Запретная связь

Утро в маленькой квартире Эммы теперь имело свой особый ритм. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тонкие занавески, падал на переплетенные руки Дженны и Эммы. Ортега проснулась первой, но не спешила вставать. Она лежала, подперев голову рукой, и просто смотрела на спящую девушку. Её лицо, обычно напряженное, как натянутая струна, сейчас было расслабленным и почти умиротворенным. Брюнетка осторожно, едва касаясь, провела кончиком пальца по её скуле. Майерс забавно сморщила нос во сне и придвинулась ближе к её теплу. — Просыпайся, соня, — прошептала Дженна ей в самое ухо, и её голос был похож на бархат.  Эмма открыла глаза и сразу улыбнулась, увидев девушку так близко.  — Который час? — сонно спросила она. — Рано. У тебя есть еще десять минут, пока я не заставлю тебя встать и съесть завтрак, — Ортега наклонилась и оставила долгий, нежный поцелуй на её лбу, а затем на кончике носа. — Тебе нужно больше сил, ты вчера совсем плохо выглядела. В этот момент за дверью спальни послышался грохот — это Джонна, видимо, пыталась совершить рейд на кухню и задела стопку учебников Эммы. — Черт, — послышалось из коридора. Лицо Дженны мгновенно изменилось. Глаза сузились, челюсть заходила ходуном. Она резко села на кровати, и та мягкость, что была секунду назад, испарилась, сменившись ледяной сосредоточенностью вожака. — Джонна! — рявкнула она так, что Эмма даже вздрогнула. — Если ты еще раз уронишь её книги, я лично проверю, насколько хорошо зажило твое ребро. — Да ладно тебе, Дженн, я случайно! — отозвалась Уотсон, но её голос звучал заметно тише и виноватее. Ортега обернулась к блондинке, и метаморфоза произошла снова: взгляд потеплел, плечи опустились. — Прости, — она мягко коснулась её ладони. — Эта идиотка не умеет ходить тихо. Отдыхай, я сейчас разберусь. На кухне царила атмосфера легкого хаоса. Наоми пыталась сварить кофе, Джонна сидела за столом, виновато потирая бок, а на полу лежали рассыпанные атласы по анатомии. Дженна вошла на кухню как грозовая туча. — Подними всё. Живо, — процедила она, глядя на Джонну. — Каждая страница должна быть на месте.  — Да поняла я, поняла, — проворчала девушка, наклоняясь. — Чего ты такая злая с утра? — Я не злая. Я требую порядка в этом доме, — кареглазая прошла к плите, отодвинув Наоми в сторону так бесцеремонно, будто она была неодушевленным предметом. — Я сама сварю. Ты опять пережжешь зерна. Огава только фыркнула и закатила глаза, но спорить не решилась. С Дженной Ортегой спорить было себе дороже, особенно когда она была в таком «деловом» настроении. Через пару минут на кухню зашла Эмма. Она надела огромную белую толстовку и выглядела по-домашнему очаровательно. Дженна, которая только что осыпала Джонну ледяным взглядом за неправильно положенную ложку, вдруг замерла. — Эмми, — она мгновенно оказалась рядом с ней. — Зачем босиком? Пол холодный. Брюнетка подхватила её под талию и усадила на единственный свободный стул, предварительно бросив на него подушку.  — Вот, так лучше. Тебе чай или кофе? Я сделала твой любимый, с капелькой корицы. Джонна и Наоми замерли с открытыми ртами. Уотсон даже забыла про поднятый учебник. — «Эмми»? — переспросила она, давясь смешком. — Дженн, ты серьезно? Капелька корицы? Может, тебе еще фартук с сердечками купить? Ортега медленно повернула голову к подруге. Её глаза стали похожи на два стальных клинка. — Джонна, — её голос понизился до опасного шепота. — Еще одно слово, и ты будешь завтракать на лестничной клетке.  — Молчу-молчу, — Джонна подняла руки в защитном жесте. — Просто… непривычно видеть тебя такой… домашней. Дженна проигнорировала её, возвращая всё свое внимание к Эмме. Она поставила перед ней чашку и тарелку с аккуратно нарезанными бутербродами.  — Ешь. Я прослежу, чтобы эти двое тебя не утомляли. Брюнетка села рядом, положив руку на спинку её стула, словно закрывая её от всего мира. Со стороны это выглядело почти комично: грозная лидерша банды, от одного имени которой у многих холодела кровь, теперь заботливо пододвигала тарелку девушке, готовая сорваться с места по первому её вздоху. Позже, когда Эмма собиралась в университет, Дженна помогала ей с пальто. — Я заеду за тобой в четыре, — сказала она, застегивая ей пуговицу под самым подбородком. — Дженн, не стоит, я могу дойти с Наоми… — Нет, — отрезала Ортега, и в её голосе снова промелькнула сталь, но когда она посмотрела ей в глаза, голос смягчился. — На улице скользко, и я хочу знать, что ты в безопасности. Я буду ждать у входа. Когда дверь за девушками закрылась, Джонна, наконец, не выдержала. — Дженна, сестренка, ты совсем поплыла. Ты её обхаживаешь, как фарфоровую куклу. Ты же Ортега! «Волк»! Тебя люди боятся! Дженна подошла к окну, провожая взглядом Эмму на улице. Она молчала долго, а потом обернулась к Уотсон. На её лице не было и тени улыбки. — Именно потому, что я Ортега, у неё есть всё это. Она — единственное чистое, что есть в моей жизни. И если я для этого должна быть «милой», как ты выразилась, я буду самой милой дурой на свете. А для всех остальных… — она выразительно хрустнула костяшками пальцев. — Для всех остальных я осталась прежней. Поняла? Джонна сглотнула и кивнула. Сомнений не было: Дженна не изменилась в корне, она просто открыла одну-единственную дверь в своей душе, и зайти туда могла только Эмма. В это время в автобусе Наоми шепотом наседала на Майерс: — Ты это видела? Нет, ты это СЛЫШАЛА? «Эмми»! Я думала, у меня галлюцинации начались. Она же на меня посмотрела так, будто я её любимую собаку переехала, когда я к кофеварке потянулась. А с тобой — ну чисто ангел. Эмма слегка покраснела, глядя в окно.  — Она просто… заботливая, Наоми. — Заботливая? Эм, она социопат с избирательной нежностью! — Огава рассмеялась. — Но, честно говоря, я тебе завидую. Видеть, как такая девушка превращается в пластилин в твоих руках… это дорогого стоит. Джонна вот тоже… пытается быть милой, но у неё это выходит как-то кособоко. Вчера пыталась мне комплимент сделать, сказала, что я «четкая девчонка». Эмма рассмеялась.  — Ну, для них это высшая похвала. — Наверное, — подруга вздохнула, и её взгляд стал серьезнее. — Но будь осторожна. Эта её полярность… она пугает. Дженна слишком сильно тебя любит. Такие люди, как она, не умеют любить наполовину. Если что-то случится, она сожжет весь мир ради тебя. А это тяжелая ноша. Майерс промолчала, вспоминая тепло её рук утром. Она знала, что Наоми права. Но она также знала, что за этой «ледяной волчицей» скрывается человек, который просто очень долго был один. И теперь Эмма была готова нести эту ношу, какой бы тяжелой она ни казалась. Вечер окутал город привычной, чуть сероватой дымкой. В квартире Эммы пахло домашним уютом: жареным картофелем, свежим хлебом и лёгким ароматом корицы, которым Дженна так щедро приправила её утренний чай. Уотсон, к своему удовольствию, уже почти не хромала, а Огава, сияя, рассказывала о своих университетских буднях, изредка бросая теплые взгляды на свою «пациентку». — Ужин готов! — весело объявила Наоми, расставляя тарелки. — Все сюда! Джонна тут же подскочила, готовая к трапезе. Наоми с улыбкой посмотрела на Дженну, которая сидела в гостиной, погружённая в свои мысли, уставившись в окно. — Дженна, ты идешь? — окликнула она. — Ужин остынет! Ортега повернула голову, её взгляд скользнул по Наоми, и в нем не было и тени той нежности, которую девушка проявляла к Эмме. Только холодное, почти безразличное «нет». — Я не голодна, — коротко отрезала она. Огава нахмурилась, но не настаивала, присаживаясь за стол. Джонна, привыкшая к такой резкости Дженны, лишь пожала плечами. — Она, наверное, сегодня опять весь день на взводе. Да и бок, наверное, побаливает, — пробормотала девушка, наполняя свою тарелку. Эмма, однако, почувствовала, что дело не только в этом. Дженна как будто снова закрылась, стала ещё более отстранённой. Она решила проверить. — Дженн, — она встала и подошла к девушке, мягко коснувшись её плеча. — Ты уверена? Там очень вкусно пахнет. Я думаю, тебе понравится. Брюнетка медленно обернулась. Её взгляд остановился на ней, и в тот же миг всё вокруг неё изменилось. Холод исчез, как будто его и не было. В глазах появилась та самая нежность, которую Майерс так любила. — Ты… — Дженна замялась, не ожидая, что она обратится к ней. — Ты знаешь, что я ем. — Я знаю, — улыбнулась блондинка. — У меня отличная память на вкусы. Пожалуйста. Она протянула руку, приглашая её. Кареглазая посмотрела на её ладонь, затем на её глаза. И в этом взгляде Майерс увидела, как она борется с собой, с привычным отстранением, с защитными стенами, которые возводила годами. Она медленно поднялась. Её рука коснулась её, и она словно нашла в ней опору. Дженна подошла к столу, и Джонна с Наоми наблюдали за этой трансформацией с нескрываемым изумлением. — Хорошо, — сказала Дженна, её голос стал мягче. — Поем. Но только потому, что ты позвала. Девушка села рядом с Эммой, не отпуская её руки. Когда Наоми подала ей тарелку, та лишь кивнула, но её взгляд был прикован к голубоглазой. Дженна ела молча, но теперь в её присутствии ощущалась не угроза, а какая-то особая, невидимая защита, направленная только на Эмму. Позже, когда Огава и Уотсон ушли в гостиную, оставив их одних, Дженна  притянула Эмму к себе, заставляя её сесть ей на колени. Брюнетка обняла её крепко, уткнувшись лицом в её шею. — Ты умеешь быть удивительной, — прошептала девушка. — Я просто знаю, что тебе нужно, — ответила Майерс, обнимая её за шею. — Не думаю, что кто-то ещё знает. Спасибо. — Не за что. Я твоя, помнишь? Дженна приподняла голову и посмотрела ей в глаза. В её взгляде читалось такое глубокое чувство, что у Эммы перехватило дыхание. — Я помню. И я… — девушка замялась, снова борясь со словами. — Я никогда не думала, что такое возможно. Что я смогу… что кто-то сможет увидеть меня такой. — Ты не такая, каким тебя видят другие, Дженна. Ты другая. — Ты первая, кто это сказал. Или первая, кому я поверила, — Ортега провела пальцами по её щеке. — Я не знаю, как жить вот так. Чтобы чувствовать. Чтобы хотеть быть лучше. Это… непривычно. — Мы вместе научимся, — сказала блондинка, нежно коснувшись её губ своими. Их поцелуй был долгим и чувственным. Он не был страстным, как в тот вечер, когда Дженна вернулась поздно ночью. Это был поцелуй понимания, принятия, обещания. Поцелуй двух миров, которые нашли друг друга. — Знаешь, — сказала брюнетка, когда они отстранились, — когда Наоми меня позвала, я не хотела идти. Я думала, что мне всё равно. Но как только ты обратилась ко мне… я поняла, что не могу оставаться в стороне. Будто что-то внутри меня — то, что ты разбудила — тянет меня к тебе. — Может, это называется «любовь»? — прошептала Эмма, улыбаясь. Дженна посмотрела на неё, её взгляд стал ещё мягче, почти потерянным.  — Может. Только не говори так громко. Это слово ещё слишком новое для меня. Она снова притянула Эмму к себе, и та чувствовала, как сердце Ортеги бьётся ровно и сильно. В этот момент она поняла, что их отношения — это не просто увлечение или страсть. Это было начало долгого, трудного, но такого желанного пути, который они проделают вместе.