То, за что мы сражаемся

Конь помогал Шэнь Цзю не привлекать внимания, но у этого были и свои минусы. До разлома и обратно уходили целые дни, а лошади — создания капризные: малейший шорох в кустах — и она уже готова сорваться с места. Когда Шэнь Цзю наконец добрался до конюшен у подножия Тянь Гун, он был сыт по горло своей кобылой. Он с облегчением выдохнул, когда конюх увёл её. Ворча про себя, он зашагал через Радужный мост к своему пику. Всё, чего он хотел, — это ванна и чистая роба. На настроение совсем не было ни сил, ни желания разбираться с толпой учеников пика Бай Чжань, которые вечно вились вокруг Лю Юна. Но судьба в тот день была против него. Он остановился и окинул этих мясоголовых взглядом, полным презрения: гордость не позволяла просто вскочить на меч и улететь. Зная свою удачу, они бы сбили его, и позора стало бы ещё больше. — Куда это ты шастал без формы? В новый бордель? — ухмыльнулся один из них. Конечно, слухи разлетелись. Чего ещё ждать? Хорошо хоть он успел всё объяснить своей учительнице после паломничества. — Заблудился? — язвительно спросил Шэнь Цзю. — Не смог найти дорогу обратно на свой пик и решил обосноваться на мосту? Лю Юн шагнул вперёд, сжимая в руке меч Чэн Луань. — Обнажи меч. — А если не стану? Убьёшь меня прямо здесь, на виду у всех? — Я не такая бесчестная мразь, как ты, — фыркнул Лю Юн. Он убрал меч в ножны и принял стойку для рукопашного боя. — Кулаками, значит! — Не сегодня, голова раскалывается, — прорычал Шэнь Цзю и выпустил радиальный импульс духовной энергии. Лю Юн влил ци в руки и ноги и принял удар в лоб. Его качнуло, но он отступил всего на шаг. Его приятелям повезло меньше: их разбросало в стороны. Двое перелетели через перила и застряли в спасительном заклинании под мостом. Последний ухватился, но выронил меч. Пока Лю Юн приходил в себя, Шэнь Цзю рванулся вперёд. Но вместо того чтобы врезаться плечом, он обошёл его стороной и помчался дальше — в бамбуковую рощу пика Цин Цзин. Лю Юн не отставал. — К учительнице бежишь? Трус! — Я трус? А кто притащил сюда всю свиту? — Шэнь Цзю резко развернулся и встретил его заряженным ударом в рёбра. Лю Юн пошатнулся, воздух выбило из лёгких, но он устоял. — Не просил их приходить. Он замахнулся тяжёлым кулаком. — И не велел убираться, — Шэнь Цзю уклонился, схватил его за руку и толкнул, используя инерцию. Короткое окно позволило ударить по акупунктурной точке на левой ноге, но Лю Юн успел перехватиться. — Мне их помощь не нужна! Он попал Шэнь Цзю в плечо и подсёк ногу. Шэнь Цзю отбил подсечку и ударил снизу, под охрану. Кулак врезался в подбородок. Зубы клацнули, словно бумажная маска на празднике призраков. Но даже с разбитой губой и кровью парень не упал. Больше мускулов, чем мозгов — в прямом смысле. Отбивая удар в ближнем бою, Шэнь Цзю поскользнулся на опавших листьях. Мгновение потери равновесия стоило дорого. Лю Юн подсёк вторую ногу и навалился сверху, прижав запястья Шэнь Цзю к земле. — Ха… Наконец-то… — выдохнул он, тяжело дыша. Волосы упали на потный лоб, щёки раскраснелись. Бёдра дрожали по бокам от бёдер Шэнь Цзю. — Молодой господин Лю, если тебе так хотелось оказаться сверху, этот скромный удивляется, почему ты не предложил деньги… как и со всем остальным в своей жизни, — насмешливо бросил Шэнь Цзю снизу. Он поёрзал, нарочно потеревшись о чувствительные места. Лю Юн отшатнулся, глаза расширились от шока. Запястья он не отпустил, но совершил роковую ошибку: не заблокировал точки, чтобы временно запечатать культивацию Шэнь Цзю. Тот мог пользоваться силой как угодно — а он уже разозлился по-настоящему. — Посмотри вверх, — потребовал Шэнь Цзю. Дыхание Лю Юна сбилось: рядом с лицом и шеей зависли листья, превращённые в тонкие лезвия. Не зная, что делать, он переводил взгляд с опасных пластинок на противника. Подойти ближе и заблокировать точки уже не получится — даже если бы он знал, куда давить. — Слезь с меня, или я изуродую твоё милое личико, — прошипел Шэнь Цзю. В уголке сознания он удивился: когда это он стал настолько совестливым, чтобы предупреждать, а не просто выцарапать глаза? Лю Юн послушно отпустил запястья и отполз. Лицо пылало от смеси чувств. — Опять уловки! — Правда, молодой господин Лю? — прорычал Шэнь Цзю, поднимаясь. — Даже после трёх лет преследования ты ничему не научился. Я использую те же прорехи, что и в первый день. Ты просто бьёшь сильнее и выдерживаешь больше, но позволь предсказать тебе будущее… — Он развернулся и ткнул пальцем в лицо Лю Юну. — Тебя убьёт первая же тварь, которой плевать на твоё имя. Не дожидаясь ответа, он пошёл прочь, отряхиваясь на ходу. Хэ Шаньжу сидела в бамбуковом доме, попивая чай и листая случайный трактат по культивации. Когда ученик вошёл в кабинет, она подняла чёрные глаза-фениксы от страницы. Как всегда, выглядела на двадцать с небольшим: кожа едва мерцала энергией зарождающейся души. Она сморщила нос. — Неужели по дороге сюда не нашлось ни одной бочки с водой, ученик? Шэнь Цзю опустился на колени. Провёл рукой по хвосту, вытаскивая застрявший лист. — Прошу прощения, шицзунь. Этого ученика задержали с пика Бай Чжань, но он не хотел откладывать отчёт. — Каждое новое поколение Бай Чжаня хуже предыдущего, и на следующее надежды нет, — Хэ Шаньжу закрыла книгу и кивнула на пустую чашку. Шэнь Цзю подошёл и налил ароматного, ещё горячего чая из чайника в тонкую фарфоровую чашу. — О? Шицзунь знает, кого господин пика Бай Чжань планирует сделать главным учеником? — спросил он с притворным равнодушием, возвращаясь на колени на ковёр с узором из цветов и листьев. — Не беспокойся о других пиках. — Хэ Шаньжу отмахнулась, широким рукавом всколыхнув воздух, словно кристальное озеро. — Пока расскажи о своих успехах. — Этот ученик рад доложить: эпизод с демоном сердца пережит без серьёзных потерь. Сейчас на пике строительства фундамента, полшага до формирования ядра. Хэ Шаньжу хмыкнула, постукивая бледными пальцами по чашке. — Пока закрепи уровень как следует. Как только начнёшь формировать ядро, старение может остановиться в любой момент. Ты недостаточно мил, чтобы остаться таким навсегда. Шэнь Цзю не удержался от смешка. — Ученик понял, шицзунь. — Завтра принеси свой трактат, разберём нужные пассажи для закрепления силы. Можешь идти. Шэнь Цзю коротко поклонился и поднялся. Учительница снова уткнулась в книгу, не обращая на него внимания — знак, что можно уходить. Кожа чесалась от грязи и грубой ткани гражданской одежды. В ученической купальне он разделся и опустился в тёплую воду, втайне мечтая о скрытом горячем источнике на пике Цянь Цао. Зашипел, когда вода коснулась свежих синяков. Чёрт бы побрал этого сопляка. Что ему вообще надо? — А может, он просто влюблён в А-Цзю? — сказала А-Ту пару дней спустя, когда Шэнь Цзю спустился с горы учить девушек из Красного Тёплого Павильона. Она сидела перед новым цинем, прикрепляя к пальцам накладные ногти из ракушек. Звук с ними получался выше и чище, чем с обычными. — Значит, у него голова набекрень, если он думает, что постоянные приставания — это способ заводить друзей, — недовольно буркнул Шэнь Цзю. Он проверил струны и подкрутил колок, пока не добился нужного тона. — Вот, проверяй здесь и здесь, пока звук не сравняется, — объяснил он. А-Ту хихикнула, пряча лицо в нелепых рукавах красной шёлковой робы. — Не такой влюблён… а влюблён-влюблён! Мысли Шэнь Цзю замерли. Он медленно выпрямился, как учили на пике, руки сами легли на бока. Взгляд невольно скользнул к лестнице, ведущей в комнаты куртизанок, где избранные предлагали услуги плотские. Это уже не главный доход, но компромисс есть компромисс. Он энергично помотал головой. — Ни за что! Я остаюсь при теории набекрень! — Но ведь А-Цзю сам говорил, как этот парень красив? — А-Ту прыснула, глаза над рукавом сузились в серпики. — А на девушек здесь А-Цзю вообще не смотрит. — Но это… Нет… — Шэнь Цзю помотал головой ещё сильнее. — Как это вообще может быть? А-Ту перегнулась через цинь, открыв накрашенное лицо до вишнёвых губ. Улыбнулась озорно. — А-Ту потащит А-Цзю за собой, — сказала она, поднялась и направилась к проклятой лестнице мелкими шажками, какие позволяла роба. Шэнь Цзю упёрся перед ступенями. — А-Ту, даже если бы я интересовался услугами сестриц, Фэн Вэй не позволит. Он помотал головой сильнее обычного. Горло пересохло, он откашлялся. — Вернёмся к циню. Ты ведь выступаешь сегодня. — Нет-нет, А-Цзю не так понял, — ласково уговаривала А-Ту, ухватив его за рукав. — Это для исследований! Исследования, как же! Со вздохом поражения Шэнь Цзю поплёлся за горой шёлка, в которой пряталась миниатюрная женщина. Они остановились у одной из дверей на полупустом первом этаже и постучали в новую комнату. Открыл молодой человек с длинной косой — красоты такой, что мог сойти за девушку. Шёлковая роба облегала стройную фигуру, подчёркивая тонкую талию и намекая на длинные ноги. Большие карие глаза смотрели из-под густых ресниц. — Привет, Ли Эр, — поздоровалась А-Ту. — А-Цзю, это Ли Эр. Он у нас с прошлого месяца. Ли Эр, это А-Цзю, молодой господин, который приходит учить цинь, ци, шу, хуа. Озорная улыбка расцвела на красивом лице Ли Эра. — Так вот какой молодой господин, который на девушек не смотрит. — Я… — Шэнь Цзю поперхнулся. Лицо вспыхнуло, и он готов был провалиться сквозь землю. — Кто сказал, что я не смотрю… Чушь какая! А-Ту и Ли Эр прикрыли рты, давясь смехом над его смущением. — Заходите, не стойте в дверях, — улыбнулся Ли Эр и провёл их внутрь. Комната была просторной и изысканной. В центре — широкая кровать, ещё столик, туалетный столик с блестящими безделушками. В углу — единственная практичная вещь, переносная печка; Ли Эр разжёг её и поставил чайник. — Ли Эр, — начала А-Ту, принимая свежую чашку. — У А-Цзю проблемы с одним парнем: тот вечно за ним ходит и требует драки. Ли Эр разбирается в мальчишеских делах. Помоги, пожалуйста, нашему молодому господину. — Она заговорщически хихикнула. Шэнь Цзю застонал. Уши горели. — Он просто маленький император из слишком известной семьи, который не умеет проигрывать. Поверь, он слишком глуп для сложных мыслей. Ли Эр опёр подбородок на руку, губы изогнулись в улыбке. — Ему просто жаль. Всю жизнь баловали, а А-Цзю даёт ему единственный глоток настоящего мира. Он не понимает, что это, но это вкус свободы за пределами золотой клетки — и он пьянит. — Вот это уже похоже на правду, — пробурчал Шэнь Цзю А-Ту. — Все знают: есть люди за людьми и небеса за небесами. Этот болван просто не выносит, когда его три взгляда на мир рушатся. — Погоди, — Ли Эр поднял руку. На красивом лице расплылась широкая улыбка. — Есть, конечно, и другая возможность. Шэнь Цзю закатил глаза и уткнулся в чашку. — Нет её. — Есть! — воскликнула А-Ту. — А-Цзю такой красивый и хороший, как же в него не влюбиться? Красный цвет спустился по шее Шэнь Цзю под ворот. — А-Ту… Хватит… — В голосе появилась мольба. Он отхлебнул из чашки — пусто. — Может, наш А-Цзю просто не знает, что делать с другим парнем? — протянул Ли Эр медовым голосом. Он склонил голову, коса скользнула по шёлковому плечу. — Может, А-Ту лучше уйти, пока молодой господин не сгорел дотла? — Эх… — А-Ту надулась, жалея, что пропустит веселье. — А-Ту надо репетировать. Присмотри за нашим А-Цзю хорошенько. Она выскользнула, оставив двоих наедине. Смущение Шэнь Цзю утихло лишь чуть-чуть; он торопливо допил новую чашку. Сердце колотилось, реагируя на красивого мужчину напротив. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не раздавить тонкий фарфор. Ли Эр отодвинул стул подальше, давая больше пространства. — Не нервничай. Нет ничего странного в том, чтобы нравиться мужчинам. — Кто сказал, что я… — Шэнь Цзю больше не мог на него смотреть. Он сглотнул, заставляя лицо принять нейтральное выражение, хотя щёки всё ещё пылали. — Но… просто для… исследований… Как это вообще работает? Улыбка Ли Эра стала ещё шире, доходя до больших глаз. — О, способов полно. Один поцелуй — и можно свести любовника с ума. — Он медленно облизнул полные губы, оставляя их влажными и блестящими. — Позволит ли А-Цзю этому скромному показать? Разум Шэнь Цзю кричал «отмена!», но тело решило по-своему. Предательская голова кивнула, в животе разливалось тепло. Он поёрзал на стуле, поправляя слишком заинтересованную часть тела, и кивнул снова. Ли Эр придвинулся ближе, принеся с собой аромат жасмина. Он мягко коснулся губ Шэнь Цзю одним поцелуем. — Поцелуй может быть невинным, просто лёгкий вкус сладости, или… — Он взял Шэнь Цзю за подбородок и наклонил голову. Второй поцелуй обжёг, как озеро лавы; Шэнь Цзю послушно приоткрыл губы, впуская исследующий язык. Тот двигался медленно, пробуя на вкус, и дыхание перехватило. Голова закружилась от ощущения; когда Ли Эр отстранился, Шэнь Цзю жадно хватал воздух. — Теперь ты, — сказал Ли Эр. Он опустился на колени перед Шэнь Цзю, наклонил голову и приоткрыл губы в приглашении. Шэнь Цзю не пришлось просить дважды. Он коснулся мягких губ кончиком пальца. Неописуемо. Наклонился и жадно поймал их в поцелуй. Ли Эр отстранился. — Помягче, — наставил он и вернулся в позицию. На второй попытке Шэнь Цзю взял себя в руки: культивация помогла сосредоточиться, пока язык исследовал вкус и ощущение рта Ли Эра. Он был так возбуждён, что казалось — ещё одно прикосновение в нужном месте, и всё. — А-Цзю быстро учится, — промурлыкал Ли Эр в поцелуй и отстранился. — Прикосновения хороши везде, не только в чувствительных местах. — Он провёл по щеке Шэнь Цзю, вызвав приятную дрожь. Прохладные пальцы скользнули вниз по шее, посылая новую волну жара в пах, обводя яремную вену. Губы Шэнь Цзю дрожали, он боролся, чтобы остаться в моменте. Дыхание Ну Та вернуло контроль; он поднял руку и коснулся щеки Ли Эра. Кожа была как богатый бархат. Провёл вниз по подбородку, к шее, где под пальцами пульсировали вены в мощном ритме. Продолжил путь, скользнув под свободный ворот робы. Пальцы дрожали от возбуждения, пробегая по скрытой ключице. С резким вдохом он отдёрнул руку, оставив её висеть в воздухе между ними. — Хорошо, но нерешительно. Не бойся. Можно трогать… — Ли Эр поймал его руку, озорная улыбка вернулась. — Где угодно. Дыхание Шэнь Цзю сбилось. Он чувствовал, как в штанах растёт влажное пятно — предэякулят лился, словно из прохудившегося шланга. Ещё одно движение на стуле дало достаточно трения, чтобы он ахнул от внезапного удовольствия. Он зажмурился, сделал несколько контролируемых вдохов и только тогда осмелился снова посмотреть на Ли Эра. — П… продолжай… — А чтобы было ещё лучше, можно использовать губы… — Ли Эр мягко поцеловал захваченную руку. — …и язык. — Он раздвинул пальцы Шэнь Цзю и провёл языком по чувствительным местам между ними. Отстранился, облизнул губы и взял два пальца в влажное тепло рта. Язык ласкал кончики, он заглотил ещё фалангу. Втянув щёки, он двигал головой, отпуская и снова захватывая тонкие пальцы. Ощущение обошло голову стороной и ударило прямо в член. Шэнь Цзю ахнул. Электричество пронзило тело, мышцы сжались. Глаза закатились, он невольно выкрикнул, когда оргазм поджёг нервы. Бёдра сами дёрнулись, ища трения о ткань, пока семя оставляло большие влажные пятна. Ли Эр отпустил пальцы с влажным чмоканьем и вытер их вышитым платком. Шэнь Цзю не заметил — он дрожал на стуле, переживая волны внезапного наслаждения. Глаза прояснились только через время, что уходит на сгорание половины благовония. — А… На чём мы остановились? — хрипло спросил он. — Кажется, меня отвлекло. — Урок на сегодня закончен, молодой господин, — мягко сказал Ли Эр, улыбаясь полными губами. — Советую пойти привести себя в порядок, если хотите успеть на выступление А-Ту. Шэнь Цзю поднялся, опираясь на стол. Штаны были постыдно мокрыми. Зато жар спал. — Я… сейчас пойду, — пробормотал он, но ноги ещё несколько мгновений не слушались. Шаги оставались нетвёрдыми до самой комнаты, где он разделся и обтёрся влажным полотенцем; разум всё ещё был пуст от случившегося. В свежей робе и куда более собранный, он присоединился к Фэн Вэй в главном зале как раз вовремя. На возвышении А-Ту сияла с цинем: шёлковые робы переливались в свете ламп, словно весенняя река в оттепель. Украшения в волосах качались при каждом танцевальном движении головы, отражая свет всеми цветами радуги. Танцовщица в прозрачной газовой ткани растворялась на фоне: звуки циня заполняли воздух. Шэнь Цзю невольно почувствовал гордость. А-Ту стала его ученицей после того, как он спас её и ещё одну музыкантшу от грабителей. Принесла кучу обрывочных знаний, которые он исправлял с помощью мастеров своего пика. Теперь она была редким сокровищем мира музыки — талантом, сияющим как звезда, и достойным каждого луча восхищения, что посылали ей гости. Довольная улыбка расцвела на его губах; он опёр подбородок на руки и погрузился в прекрасные звуки.