island of countries

— Твою мать, а кто говорил, что этот корабль неутопаем?! — выкрикнул Чехия, удерживаясь за поручень и бросая взгляд на брата сквозь пронизывающий дождь и ревущий ветер. — Чего?! — донеслось с другого конца палубы, где Словакия отчаянно пытался удержать флягу с водой и себя самого на ногах. — Говорю, это наш последний вечер на Титанике! — орал Чех, под усмех поляка. — Главное — не паниковать! — старался перекричать шторм Швейцария, с аптечкой под мышкой и бинтами, развевающимися, как знамёна. Он лавировал между людьми, проверяя, не упал ли кто, не ударился ли, не умирает ли. — Боже, — простонал Франция, вбегая на палубу в только что сменённой, идеально выглаженной белой рубашке, которая тут же прилипла к телу под холодными потоками дождя. — Я даже Маргариту не успел выпить! — Ну теперь у тебя есть «морская соль» — считай, коктейль в натуральном виде, — буркнул Британия, придерживая супруга за плечо и закрывая их обоих спасательным жилетом. — Главное — чтобы лёд не с неба пошёл. Где-то пронеслось "Осторожно!", и прямо мимо них пролетел пластиковый шезлонг, скользя по мокрой палубе, как снаряд. — Я ненавижу отдых! — взвыл Австрия, выбегая из каюты, за которым тут же спокойно вышел Швейцария, всё ещё с аптечкой. — Ну, хоть не скучно, — сухо заметил тот. — Идеальные условия для признаний в любви. — Это ужас.. — простонал с горечью Германия, пряча свое кольцо до лучшего момента. — Ой… меня тошнит… — простонал Греция, прижимаясь к борту. Лайнер раскачивался, будто бы хотел скинуть с себя всех лишних пассажиров — и, возможно, даже капитана. По палубе туда-сюда летали лежаки, крики перемежались с хохотом, а славянская компания с азартом падала в разные стороны, как будто так и было задумано. Весело, если не знать, что происходит шторм. Но лично Греции было уже не весело. Он чуть ли не умирал. Сердце билось где-то в горле, ноги подкашивались, а желудок протестовал против всех баклав и феты, съеденных за последние трое суток. И тут рядом появился он. Сухой, собранный, почему-то почти невозмутимый. — Эу, всё норм? — лениво спросил Турция, облокотившись на перила, глядя на Грека с плохо скрытым ехидством. — Хотя… мне-то, впрочем, всё равно. — Всё отлично, — процедил Греция сквозь зубы. — Спасибо за беспокойство, вы так любезны. Он сузил глаза, глядя на Турка с таким презрением, будто собирался сжечь его взглядом. Турция лишь цыкнул, усмехнулся и склонился ближе. — Ну, если вдруг… совсем умирать начнёшь — я тут. Могу и во время обморока тебя поймать. Чисто из жалости. — Только не трогай. Или я правда выплюну тебе в лицо, — прошипел Грек. — Обещаешь? — Турок поднял брови, словно от приглашения на свидание. — Как мило. Как раз в этот момент в Турцию со всего размаху врезался Чехия, поскользнувшись на мокрой палубе. — Осторожней, славянский боеприпас! — буркнул турок, потирая плечо. Греция, прижавшись к перилам, впервые за вечер улыбнулся. Даже шторм не смог стереть злорадство с его лица. А тем временем неподвижно, будто забытые фигуры на старой фотографии, стояли Украина и Канада. И чем дольше длилась тишина, тем сильнее внутри копилась буря. — Слушай… давай потом продолжим? — осторожно начал Канада, подступая ближе. — На палубе опасно. Ты можешь заболеть... Украина хмыкнул, не глядя на него: — Всегда ты таким был. Канада замер. — Что? — Всегда уходил. Всегда молчал, когда надо было говорить. И тогда — тоже. Не стал спорить. Не стал драться за нас. Просто... ушёл. Канадец выпрямился. В его глазах что-то дрогнуло — вспыхнуло зелёным пламенем, как северное сияние в штормовом небе. — А почему ты не остановился? Украина резко поднял взгляд. — Что? — Почему ты не остановился, когда я ушёл? Почему не позвал? Не постучал в дверь? Ты всегда хотел, чтобы я доказывал. А сам? Просто решил, что всё — и точка? Славянин вдруг почувствовал, как застревает. Как слова Канады вонзаются куда-то глубже, чем хотелось бы. Он сжал кулаки, опустил глаза. Не знал, что сказать. — Когда ты там перестал принимать моих делегатов? Год назад? Больше?.. — продолжал Канада, стараясь поймать его взгляд. — Что, ты и правда думаешь, будто только ты имеешь право быть обиженным? Только ты умеешь возмущаться? Украина мотнул головой, отступая на полшага. — Хватит. — Голос его стал тише, хриплее. — Я не хочу больше это обсуждать… Он повернулся, собираясь уйти, вырваться из этой воронки. — Почему же… — начал было Канада, но тут же замер, когда увидел — на щеках Украины, сквозь дождь, блестят слёзы. Не гнев, не истерика, а просто — слёзы. Тихие. Пронзающие. И в эту самую секунду корабль резко дёрнулся, будто врезался во что-то под водой. Оба не удержались на ногах — и упали прямо друг на друга, сбив дыхание. Украина оказался прижат к груди Канады, а тот рефлекторно обнял его, удерживая от удара. Они застыли так, тяжело дыша. Сердце у обоих колотилось — от страха, боли… и чего-то ещё. Где-то вдалеке раздался чей-то крик: — Мы во что-то врезались! А по внутреннему радио начали сообщать о происшествии другим судам и береговым службам. Канада медленно опустил взгляд на славянина в своих руках. — …Ты в порядке? — прошептал он. Украина не ответил...Но и не оттолкнул. Крики персонала становились всё громче, рвались сквозь ветер и гул воды: — Пробоина! Потопление началось! — Все к шлюпкам! Срочно! Ситуация стремительно переставала быть просто «неприятной». Благо, лайнер был полупустой, и спасательных шлюпок должно было хватить на всех. Но нужно было торопиться. При очередном ударе волны Канада не стал медлить — поднял Украину на ноги, придержал его за талию, и даже на секунду прижал к себе, чтобы тот не упал снова. — Ты в порядке? — повторил он, не отпуская сразу. Украина кивнул… и вдруг поймал себя на абсолютно неуместной мысли: "Он… что ли подкачался?" — "И выше стал как-то? Хотя… может, это я просто мельче. Мдя…" Он мотнул головой, прогоняя глупости. А Канадец уже говорил: — Нам надо к шлюпкам! Живо! — Подожди, а вещи?! — встревоженно воскликнул Украина, пытаясь вырваться, будто от его рюкзака зависела судьба цивилизации. Канада резко обернулся: — Юки, ты о чём? — В голосе мелькнула злость, испуг — и что-то тёплое. — Тебе сейчас это главное? Украина замер. "Юки…" Он будто забыл, как звучит это имя из его уст. Давно его так не называли. Лицо его вспыхнуло, будто волна жара пробежала по коже. — Ты… всё ещё помнишь это? — вырвалось у него шёпотом. Канада не ответил. Только сжал его ладонь — и потянул за собой. Именно в этот неловкий, замирающий момент в них влетел Польша, поскользнувшись на мокрой палубе, размахивая руками, как пьяный фигурист: — Йоу, осторожно! — Поль, это тебе не каток! — раздражённо крикнул Германия, следом выныривая из дождя, ловя его за локоть. — Прошу, нам надо уходить отсюда! Поляк, отдышавшись, хмыкнул, будто даже не понял, куда залетел: — Да понял я, понял. Всё норм. Я контролирую ситуацию. — Очень ты её контролируешь… — проворчал Немец, но быстро обнял его за плечи, увлекая прочь. Канада шумно выдохнул, разрывая взгляд от Украины. — Хорошо, — коротко скомандовал он, обернувшись к бывшему. — Собирай всё необходимое — и мигом к шлюпкам. Понял? Секунда тишины. — Только, прошу тебя… быстрее. Украина молча кивнул. Канада задержал на нём взгляд. Тревожный, тяжёлый, полный слов, которые так и не были сказаны. Он словно хотел что-то добавить — но остановился. Повернулся и поспешил прочь, сквозь шум, лязг, толпу — к своим родителям. Он знал, Британия уже наверняка рвёт на себе жилет, а Франция бегая, ищет. А Украина остался стоять. Мокрый, вмерзший в палубу, з сжатым сердцем. «Собирай всё необходимое…» А если всё, что ему нужно — уже ушло?

***

— Прошу вас немедленно вставать! Корабль столкнулся с подводной скалой, пробоина — потопление началось! — прокричал взмокший, до костей промокший старший штурман, врываясь в каюту. — Капитан требует, чтобы все Страны срочно прибыли к спасательным шлюпкам! Повторяю: срочно! До этого в комнате царила почти идиллическая тишина. Только лёгкое посапывание и редкое перекатывание на подушках. Эстония сонно приоткрыл один глаз, зевнул, как котёнок, и уткнулся носом в плечо Финляндии. — Мм... кто-то кричит... Финн чуть шевельнулся, продолжая обнимать прибалта, и тоже приподнялся на локтях. — Сколько время...? — Скорее, господа! — срываясь на паническое вежливое бешенство, уже почти подпрыгивал штурман. — У нас чрезвычайная ситуация! Корабль тонет! Эстония лениво выпрямился, потирая глаза. — Хаос... опять эти взрослые что-то наделали... — пробормотал он, прижимаясь к Финну. — Может, это сон? Финляндия приподнял бровь, наконец-то просыпаясь окончательно, и оглянулся в окно. Волна с грохотом ударилась о стекло. Нет, определённо не сон. — Кажется, пора вставать. — Ага… — зевнул Эстония, натягивая на плечо одеяло. — Но пять минут ещё можно?.. Финн усмехнулся, царапая пальцем по его шее. — Если не хочешь проснуться на дне океана — лучше сейчас.

***

Конечно, можно было бы и пошевелиться побыстрее, но — слава воле, панике и громкоговорителю — все наконец собрались у шлюпок, а экипаж уже спускал их на воду. Это было более чем кстати: нижняя часть лайнера уже ушла под воду, и палуба мерзко кренилась, будто пыталась сбросить с себя последних упрямцев. Канада метался взглядом по толпе, как радар, настроенный на одну волну. Франция тем временем пытался натянуть на него второй спасательный жилет, уверяя, что "лишним не будет — вдруг первый окажется декоративным". — Ох, ну может достойно одно. Он же уже с тебя сползает, пап. — раздражённо отмахнулся Канада, — И вообще, я не ребёнок! — Ты — мой сын. А это даёт мне право паниковать вдвойне, — с важным видом сказал Франц, отряхивая мокрые волосы. Но Канада уже не слушал. Он оглядывался, искал. — Где он…? Где ты, Юки, мать твою... — пробормотал он, сердце колотилось в ушах. И вот. Украинец вышел из-за поворота. Мокрый, с небрежно застёгнутым жилетом, хмурый — и дико раздражённый. — Вот и наш беглец! — Воскликнул Чехия, хлопая его по плечу. — Все на борту, почти как в старые добрые — ха! Украина не ответил. Он прокричал всё, что только можно, по дороге, обзывая эту поездку "идиотской авантюрой века", добавляя, что "лучше бы его замело в степях, чем на бесплатный тур с бывшим". А под конец ещё и споткнулся об спасательный тент и выругался так, что даже Турция восхищённо присвистнул. Канада выдохнул. Украина был здесь и того достаточно. — Давай помогу, — внезапно протянул руку Турция, потянувшись к рюкзаку Украины. Голос у него был вкрадчивый, но чересчур услужливый. Украинец тут же отдёрнул плечо. — Благодарю, я сам справлюсь, — отрезал он, даже не взглянув в сторону. — Руки целы. — Хреновый из тебя пикапер, — с ленивой усмешкой прокомментировал Греция, проходя мимо и забрасывая в шлюпку свой жилет. Турок раздражённо цыкнул, метнув в него взгляд: — Сказал бы, что я тебя не впечатлил, а не ерничал бы, как всегда. — А что, ты впечатляешь кого-то, кроме себя? — не оборачиваясь, ответил Грек и уселся поудобнее. Славянин вздохнул, влезая в шлюпку, как будто всё происходящее — дурной цирк, и он снова тут по ошибке. — Твою ж… и зачем я вообще согласился на эту поездку... — пробормотал он себе (в который раз?) под нос, устраиваясь между Канадой и Чехией. — А потому что на халяву и уксус сладкий, — философски заметил Чех, приобнимая Словака за плечи, — а потом как-нибудь отмоемся — или не отмоемся. — Главное, чтоб всплыли... — добавил кто-то сзади. И шлюпка, скрипнув, начала медленно сползать вниз — в тёмное, взбесившийся океан. И всё бы ничего — но трос не выдержал. Сначала короткий скрип, затем зловещий треск — и шлюпка, словно оторвавшаяся игрушка, рухнула вниз, в самое пекло шторма. Всплеск воды, глухой удар, перекошенные крики. Их сильно швырнуло, и только чудом никто не вылетел за борт. Волны накрывали с головой. Шлюпку бросало, как щепку. Украинец, сам не замечая, вцепился в плечо Канады, почти прильнув к нему, пока их крутило на водовороте. — Прости… — прошептал он, краснея, сжимающийся от собственной слабости. Он не любил показывать страх. Тем более — перед ним. Канада обнял крепче, удерживая равновесие. — Нечего. Просто держись за меня. Шторм бушевал всё сильнее. Горизонт был не различим — только тёмная, грохочущая стена воды и ветра. Но вдали, сквозь сумрак и вспышки молний, мелькало нечто — тёмная тень суши, небольшой остров. Или скалы? Украинец, не отрывая взгляда, вдруг сжал ткань жилета Канады сильнее, почти судорожно. — Кан… мне страшно. — впервые за долгое время, почти шёпотом. И не для того, чтобы пожаловаться. Просто — признать. Канада медленно обернулся. Вода стекала по лицу, волосы прилипли к лбу, но его глаза были ясные. Чистые. Теплые. Он смотрел на него, как когда-то — до всего этого. — Нечего не бойся. — сказал он тихо, но с силой. Он притянул его ближе. И — в первый раз за всё это время — Украина не вырвался. Франция, обнимая Британию так, словно тот был и якорем, и жилетом одновременно, сощурился, заметив, как его сын прижимает к себе украинца. Ладонь сжалась крепче на плече супруга. — Ну всё, прекрасно, — прошипел он. — Утонем, так хоть как единая славяно-семья. — О, боже, только не начинай... — устало выдохнул Британия, — Может, сначала переживём катастрофу, а потом уже семейные драмы, ладно? — Что за напасти всё в один день… — театрально простонал Франц, утирая капли дождя с лба, как будто это были слёзы судьбы. — Давайте лучше думать о том, что мы сейчас под воду все уйдём, — прошептал Поляк, глядя в темнеющий горизонт. Его глаза бегали, как будто он уже искал выход на сушу. — А телефон-то я в номере забыл… — Поспали, блин, — буркнул Эстония, обиженно перекатываясь на спине Финляндии, будто его лишили законного выходного. — Вы хотя бы поспали, — возразил Литва, судорожно держась за край шлюпки. — А я всё утро пытался читать, пока вы не начали играть в флорбол в коридоре! — Между прочим, сон очень полезен, — бодро вмешался Швейцария, оборачиваясь к ним, будто инструктор в лагере выживания. Он поочерёдно осматривал каждого, слегка трогая за лоб или руку, проверяя реакцию. — Главное — не нахлебаться слишком много солёной воды. Держитесь за то, что видите, плывите, двигайтесь, сохраняйте тепло. — Спасибо, доктор. А может сразу начнёшь раздавать бинты? — устало съязвил Чехия. — Если надо будет — раздам, — невозмутимо ответил Швейцар, вытаскивая из своей сумки герметичный пакет с чем-то явно полезным. Тем временем волны всё ещё не утихали, и шлюпку кидало всё ближе к неизвестной тени впереди — к острову, который уже начал вырисовываться среди завесы дождя. Дожить бы до него ещё..