То, за что мы сражаемся

Люди жгут стебли бобов, чтобы сварить бобы, Бобы в котле плачут. Мы рождены от одного корня, Зачем же так терзать меня? Шэнь Цзю оторвал кисть от бумаги и сверил свои иероглифы с оригиналом в книге. Штрихи получились точными и лёгкими — именно такими, как он любил. Он ополоснул кисть в маленькой чаше с водой, стряхнул остатки туши и положил на подставку. Стихотворение уже подсохло; Шэнь Цзю вложил лист в толстую папку с другими каллиграфическими работами. Взял книгу стихов, полистал в поисках нового текста для практики, но вскоре отложил и вывел ещё одну строку. Тот, кто жертвует совестью ради честолюбия, сжигает картину, чтобы получить пепел. Он заворожённо смотрел на слова. Капля туши упала с забытой в руке кисти и привела его в чувство. Резким движением он провёл по нежным иероглифам одну мощную черту. Глупости. Явно придумал тот, кто ни дня не знал голода. Совесть жертвуют первой, когда на кону выживание. Спрятав зевок в широком рукаве, Шэнь Цзю выглянул в окно библиотеки пика Цин Цзин. Ветер крепчал: свистел в бамбуковой роще, раскачивая фонарь у павильона в бешеном танце. Он убрал письменные принадлежности, встал, потянулся. Методично закрыл все окна и задвинул засовы. Грозы на такой высоте редкость, но всё же случались. Идти в общежитие учеников не хотелось — там уже собирались все, наполняя здание аурами и шумом. С ростом культивации он острее чувствовал окружающее: кроме ночной тишины присутствие всего живого порой подавляло. Поэтому он прошёлся вдоль полок, выбрал незнакомый бестиарий и уселся на циновку, наплевав на осанку. Когда он дошёл до главы о каппах, дождь уже барабанил по крыше. Кто-то на полях нацарапал «защита от каппы» и нарисовал человека, показывающего монстру зад; Шэнь Цзю не удержался от тихого смешка. Тут дверь затряслась. Первый раз он проигнорировал — решил, ветер, — но тряска повторилась, а потом и стук, явно человеческий. С досадливым стоном Шэнь Цзю пошёл открывать. В проём влетел молодой человек в промокших насквозь бирюзовых робах и чуть не сбил его с ног. Ветер и дождь ворвались следом, сбросив со стеллажей несколько свитков; Шэнь Цзю поспешил захлопнуть дверь. Краем глаза заметил движение и инстинктивно выставил барьер из чистой ци. Вовремя: гость встряхнул мокрыми волосами, и крупные капли разбились о невидимую преграду. — Ты что, пёс? Всё зальёшь! — Шэнь Цзю готов был дать ему пощёчину. Шан Цинхуа наконец откинул чёлку с лица. — А! — Он рванулся к двери, но та уже была заперта. — Я здесь восемь лет. Когда-нибудь перестань шарахаться при виде меня, — закатил глаза Шэнь Цзю. Снял барьер и вернулся на место, больше не глядя на главного ученика пика Ань Дин. Зато теперь сидел прямо, излучая учёную ауру. Шан Цинхуа нервно рассмеялся — фальшивее не придумаешь. Шуршание, влажный шлепок: снял верхнюю робу. — Не бросай эту тряпку где попало, — прорычал Шэнь Цзю, не отрываясь от книги. — У двери, у двери, — пробормотал Шан Цинхуа. Минуту стоял неподвижно, потом нерешительно подошёл и свалил на стол Шэнь Цзю стопку чуть влажных свитков. — Что читаешь? — Водных чудовищ центральных равнин, — ровным тоном ответил тот. — О-о! — Шан Цинхуа без приглашения уселся напротив. — А какое любимое? — Пожалуй, ну юань чань. Шэнь Цзю не поднимал глаз, но периферийным зрением видел: гость разделся до нижней робы и штанов, бесстыдно распустил волосы. Шан Цинхуа ткнул пальцем в обложку; Шэнь Цзю отдёрнул книгу. — Это демон. Я имел в виду из книги. Ну юань чань выглядела как комок грязных волос и высасывала жертву досуха. Демон, а не обычное водное существо, прекрасно передвигалась по суше и жила только в демоническом мире — явно не центральные равнины. Шэнь Цзю впился в него ледяным взглядом. — Цзинь чань, — сухо сказал он. Трёхногая красноглазая лягушка-бык. Появлялась в полнолуние у домов, которым предстояло богатство. Статуэтки цзинь чаня стояли в каждом доме торговцев и менял. — Денежная жаба? — Шан Цинхуа на миг потерял дар речи. Почесал нос. — Ты… пошутил? Шэнь Цзю вздохнул. Дождь не собирался стихать — можно и поболтать с этим дуралеем. — А ты какое выберешь? — бросил он, не особо интересуясь ответом. — Лунного питона-носорога! — Шан Цинхуа расплылся в идиотской улыбке. — Он одним рёвом открывает Бесконечную Бездну. Какое… величественное существо! И ещё пауков с головой-призраком! Когда они отъедают голову жертве и заменяют своей! Лицо Шэнь Цзю дёрнулось. С пауками с головой-призраком он сталкивался — ничегоого ничего крутого в них не было. Ещё месяц после той вылазки он чуть не умирал от разрыва сердца, задев паутину. — Ты много знаешь о высокоуровневых демонах для того, кто никогда не ходит на ночные охоты, — ровно заметил он. — Я… э-э… много читаю. — Шан Цинхуа повертел в руках одну из кистей. — И пишу иногда. Когда подсчёт мешков с рисом надоедает. — Он неловко рассмеялся. Шэнь Цзю чуть склонил голову и медленно закрыл книгу. — Тому, кто так интересуется фауной, наверняка известно, каких монстров выберут на Кон ференцию Бессмертного Союза в следующем году. — Это было утверждение, не вопрос. Пик Ань Дин всегда занимался логистикой. — Ха-ха, конечно! — Шан Цинхуа отмахнулся. — Кто, думаешь, всем этим заправляет? Вот этот парень. Шэнь Цзю изобразил пол-улыбку и выдал заинтересованное «м-м», пока Шан Цинхуа перечислял длинный список зверей среднего уровня и низкоуровневых монстров. Демонов не было, но цифры заставили задуматься: сколько же участников планируется? Семь гор ущелья Цзюэ Ди наверняка забьют культиваторами до вершин. — Кстати, около тысячи участников, — добавил Шан Цинхуа, не дожидаясь вопроса. Шэнь Цзю сухо кашлянул. Получается, меньше пяти монстров на человека? Он шевельнул губами, запоминая. Дождь снаружи постепенно затихал. Капли скатывались по черепице, гроза уходила. Ветер звучал всё глуше. — Шан-шиди, нам стоит общаться почаще. Шэнь Цзю сосредоточил духовную энергию на кончике пальца и коснулся волос Шан Цинхуа. Тепловая волна прокатилась, испаряя воду, но не подпаливая пряди. За один вдох волосы высохли и встопорщились, как у только что выкупанной ши-тцу. Шан Цинхуа замер, глаза — блюдца. Видно было, как он борется с желанием упасть и притвориться мёртвым или вцепиться в ногу. Волосы встали дыбом ещё сильнее. — Не оставляй в библиотеке бардак, — бросил Шэнь Цзю, вставая. Он отпер дверь и вышел в сырой бамбуковый лес, пропитанный запахом дождя. Лучи солнца пробивались сквозь уходящие тучи, рисуя радуги на мокрой траве. Где-то в глубине рощи птицы ворчали на погоду, а с другой стороны обитатели пика с громким лязгом открывали ставни. Шэнь Цзю остановился у общежития, окинул взглядом суетившихся снаружи. Тэн Юйхань болтала со старшей сестрой, выливая воду из горшков. Из тощего подростка она выросла в стройную, мускулистую девушку. Шэнь Цзю кольнуло сожаление: не свести её с братом. Сожаление сменилось острой болью при воспоминании о причине — несчастном случае брата с его духовным мечом. Он глубоко вдохнул свежий после дождя воздух, надел дружелюбную маску и подошёл к женщинам. — Тэн-шицзе, помочь? — Сяо-шиди, вот ты где, — ответила Тэн Юйхань своей спокойной улыбкой. — Тебя не было в мужском общежитии. Думали, дождь застал. Шэнь Цзю перевернул тяжёлый горшок, вылил воду и вернул на место. Следом — клеёнка с уличного стола и стульев: одним движением стряхнул воду к выходу из двора. Брызги едва не попали в высокую фигуру, завернувшую за угол. — Эй! — Дэн Чжи увернулся. Вода забрызгала белые сапоги, он нахмурился. — Не балуйся. Шицуань зовёт. Не дав Тэн Юйхань и Шэнь Цзю толком поставить вещи, Дэн Чжи развернулся и зашагал к бамбуковому дому госпожи пика Хэ Шаньжу. Он стал ещё выше, шире в плечах, но лицо осталось плоским, глаза маленькими — культивация этого не исправит. Шэнь Цзю и Тэн Юйхань догнали его почти у самых дверей. Голос учительницы раздался изнутри, не дожидаясь стука: — Заходите. Хэ Шаньжу выглядела точно так же, как восемь лет назад. Нефритовая заколка с бамбуковым листом удерживала сложную причёску из длинных чёрных волос. Глаза-фениксы — глубокие колодцы под длинными ресницами; она поджала губы с лёгкой розовой пудрой и отпила из фарфоровой чаши. Робы — водопад белого шёлка и зелёного газа с тонкой вышивкой цветов. — Шицуань… Трое учеников опустились на колени в унисон, ожидая слова. Все знали: учительница выбрала их в преемники, но место достанется только одному. Вкусы у неё были тонкие: она доказывала главе секты, что достойного кандидата придётся ждать ещё век. К тому времени единство поколений новых господ пиковых будет нарушено. Все двенадцать пиков ощущали грядущую смену: главные ученики брали на себя всё больше руководства. После Шэнь Цзю новых учеников почти не брали — он остался младшим братом своего пика. Хэ Шаньжу кивнула. — Гроза нанесла ущерб моему пику? — Зал учёбы цел, шицуань, — первым ответил Дэн Чжи. В двадцать один он был старшим и по возрасту, и по стажу. — Жилые помещения в порядке, кроме одной течи. Сейчас составлю заявку на ремонт пику Ань Дин, шицуань, — сказала Тэн Юйхань. Ей восемнадцать — на три меньше Дэн Чжи. — Когда этот ученик уходил, библиотека была сухая, шицуань, — ответил последним Шэнь Цзю. В пятнадцать он был куда младше старших. — Правда, там был Шан Цинхуа с пика Ань Дин, так что полной сохранности не гарантирую. Хэ Шаньжу неторопливо отпила чая. — Значит, не успел до дождя. Как жаль, — без тени сочувствия. Троица опустила взгляд, держа лица бесстрастными. Спины прямые, руки на бёдрах — как и положено ученикам Цин Цзин. С их ониксовыми волосами и алебастровой кожей они могли сойти за фарфоровых кукол из мечты искусного мастера. — Эта учительница уверена: вы все знаете, что Конференция Бессмертного Союза состоится через год. — Хэ Шаньжу отставила чашу и подошла к столу, где лежали раскрытые свитки с именами и оценками. Провела длинным пальцем по столбцу с именами своих троих учеников. — Естественно, все трое сопровождать меня будете. Участвовать или нет — пока не решено. Шэнь Цзю не удержался от лёгкой хмурости. Он знал: любой монстр из списка Шан Цинхуа по отдельности ему по силам. Оба избранника Хэ Шаньжу не слабы. Но цифры пугали, а в ущелье Цзюэ Ди он никогда не бывал. Сражаться на незнакомой местности — всегда минус. Хэ Шаньжу села за стол и взяла лист с мелким почерком. — Дэн Чжи, участвовать можешь, если хочешь принести честь пику Цин Цзин. С твоими боевыми навыками всё в порядке. — Отложила лист, взяла следующий, помолчала. — Тэн Юйхань, твои таланты в массивах и чарах. Если хочешь участвовать — придётся больше тренироваться в боевых искусствах. — Да, шицуань. — Тэн Юйхань сложила ладони. — Шэнь Цзю… — Хэ Шаньжу посмотрела на него сверху вниз, не удостоив даже лист оценки. — Тебе всего пятнадцать, но ты культивируешь уже восемь лет. Хочешь участвовать — придётся меня впечатлить. — Как прикажете, шицуань, — повторил Шэнь Цзю жест Тэн Юйхань. — Эта учительница уверена: вы все слышали, что глава секты Кун вчера назвал своего главного ученика, и гадаете, когда я приму решение. — Хэ Шаньжу окинула их острым, всевидящим взглядом. Шэнь Цзю едва удержал растерянность с лица. Глава секты Кун Шаньцзя — господин пика Цюн Дин и учитель Юэ Ци. С Юэ Ци он давно не общался: слияние душ заставляло кожу покрываться мурашками — движения, речь, манеры тела больше не совпадали с памятью о Ци-гэ. Из всех учеников Цюн Дин он считал брата самым достойным. Но теперь не был уверен ни в чём, что касалось нового человека в этом теле. — Так вот, больше не гадайте. Я объявлю кандидата после Конференции Бессмертного Союза. — Хэ Шаньжу подалась вперёд, губы тронула тонкая улыбка. — До тех пор я наблюдаю. Рядом громко сглотнули; Шэнь Цзю скосил взгляд. Тэн Юйхань побледнела сильнее, чем в кабинете. Странно, почему она волнуется. — Свободны. — Хэ Шаньжу взмахнула широким рукавом; ученики, словно гусеницы, выстроились в ряд и поспешили наружу. Дэн Чжи остановился у выхода, Шэнь Цзю чуть не врезался в него. Затормозил, брызнув из лужи. — Тебе нельзя участвовать, — сказал Дэн Чжи. — Мне? — Обоим. Опасно. — Шисён, не говори глупостей. Мы и на обычных ночных охотах бьёмся с куда более серьёзным. Дэн Чжи нахтнул густые брови и отвернулся. — Дело не в монстрах, а в людях. В прошлый раз в ущелье вспыхнула драка между двумя враждующими сектами — десять погибших. Ещё трое умерли, помогая раненым, пока не пришли старшие. Я не хочу видеть вас посреди этого. — Мы и с культиваторами дрались не раз, — пожал плечами Шэнь Цзю, всё ещё не понимая. Дэн Чжи резко обернулся, лицо исказила ярость. — Хоть раз в жизни послушай старшего брата! Тэн Юйхань и Шэнь Цзю молча уставились на него. Аргумент был разумным, но Шэнь Цзю не имел моральных барьеров перед дракой с людьми: он делал это с тех пор, как начал ходить, иначе сгинул бы от голода задолго до двенадцати пиков. Тэн Юйхань же выглядела ещё более потрясённой, чем в кабинете учительницы. — В любом случае… — Дэн Чжи покачал головой и снова отвернулся. — Я не стану помогать вам идти на смерть. Хотите глупить — ваш путь. С этими словами он ушёл, оставив младших брата и сестру позади.