pearl heart

      Ханбин стоял в пустой спальне, уперев руки в бедра, и напевал себе что-то под нос. Большие эркерные окна, выходящие на озеро во дворе, чуть дальше поля, были открыты, колыхая тонкие белые занавески на холодном ветру ранней весны. Под его ногами дом мерно жужжал, словно отвечая на задумчивость Ханбина, и Ханбин чувствовал это, как тихое рычание зверя, как сердцебиение в его горле. Пока что дом по большей части оставался молчалив, хотя он знал, что это не на долго.              Не тогда, когда комната оставалась пустовать.              Как продолжение энергии Ханбина, дом обычно отвечал на его желания и потребности. В доме цвели цветы на подоконниках, зимой комнаты замерзающих соседей по дому обогревались, а иногда даже будил тех, кто просыпал свои будильники. Он даже увеличивался в размерах, когда это было необходимо – отращивал дополнительные комнаты, если в этом районе появлялись магические существа, которым требовалось временное место для отдыха, а затем обратно уменьшался в размерах, когда гости уезжали.              Или, по крайней мере, так было раньше.              Комната, которую оставил предыдущий жилец, Умути, пустовала, потому что сирена переместился в более теплые воды. Обычно это означало бы, что комната естественным образом снова исчезнет, ​​постепенно выцветая, пока не станет такой, как будто ее никогда там и не было. А если комната и оставалась, это просто означало, что был человек, который достаточно скоро появится на их пороге и снова на короткое время заполнит комнату.              Сейчас же комната пустовала уже более трех недель, и дом терял терпение. Тем не менее, он отказывался снова избавляться от комнаты, сообщая Ханбину, что в этом районе было какое-то магическое существо, которому нужно место для проживания. До сих пор Ханбину еще не приходилось искать этого человека. Он хорошо известен в обществе как домовладелец дома, который приглашает бродяг и странников. Если он им нужен, они найдут его сами.              Прохладные руки вдруг обхватили бедра Ханбина, и он вздрогнул, отстраняясь от своих ошеломленных мыслей.              — Дорогой, – практически промурчал Чжан Хао. — Ты снова беспокоишься о комнате?              — Дому неспокойно, – ответил Ханбин, запрокидывая голову назад, пока не уложил ее на плечо своего возлюбленного, точка соприкосновения создавала приятное отвлечение. — Когда он такой, я не могу не волноваться. Моя магия тоже стала нестабильной. Еще вчера мое зелье для сна просто превратилось в суп минестроне без всякой видимой причины. А нижнее белье Мэтью все порозовело в стиральной машине. Его черное нижнее белье, так что это не было похоже на то, что он оставил там красный носок или что-то в этом роде. Мне пришлось заклинать его обратно в правильный цвет для него.              — Что ты обычно делаешь, когда следующий жилец не появляется? – спросил Чжан Хао, пытаясь казаться серьезным, хотя он явно не мог сдержать смеха при мысли о том, что милая дриада обнаруживает, что все его нижнее белье, по-видимому, полностью изменило цвет. — Возможно, они чужеземцы и еще не знают, что им нужно быть здесь.              Ханбин нахмурился.              — Ты прекрасно знаешь, что раньше такого не случалось. Если бы комната была не нужна, она бы просто исчезла сама собой со временем. Это самый долгий срок, когда комната пустует. Как я уже сказал, это меня беспокоит.              — Ну, – начал Чжан Хао. — Я не человек, но ты же знаешь, что они обычно делают, когда хотят сдать комнату. Они выпускают листовку с информацией о комнате и контактными данными, и тогда люди, которым нужна комната, сами к ним обращаются. Почему бы тебе не попробовать? Ты можешь заклинать бумаги так, чтобы их видели только существа, склонные к магии, а затем заставить Юджина или Гонука развесить их по городу.              Хм. Ханбин дважды моргнул. На самом деле, это звучало совсем неплохо. Возможно, это был какой-нибудь студент с магическими наклонностями, который учился в университете в городе и которому нужно где-то остановиться. В конце концов, никогда не знаешь, кто заявится. Ханбин уже принимал у себя опальных принцев фей и сирен, которые хотели остаться на поверхности, так что его больше ничто не удивляло.              — Спасибо за помощь, чаги.              — Не за что. – Чжан Хао потянулся, чтобы нежно поцеловать Ханбина в уголок рта. — Ненавижу видеть, как ты ходишь по дому, обеспокоенный и отвлеченный. Если я могу что-то еще сделать, пожалуйста, дай мне знать.              — Для начала, – ехидно улыбнулся Ханбин, изворачиваясь и сгибая руку на рубашке Чжан Хао. — Ты можешь начать с того, чтобы поцеловать меня как следует.              Чжан Хао улыбнулся в поцелуй.              — Тебе нужно только попросить.              Над их головами вновь начал мерцать свет, и Ханбин раздраженно помахал рукой.              — Вот, опять.              — Мм, может, он просто говорит нам не делать этого здесь, когда у нас есть настоящие комнаты, идеально подходящие для этого.              Ханбин ткнул Чжан Хао в ребра, прямо там, где, как он знает, другой чувствителен.              — Похотливый щенок.              — Я беру назад то, что я был рад, что ты берешь такого молодого ученика, как Юджин, – пробурчал Чжан Хао, надув губы. — Он учит тебя неправильным видам сленга.              — Всего три дня назад Рики назвал меня старым, – ответил Ханбин, закатывая глаза. — Мне нужно идти в ногу со временем, понимаешь? И еще, ты действительно критикуешь меня за мой возраст, ты, нестареющее существо из другого мира?              — Когда у тебя такая хорошая кожа, неважно, сколько тебе лет. – Чжан Хао вскрикнул, когда Ханбин вдруг обхватил руками его бедра, но не протестовал, когда его подняли и вынесли через дверь. По крайней мере, на этот раз дом помог им, поэтому дверь, которая должна была вести в коридор, вместо этого вела прямо в комнату Ханбина. Мелочи тоже бывают приятными, верно?              Он держал Чжан Хао на кровати, сидящего на бедрах другого и изо всех сил пытающегося поцеловать другого на расстоянии дюйма от своей кожи, когда раздался громкий визг. Это похоже на... Тэрэ? Вздохнув, Ханбин отстранился.              — Ханбин-хён! – Да, это определенно Тэрэ.              Ханбин подался вперед и врезался лицом в грудь Чжан Хао.              — Всего один день, – застонал он. — На самом деле, даже не целый день. Всего один тихий вечер. Разве я так много прошу?              — По-видимому. – Хихикая, Чжан Хао обнял Ханбина, целуя его в макушку. — Иди, помоги Тэрэ, мой дорогой. Ты же знаешь, что у нас не будет ни минуты покоя, пока ты не сделаешь это.              — Ладно. – Со вздохом Ханбин распутал их тела и растянулся рядом с кроватью. — Ты будешь тут позже?              — Должен быть. Но ты же знаешь мою маму.              Ханбин скривился.              — Знаю. – Он наклонился, чтобы оставить последний поцелуй на тыльной стороне руки Чжан Хао, а затем ушел искать Тэрэ, мысленно готовясь к тому, что его ждет. В семье Сон никогда не бывает скучных дней, да?              

***

             В среднем, кухонные ведьмы известны как наименее сильные ведьмы. Они хороши в создании зелий, наделении камней и талисманов относительно мощными защитными оберегами или заклинаниями удачи, и, возможно, в незначительном прорицании. Хотя на них определенно не смотрели свысока, в среднем семьи ведьм надеются, что их дети вырастут ведьмами стихий или что они будут владеть атмокинетическими силами вместо этого.              Ханбин всегда был счастлив быть кухонной ведьмой.              Как единственный сын в семье мелких ведьм, Ханбин никогда не чувствовал давления, чтобы быть кем-то или быть хорошим в каком-то определенном направлении магии. Видеть будущее ему никогда не давалось легко, и пламя в камине едва реагировало на него, в то время как он не мог вызвать больше, чем облачко в хороший день. Но зелья были просты – добавлять нужные ингредиенты в нужное время и помешивать столько раз, сколько было описано, было так же легко, как дышать. Ханбин начал с того, что следовал рецептам из книг других ведьм, а затем перешел к созданию собственных зелий на основе известных свойств ингредиентов. Примерно в то же время он также начал учиться плести талисманы и наделять их заклинаниями.              И все это время магия Ханбина продолжала расти, пока иногда не начинало казаться, что его тело слишком велико для собственной кожи. Тогда он еще не знал, что это значит. Но вскоре он узнает.              Однажды утром Ханбин понял, что пришло время. Он не знал, что это значит, или что он должен делать, но гудение в его груди и беспокойная энергия, обвивающаяся вокруг его пальцев, заставили его действовать. Он попрощался со своими родителями, поцеловал сестру в голову, сел в машину и поехал. Не имея в виду пункт назначения, но чувствуя, зная глубоко в своем сердце, что он узнает его, когда доберется туда. Единственная остановка, которую он сделал, была в зоне отдыха недалеко от Чхонана, где он купил горячие ореховые пирожные, острый рыбный пирог на палочке и холодный кофе, который он положил в подстаканник на центральной консоли, а затем полностью забыл о нем, пока весь лед не растаял.              Город, где Ханбин наконец почувствовал, что ему нужно снова выйти из машины, чтобы он на самом деле не взорвал двигатель своей маленькой машины, назывался Чонсу. Он затерялся между холмами и являлся домом для группы сплоченных постоянных жителей и сменяющегося населения студентов, посещающих городской университет, а также удивительно большого магического сообщества.              (Позже он узнал, что распространенность магических существ была обусловлена ​​остатками магической энергии, оставленной могущественным драконом, который обитал в озере на окраине города. Никто не знал, почему дракон ушел, знали только, что он ушел, но его магия все еще наполняла землю и служила магнитом для магических людей.)              Ханбин припарковал свою машину на участке земли рядом с дорогой, прямо за пределами города, и пошел к озеру, словно одержимый чем-то, магия искрилась из его рук. Он лег на траву рядом с водой, чувствуя, как энергия гудит в земле и отвечает его телу. А затем, может быть, со взрывом, а может и без единого звука, магия вырвалась из его тела. К счастью, к тому моменту он уже потерял сознание, а когда проснулся, там был дом.              К тому времени он был уже небольшим: два этажа с гостиной и большой кухней, одна спальня и ванная комната. Покатая крыша, небольшой балкон и маленькая теплица, пристроенная к одной из стен. К тому времени как раз хватало на одного человека. Ханбин инстинктивно знал, что именно здесь ему и нужно быть.              И поэтому он жил там в течение следующих десятилетий. Ведьмы, как правило, стареют по мере взросления, а их магия усиливается, что было бы проблемой в любом другом месте, кроме Чонсу. Постоянное население почти полностью состояло из волшебников, а университетское население менялось, поскольку студенты переезжали в более крупные города после окончания учебы, так что это сработало для Ханбина, который зарабатывал на жизнь продажей зелий и талисманов. Он был счастлив, но также... Одинок.              Как будто дом знал.              Однажды, после, может быть, четвертого десятилетия его жизни в Чонсу, в доме за одну ночь выросла дополнительная спальня. Как только Ханбин проснулся, он понял, что что-то изменилось. Добавленная комната почему-то не стала сюрпризом. В ту же ночь раздался стук в дверь, и там стоял Ким Джиун — вампир, странник, ищущий место, где можно поселиться. Необъяснимым образом его потянуло в дом Ханбина. То, что должно было стать коротким пребыванием, превратилось в дни, недели, месяцы, пока не прошел год, а Джиун до сих пор с радостью оставался в доме. Он нашел работу в магическом совете Чонсу и любил сидеть с Ханбином за кухонным столом, рассказывая о своих днях и пытаясь подружиться с фамильяром Ханбина, Халфом.              Как по часам, это начало происходить чаще. Появлялись комнаты, и через несколько часов или дней в дверях появлялось какое-то магическое существо, просившее место для отдыха и восстановления. Большую часть времени они уезжали через некоторое время, когда жизнь снова тянула их в новых направлениях. Иногда они оставались. Вот как Ханбин оказался со своими нынешними соседями по дому: Чжан Хао, принц Сиде*, и Рики, получеловек-полуфей, сбежали из Рассветного Двора, дерево Мэтью однажды появилось в лесу, Гонук ходит в университет в городе, но упорно отказывается жить в одной комнате с остальной частью своей волчьей стаи, Тэрэ утверждал, что озеро лучше всего подходит для купания, а Юджин просто забрел к дому и потребовал, чтобы Ханбин взял его в ученики.              За последний год или около того никто не задерживался дольше, чем на несколько недель. Тот факт, что эта комната до сих пор не исчезла, сводит Ханбина с ума.              Но Чжан Хао также был прав: вместо того, чтобы ждать, пока явный владелец комнаты найдет Ханбина, Ханбин мог найти их сам. Поэтому на следующий день он одалживает ноутбук Гонука и умудряется смоделировать листовку о поиске соседа по комнате. Некоторые назвали бы ее уродливой (Хан Юджин), но другие назвали бы это практичным (Ханбин). Когда она закончена и выглядит довольно презентабельно, Ханбин идет в город, в местную библиотеку и борется там с принтером. Ханбин – страшная, очень уважаемая ведьмочка, черт бы его побрал, и он победит эту уродливую машину. Он также не краснеет, когда библиотекарь Ли Сынхван (стопроцентный человек, но определенно знает больше, чем, вероятно, должен) приходит посмеяться над Ханбином, но не предлагает ему никакой помощи. Спасибо за целое огромное ничего, язвительно пронеслось в голове Ханбина..              После короткой битвы, в которой принтер оказывает грозное сопротивление, у Ханбина в руках появилось больше дюжины листовок.              Требуется сосед по комнате для дома Сон недалеко от Чонсу (идите по восточной дороге из города от главной площади – вы не пропустите его). Восемь соседей по комнате, включая всевозможных существ, также проживают в доме. Позвоните по указанному ниже номеру и спросите Сон Ханбина. Далее был вписан ряд цифр домашнего телефона, единственное устройство, которое упрямо продолжало работать в доме, несмотря на то, что выглядело старше самого Джиуна.              Чего Сынхван ему не сказал, так это того, что предыдущий человек использовал розовую бумагу и, по-видимому, оставил стопку в принтере, так что теперь все листовки напечатаны розовым. И так сойдет. Ханбин и без того был достаточно раздражен этим принтером. Он не собирался снова с ним бороться. Поэтому он вернулся со своими листовками обратно в дом.              Заколдовать листовки, чтобы их увидели только магические существа достаточно легко. Хотя Ханбин любит людей, было бы сложно объяснить, с чем именно они будут жить вместе. Так что да, он нацарапал несколько простых заклинаний внизу бумаги, чтобы человеческие глаза не обращали на них внимания, и на этом остановился.              В ту ночь, когда Юджин вернулся со сборов в лесу, Ханбин позвал своего маленького ученика на кухню и обратил его внимание на стопку листовок.              — Пожалуйста, можешь развесить их по городу? – попросил он. — Несколько на фонарных столбах, и, может быть, несколько вокруг университетского кампуса? Библиотека, и тот магазинчик на главной улице тоже подойдут, я знаю, что ими обоими управляют члены сообщества.              — Что это? – решил спросить Юджин, который, конечно, лишь выборочно слушал то, что сказал Ханбин. Он ткнул в стопку бумаг, как будто они вот-вот подлетят и прыгнут на него.              Ханбин приподнял одну бровь.              — А по-твоему, на что это похоже? – вкрадчиво подвел он.              — Похоже на листовку, рекламирующую пустую спальню, – ответил Юджин после минутного раздумья. — Но, Ханбин-хён-... – Его голос начал повышаться в знак протеста.              — Ах, – параллельно заговорил Ханбин, обрывая младшего. — Ты же знаешь, нам нужно заполнить эту комнату. Сейчас я не могу творить магию, не имея пятидесятипроцентного шанса, что вещи взорвутся у меня перед носом. Дом поместил семью жаб в ванную комнату Тэрэ. Ты знаешь, как громко он кричал?              Юджин скривился.              — Жабы? Разве он сам не полурыба? Это, наверное, его давно потерянная семья, которая ищет его.              — Послушай, Юджин-а, – мягко произнес Ханбин. — Я знаю, что нам страшно просто искать случайного человека в городе, чтобы заполнить дом, но это ничем не отличается от ожидания, пока случайный человек не постучит в дверь. В плане, ты ведь так и попал сюда. Послушай, я обещаю, что ждал, пока не останется ничего другого, что я мог бы сделать, но есть только определенное количество мокрых трусов, с которым я готов справиться.              — Трусов?              Ханбин вздрогнул.              — Да. – Он наклонился, чтобы взъерошить волосы Юджин, хихикая, когда молодая ведьма одернулась прочь с хмурым видом. — Пожалуйста, просто сделай это для меня? Я обещаю, что ты получишь право вето, если у нас появятся желающие.              — Лучше бы так и было. – Вздохнул Юджин, все равно забирая стопку бумаги.              — Вот он мой маленький ученик, – сказал Ханбин удовлетворенно. — В качестве награды я обещаю научить тебя одному проклятию, когда ты закончишь с этим. Совсем незначительному. – Знаете ведь, что говорят об ученичестве ведьм: поощряй поведение, которое хочешь видеть, не наказывай за плохое поведение.              — Крутяк! – вскрикнул Юджин. Он тут же стал выглядеть немного более взволнованным. — Я не подведу тебя, Ханбин-хён! – И он ушел.              

***

      Во вторник вечером, через неделю после того, как Ханбин развесил листовки, зазвонил домашний телефон. Это первый раз с тех пор. Ханбин несколько секунд задавался вопросом, кто мог пытаться дозвониться до них таким образом, потому что обычные клиенты, которые хотели дозвониться до него по этому номеру, не звонили в такое приличное время, но затем он вспоминает о листовках.              — Ханбин-хён, – завыл Мэтью по коридору, высовываясь из двери своей берлоги и протягивая телефон так, будто он причиняет ему физическую боль. — Ханбин-хён!              — Иду, иду, – проворчал Ханбин, который уже подходил. — Еще громче заорать не мог? Думаю, соседи по улице тебя плохо расслышали. – Он схватил телефон и прикрыл трубку. — Кто это?              Мэтью молча пожал плечами, ныряя обратно в комнату. Судя по звукам телевизора за его спиной, он играл с кем-то, вероятно, с Тэрэ.              Ханбин проскользнул в кабинет и пинком закрыл за собой раздвижную дверь. Телефон каким-то образом начинал хрипеть, когда находился слишком далеко от док-станции, так что, к сожалению, человеку по ту сторону придется иметь дело с двумя демонятами на заднем плане.              — Алло, – вежливо отозвался Ханбин. — Ханбин у аппарата.              —А! – ответил взволнованный мужской голос слегка гнусавя. — Я Ким Гюбин. Я звоню… Эм. По поводу объявления о комнате? Это правильный номер?              Ханбин, который с легким интересом наблюдал, как Мэтью и Тэрэ начали возиться на диване из-за чего-то, связанного с их игрой, оживился от этих слов. Великолепно! Дом будет так доволен. Он сиял, хотя человек на другом конце провода не мог его видеть.              — Да, у вас правильный номер. Я Сон Ханбин, тот, кто разместил объявление. Хотите прийти на просмотр?              — Ой, что, вот так просто? – спросил Гюбин.              С яростным визгом, похожим на крик адской кошки, Тэрэ бросился на Мэтью, размахивая одной из подушек дивана как оружием. Ханбин поморщился.              — Извините за это. И да, вот так просто, – извинился он. Легче магически судить об аурах и возможных коварных намерениях лично, чем по телефону. И дом должен на самом деле почувствовать парня – Гюбина, – чтобы принять обоснованное решение о совместимости. — У вас получится подойти завтра?              — Оу! Оу! – На заднем плане раздавались звуки чего-то падающего и собачий лай, пока Гюбин, кажется, копался в чем-то. Ханбин наблюдал, как Тэрэ пытался задушить Мэтью. Кто знал, что игры – это такое жестокое мероприятие? Но затем голос Гюбина вернул его к их разговору. — Я могу прийти завтра в одиннадцать утра, если вы не против, Ханбин-щи.              У Ханбина нет абсолютно никаких серьезных планов на следующее утро, поэтому он быстро согласился с выбором времени. Хотя это означало бы, что дом будет в основном пуст, так как ребята, как правило, разбредались кто куда по утрам, это также гарантировало, что Ханбин сможет провести большую экскурсию практически без помех. Пока что этот Гюбин был единственным человеком, который отреагировал на объявление, и это означало, что ему предложат комнату, если его сочтут подходящим кандидатом.              — О, кстати, – будто вспомнил Гюбин, его голос медленный и настороженный. — Есть только одна проблема. У меня есть маленький щенок, и она моя малышка, знаете. Так что, если у вас, ребята, есть правило «никаких домашних животных», вы должны сказать мне прямо сейчас, и тогда я не буду тешить себя надеждами. Мы можем просто разойтись своими путями.              Собака? Тогда похоже было на то, как будто он ведьма. Хотя собаки не самые распространенные фамильяры, они также не очень редки. Ханбин оживился, взволнованный этим предположением.              — Пока она хорошо ладит с кошками, у нас не будет никаких проблем.              — Ымппаппа дружелюбна со всеми и вся, – гордо заявил Гюбин. Ханбин был знаком с этим чувством.              — Ну, тогда все решено, – решительно подвел Ханбин. — Почему бы тебе не взять ее завтра, и она тоже сможет посмотреть это место. – Они обсудили еще немного деталей, и к тому времени, как Ханбин повесил трубку и положил телефон обратно в трубку, он был уже вполне уверен в совместимости Гюбина с домом и остальными его обитателями.              Когда Ханбин бросил взгляд на Мэтью и Тэрэ, которые снова тихо игрались, выглядя так, будто они не пытались убить друг друга всего несколько минут назад, он закатил глаза. Хотя, кто-то вроде Гюбина – молодой, достаточно дружелюбный, судя по всему – будет хорошо ладить с детьми. Он вернулся на кухню, где на плите у него варился отвар для хранения воспоминаний, и гордо помешал его. Он построил здесь великолепный анклав для себя и своих соседей по комнате, убежище для всех видов магических существ. Если ему повезет, Гюбин будет хорошим дополнением по крайней мере на пару месяцев, и дом будет рад снова работать на полную мощность.              

***

             На следующее утро Ханбин отправил Чжан Хао в путь, поцеловав его в губы, и велел Юджину идти в лес, чтобы собрать припасы для предстоящего полнолуния. Тэрэ ушел на встречу с друзьями, а Мэтью отправился в лес, чтобы позаботиться о своем дереве. Наконец, Рики ушел в гордом одиночестве, и Ханбину приходится гадать, был ли фей вызван по делам суда или он был слишком застенчив, чтобы встретиться с тем, что, как он надеялся, станет их новым соседом по комнате. Итак, в доме остались только Гонук и Ханбин, когда грузовик появился в поле зрения из окна кухни и остановился на их каменистой подъездной дорожке. Ханбин наблюдал, как машина припарковалась рядом с собственной машиной Ханбина, и из нее вышел парень.              Ну, на самом деле, первыми появились его ноги и тянулись будто бесконечно. Ханбин смотрел за тем, как парень вылезает из своей машины. На нем было длинное стильное пальто и резиновые сапоги, волосы на голове были подстрижены во что-то лохматое, но милое. Затем он откинулся на спинку сиденья, и когда он появился снова, в его руках свернулась маленькая серая собачка. Итальянская борзая? Возможно, необычная собака для фамильяра, но Ханбин не собирался осуждать.              Когда парень подошел ближе, приятно улыбаясь, Ханбин мог разглядеть больше его черт. Он симпатичный – большие глаза, пухлые губы, чистая кожа – и ворковал над маленькой собачкой, извивающейся в его руках. К тому времени, как он подошел к двери и зазвонил в старый звонок, Ханбин уже был готов принять его, приглаживая свои собственные спутанные волосы, прежде чем открыть дверь с радостным «Добро пожаловать!»              По ту сторону двери Ким Гюбин вздрогнул, вероятно, из-за быстрого прибытия Ханбина, но затем взял себя в руки.              Как любой хороший домовладелец, Ханбин вежливо поклонился, затем протянул руку. Среди магов это обычное дело, чтобы показать, что на вас нет никаких проклятий, спрятанных в рукаве, или камней от удачи, развешанных на запястьях.              — Сон Ханбин, – представился он. — Хозяин дома. Ведьма.              Парень опустил свою собаку (Ымпаппа, верно?), и она тут же подкрадывается к Ханбину, чтобы лизнуть его лодыжки, которые видны из-под брюк. Затем он поклонился в ответ и осторожно взял руку Ханбина, чтобы пожать ее, хотя сделал это немного дико.              — О, западное приветствие? Вы жили за границей? – Он отпустил руку Ханбина и улыбнулся. Когда он это делает, его щеки очаровательно морщатся. — Я Ким Гюбин. Ищу дом – мы говорили по телефону. И вы сказали ведьма? Типа гадания на картах Таро и тому подобное?              — А, – начал Ханбин, но затем оборвал самого себя, нахмурившись. Он послал щупальце магии в ауру Гюбина, туда, где та встретила бы то крошечное сопротивление магии другого. Но ничего не было. Он... нет, этого не может быть. Флаеры были заколдованы. — Нет? Не совсем?              Гюбин издал тихий, успокаивающий звук, его руки сцеплены перед его телом.              — Я не дискриминирую, Ханбин-щи. Я видел много видео с ведьмами в Тиктоке, и они всегда выглядят очень круто. Ну, вы знаете, кристаллы и все такое.              О великие небеса, Ким Гюбин – человек.              Упомянутый мальчик пытался заглянуть в дом через плечо Ханбина, покачиваясь на каблуках и немного приподнимаясь на цыпочках, чтобы сделать это.              — Это тот дом, в котором вы сдаете комнату? – спросил он. — Он выглядит великолепно и очень просторно, Ханбин-щи. Вы, должно быть, очень гордитесь.              Ну, можно сказать, что Гюбин прознал слабое место Ханбина, потому что дом, хотя по сути и является продолжением Ханбина, – это его детище. И он любил получать комплименты по этому поводу. Но вернемся к проблеме: Гюбин – человек. Никто в этом доме не человек, и, кроме Гонука и Юджина, остальные не так уж и много общаются с людьми в целом.              — Ну... – замялся Ханбин, его мысли быстро сменяли друг друга, пока он пытался придумать оправдание, и он слабо ухватился за дверной косяк рядом с собой. Ымпаппа все еще решительно пыталась засунуть нос в тапок Ханбина. — Видишь ли…              Плечи Гюбина понурились. В этот момент он стал немного похож на мокрого щенка.              — А, вы уже нашли кого-то? Все в порядке, Ханбин-щи, я знал, что предложение слишком хорошее, чтобы быть правдой.              Предательский рот Ханбина заговорил прежде, чем он успел об этом подумать.              — Нет, я просто говорю, что тебе стоит посмотреть дом, прежде чем принимать решение! – защебетал он слишком громко. Он вздрогнул, и даже Гюбин, кажется, немного отшатнулся от шока. Но Ханбин продолжал, не останавливаясь. Теперь у него не было пути назад. — Может быть, тебе просто, ну. Не понравится расположение окна в своей комнате! Или ты не почувствуешь хороших вибраций от жилых помещений.              — ... жилых помещений?              — Да, да! – замахал руками Ханбин. — Ты же знаешь, что фэн-шуй сейчас супермодный, да?              — Фэн-шуй? – Гюбин немного оживился, и теперь выглядел слегка удивленным, глядя на смущенную возню Ханбина. И посмел ли Ханбин сказать, что он даже выглядел более оптимистичным, чем раньше. — Вы же знаете, что можете быть честны со мной, Ханбин-щи. Я справлюсь – я большой мальчик.              — Ну, – замялся Ханбин. Он понял, что их роли поменялись, и немного сжал губы. — Просто проверь свою спальню и, может быть, ближайшую ванную? А потом принимай решение. Как я уже сказал, в этом доме сейчас живут восемь человек, и я обещаю, что мы не обидимся, если ты решишь отказаться.              — Хорошо, Ханбин-щи, – согласился Гюбин, моргая. Он быстро наклонился, чтобы поднять Ымпаппу, которая пыталась свернуться калачиком у Ханбина на ногах, вероятно, чтобы вздремнуть. Он даже вежливо снял ботинки. — Сначала я посмотрю. Но вам не нужно беспокоиться о том, что я откажусь. Сейчас я сплю на диване у своего друга, а это не очень способствует хорошему исследованию, верно?              — Ха-ха… – слабо усмехнулся Ханбин. — Я и не волновался.              (Когда Гюбин наконец переступает порог в коридор, перекинув рюкзак через плечо, Ханбин очень решительно игнорирует дом, выдающий свою версию большого вздоха облегчения – как будто он уже выбрал Гюбина и рад снова работать на полную мощность. Он разберется с этим позже. После того, как решит, как он собирается мягко отказать этому ребенку. По-настоящему, на этот раз.)              — Это комната, которая сейчас пустует, – начал экскурсию Ханбин, открывая дверь. Прошло несколько недель с тех пор, как Умути переехал, но он часто проветривал комнату, так что, к счастью, пыль еще не успела осесть. — Я знаю, что она выходит немного на север, так что солнечный свет будет не идеальным, но Мэтью нужны комнаты с окнами на восток с хорошим солнечным светом для его растений, а Хао-хен любит фотосинтезировать в начале дня, так что в этом отношении лучшие комнаты уже заняты. По крайней мере, у тебя будет прекрасный вид на озеро снаружи. – Он понял, что он бормотал себе под нос. Его рот захлопнулся так быстро, что зубы стукнули друг о друга с слышимым щелканьем.              Гюбин смотрел на воду немного задумчиво, но резко вышел из этого состояния, когда Ханбин закончил говорить, его уши покраснели. К счастью, он, кажется, уловил лишь немного нервного бормотания другого.              — Это все для меня? – поинтересовался он.              В комнате стояла кровать с балдахином, на которой сверху был накинут тонкий паутинный шелк, дубовый деревянный комод, прижатый к одной стене, эркеры с подоконником и письменный стол с замысловатым резным стулом – в основном все вещи, которые Умути оставил, потому что они ему не понадобились на новом месте. Она не такая большая, как комната Джиуна или, не дай бог, Рики, но все равно довольно приличная.              — Если ты займешь комнату, она вся твоя, – снисходительно ответил Ханбин.              Гюбин почти благоговейно оглаживал верхнюю часть комода. На другой стороне комнаты Ымпаппа уже заползла под кровать, вероятно, в поисках пауков, с которыми можно подружиться или, может быть, съесть.              — Знаете, я получил грант от университета на проведение исследований в этом городе, но они не сказали мне, что с жильем здесь довольно туго. Мне пришлось начать исследования в согласованную дату, но к тому моменту у меня еще не было комнаты. Так что я спал на диване у своего друга, за что я благодарен. Но это не идеально, особенно с Ымпаппой. Потом я увидел ваши флаеры, которые, должно быть, была послана богом или что-то в этом роде. И вот эта комната... Я просто не знаю, что сказать.              Ханбин открыл рот, чтобы ответить на это, хотя его мозг активно пытался найти что-то, кроме "Ну, есть есть кое-что, что вы должны сначала узнать", но прежде чем он успел сделать это, позади них раздается голос.              — Кто этот человек, Ханбин-хён?              Полный пиздец. Ханбин развернулся; улыбка на его лице могла показаться приятной незнакомцу, но любой, кто знал его достаточно близко, знал, что это угроза.              — Гонук.              К счастью для Ханбина, Гонук выглядел настолько человечным, насколько это возможно – без ушей и хвоста, хотя его глаза все еще отражали свет совсем нечеловеческим образом, и он, вероятно, слишком высок и широк для обычного человека. Тем не менее, Ханбин был благодарен даже за это.              — Что случилось? – ответил Гонук. Он держал ярко-зеленый лед со вкусом дыни, который он шумно посасывал. Ханбин задался вопросом, знает ли Чжан Хао, что оборотень залез в его морозильник.              — Это Гюбин, – представил его Ханбин, слегка подчеркивая имя. — Его интересует комната, которая только что освободилась. Помнишь, из тех флаеров, Гюбин, это один из моих соседей по комнате, Гонук. Пожалуйста, простите его манеры, его воспитали волки.              Гонук усмехнулся, и его зубы сверкнули слишком остро в свете позднего утреннего солнца.              — Что-то близкое к этому, по крайней мере.              Но Гюбин, похоже, пропустил это замечание мимо ушей и просто немного волнительно поклонился.              — Рад познакомиться, Гонук-щи. Дом великолепен.              — Мне тоже, – мягко ответил Гонук. Его ноздри расширились, и Ханбин понял, что другой обнюхивал Гюбина, как волки обычно делают, когда встречают нового человека. Это всегда надежный способ для Ханбина узнать, безопасен ли человек – мало что может ускользнуть от носа оборотня, особенно такого чистокровного, как Гонук. Но Гонук улыбнулся Гюбину, что-то детское в его глазах выдавало его настоящий возраст. Ханбин понимал, что Гюбин, вероятно, на самом деле такой невинный и теплый, каким он выглядел по первому впечатлению, раз Гонук так быстро стал таким дружелюбным. — Могу ли я спросить тебя о твоем возрасте, Гюбин-щи?              — В этом году мне исполняется двадцать семь, – ответил Гюбин. — Я отслужил в армии, затем получил степень бакалавра и только что закончил магистратуру. Теперь я в городе, чтобы провести исследование местного цветущего полуводного растения, которое в изобилии произрастает в местных озерах. Я получил грант от местного университета.              — О, значит, всего на год старше меня. – Гонук усмехнулся. — Тогда я могу называть тебя хёном?              — Да, – согласился Гюбин, радостно краснея. Гонук, с его серьезными глазами и круглыми щеками, как правило, производил на людей такой эффект. Магические существа не исключение – и люди тем более. Гюбин прочистил горло. — Так что, Ханбин-ним старше нас? У него такое молодое лицо.              Вероятно, на несколько десятилетий, плюс-минус. Ханбин издал неопределенный звук подтверждения.              Быстрый как вспышка, Гюбин послал взгляд на старшего, его щеки вновь надулись. Ханбину действительно хотелось ущипнуть его жевательную как моти кожу, но он заставляет себя воздержаться.              — Это значит, что я могу называть тебя хёном? Эм, если я получу комнату, по крайней мере.              Гонук заворковал.              — Такой вежливый. Мы могли бы использовать это здесь.              Было бы определенно очень подозрительно, если бы Ханбин потянулся, чтобы ударить Гонука, поэтому он просто довольствовался тем, что послал молодому оборотню свой самый уничтожающий взгляд.              — Да, можешь, и спасибо, что спросил. – Он повернулся к Гюбину. — Продолжим экскурсию? Пока только ванная, а потом я смогу провести тебе более подробную экскурсию, если решишь снять комнату.              — Удачной экскурсии, человек Гюбин, – прощебетал Гонук. — Надеюсь увидеть тебя снова.              — Ага. – Голос Гюбина был слабым, даже немного вопросительным.              — Что же! – Ханбин повернулся к другому, хлопая в ладоши один раз. — Кажется, ты очаровал Гонука, хотя я не слишком беспокоился о нем.              — Он кажется милым!              Ханбин цокнул зубами.              — Да, можно и так сказать.              Экскурсия по ванной проходит достаточно быстро, Ханбин указал на ту, что ближе всего к спальне, и на полки, которые сейчас пустовали.              — Вода в душе должна быть теплой, – указал он ладонью, размахивая руками, — но если нет, я обычно могу это исправить. Эта ванна не идеальна для залеживания в ней, а вот та, что в большой ванной – вполне.              Гюбин просто промычал в ответ, широко раскрыв глаза и выглядел немного отвлеченным.              Вскоре они снова оказались на крыльце. Кажется, Гюбин хотел что-то ему сказать перед расставанием, поэтому Ханбин терпеливо ждал, пока другой заговорит первым.              — Ну, так, – замялся Гюбин, на его лице плыла тихая надежда. — Сколько стоит комната, если вы решите отдать ее мне?              Ханбин мог бы сказать что-то вроде: «Мы не требуем никакой денежной компенсации за комнату, или нам даже не нужны ваши деньги, Гюбин-щи». Но он этого не сделал, потому что люди, как правило, не хотели принимать вещи, отданные даром, и они особенно не говорили такие вещи просто так. До сих пор он неплохо выдавал себя за обычного домовладельца, и он хотел бы продолжать в том же духе. Однако ему нужно было быстро напрячь мозг, чтобы вспомнить, как работают человеческие деньги. Он уже давно ими не пользовался, так что ему пришлось бы гадать.              — Сто… – медленно называл он, наблюдая, как Гюбин в замешательстве хмурит брови. — Тысяч. – Тем не менее, хмурое выражение на лице Гюбина все еще не спадало, поэтому Ханбин знал, что он еще не совсем выбрался из беды. — В месяц...?              — Это не так уж много, – отметил Гюбин, но линия его плеч слегка расслабилась. Ымпаппа прижала свой маленький собачий нос к линии лодыжки Ханбина, давая этим шокирующе холодный контакт, как будто наказывая его за замешательство своего хозяина.              — Все в порядке, дом уже выплачен, – вклинился Гонук, который, по-видимому, устал от неловкой болтовни Ханбина и решил, что сейчас идеальный момент, чтобы снова материализоваться и помочь. На нем не было обуви, поэтому Ханбин знал, что другой готовился отправиться на пробежку в лес, чтобы проверить периметр территории. — Деньги просто идут на коммунальные услуги, а нас будет девять, так что это не так уж много.              — Ого. – Широко раскрыв глаза, Гюбин повернулся к Ханбину. — Богатая семья, да?              Ханбин пожал плечами, смущенный, достаточно довольный тем, что Гюбин сам пришел к такому выводу. Не мог же он объяснить, что дом – это физическое проявление его магии, настолько сильной, что его тело не могло сдержать ее самостоятельно. Если кумовство или что-то в этом роде заставит их историю звучать правдоподобно, он ухватится за нее обеими руками.              — Итак, – вновь привлек внимание Ханбин, складывая руки и натягивая на лицо самое невинное выражение. — Поскольку здесь живет гораздо больше людей, мы должны обсудить это с ними, понимаешь? Решить, хорошо ли ты подходишь нам. Но ты один из наших лучших кандидатов прямо сейчас.              Гонук кашлянул, что звучало подозрительно похоже на, скорее как наш единственный кандидат, поэтому Ханбин быстро пнул его в голень. Оборотень, очевидно, даже не отреагировал на жалкую демонстрацию почти человеческой силы и просто продолжил безмятежно моргать на Гюбина. К счастью для них обоих, Гюбин не обратил внимания на их маленькую потасовку и просто смотрел на Ханбина своими большими, серьезными глазами. Ханбину очень хотелось завернуть парня в стеганое одеяло и напоить его чаем из мака и чешуи ящерицы.              — Конечно, я понимаю твои опасения, Ханбин-щи, – тут же объяснился Гюбин. — Эм, я очень благодарен за вашу экскурсию по дому, и я хотел бы снова прояснить свой интерес к комнате. Но кроме этого, я пойму, если есть более вероятный кандидат. У вас есть мой номер, так что я буду ждать звонка с вашим решением.              — Конечно. Было приятно познакомиться с тобой, Гюбин-щи. – Ханбин смотрел, как тот шел обратно к своей машине, его ботинки хрустели по гравию внизу, а Ымпаппа изо всех сил старалась (и в этом ей очень везет) попасть ему под ноги. Но она такая милая, что Ханбин не может ничего сделать, кроме как посмеяться над этой очаровательной парой.              Они наблюдали, как Гюбин откланялся, прежде чем уйти, его уши и щеки покраснели от чего-то вроде смущения, а затем он поднял Ымппаппу, чтобы посадить ее в свой грузовик. Ханбин весело помахал ему рукой, и Гонук сделал то же самое. Что-то вроде нежности расцвело в груди Ханбина, когда Гюбин едва не спотыкнулся о свои ноги, торопясь ответить на махание рукой, затем сел за руль и отъехал назад, чтобы развернуть машину.              Как только грузовик прогрохотал по их грязной подъездной дорожке и скрылся из виду, Гонук повернулся к Ханбину.              — Значит, человек, да?              Вздохнув, Ханбин опустил голову на руки.              — У нас огромная проблема.              Немного неловко, Гонук похлопал его по спине.              — Вот, вот.              

***

             Ханбину удалось провести собрание дома уже на следующий день, чтобы обсудить ситуацию с Гюбином, как радостно окрестил ее Гонук. Это произошло так быстро не только потому, что Ханбин очень эффективен (и он не приемлет никакой клеветы, Хан Юджин), но и потому, что члены семьи, как правило, любили ужинать вместе. Они совершенно не совпадали в том, что им нравится есть – Ханбину нравилась вкусная домашняя еда, Тэрэ и Юджину в целом тоже, Гонук любил все, что угодно, лишь бы это было в больших количествах, а Джиун вообще не заморачивался ничем, кроме человеческой крови (и красного вина). Чужаки Рики и Чжан Хао любили время от времени делиться сердцем или печенью, хотя ему довольно смутно представлялось, откуда они это берут, и Ханбин усвоил, что лучше не знать всего. Тем не менее, они любили находиться за обеденным столом как можно больше и рассказывать о своей жизни вне других.              — Ну, – начал речь Ханбин, когда ужин уже почти закончился. Он даже прочистил горло. — О том, почему я собрал вас всех здесь сегодня вечером. Вы же знаете, что у нас теперь пустая комната в доме. И о том, что, типа, дом немного расстроен из-за этого? – Чжан Хао, сидящий напротив Ханбина, скорчил рожицу, вероятно, вспоминая, как дом буквально взорвался от его выключателя света посреди ночи всего несколько дней назад. Он снова протопал в комнату Ханбина, чтобы громко пожаловаться, одновременно забираясь под одеяло Ханбина и прижимая свои ледяные ноги к его голеням. Действительно интересно, как Чжан Хао умудрялся быть холоднее, чем Джиун (настоящий вампир).              Юджин кивнул с глубокомысленным видом.              — Листовки. Я развесил их по городу, как ты и просил.              — Разве никто не звонил по этому поводу? – заинтересовался Джиун. — Ты говорил по телефону два дня назад, а потом этот парень пришел вчера...              Гонук, сидящий напротив, оживился.              — О, да! – воскликнул он. — Гюбин! Такой милый парень и очаровательная собака.              Ханбин бросил оборотню предупреждающий взгляд.              — Не в этом дело! – зашипел он.              — Вероятно, нет, - согласился Гонук, его лицо разгладилось, и он внезапно стал серьезным. — Дело в том, что Гюбин, вероятно, человек.              Вся комната замерла, как будто кто-то выкачал воздух. Даже Мэтью, который расслабленно разделял какие-то сушеные травы, чтобы приготовить свой любимый вечерний чай, замер на месте. Голос Рики сухой, как грязь.              — Ты хочешь отдать пустую комнату в нашем доме человеку?              Затылок Ханбина жгло. Позади него, на плите, пламя под чайником, в котором Мэтью заваривал чай, начало искриться и шипеть, реагируя на его легкий дискомфорт.              — Дому он понравился! – слабо защищался он.              — Дом – это продолжение тебя, хён! – воскликнул Рики немного раздраженно. — Это буквально твоя магия, просачивающаяся в дом, потому что у тебя ее слишком много! – Он оглядел стол, Джиуна, потягивающего из чашки кровь, и Тэрэ, который рассеянно выковыривал рыбное мясо из зубов косточкой лосося, которого он только что съел. — Я один настроен скептически? Вы, ребята, ужасно молчаливы и понятливы по этому поводу.              Чжан Хао просто пожал плечами, глядя на Ханбина поддерживающими глазами.              — Это может быть весело.              Чайник начал тихонько свистеть. Мэтью разморозил его, снял с плиты и отставил в сторону, чтобы тот остыл.              — Мы живем на краю человеческого поселения, потому что нам нравится общаться с людьми, – указал он мягким голосом. — Если нет, то какой смысл здесь находиться? Думаю, было бы интересно иметь рядом человека. Кроме того, если он встретил Гонука и не убежал с криками, то, похоже, он довольно толерантный.              Гонук опустил ложку с мороженым, которая уже направлялась ко рту, чтобы уныло надуться на Мэтью.              — Я был совершенно нормальным, когда встретил человека Гюбина! – запротестовал он.              — Я, конечно, надеюсь, ты не назвал его “человеком Гюбином” ему в лицо. – Рики зарыл лицо в свои тонкие руки. Его голос был слегка приглушен, когда он продолжал говорить. — Бля, ну ладно. Значит, мы это делаем? Мы принимаем в дом человека-соседа?              — Мы можем проголосовать? Да, если согласен, нет, если не согласен? – предложил Джиун.              Юджин скрестил руки.              — Не будь таким старомодным, Джиун-хён. Сейчас уже не семнадцатый век.              — О, извините! – Джиун фыркнул, бросая очень понятный взгляд на Юджина. — Я забыл, что некоторые из нас ещё не перевалили за третий десяток.              Дети, кучка детей.              — Он сказал, что проводит исследования для университета, – сказал Ханбин, возвращая разговор к более важным вещам. Он начал считать на пальцах. — И сколько времени ему это займёт? Пару месяцев или год – что это по сравнению с нашей продолжительностью жизни и жизнями, которые мы уже прожили?              — Кажется, ты уже заботишься о нём довольно сильно, – подметил Тэрэ. Его лицо пассивно, но в глубине голоса слышалось предположение, в глазах плескались темные волны.              Ханбин беспомощно пожал плечами, немного смущённый тем, что Тэрэ так хорошо его понимает, из всех людей. Дружелюбный, лёгкий в общении Тэрэ.              — Кажется, ему действительно нужно было где-то остановиться, понимаешь? – Он вздохнул и скрестил руки на груди. — В любом случае, – вставил Ханбин, встряхиваясь всем телом. — Это голосование не имеет особого значения, потому что дом в любом случае принял решение за нас.              — Что ты имеешь в виду? – спросил Гонук.              — Смотри, – сказал Ханбин, многозначительно оглядываясь. — Никакого Гюбина.              Кружка, в которую Мэтью собирался налить чай, резко взрывается, хотя один взмах руки Ханбина убедился, что осколки безопасно утилизированы. Тем не менее, Мэтью громко вскрикнул и отскочил подальше, и даже Чжан Хао вздрогнул от шока. В то же время свет над столом начал быстро мигать. Окно над раковиной распахнулось, врываясь в кухню холодным ночным воздухом.              — Какого хуя, – шокировано закричал Юджин довольно красноречиво.              — Без матов! – тут же взвыл Чжан Хао.              Ханбин сказал:              — “Да” Гюбину.              Окно тут же само закрылось, и комната снова нагрелась до нормальной температуры. Свет перестал мерцать, а разбросанные осколки кружки Мэтью разлетелись и начали собираться обратно в кружку. Менее чем за двадцать секунд вся комната снова выглядела первозданной. Если бы не тот факт, что челка Тэрэ все еще выглядел сильно раздутым, как от ветра, то казалось бы, что ничего не произошло вообще.              — Ну что ж, – подвел Джиун, моргая. — Похоже, выбор за нас уже сделан.              За спиной Ханбина Рики издал тихий вой.