Этот ореол будет моим.

       Братец-огурец опять написывал ему сотню гневных отзывов, разводя срач с другими читателями. Цзян Шан (Или, как он был известен в интернете — «Самолет, Парящий в Небесах») тихо хмыкнул, смотря на это, и отставил стаканчик с йогуртом на стол, гортая целую ветку, что развернул Огурец и кто-то с ником «Малина тоже хочет быть попаданцем».       «Как можно читать эту ересь?! Каким образом у Ло Бин-гэ может быть 20-ти дюймовый небесный столп?! Это же физически невозможно! А не состыковки в сюжете? Почему в прошлой главе Шэнь Цзю представлен злобной гадюкой, а в этой даже пискнуть боится на издевки одной из женушек Бин-гэ!» — писал братец-Огурец. А ведь с момента выхода новой главы его новеллы не прошло даже и двадцати минут. Ха! Глупец! Так критикует его историю, но ведь покупает главы самый первый, и все для чего? Чтобы обосрать это чтиво!       Но вскоре спор прекратился. Точнее, как прекратился. Братец-Огурец больше не отвечал Малинке. Ни через десять минут, не через двадцать. Цзяо уж подумал, что он так долго строчит гневный ответ. Но комментария не последовало даже через час, ни через два. Устал спорить? Это не было похоже на братца-Огурца. Тот писал свои комментарии до пены у рта (образно, конечно), пока его оппонент в споре не признает поражение путем игнорирования. Тогда Шан мог хмыкнуть, и начать читать уже следующую ветку. Которую, конечно же, начал этот неизвестный Огурец, вгрызавшийся с силой пса в любую возможность доказать свою точку зрения и сказать всему миру о том, как ужасна и похабна эта новелла.       Но комментариев не было.       Позабыв о стоявшем на краю стола клубничном йогурте, Цзян Шан двинул рукой, столкнув баночку на пол. Прямо на провода, отходившие от компьютера. И те уже повидали жизнь, обклеенные изолентой. Но, кажется этого не хватило, чтобы защитить горе писаку от удара током.

***

      Мир покачнулся, а в глазах потемнело. Он лишь помнил то, как дернулся вниз, чтобы убрать коробочку и остатки растекшегося йогурта. А потом пронзительная боль в пальцах, кажется, дойдящая до самого мозга, и темнота. Всепоглощающая, пугающая до чертиков темнота. Было тихо, очень. Это давило на мозг, заставив Цзян Шана потереть глаза руками, в надежде рассеять темноту. Но когда он попытался коснуться лица… Он ничего не почувствовал? В смысле, он чувствовал что у него есть руки, ноги, тело, голова. Но не мог коснуться себя. Словно был не материален.       А еще тут было холодно. Холод пронизывал его до костей, заставив ежиться и дрожать, в попытке согреться хоть каким-то движением. Но ничего не помогало. Помните? Он все еще не может понять, почему не может себя коснуться. Но кажется одна догадка все-таки была — он мертв. И он теперь призрак, блуждающий в непроглядной тьме. Неупокоенная душа. Но почему? Цзян Шан читал, что неупокоенными душами становятся лишь те, кто хочет мести за свою смерть. По крайней мере, так говорилось в фильмах и сериалах, что смотрел Шан. Ему ведь не пришло в голову, что его душа не хотела умирать так глупо и внезапно. Ха! Из-за обычной неосторожности и тупого клубничного йогурта, разлитого на плохо защищенные провода!       Цзян Шан поблуждал в этой темноте еще немного. Тут не было пола, стен, потолка. Но он чувствовал, что ходит по твердой поверхности. Ноги не проваливались, и его не швыряло вверх-вниз, если вдруг он наступит на провал. Словно это была черная коробка, поглощающая весь свет. Или он ослеп, как еще один вариант. Но он все еще не мог себя касаться!!!       И вдруг его куда-то потянуло. Неприятное ощущение в пупке и… раз! Он словно выскочил из непроницаемой трубы. Все звуки были слишком громкими. Слишком резкими и внезапными. Он так долго пробыл в том пространстве, что отвык от звуков.       — Хуа! — крикнул кто-то, и словно по инерции он обернулся. Но ведь его зовут не Цинхуа! Он… а кто он? — Не стой столбом, идиот!       Он не понял, почему он обернулся. Мозговая деятельность еще не включилась, находясь далеко. В том черном пространстве. И раз… голова того, кто его окликнул, слетела с плеч. Лишь тогда Шан Цинхуа понял, что он бежит по чистой поляне, окруженной странным голубоватым барьером. Он бежал и бежал, не смотря на опасный неизвестный барьер. И стараясь не думать о картине, как голову его товарища снесли одним ударом меча. Шан Цинхуа не успел разглядеть. Но этот кто-то был огромным. И смазанный след, что он оставил своим быстрым движением, был странно голубого цвета, как и барьер.

Что происходит?

Где он?

      И почему ему кажется, что этот голубой смазанный след ему знаком?       — Чертова крыса! — донеслось ему вслед. — Поганый ублюдок! Как мадам Цо смела сделать тебя своим преемником?! Ты ни стоишь ломаного ног-       Крик оборвался бульканьем и ударом чего-то тяжелого о землю. Душой и телом Шан Цинхуа понимал, что это адресовано ему. Какая мадам Цо?! Какое приемничество?! Он обычный писатель!