Путь к тебе

Среда началась с маленького подвига: компания друзей чудом успела к первой паре, влетев в аудиторию за секунду до преподавателя. Но для Влада утро тянулось невыносимо долго. Нудная теоретическая лекция казалась бесконечным потоком слов, которые не задерживались в голове. После пары, чувствуя себя выжатым лимоном, Влад поплелся к кулеру в конце коридора. И снова этот звук. Шорох грифеля по плотной бумаге — сухой, ритмичный, почти гипнотический. Он доносился из 107-й аудитории. Влад замер, а затем, поддавшись необъяснимому порыву, осторожно приоткрыл дверь. Арсений сидел за мольбертом. Свет из высокого окна падал на его плечи, создавая вокруг него ореол из танцующих пылинок. Влад затаил дыхание, пытаясь рассмотреть рисунок, не выдавая своего присутствия. — Как тебе? — голос Арсения разрезал тишину, заставив Влада вздрогнуть. Черноволосый даже не обернулся, словно чувствовал кожей каждое движение блондина. Влад выдохнул, понимая, что скрываться бессмысленно, и подошел ближе, встав за спиной художника. На листе был он. Влад. Но не в танце, а здесь, в Академии, на одной из лекций. Он сидел, подперев щеку рукой, взгляд был направлен на доску, но в этом взгляде читалась такая глубокая отрешенность, такая звенящая пустота, что у Влада поползли мурашки по коже. Арсений поймал тот самый момент, когда душа Влада улетала куда-то далеко от скучных формул. — Ты что, везде за мной следишь? — прошептал Влад, чувствуя, как по венам разливается странный холод. — Это начинает пугать. — Можешь считать меня своим личным сталкером, — Арсений медленно развернулся на стуле. Он вдруг протянул руку и коротко, почти по-детски, щелкнул Влада по носу. Блондин нахмурился, а сердце в очередной раз пропустило удар, прежде чем пуститься вскачь. Арсений негромко рассмеялся и встал, мгновенно становясь выше, масштабнее, заполняя собой всё личное пространство Влада. — Я тебя замарал, — негромко сказал Арс. Его голос стал мягче. Он потянулся к лицу Влада, осторожно стирая след графита с кончика носа. Блондин замер, не в силах пошевелиться. Он был так близко. Даже в черной маске, которая скрывала нижнюю часть лица, он был невероятно красив. Это была не просто красота, а какая-то особенная, притягательная аура. — Почему ты всегда в ней? — вырвалось у Влада, прежде чем он успел подумать. Шепот прозвучал почти интимно. — Не люблю, когда смотрят, — таким же тихим, бархатным тоном ответил Арсений. Он помолчал мгновение, и Влад почувствовал, как его взгляд стал напряженнее, словно он боролся с самим собой. Затем, медленно, с каким-то странным вызовом, Арсений снял маску. — Говоришь, не любишь, а сам снял, — завороженно прошептал Влад, не в силах отвести глаз от его лица. Арсений мягко улыбнулся — это была теплая, искренняя улыбка, которая совершенно не вязалась с его образом «мрачного гения». — Кажется, я сделал только хуже, — он снова тихо засмеялся, глядя на новое пятно от карандаша, которое теперь красовалось на щеке Влада. Странные, непривычные чувства захлестнули его, то смешиваясь с нежностью, то с непонятной тревогой. Влад перевел взгляд на стену, пытаясь успокоить бушующее в груди сердце и мысли, которые метались, как пойманные птицы. Арсений уже достал влажные салфетки. Он вернулся к нему, мягко, но уверенно взял за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. В этот момент мир для Влада сузился до этих пальцев на его коже и до темных глаз напротив. Глаза... они были знакомы до боли, до крика где-то глубоко внутри. Память билась в закрытую дверь, пальцы Влада дрожали. Казалось, он вот-вот ухватится за тонкую ниточку воспоминания, но она рвалась каждый раз. — Я приду посмотреть на тебя завтра, — поставил перед фактом Арсений, продолжая бережно очищать его щеку. — Отпусти, пожалуйста, — прошептал Влад. Салфетка давно была не нужна, Арсений просто держал его за щеку, лаская кожу большим пальцем. — Ты же не боишься меня? — наклонился к нему Арсений. Их лица оказались в каких-то десяти сантиметрах друг от друга, и Влад почувствовал жар его дыхания. — Можешь бояться весь мир, — прошептал черноволосый, его голос стал серьезнее, в нем появилась сталь. — Но меня бояться не смей. Влад оцепенел. В ушах вдруг возник странный гул, а в голове, как вспышка молнии, пронеслась фраза: «Не бойся меня. Никогда не бойся». Картинка была настолько яркой, что реальность на миг померкла. Ноги Влада подкосились, он начал оседать на пол, но крепкие руки Арсения мгновенно подхватили его за талию, удерживая. Влад судорожно схватился за голову, пытаясь удержать ускользающие образы. — Тебе так сильно прилетело в прошлый раз? — обеспокоенно спросил Арсений, его голос стал глубже, в нем слышалась тревога. — Всё нормально, — Влад, пытаясь скрыть свое состояние, нахмурился. — Мне... мне надо идти. Он осторожно высвободился из рук Арсения, чувствуя, как от прикосновения остались фантомные следы. Словно в тумане, он покинул аудиторию, уходя на ватных ногах в сторону раздевалки. Девчонки, как всегда, налетели на него, щебеча о чем-то совершенно неважном, вспоминая новый фильм. — Что случилось, Влад? — Ника, заметив его бледность и растерянность, подошла ближе. — Кажется, я действительно что-то забыл, — пробормотал Влад, садясь на стул. — Ты что-то вспомнил?! — Окс вскинулась, её глаза загорелись азартом. — Похоже на то, — ответил Влад, закрывая глаза. — Ну что же там?! Не томи! И Влад рассказал. Ощущение мягкой постели под спиной. Тепло другого тела. Шепот на самое ухо — такой родной, что от него щемило в груди. Он вспомнил скорее не визуальный образ, а чувство: как сердце изнывало от нежности и желания, как мысли отключались, стоило этому человеку оказаться рядом. — Афигеть! — только и смогла выдохнуть Окс. — Но почему я не помнил этого? — Влад смотрел на свои руки, как на чужие. — Почему я не помню его? Почему он не помнит меня? — А может, он всё помнит, просто не признается? — задумчиво произнесла Ника. — Может, у него есть на это причины? Влад погрузился в свои мысли. Кем они были друг другу в той, «забытой» жизни? Почему его душа так отчаянно рвется к человеку, чье имя он узнал лишь неделю назад? Вопросов становилось всё больше, а завтрашнее выступление теперь казалось не просто проектом, а решающей точкой в этой странной, запутанной истории.