже) испытывающим отвращение. Он выглядел так, будто соединил две точки, которые он изначально подозревал в связи, и хорошо. Вот чего Рики от него ждал. Легкого принятия.              Рики начал безудержно хихикать, глядя на свои руки, не в силах остановиться.              Это, конечно, заставило Чжан Хао оторваться от Ханбина и с любопытством посмотреть на Рики.              — Что на тебя нашло, Рики-я?              Конечно, Рики совершил роковую ошибку, взглянув на Гюбина вместо того, чтобы ответить на этот вопрос, его глаза сами притянулись как магниты. Не в первый раз он задался вопросом, что происходит в голове у Гюбина. Он уверен, что это будет интересно.              — Оу, – протянул Чжан Хао, тоже глядя на человека, его язык тут же переключился с шипящими слогами языка фей, на Андерспик. Он ухмыльнулся, обнажая свои острые клыки. — Понятненько.              — Не суй свой нос в это! – зашипел Рики Чжан Хао, который просто торжествующе смотрел на Рики, словно тот раскрыл какой-то великий секрет.              — Никакого Андерспика на моей кухне! – тут же взвыл Ханбин по-корейски. Ему всегда не нравилось, когда он не мог подслушать чужой разговор.              Гюбинн, который следил за разговором, как следят за теннисным матчем, покачивая головой слева направо, теперь выглядел просто сбитым с толку.              — Я думал, Рики и Чжан Хао-хён китайцы.              — Мы и есть, – с нажимом отметил Рики. — Это был, эээ... региональный диалект.              — Я думал, ты из Шанхая.              Черт. Рики дико оглянулся по сторонам.              — Ну, Хао-хён не из Шанхая, – сказал он немного беспомощно. — Он из… – Блять, какие еще есть города в Китае?              — Фуцзянь, – ответил за него Чжан Хао, который заметил, что Рики в затруднительном положении.              Тем не менее, Гюбин выглядел немного смущенным, хотя, кажется, он немного отступил.              — Они там говорят на диалекте? – лишь спросил он.              Голос Ханбина громко раздался на кухне.              — Похоже на то! – Он постучал деревянной ложкой по стенке кастрюли с лапшой, которую варил. — Иди сюда, попробуй и скажи, нужно ли добавить больше соли или чеснока.              (Это была ложь, с которой они согласились. Веская причина, по которой Чжан Хао и Рики немного отличались от остальных, почему они иногда говорили по-корейски с акцентом и почему им иногда приходилось внезапно уезжать на несколько дней или недель. В то время существование «семьи» в Китае казалось достаточно хорошей ложью.              — Ты из Шанхая? – спросил Гюбин, указывая на наряд Рики и дорогие часы, обмотанные вокруг его запястья. — Ты выглядишь как шанхайский ребенок, весь такой модный. – Как будто это что-то значило.              Рики, который был занят тем, чтобы не выпалить: «О, черт, какой ты красивый», только согласился на это, немного тупо.)              К счастью для них, Гюбин, похоже, легко отвлекся, пробуя суп. Он что-то промычал, и посоветовал Ханбину добавить больше чеснока, а затем просто остался стоять там, вдыхая запах супа. Рики немного понимал его: суп Ханбина – лучшее, что он пробовал за всю свою жизнь. В нем, вероятно, есть немного магии, но это также включало в себя просто любовь Ханбина и его кулинарное мастерство, отточенное за эти годы. Живот Рики урчал, просто думая об этом.              Вскоре на кухню пришло еще больше жителей дома. Мэтью несколько раз заглянул туда-сюда, принося различные банки с сушеными травами, в которых Рики смутно узнавал те, которые Ханбин использовал в своих зельях, хотя он понятия не имел, для чего именно они используются. Следующим появился Джиун, который уговорил Мэтью подойти к нему, чтобы убедиться, что занятая дриада тоже отдохнет и расслабится. Он болтал с Ханбином о всякой ерунде, таких как заборы и доставки, следя за тем, чтобы ничего компрометирующего не было сказано, присматривая за Гюбином. Когда появляется Гонук, его тут же втянули помочь Ханбину накрыть на стол, что он выполнил без жалоб, хихикая и специально стуча по стулу Гюбинна, когда тот потянулся, чтобы поставить стопку мисок, из-за чего они начали препираться. Рики наблюдал за этим представлением и закатил глаза.              Последними пришли Тэрэ и Юджин, которые зашли почти одновременно. Юджин тут же бросился на стул слева от Рики, который был одним из немногих все еще пустых, и прижимается к Рики. Рики легко позволил это, потому что знал, что, хотя Юджин пытался выдать себя за сильного и независимого помощника ведьмы, младший всегда будет их макнэ. Он выглядел немного уставшим и пах магическим остатком, чем-то острым и пузырьковым в носу Рики. Рики пришел к выводу, что другой, вероятно, практиковал свои заклинания в теплице.              — Пахнет вкусно, – прокомментировал Тэрэ, принюхиваясь.              — У меня в духовке жарится рыба, – объяснил ему Ханбин, выключая газ. — Просто сиди спокойно, все почти готово.              Тэрэ отдал честь и сел на одно из последних двух мест.              Вскоре Ханбин и Гонук расставили на столе кастрюли и подносы с едой. Желудок Рики снова яростно дал о себе знать. Фейри известны своим огромным аппетитом, особенно Невидимые. Что-то связанное с жадностью, возможно, какой-то мудрый урок, который нужно усвоить. Сегодня Рики это мало заботило.              Это началось через несколько минут после того, как ужин начался как следует, когда Ханбин откусил первый кусок, и все они с энтузиазмом набросились на еду. До этого Ымпаппа, должно быть, где-то спала, свернувшись калачиком, потому что Рики ее раньше не замечал. Теперь, когда по дому разносился запах жареного мяса, крахмальной лапши и теплого супа, она проснулась и вертелась возле стула Рики. Некоторое время Рики удавалось игнорировать ее, хотя она делала все возможное, чтобы привлечь его внимание, решительно облизывая его лодыжку. Она выделила его как слабую душу для своих умоляющих глаз, что было не совсем неправильно, и танцевала вокруг его ног, как будто ее небольшое представление увеличит вероятность того, что Рики даст ей немного мяса.              Она, конечно, не ошибалась, но Рики нужно было притвориться, что он сильнее этого.              Гюбин мало что делал, чтобы отговорить Ымпаппу от ее поисков, и просто хихикал над Рики с лапшой, все еще свисающей изо рта, когда Рики послал ему умоляющий взгляд.              — Я думаю, уже слишком поздно отучивать ее от того, чтобы быть избалованной, – виновато произнес он. — Я уже неоднократно пытался и каждый раз терпел неудачу.              — Так мило, – бубнил Юджин, в основном себе под нос, кладя руку под стол и шевеля пальцами, чтобы побудить Ымпаппу подойти поближе. Рики знал, что младший без ума от животных, так как долгое время дружил с фамильяром Ханбина, Халфом, несмотря на то, что кот едва ли ласков с Ханбином.              Рики в итоге сдался, начав кормить ее маленькими кусочками мяса, которые уже значительно остыли, пока она не устраивается в маленьком кругу у его ног, ее спина поднимается и опускается в такт ее ровному дыханию. Она спала так тихо и незаметно, даже когда кухня взрывалась звуками, когда Ханбин принес шатающийся шоколадный торт на десерт. На протяжении всего этого времени Гюбин был теплом скользящим по боку Рики.              

***

             После тихих выходных в доме начало учащаться количество покупок, теперь, когда весна прочно обосновалась между холмами. Рики быстро втянулся в разлив зелий и написание этикеток для Ханбина, который все еще отказывался вкладывать деньги в принтер для этикеток (когда Рики спросил об этом, Ханбин просто вздрогнул и пробормотал что-то о злобных принтерах – Рики не стал продолжать расспрашивать его об этом). Он сидел за кухонным островом, свесив ноги, и бездумно рисовал маленькие цветы в углу этикеток, пока Халф бродил по кухне, гоняясь за призраками и пауками. Ханбин бросил что-то в кастрюлю, которая мерцала в отражении позднего утреннего света, струящегося на кухню.              Горшок тут же начал дико дымиться и издал громкий грохот, как мини-взрыв. Ханбин вскрикнул и отскочил, размахивая руками, чтобы сдержать теперь уже дико бурлящую смесь.              — Черт бы ее побрал! – выругался он. — Я никогда не могу правильно рассчитать время для добавления чешуек огненной ящерицы.              — Все хорошо? – поинтересовался Рики, немного обеспокоенный.              Ханбин просто помахал ему рукой, кашлянул и немного убавил огонь на плите.              — Вот что ты получаешь за то, что не следил за временем так хорошо, как следовало бы. Можешь просто посмотреть за ним минутку, пока я сбегаю за красным перцем из теплицы? Он сбалансирует текущую реакцию. – Он ушел, прежде чем Рики успел вставить хоть слово.              Со скрученным от страха животом, Рики зашаркал к плите. Верх кастрюли был покрыт тонким блеском магии Ханбина, чем-то золотым и блестящим, но под ним зелье все еще бурно пузырилось. Рики... не уверен, что он сможет сделать, если магия каким-то образом испарится и зелье выльется. Он надеялся, дом защитит его, если это произойдет.              Шаги. Секунду спустя Гюбин просунул голову в дверь кухни, на мгновение уставившись на Рики. Рики пытался прикрыть горшок телом, насколько это возможно, и при этом не выглядеть слишком подозрительно. Он не уверен, что у него получалось.              — У тебя тут все в порядке? – наконец спросил Гюбин. — Мне показалось, что я услышал что-то вроде взрыва, когда подошел к дому? – Рики заметил, что он в своей полевой рабочей одежде: высокие кожаные сапоги и длинное коричневое пальто-бушлат, на носу очки.              Вот же дерьмо. Рики ломал голову над тем, как соврать. Все, что ему пришло в голову, это:              — Может, в офисе Джиун-хёна упала книга?              — Так громко, что я услышал снаружи? – Гюбин приподнял бровь, явно сомневаясь.              Рики пожал плечами.              — Ты же знаешь, какой Джиун-хён зануда. Я не исключаю, что он может коллекционировать огромные книги.              Это заявление заставило Гюбина рассмеяться, так внезапно, что, кажется, это испугало даже его самого. Гюбин хлопнул себя по губам, плечи его тряслись.              — Знаешь, ты так прав, – согласился он.              — Небеса справедливы, – со знанием дела произнес Рики, кивая. Он неопределенно жестикулировал. — Знаешь – красивое лицо, придурковатая личность.              Гюбин громко фыркнул, но затем из него вырвался небольшой смешок. Вот так, его лицо милое и круглое, без острых углов.              — В любом случае, – начал он. — Я пойду наверх вздремнуть. Просто постучи в мою дверь, если я тебе для чего-то понадоблюсь или тебе понадобится моя помощь в чем-то.              Мягко улыбаясь, Рики отмахнулся от него.              — Я уверен, мы справимся, – заверил он. — Но спасибо за предложение.              Когда Гюбин снова выскочил из двери, Рики остался смотреть на место, где он только что был. Он стоял там, застыв, пока Ханбин не совершил триумфальное возвращение с горстью острых красных перцев. Даже после того, как кухонная ведьма прогнала его обратно к стойке, он все еще пребывал в глубокой задумчивости. Цветы, которые он рисовал на этот раз, казались очень похожими на фиолетовые, которые Гюбин наблюдал ранее.              После этого Ханбин относительно успешно доварил свое зелье, без новых взрывов, и отставил горшок в сторону, чтобы смесь могла остыть и осесть для розлива по бутылкам. Он повернулся к Рики, который закончил последнюю этикетку – слабое зелье удачи – и теперь просто смотрел в окно на растения в горшках и низкие кустарники, расставленные снаружи.              — Мелкий Ханбин и его команда придут, чтобы забрать некоторые из этих зелий, – тихо сказал Ханбин. — Хочешь остаться и поздороваться?              Вздохнув, Рики прижал руки к себе, а затем покачал головой. Он одарил Ханбина слабой, сдержанной улыбкой и встал со стула.              — Думаю, я просто пойду потусуюсь в своей комнате, – отказался он. — Но я спущусь к ужину.              — Хорошо. – Ханбин улыбнулся ему в ответ, как-то мягко. Он не подходил ближе, понимая потребность Рики в личном пространстве, но Рики знал, что тот был бы полностью готов к объятию, если бы он сам намекнул на это. Не сейчас, но... может быть, позже. Тем не менее, глаза Ханбина были полны тепла. — Береги себя, Рики-я.              

***

             Ездить туда-сюда в Андерхилл и обратно никогда не было весело.              Рики чувствовал рывок в груди посреди случайной будничной ночи, словно рука проникла внутрь его туловища и резко потянула его за грудину. Он тут же осел на кровати, просыпаясь ото сна, как будто он не был мертв для мира всего несколько секунд назад, и посмотрел в окно. Луна – половина диска, размером с обеденную тарелку с этого расстояния, и обрамлена тонкими, тонкими облаками.              Он быстро переоделся во что-то воздушное и легкое, а затем поспешил вниз по лестнице. Затем он нашел одну из ваз с полевыми цветами, которые выращивал Тэрэ, и схватил две веточки листьев, засовывая одну под ручку двери Чжан Хао, а другую – под ручку двери Ханбина. Пока что он не знал, кто где спит, поэтому лучше прикрыться таким образом. Сделав это, он ушел.              Портал в Андерхилл – это куча берез вниз по склону в лес. Вы не сможете оказаться там, если не знаете, как туда добраться, что делает для Гюбина совершенно безопасным топтаться по лесу, разглядывая озера (и не плавать в них, как сообщил им Тэрэ, слегка надувшись). Рики следовал за рывком в груди, руководствуясь своей способностью видеть в кромешной тьме, как будто это был день, чтобы не споткнуться о корни деревьев, и нашел место, где ветви берез сплетались вместе, образуя относительно круглый проход. Как только Рики прошел сквозь него, звуки ночи затихают, и его глаза заполнил фильтрованный свет вечного раннего утра. Он в Андерхилле.              Страж Рассветного Двора уже ждал прибытия Рики, опираясь на большой меч. Он выглядел так, будто находится в каком-то стазисе, но когда появляется Рики, опуская ноги в воду, его голова резко поднялась. Рики узнал в нем Камдена, Ворона Рассветного Двора, перья росли по бокам его лица и рукам. Хотя Рики никогда раньше не видел, чтобы парень улыбался, он не кривил губы от отвращения, когда Рики рядом, как это делали некоторые другие члены. Этого было достаточно.              Камден молча шел в ногу с Рики, когда тот повернулся и начал идти к Дворцу. Он не предлагал никаких разговоров, что Рики ценил в нем.              Ду Хуа уже ждала его на Стеклянном Троне, Зал Отражений вокруг нее ярко мерцал и бесконечно отражал ее и ее подданных по всему пространству. Рики видел себя: треугольные черные уши на голове, почерневшие, когтистые руки, пронзительные голубые глаза. Отвернувшись от своего отражения, он шел вперед, сквозь толпу молчаливых зрителей, и встал на колени перед троном, скрежеща зубами. Она ждала дольше, чем нужно, чтобы позволить ему встать, но этого и следовало ожидать.              Дело в том, что королева Невидимых, вероятно, самая уродливая из всех фей, и это отвращение пронзало Рики всякий раз, когда он даже мельком видел ее. Но в то же время мысль о том, чтобы причинить ей боль каким-либо образом, заставляла его чувствовать себя физически больным. Если ему приходилось как-то взаимодействовать с ней, он просто сохранял нейтральное выражение лица и простые слова и надеялся, что все закончится скоро.              — Встань, Цюаньжуй, – приказала Ду Хуа. Ее голос, несмотря на то, что он звучал как тысяча капель дождя на лесной земле и нарастающие скрипки, действовал Рики на нервы. Использование его имени, любовно данного его человеческой матерью и желанного самим Рики, всегда заставляло его обороняться. В конце концов, именно ее знание его имени поставило его в то положение, в котором он сейчас находился.              — Почему я здесь? – громко спросил Рики.              Двор тут же разразился приглушенным, потрясенным шепотом. Им никогда не нравилось, когда он грубо разговаривал с их королевой. Рики мало заботили их соображения; он никогда не назовет ее королевой, потому что она не его правительница.              — Ты всегда так грустно говоришь о возвращении, – сказала Ду Хуа, кривя губы. — Ты настолько подавлен, дорогой Цюаньжуй?              Рики наклонил голову, отказываясь отвечать. Она и так знала ответ на этот вопрос.              — В любом случае, – продолжила она, махая ему рукой. — Пойдем со мной, дитя. Эти слова не для всех ушей. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, кто не будет сплетничать.              Если есть что-то, в чем она права относительно него, так это то, что он не будет ябедничать. Ему просто все равно. Поэтому он пошел с ней, только Камден следовал позади них, руки за спиной и глаза настороже. Его присутствие было постоянным, утешением для Рики, который ожидал, что за каждым углом скрывается Фей, ждущий, чтобы наброситься на него с зубами и ножом наголо.              — Было несколько наблюдений нового явления, – начала Ду Хуа, ее голос на удивление серьезен. — Мои разведчики много раз рассказывали мне об этом: выжженные деревья, почерневшая земля, умирающие растения. Как мы знаем, огонь не является предпочтительным оружием Невидимых, но эти участки уничтоженного леса находятся недалеко от того, что обычно считается пограничной зоной. Я хочу, чтобы ты отправился туда и проверил. Ты можешь взять с собой Дубина и Чону.              Ворон королевы и ее волк. Она, должно быть, обеспокоена больше, чем показывает.              Обычно королевства Невидимых и Видимых враждовали, но они никогда серьезно не нападали друг на друга. Они могли ссориться и сражаться за территорию и привилегии, но по сути оба двора нуждались друг в друге, чтобы уравновесить магию миров. Или, как они говорят на Андеспике: двор Рассвета существует, чтобы призывать день и заканчивать ночь, а двор Заката существует, чтобы призывать ночь и заканчивать день. Из всех магических существ они одни из немногих, кто родился от магии и пророс в жизнь в совершенно ином мире – за исключением таких, как Рики, которые родились от человеческой матери и были осуждены за это.              Теперь, когда появилось что-то, что угрожает Видимым, логично, что один будет подозревать другого. Но Рики не знает, насколько разумно, что Невидимые стоят за такими масштабными разрушениями, как описывает Ду Хуа.              Он надеялся, по крайней мере, что это не они.              Им дали лошадей из собственного зверинца королевы, больших зверей с пастями, полными акульих зубов, и копытами размером с диск, и они отправились на край Видимого королевства, где сплющенный бледно-оранжевый рассвет сочился в блестящие темно-синие сумерки. Пограничные земли – это то, куда ни один Видимый не пойдет без необходимости, боясь оказаться по ту сторону. Для Рики место, где запахи Видимых и Невидимых сливаются таким образом, что, возможно, больше нет запаха (или, может быть, он весь), – это то место, где он чувствовал себя как дома.              Рики не потребовалось много времени, чтобы заметить первую из проплешин, которая торчала как бельмо на глазу среди пышного лесного покрова. Он сообщил об этом двум Видимым, и они направили своих лошадей к ней.              Камден и Чону молчали, но были насторожены, когда Рики спешился с лошади и положил руку на пол, чтобы осмотреть опустошение. Он немедленно отшатнулся от его жара. Обычно лес в Андерхилле не был таким избитым, когда его уничтожают, даже когда это происходит намеренно. Лес здесь был разорен, кора полностью содрана с деревьев, а древесина вздулась от жара неизвестных пожаров, целые участки травы сожжены до корня, а земля под ними бесплодна. Кажется, магия, использованная для создания этого разрушения, слишком сильна, даже для естественной способности леса восстанавливаться. Это очень обеспокоило Рики.              — Что ты видишь? – спросил Чону.              — Я не знаю, – мрачно ответил Рики. — Это беспокоит меня.              Чону, кажется, колебался, но все равно задал ему вопрос, тот, который Рики и так ожидал.              — Это сделали Невидимые?              — Сомнительно. Даже Ду Хуа знает, что Невидимые не зайдут так далеко, чтобы уничтожить лес на нашей стороне. И в любом случае – лес и эта почва напрямую обеспечивают нас нашей магией. Это касается как Видимых, так и Невидимых. Почему магия позволила себе так основательно уничтожить свою собственную сущность? Это бессмысленно.              — Итак, – вновь начал Чонву с сомнением. — Если это были не Видимые. И это были не Невидимые...              Тогда кто же еще? Это вопрос на миллион вон. Единственные существа, которые хорошо выживают или даже процветают в Андерхилле, – это феи. Люди могли оставаться здесь и часто соблазнялись коварными феями, если они не натыкались на явное место, где обитали феи. Но их продолжительность жизни незначительна для фей, и наблюдение за тем, как существа вокруг них остаются замороженными во времени, в то время как сам человек чахнет, сводило многих из них с ума. Рики сам видел, как это происходит. И хотя люди, несомненно, правили человеческим царством с помощью своих технологий и своих боевых машин, у них не было возможности так легко опустошать части леса Андерхилла.              Рики уверен, что Ду Хуа знала бы, если бы это были бродячие люди, которые вторглись в Андерхилл. Это то, что королеве на Стеклянном Троне нужно знать, чтобы добиться успеха. Ее шпионы достигали всех земель и даже за ее пределами.              — Пахнет серой, – внезапно отметил Камден, пока Рики продолжил размышлять. Его голос всегда ниже, чем когда Рики помнил, как он звучал в последний раз. — И дымом.              — Когда начали появляться эти пятна? – спросил Рики.              Двое Видимых переглянулись, но немного беспомощно пожали плечами в ответ на вопрос Рики. Когда вы живете столетия, нет смысла считать отдельные дни. Рики не сомневался, что эти Видимые видели, как империи поднимались и падали в течение своей жизни в одиночку. Даже Ду Хуа, которая считалась молодой королевой Видимых, скоро достигнет своего второго столетия.              — Мы вернемся без новых знаний, – бросил Чону, когда Рики сел обратно на лошадь.              — Не считая поездки в само Невидимое царство, я не вижу, как я получу ответы от участка мертвых деревьев. – Рики схватил зверя за гриву, а тот помотал головой, по-видимому, реагируя на его собственную нервозность. — И меня так же жалуют в Закатном дворе, как и в Рассветном дворе. – То есть: совсем не жалуют.              Как семя одуванчика, брошенное сильным ветром, Рики не имел корней в почве. Недостаточно обычный, чтобы быть простым, просто слишком другой, чтобы быть частью других. Единственное место, где он вписывался в отбросы, – это Дом Сон, место, куда он отчаянно хотел вернуться прямо сейчас.              И Чону, и Камден, похоже, пришли к этому выводу одновременно с Рики, потому что они молчали, пока Рики начал вести их обратно во дворец.              Как только они отдалились от бесплодной почвы, кажется, Рики снова становится легче дышать. Как будто пустота тех мест, откуда высосали магию, давила и на душу Рики. Если она у него есть, то есть.              Иногда он сомневался в этом.              Перед тем, как они снова добираются до дворца, Чону подъехал так, чтобы оказаться рядом с Рики. Его глаза разглядывали его, когда он сказал:              — Ты пахнешь как человек. Нет, не во множественном числе. В единственном числе. Один человек.              — Я живу в человеческом мире, – тут же отмахнулся от него Рики. Хотя он только наполовину фея и может лгать, если захочет, это всегда вызывало у него головную боль, а тем более, когда он в Андерхилле. Пока что приходилось обходиться полуправдой и умалчиваниями. — Я не могу не пахнуть как человек.              — Просто будь осторожен, – тихо предупредил Чону. — Ты же знаешь, как отреагирует королева, если узнает.              Рики убил бы саму Ду Хуа, если бы она попыталась поднять руку на Гюбина. Но он этого не говорит, а просто улыбается пустой улыбкой Чону.              — Я справлюсь. Я никому не присягну, кроме себя. – Он хотел бы, чтобы это было правдой.              — Что ты скажешь королеве? – спросил Чону, глядя вперед, когда они снова проходят под изящными воротами.              — Правду. Нет смысла в искаженных словах. Я не хочу быть катализатором еще одного конфликта с Сумрачным двором, когда нет никаких доказательств их участия.              Ду Хуа не понравится правда. Постоянные конфликты с Сумрачным двором, которые она сама себе устраивала, и ее жестокие, но умные решения – это то, как она укрепляла свою власть как королевы. Теперь, когда Рики вернулся со словами, которые она предпочла бы не слышать, ее гнев, безусловно, будет самым раздражающим. Но у него нет ни времени, ни желания на ее детские истерики. Было бы лучше, если бы она как можно скорее справилась с разочарованием. Это означало, что он должна быстро донести до нее правду.              — Ты думаешь, что другие поражены той же болезнью, что и мы? – задал еще один вопрос Чону.              Рики обдумал это, а затем пожал плечами.              — Нет никаких оснований предполагать, что эти нападения были случайными или преднамеренными. Есть вероятность, что Сумеречный двор также борется с такими выжженными участками. Но пока у нас не будет официального обмена информацией или прибытия посла, мы не узнаем наверняка.              Охранники у настоящих ворот дворца пропустили их, а затем забрали их лошадей, когда они спешиваются. Рики никогда не любил находиться во Дворце Солнца, но после пустоты выжженных участков даже странное жужжание под его кожей здесь казалось желанным. Он уверенно шагал внутрь, едва останавливаясь, чтобы позволить Чону и Камдену догнать его.              Как и ожидалось, Ду Хуа была недовольна новостями. Она мерила шагами длинную стену своей военной комнаты, большие стрекозиные крылья на ее спине подергивались от ее волнения.              — Магический вакуум? – кипела она, затем усмехнулась. — Мало доказательств участия Невидимых? Тогда скажи мне, кто еще это может быть?              — Я не уверен, – честно ответил Рики. — Знаешь ли ты, что нет другой силы, которая могла бы войти в Андерхилл и посеять такой хаос?              Ду Хуа делает паузу.              — Ничего подобного не случалось за все время моей королевской жизни, – прямо сказала она. Рики перевел это как «Я не знаю, и мне все равно».              — Нападение на Сумеречный Суд было бы неправильным шагом, – отрезал Рики, снова подчеркивая. — Если у вас нет конкретных доказательств их участия, конфликт прямо сейчас может быть катастрофическим.              — Как бы то ни было, – бросила Ду Хуа. По ее взгляду Рики понял, что он ей больше не интересен. Ее ум – вещь непостоянная, она быстро перескакивала с одной темы на другую, ее настроение менялось так же быстро, как погода в сезон дождей в человеческом мире. Когда говорят что власть порождает безумие, на самом деле они говорят о Ду Хуа. Несмотря на ее относительно преклонный возраст, Рики в лучшем случае классифицировал бы ее как ребячливую. Она продолжила. — Ты свободен, Цюаньжуй. Но жди, что я скоро снова позову тебя, так что будь готов. Все не закончится на этом.              Рики не нужно было повторять дважды. Отдав честь Чону и Камдену, он повернулся и убрался поскорее из дворца. На самом деле, он не останавливался, пока не оказался на краю леса, рядом с водой, которая образовала мост в мир людей. Затаив дыхание, он грациозно нырнул, полностью погружаясь в воду, а затем погружаясь еще глубже. Он закрыл глаза, чувствуя тягу своей магии, а когда открыл глаза, то уже оказался в верхнем мире.              

***

             Когда Рики снова вышел из портала, первое, что он сделал, это упал на землю и яростно выблевал все, что только было внутри. В его желудке изначально было не так много, так что в основном это была просто кислая желчь. После этого он почувствовал себя немного лучше. Он даже не знал, который сейчас час или даже какой день, поскольку время в мире фей имеет тенденцию проходить странно. Один день там может быть не таким, как один день в Южной Корее – хотя, опять же, они отличались. Сейчас все, что он делал, это просто лежал лицом вниз в грязи и чувствовал, как весеннее солнце грело его затылок. Он встанет… чуть позже.              Ему потребовалось еще как минимум двадцать минут, но затем он умудрился подняться с земли на трясущиеся ноги и отряхнуть переднюю часть одежды. Когда он взъерошил волосы, чтобы снова выглядеть презентабельно, уши снова исчезли, хотя потребовалось некоторое время, чтобы его глаза снова стали карими. Ему просто нужно убедиться, что он не натолкнется на Гюбина.              Рики бросил взгляд через плечо, обратно на портал, но затем нахмурился. С левой стороны берез, где магия начинала пересекаться с реальным миром, находилась клумба цветов. Обычно это не привлекло бы внимания Рики, если бы он не знал наверняка, что этих цветов там не было, когда он впервые вошел в портал. Хотя с момента его первого входа могло пройти около трех дней, цветы выглядели полностью выросшими. Возвращаясь и наклоняясь, чтобы присмотреться, Рики сразу понимает, что это те самые фиолетовые цветы, которые Гюбин наблюдал ранее. Он выпрямился и нахмурился, немного сбитый с толку.              Ему придется позже спросить Ханбина, что означают эти цветы.