Стажёр

      Я понял, что совершил ошибку, как только слово сорвалось с губ. Это имя, которым он позволил мне его называть, годилось лишь для тесных кабин медленно ползущих лифтов, и убийственный взгляд, который он бросил на меня сейчас, только подтвердил это. Но именно эта угроза в его глазах убедила меня: он мог пытать котят и при этом сохранять скучающее выражение лица. Я таял под его взглядом, уже подумывая прыгнуть в ближайшее окно.       — Что ты сказал?       Выражение Леви сменилось так быстро, что я усомнился, бывало ли его лицо когда-либо иным, кроме как безразличным. Раздражение уступило место скептическому, откровенно снисходительному взгляду. Желание найти выход никуда не делось. Наоборот, когда уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке, я понял — всё станет только хуже. Сейчас он поиграет со мной на глазах у всех, и мы оба знали, что я ни черта с этим поделать не смогу.       — Я задал тебе вопрос, малыш, — напомнил он, на этот раз делая шаг к нашей небольшой группе. Я подавил желание отступить, решив стоять на своём. — Что ты там ляпнул? Как ты меня назвал?       — Я… — я так затянул этот звук, что он стал похож на подготовку к оперной арии. В голове метались слова, рифмующиеся с «капитаном», которые могли бы меня выручить. Ничего. Какое ужасное слово. Настоящий кошмар для поэта.       — Выкладывай, парень. У нас нет времени ждать твоего прозрения до конца дня.       Я услышал, как рядом ахнул Армин — он реагировал на такое высказывание. Он не знал Леви и понятия не имел, что этот карлик с чёрными волосами способен на такую несдержанность. Я и сам не был до конца уверен, кто такой Леви, особенно сейчас, но знал одно: он не стеснялся в выражениях, невзирая на окружение. Было почти утешительно осознавать, что я всё ещё знаю о нём хоть что-то. Он оставался собой, даже стоя перед боссом в костюме, который, наверное, стоил больше, чем моя аренда за полгода.       Я видел, как его терпение иссякает, и, даже не оглядываясь, знал — все замерли и смотрят на нас. Они ждали. А у меня закончились отговорки. Почему я вообще открыл рот? Я знал ответ, хоть и старался его избегать. Я хотел вывести его на чистую воду, заставить признать ту ложь, которой он кормил меня последние три дня. Имело ли это для него значение — другой вопрос. Но для меня имело. Как бы глупо это ни звучало, я гордился тем, что раскопал хоть крупицу правды о человеке, который занимал мои мысли последние несколько ночей. А теперь я снова был у разбитого корыта.       — Сри или слезай с горшка, парень, — он щёлкнул пальцами у меня перед носом. Я дёрнулся, как обиженный кот, и выпалил то слово, которое все уже услышали.       — Капитан.       — Так я и думал.       Тогда зачем, чёрт возьми, ты заставил меня повторить, придурок?       Я сдержал этот комментарий, впиваясь зубами в щёку, лишь бы не вляпаться в очередную проблему. Он наслаждался моим унижением, и я знал — впереди будет ещё больше. Озорной огонёк в его глазах вспыхнул в тот момент, когда я произнёс это слово во второй раз, и мне снова пришлось задуматься: а что оно для него на самом деле значит? В голове замелькали образы: кнуты, цепи, тяжёлый запах кожи, его горячее дыхание на шее, когда он срывает это слово с моих губ снова и снова.       Я не был уверен, почему мне пришлось подавить дрожь, но задавать вопросы телу сейчас было не время.       — И что это, по-твоему? — продолжал Леви насмешливым тоном. — Военное звание?       — Нет, я просто…       Он оборвал так резко, что я уверен — он думал, я сейчас свалю вину на него.       — Я здесь не капитан.       Я не мог игнорировать прямоту этих слов и почувствовал странное, тёплое возбуждение от того, что только я понимал их истинный смысл. Может, здесь он и не капитан, но всё изменится, как только мы окажемся в «Тросте». Там он снова станет Капитаном и будет ждать, что я буду называть его только так. Я даже не понял, почему это меня облегчило, ведь, узнав наконец его имя, я чувствовал крошечную победу. Леви. В этом имени было что-то сильное, древнее, властное. Мне хотелось ощутить его на своём языке.       — Я знаю. Прости, Леви, — пробормотал я. Армин снова ахнул — на этот раз из-за меня. Я не использовал титул, но мне было плевать. Не собирался каждый раз лепетать «вице-президент». Лучше уж так, чем продолжать позориться с «капитаном». Глаза Леви сузились, на лице снова появилось опасное выражение. Его взгляд требовал опустить глаза, но я выдержал его, бросив вызов. — Не хотел называть вас капитаном. Мой отец военный. Привычка.       Ложь выскользнула легко, но взгляд, которым Армин уставился на меня, был слишком красноречив. Выражение Леви потемнело, и в животе скрутило неприятным узлом. Хотя винить Армина не мог — даже без него Леви, наверное, раскусил бы любую мою ложь.       — Да неужели? — пробурчал Леви, скептически оглядывая меня. — Что ж, малыш, даже если твой папаша заставляет называть его капитаном с утра до ночи, тебе всё равно стоит различать это слово и «вице-президент».       Леви повернулся к Эрвину и пренебрежительно махнул рукой в мою сторону.       — И с таким нам работать? Я надеялся на большее, но, видимо, зря.       — Он один из многих, Леви. Некоторые действительно многообещающи, — успокоил его Эрвин, и я старался не замечать, как его взгляд на секунду задержался на Армине.       — Да, не всем же быть победителями, — встрял Жан, и вся моя кратковременная симпатия к нему испарилась. — Не сравнивайте нас с Эреном. Я даже не уверен, как он вообще сюда попал.       Вот ублюдок.       Армин ткнул Жана локтем в бок и бросил на него взгляд, заставивший того замолчать. Не то чтобы это помогло — всё внимание Леви уже было приковано к Жану, и я почувствовал, как кровь стынет в жилах, хотя угрожающий взгляд предназначался не мне. Я не понимал, как человек ростом в пять футов может выглядеть настолько пугающе.       — Извини, — начал Леви и тут же оборвал себя. — Нет, не извинюсь. Кто-нибудь спрашивал твоё мнение?       Я услышал, как Жан сглотнул, и едва подавил ухмылку.       — Нет, я просто…       — Нет, — отрезал Леви, слегка кивнув, видимо, довольный. — Этого достаточно. Остальные комментарии прибереги для себя.       Хоть он и не служил в армии, разговаривал он с нами так, будто мы были новобранцами, нуждающимися в строевой подготовке. Не то чтобы я возражал, когда речь шла о Жане. Но всё изменилось, когда взгляд Леви вернулся ко мне, и его глаза сузились.       — Убери эту дурацкую ухмылку с лица, Йегер.       Я замер, услышав свою фамилию с его губ. Глаза расширились. Я никогда не называл ему свою фамилию, да и на моё имя он, кажется, не обратил внимания. Тот факт, что он её знал, означал одно: он знал, что я буду в Survey Corporation сегодня. Он разговаривал со мной в субботу вечером, уже зная, что утром в понедельника меня ждёт такой сюрприз. Мне захотелось врезать ему по лицу, но я не был уверен, что моя рука переживёт удар.       — Леви, — раздался голос Эрвина. Мы оба повернулись к этому внушительному мужчине, который до сих пор предпочитал молча наблюдать, как Леви разбирается со стажёрами. — Не зайдёшь ко мне на минутку?       Поза Леви мгновенно сменилась с расслабленной на собранную, напряжённую. Я не мог не задаться вопросом — почему такая простая просьба произвела на него такой эффект? Я старался не зацикливаться, но взгляд Леви заставил волосы на затылке встать дыбом. Меня вдруг потянуло схватить его за руку и вытащить из комнаты, как можно дальше от этого человека.       — Конечно, — ответил Леви.       — Майк, продолжай экскурсию, — обратился Эрвин к нашему гиду. — Мы с Леви скоро присоединимся.       Майк коротко кивнул и повёл группу к лифту, который должен был доставить нас в отдел рассылки. Я задержался на секунду, наблюдая, как Эрвин направляется к своему кабинету. Планировал подождать, пока Леви последует за ним, но вздрогнул, почувствовав руку на своём плече. Губы Леви почти коснулись моего уха, и я внезапно проклял Армина за то, что он помог выбрать брюки — они оказались не такими уж и удобными.       — Вот твой Капитан Америка, парень из комиксов.       — Что? — я выдавил, полностью потеряв контроль над мыслительными процессами, пока его губы были так близко.       — Это он, — Леви объяснил проще, но мой мозг всё ещё отказывался воспринимать смысл. Вся надежда понять испарилась, когда я почувствовал его низкий, хриплый смешок у своей шеи. Он убрал руку, и я застыл, наблюдая, как он заходит в кабинет Эрвина. Дверь он оставил приоткрытой.       — Эрен? — Армин быстрыми шагами вернулся ко мне. — Лифт уже ушёл в почтовый отдел. Пошли, догоним.       — Иди, — отмахнулся я, всё ещё глядя в сторону кабинета. — Мне в туалет нужно.       — Там наверняка есть, — настаивал он. — Пошли.       — Да, но это будут дерьмовые туалеты. Раз уж я здесь, могу заценить, как начальство живёт, разве нет?       Армин пристально изучил моё лицо — я понял, он ищет признаки лжи. Помолчав секунду, он взглянул туда, куда смотрел я, затем снова на меня.       — Ты его знаешь, Эрен?       — Кого?       — Сам знаешь, кого, — нахмурился Армин. Врать ему у меня никогда не получалось.       — Можем поговорить об этом позже? — простонал я, бросая ещё один взгляд на дверь. Мне дико хотелось услышать, о чём они говорят. По моей удаче, это будет скучная офисная болтовня, но что-то в выражении Леви заставляло думать иначе.       Я увидел нерешительность в его глазах и надавил:       — Ты же знаешь, не затащишь меня туда силой. Иди. Я через минуту.       — Просто будь осторожен, ладно? Не выгнали бы тебя в первый же день только потому, что ты сунул нос в кабинет президента.       — Я иду в туалет.       — Пожалуйста, не насри ему на стол.       Брови взлетели к волосам.       — Армин, ты только что выругнулся.       Он покраснел от досады.       — Я могу материться! Я умею!       — Армин, любой пятилетка с айпадом ругается выразительнее тебя, — я закатил глаза, не скрывая ухмылки. — Ты опаздываешь. Хватит переживать за меня, вали, а то неприятности будут у обоих.       Армин открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Он фыркнул и слегка покачал головой.       — Береги себя.       — Ага, ага, — отмахнулся я. Подождал, пока он скроется у лифтов, прежде чем направиться к кабинету Эрвина. Коридор, к счастью, был пуст, и я только гадал — а часто ли кто-то подходит к его двери? То, что Леви не потрудился закрыть её, наводило на мысль: в ближайшее время здесь никого не будет.       Я прислонился к стене рядом с дверью, стараясь не высовываться в щель. Подслушивать разговор президента — не лучшая идея для первого дня стажировки, но я хотя бы не был настолько глуп, чтобы высунуть голову в проём. Глубоко внутри я задавался вопросом, выгонят ли меня за эту выходку, но потом быстро решил — мне всё равно. Это была мечта Армина, не моя. Я здесь просто на подхвате.       — Мне плевать, что ты просто «дурачился» с ним, — низкий голос Эрвина донёсся из-за двери, и мои мысли развеялись. — Ты вообще понимаешь, насколько это безответственно? Ты не можешь разбрасываться этим именем, особенно перед ребёнком. Что, если он проболтается другим стажёрам, кто ты?       — Он не проболтается. И он не ребёнок, Эрвин. Ему почти восемнадцать… Это почти законно.       — Ты нарываешься на неприятности, Леви, — предупредил Эрвин. — Не стоит связываться с подростком. Ты понимаешь, во что лезешь?       Я услышал громкую барабанную дробь и на секунду подумал, что кто-то бежит по коридору. Оглянулся — никого. И только тогда осознал: эта дробь — моё сердце, бьющееся так сильно и быстро, что отдаётся в висках. Они говорили обо мне. И не просто так — они обсуждали потенциальные отношения между мной и Леви. Даже если Эрвин был против, сам факт, что эта возможность существует, зажёг внутри меня огонь, о котором я и не подозревал.       — Во-первых, это ты сейчас говоришь о «связях» с подростком, — парировал Леви. — А во-вторых, кто сказал, что что-то будет? Я просто не хотел, чтобы этот сопляк знал моё настоящее имя. Не интересуюсь лишением девственности. Это твоя территория.       — Только когда дело касается твоей задницы, — парировал Эрвин, и Леви коротко, безрадостно хмыкнул.       — Давай не будем сейчас о моей заднице.       Я провёл рукой по груди, пытаясь игнорировать зарождающуюся там боль. Не мог понять, злость это или смущение, но больше всего — ревность, бессмысленная и жгучая. Тот факт, что между ними было что-то большее, чем рабочие отношения, всколыхнул во мне что-то, что заставило усомниться в собственном здравомыслии.       — Ты правда ничего не планируешь с этим ребёнком? — продолжил Эрвин. Я услышал звук смещающейся ткани и подавил желание заглянуть в щель. Они касались друг друга.       — Ни хрена, — пренебрежительно бросил Леви. Затем в его тоне появилось весёлое любопытство. — А что, он тебя заинтересовал?       — Разве мы только что не говорили, что это опасная территория? Он наш стажёр, Леви. Ничем хорошим это не кончится.       — Он не из тех, кто будет жаловаться, — Леви помолчал. — По крайней мере, не в этом смысле.       — Ты уже так хорошо его знаешь, — голос Эрвина прозвучал холодно и осуждающе. Это было не вопросом и даже не утверждением. Это было обвинением.       — Убери когти, Эрвин. Я же сказал — не интересно.       — А мне так не кажется.       — Да неужели? — в голосе Леви зазвенел вызов. — Стал бы я подставлять тебе свою задницу, если бы он меня интересовал? Я не из тех, кто делится тем, чего хочет. Так что это тебе кое о чём говорит. Бери его. Мне всё равно. Можешь подвесить его к потолку, если хочешь.       — Зрелище было бы то ещё.       — Обязательно сфотографируй.       — Я не заинтересован в новых «проектах», Леви, — вздохнул Эрвин, и я был уверен, он имел в виду меня. — Особенно если этот проект работает здесь. Это катастрофа, которая ждёт своего часа.       — Катастрофы не будет, — настаивал Леви. — Я это отродье вокруг пальца обведу. Справлюсь.       — Я бы предпочёл, чтобы ты со мной справлялся.       Я отшатнулся от двери и разжал руки, почувствовав жгучую боль в центре ладоней. Пока слушал, я впивался в них ногтями, и теперь на коже проступили красные полумесяцы. Пока я шёл по коридору, я смотрел, как медленно проявляются эти отметины. Мне не хотелось слышать продолжение. И уж тем более — видеть Леви в ближайшее время. Обведу вокруг пальца? Я сломаю ему чёртову руку, когда увижу в следующий раз.       Чья-то рука схватила меня за плечо. Я резко развернулся, поднял руку и тыльной стороной ладони отшвырнул от себя… Леви. Он уставился на меня широко раскрытыми глазами — это, наверное, было самое выразительное выражение, которое я когда-либо на нём видел. Я с болезненным удовлетворением наблюдал, как ему потребовалось время, чтобы вернуть лицу привычную маску скуки. Но в глазах всё ещё застыло удивление, даже после того, как шок сошёл с его черт.       — Что, чёрт возьми, это было, сопляк?       Значит, теперь я снова «сопляк». Казалось, этот титул всплывал каждый раз, когда я выводил его из себя, но на этот раз я был более чем счастлив его заслужить. Я уставился на него с немым недоверием, удивляясь, как он вообще мог задать такой вопрос. Закатил глаза, покачал головой и развернулся, не тратя времени на объяснения. Он схватил меня за руку, прежде чем я успел сделать больше двух шагов.       Я ожидал, что он снова спросит, в чём дело, но Леви не был тем, кто повторяется. Он рванул по коридору, крепко держа меня за запястье, оставив выбор: идти добровольно или волочиться по полу, как мешок с картошкой. Оказавшись меж двух огней, я, спотыкаясь, поплёлся за ним, поражённый силой этого невысокого человека. Раньше я считал себя в хорошей форме. Сейчас же моя гордость разбилась вдребезги. Я попытался вырваться, но он тянул меня за собой так легко, будто я был не тяжелее камня. Унизительно. Всё, что я мог сделать, — это сжать его руку в ответ.       Он свернул, не доходя до кабинета Эрвина, и повёл по коридору, которого не было в экскурсии Майка. В конце была дверь. Я едва успел прочитать табличку, как он рывком распахнул её и втянул меня внутрь. Дерево с грохотом встало на место. Я открыл рот, чтобы возмутиться несправедливостью быть запертым с тем, кого я считал психопатом. Но все слова выбило из меня, когда меня швырнули на то, что, должно быть, было диваном, если бы не тот факт, что я врезался в него всем телом.       Я хрипло вздохнул, когда лёгкие снова заработали, и снова открыл рот, но звук застрял в горле, когда он присоединился ко мне на диване, оседлав мои бёдра. Одной рукой он прижал меня к спинке, наклонился так близко, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я чувствовал его дыхание на своих губах — ровное, спокойное, будто эта сцена его нисколько не заботила. Близость его тела затуманила разум. Я забыл, почему вообще злился. Чёрт, я даже имя своё забыл.       — Думаешь, можно поднять руку на начальство и просто уйти?       Низкий, вибрирующий рокот его голоса ещё глубже погрузил мой мозг в туман сексуального замешательства. Я пытался придумать ответ — любой ответ, — но бо́льшая часть умственных усилий ушла на то, чтобы сдержать очевидную реакцию тела. Где-то в глубине сознания тлела мысль: я зол на него. И позволять ему видеть, насколько он меня заводит, сидя у меня на бёдрах, — не лучший способ сохранить достоинство.       — Я задал вопрос, сопляк.       Это слово вернуло меня в реальность. Я выпалил первое, что пришло в голову, максимально несексуальное:       — Я не дам себя обвести вокруг пальца!       Он приподнял идеальную бровь, на лице появилось насмешливое, вызывающее выражение. Он плавно подался бёдрами вперёд, и я почувствовал, как жар разливается по лицу… и не только. Он опустил взгляд, скользнул им между нами, и уголки его губ дрогнули в ухмылке. Голос, когда он заговорил, был насквозь пропитан похабным удовлетворением.       — Твой друг внизу говорит обратное.       — Это нечестно, — простонал я и тут же скривился от собственного тона. — Я бы так отреагировал на кого угодно!       — Да? — задумчиво протянул Леви, снова двинув бёдрами. На этот раз я шипяще втянул воздух. — Сомневаюсь.       Я закрыл лицо рукой, надеясь, что, скрыв его от себя, смогу хоть как-то взять под контроль тело. Хотя бы румянец на щеках. Было нечестно, как легко он заставлял меня реагировать. Я чувствовал себя марионеткой, которой он дёргал за нитки, когда хотел. И эта мысль вернула гнев.       — Я слышал, что ты сказал, — пробормотал я.       — Думаешь, я не знал? — я ожидал отрицания, оправданий, но он даже не попытался. — Как думаешь, почему я дверь открытой оставил, сопляк? Ты вообще когда-нибудь думаешь?       Я провёл рукой по лбу, уставившись на него с выражением, в котором смешались злость и любопытство.       — Ты знал?       — Что ты подслушиваешь у двери? — парировал Леви. — Во-первых, ты шумишь, как слон. Серьёзно, что у тебя в ботинках, камни?       — Я вёл себя тихо!       — Заткнись и дай договорить, — раздражённо бросил он. — Я оставил дверь открытой, чтобы ты слышал. Ждал, что ты появишься. И ты не разочаровал. Молодец.       — Так ты хотел, чтобы я услышал, что ты мудак?       — Я всегда мудак, малыш. Это моё естественное состояние.       Я не мог с этим поспорить.       — Так зачем же тебе было нужно, чтобы я это услышал?       — Потому что это тот парень, с которым ты собираешься трахаться, а я знал, что говорить будем о тебе, — он небрежно пожал плечами. — Решил дать тебе возможность услышать его в неформальной обстановке.       Он откинулся назад, и его задница плотнее прижалась к моему возбуждённому члену. Губы его дрогнули — он намеренно затуманивал мне разум. Но после этой информации мозг наконец смог сосредоточиться на чём-то, кроме ощущения его тела. Значит, я был прав, думая, что Эрвин — тот самый мужчина, о котором Леви говорил в субботу. Признаться, он был чертовски привлекателен, но сейчас я не мог думать ни о ком, кроме того, кто сидел у меня на бёдрах.       — Ну что, заинтересовался? — спросил он; в голосе сквозило раздражение, давшее понять, что моё молчание затянулось.       — После того, что ты ему наговорил? После того, как ты солгал почти обо всём, что я, как мне казалось, знал о тебе? Ни хрена я не заинтересовался.       — Следи за языком, — предупредил он. Я закатил глаза. В ответ он снова двинул бёдрами, и самодовольная усмешка тронула его губы, когда я издал хриплый стон. — Ого, да ты просто провод под напряжением, да, сопляк?       Я открыл рот, чтобы ответить чем-то, что, как я надеялся, прозвучит остроумно, но слова потонули в новом стоне, когда он прижался бёдрами ещё сильнее. Низкий смешок, вырвавшийся из его груди, нисколько не облегчил ноющую, пульсирующую потребность внизу живота, которую лишь подчёркивала несправедливая теснота моих штанов.       — Продолжай в том же духе, малыш, и мне будет сложно тебя отдать.       — Я думал, ты не любишь девственников, — выдавил я, задыхаясь. Не хотел ставить себя в неловкое положение этим словом, но не удержался.       — Возможно, я готов сделать исключение.       Теперь его бёдра двигались в постоянном, настойчивом ритме. Потребовалось немало усилий, чтобы сформулировать вопрос, который я отчаянно хотел задать:       — Ты… сделаешь это?       Ещё один глубокий, горловой смешок был единственным ответом, когда он снова наклонился надо мной и прижал руку к моей груди, чуть ниже горла. Его длинные, тонкие пальцы нащупали бешено колотящийся пульс на шее. Волна унижения накатила с новой силой. Не было никакой надежды скрыть, насколько легко он управлял каждой клеткой моего тела. Всё ещё прижимая руку к моей груди, он склонил голову к моей. Я ждал, что низкий рокот его голоса либо выведет меня из себя, либо погрузит ещё глубже в это сладострастное забытьё.       Его тёплый, скользкий язык лизнул раковину моего уха, и всё перед глазами померкло. Моё тело ответило яростно — бёдра прижались к его с такой силой, что он не мог отрицать: именно он виноват в этой пульсирующей эрекции. Я услышал, как он резко вдохнул рядом с моим ухом, и на миг почувствовал триумф — удалось-таки выбить из него хоть какую-то реакцию. Но победа была мимолётной. Его бёдра ответили тем же, и игривые толчки превратились в требовательные, заставляющие меня тяжело дышать под ним. Я никогда не думал, что могу испытать такое ослепляющее наслаждение от простого трения, но напряжение внизу живота было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Щёки горели, когда я начал поддаваться нарастающему внутри ощущению, и я откинул голову назад с похотливым стоном.       — Не так быстро, жадина, — прорычал он, но его голос только подлил масла в огонь. — Я не говорил, что можешь кончать. Особенно в моём кабинете. На моём диване.       — В моих штанах, — выдохнул я, надеясь, что это замечание убедит его: на его диване ничего не будет. Его бёдра внезапно перестали двигаться, и я не смог сдержать возмущённый крик, сорвавшийся с губ.       Он зажал мне рот ладонью и поднял палец, глядя через плечо на дверь. Видимо, он услышал то, чего не слышал я, но мне было плевать, стоит ли кто-то снаружи и слушает. Я был готов устроить им гребаное шоу, лишь бы он продолжал. Я приподнял бёдра, демонстрируя своё полное безразличие, и был доволен, услышав его тихий стон. Он сильнее сжал мои губы и бросил на меня опасный взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на двери.       Он сидел молча, может, всего пару секунд, но мне показалось — вечность. Я начал сомневаться, не пытка ли это какая-то. Наконец он повернулся, снова прижался бёдрами и наклонился надо мной. Положил руки мне на грудь и смотрел сверху с таким выражением, которое я не смог бы расшифровать, даже если бы у меня были все дни мира. Казалось, на его лице боролись миллион эмоций, и все они противоречили друг другу.       — Ладно, — отрезал он, глаза сузились. — Если это заставит тебя сделать это для меня… ладно.       — Что ты имеешь в виду? — мой разум всё ещё был слишком погружён в туман желания, чтобы следить за его мыслями.       — Ты же этого хочешь, да? — спросил он, и ухмылка тронула его губы. Я гадал, понимает ли он, что вообще не ответил на мой вопрос, пока я ждал продолжения. Он долго смотрел на меня сверху, прежде чем наклониться так близко, что губы оказались в сантиметре от моих. Я почувствовал жар его дыхания, когда он прошептал голосом, от которого снова захотелось его. — Заключим сделку, сопляк.