Счастливы вместе

***

harry styles — from the dinning table

— Блять, Иззи… — выдохнул Джеймс ей в губы, а пальцы уже скользили под ткань её домашних штанов. — Баки… — выдохнула она в ответ, и в этом звуке было одновременно «нет» и «пожалуйста».       Он не ответил. Его губы коснулись её губ сначала осторожно, а потом с той страстью, которую он прятал все эти годы. Иззи дрожала, но не отстранялась, позволяя Барнсу вылизывать свой рот. Её руки вцепились в его плечи, пока мужчина выводил только ему понятные узоры в её рту. Изабель дёрнулась, словно собиралась остановить, но его жадный взгляд сломал последние сомнения. — Баки… — практически прошептала Браун, но в голосе не было запрета, только мольба.       Мужчина грубо трахал её рот своим языком, пальцами находя её горячее и влажное место. Изабель задыхалась, прижимаясь к его плечу, пока Джеймс рвался к ней ещё ближе, чувствуя, как её тело отвечает. — Скажи, если не хочешь, — его голос дрогнул, но пальцы не остановились. — Я хочу, — прошептала она, и слёзы смешались с её дыханием.       Барнс медленно и мучительно проник в неё пальцами. Иззи выгнулась, уткнувшись лбом ему в плечо и стараясь сдержать стон, но он всё равно вырвался. Баки поймал её губы, заглушая её голос поцелуем. Его движения были настойчивыми, но в них не было грубости — только жадность, накопленная годами. Он касался её клитора, потирал его большим пальцем, а потом слегка сжимал большим и указательным пальцами. Ничто не было забыто. — Я с ума схожу по тебе, — почти рычал Джеймс, двигаясь внутри Изабель пальцами так, что она выгибалась дугой. — Всю жизнь, Бель. Всю, блять, жизнь.       Женщина стиснула его футболку, ногтями впиваясь в ткань, а её дыхание стало рваным. Стон, сорвавшийся с её губ, был таким же диким, как и переполняющее чувство внутри каждого из них — смесь боли, страсти и слишком долгого молчания. Когда Браун кончила, уткнувшись лицом ему в шею, то снова тихо заплакала и смогла лишь прошептать нежное: «Баки».       Он не отпустил. Барнс всё ещё крепко держал её, проводя ладонью по спине, и буквально шептал в её волосы: — Не уходи от меня. Пожалуйста.       Бель всё ещё дрожала в его руках, губами касаясь его горячей шеи. Джеймс держал её так, словно боялся, что если отпустит, то всё это окажется очередным сном. Его пальцы скользнули выше по её спине, на затылок, и он снова нашёл её губы. Блондинка отвечала, цеплялась за него так, будто боялась упасть. — Бель… — Барнс выдохнул её имя с таким отчаянием, что у неё перехватило дыхание. — Я клянусь, если бы мог, никогда бы тебя не отпустил.       Мужчина продолжал гладить её волосы, когда Иззи вдруг подняла голову. Их глаза встретились — зелёные и серо-голубые. Дыхание стало общим, будто они делили один воздух. Она хотела что-то сказать, но слова утонули в тишине. Баки скользнул пальцами по её щеке, по шее, и задержался на ключице. — Ты всегда была моей, — прошептал он. — Даже тогда, когда уходила.       Женщина всхлипнула в его губы, и вдруг снова почувствовала его сильную руку. Его пальцы двигались глубже, медленнее, будто в этот раз он хотел растянуть этот миг, заставить её забыть обо всём, кроме него и его пальцев внутри. Бель выгнулась и зажмурила глаза. В её голове мелькали обрывки: их крыша, его гитара, дешёвое пиво и его хриплый смех. Всё смешалось с настоящим: с его горячими пальцами, влажным дыханием на её коже и шёпотом, в котором звучала ненависть и любовь одновременно. — Баки, пожалуйста… — её голос сорвался, но она не знала, о чём именно просила: чтобы он остановился или никогда больше не останавливался.       Джеймс опустил голову, провёл губами по её шее и прикусил мочку уха. Его движения становились всё увереннее, рванее, как будто он сам боролся с собой, но не мог остановиться. Она задыхалась, выгибаясь на его руках, и когда новая волна оргазма накрыла её, Бель вскрикнула его имя так, будто признавалась в чём-то. После этого она без сил рухнула ему на грудь, а новый поток её слёз смешался с потом на его коже.       Баки только гладил её волосы, целовал висок и шептал со всей нежностью: — Я правда скучал, Из.       Её руки сжали его футболку сильнее, но вместо слов вырвался только всхлип. В её груди всё разрывалось между виной и тем, что тело не умело лгать. «Ты изменщица». Джеймс прижал её крепче, позволяя ей плакать, но сам внутри тоже был разбит, потому что понимал: даже после этого его Иззи Браун может снова убежать. Его пальцы ещё не оторвались от её кожи, когда блондинка подняла голову и посмотрела прямо в его глаза. Её губы дрожали, а взгляд был полон слёз и желания одновременно. Изабель провела ладонью по его груди, вниз по животу, и остановилась на ремне джинсов. Барнс резко вдохнул, схватив её за тонкое запястье. — Бель… — произнёс он с мольбой.       Браун дрожала, но всё равно медленно потянула застёжку, пальцами скользнула под ткань, туда, где он уже был готов для неё. Брюнет стиснул зубы, выдохнув сквозь них, и закрыл глаза, откинув голову назад. — Чёрт, ты даже не представляешь, как я… — его голос сорвался и превратился в глухой стон.       Иззи смотрела на его красивое лицо, на каждую морщинку боли и удовольствия, и сердце сжалось так, что захотелось закричать. Она двигалась осторожно, как будто изучала его заново, как будто проверяла, остался ли он её, несмотря на годы и расстояния. Барнс схватил её за затылок, притянув к себе, и их губы снова встретились. — Ты сведёшь меня с ума, Браун, — прошептал он прямо в её рот. — Я клянусь, то, как ты надрачиваешь мне, это лучше любого наркотика, блять.       Изабель только тихо всхлипнула, но её рука не останавливалась. Она чувствовала каждую венку на его члене, каждый сантиметр, каждую дрожь, и хотела большего. А Баки казалось, что вот-вот он потеряет контроль, и всё внутри него взрывалось от ощущения тёплой руки на его члене, который скучал по этой женщине не меньше. — Бель… — брюнет поймал её руку и сжал пальцы, заставляя остановиться. Его глаза были затуманены, но в них была такая глубокая тоска, что она пронзила её насквозь. — Это чертовски приятное начало дня.       Её губы задрожали в мягкой улыбке. Браун прижалась лбом к его щеке, и снова поцеловала его, позволяя себе забыть обо всём, кроме него. Его дыхание становилось всё тяжелее. Джеймс вцепился пальцами в подлокотник дивана, словно только так мог удержаться от того, чтобы не сорваться окончательно. Но Изабель не собиралась останавливаться. — Иззи… — мужчина простонал её имя, запрокидывая голову.       Она ловила каждый его звук, каждый резкий вдох и каждую дрожь под рукой. И чем сильнее он пытался удержать себя, тем яснее она понимала, что он всегда принадлежал только ей. Баки снова схватил её запястье, но в этот раз не для того, чтобы остановить, а чтобы направить, помочь, ускорить. Его грудь тяжело вздымалась, по виску скатилась капля пота, и Барнс резко втянул воздух, обильно кончив в ладонь Изабель. — Бель, чёрт… — выдох сорвался вместе с глухим стоном, и он содрогнулся, полностью отдаваясь ей и этому чувству полного удовлетворения — физического и морального.       Женщина чувствовала, как его тело дрожит под её пальцами, как Джеймс, сильный и всегда держащий всё под контролем, в эту секунду был абсолютно уязвимым, открытым, и только для неё. Секунды тянулись, пока брюнет приходил в себя. Наконец, Барнс схватил её за плечи, притянул к себе и просто уткнулся лицом в её шею, тяжело дыша. Его губы касались её кожи. — Господи, — прошептал он хрипло. — Если я сегодня внезапно умру, то умру, блять, чертовски счастливым.       Иззи провела ладонью по его спутанным волосам, и слёзы снова сами выступили на глазах. Она знала — это было неправильно, она была замужем и Стив ждал её в Бостоне, но впервые за долгие годы женщина чувствовала, что была жива. — Бак… — голос Иззи предательски дрогнул.       Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её лицо. В его взгляде всё ещё был голод, но поверх него была бесконечная тоска. — Почему ты плачешь? — тихо спросил он, большим пальцем стирая солёную дорожку с её щеки. — Ты жалеешь об этом?       Женщина покачала головой, хотя внутри её разрывало пополам. — Нет… — прошептала она. — Я жалею только о том, что у нас отняли время. Что я сама отняла его у нас.       Джеймс стиснул зубы, а его взгляд серо-голубых глаз стал резким и холодным. — Тогда скажи мне хоть раз правду, Иззи, — брюнет проглотил ком в горле, разочарованно покачав головой. — Почему? Почему ты ушла тогда? Я ждал, чёрт возьми, я спивался, лез в драки, сходил с ума, потому что ты даже не объяснила. — Если я расскажу, ты никогда меня не простишь… — Попробуй, — перебил её Барнс. — Хуже уже не будет.       Бель лишь всхлипнула и, не находя слов, прижалась к его груди, чувствуя, как он снова гладит её по волосам. В этом движении было больше нежности, чем во всех словах, которые они успели сказать за всю жизнь. — Я всё ещё люблю тебя, — прошептал он ей в макушку. — И от этого мне только хуже.       Её сердце разрывалось, ведь Иззи знала, что он сказал правду. Но знала и то, что её правда способна добить его окончательно. Баки ещё какое-то время сидел, обнимая её за плечи, пока её дыхание выравнивалось. Потом он глубоко выдохнул и резко откинулся на спинку дивана. — Чёрт, Иззи, — пробормотал брюнет, и потёр глаза ладонью. — Мне пора. Бар сам себя не откроет.       Женщина подняла на него взгляд, словно только сейчас поняла, что он действительно собирается уйти. — Уже? — Ага, — он мягко снял с себя Изабель, встал, потянувшись, и вытер остатки семени салфетками, что так удачно лежали на кофейном столике. — Кто-то должен наливать пойло в этом жалком городишке и вытаскивать мудаков из сортиров.       Баки уже направился к двери, но на секунду остановился и обернулся. На лице мелькнула та самая ухмылка — наглая, до боли знакомая, которая всегда выбивала у неё почву из-под ног. — И да, Браун… — его голос стал ниже. — В следующий раз ты мне должна. За все эти годы. — Джеймс! — блондинка вспыхнула, но мужчина лишь усмехнулся шире. — Расслабься, детка, — он подмигнул и уже взялся за дверную ручку. — Ты же знаешь, я всегда любил, когда ты краснеешь, — и ушёл, оставив после себя запах дыма и бесконечный хаос, который снова поселился в её груди.       Дверь за Баки захлопнулась, и тишина накрыла дом так резко, что у Изабель зазвенело в ушах. Она провела рукой по лицу, словно хотела стереть с кожи его прикосновения, его запах и его слова, но они въелись в неё слишком глубоко, чтобы исчезнуть. Иззи снова почувствовала себя той девчонкой, которая доверяла Барнсу свою жизнь. — Чёртов ублюдок, — прошептала она, сама не зная, злится ли или радуется.       В этот момент на столе завибрировал телефон. Экран засветился до боли знакомым именем. Стив. Иззи замерла, словно её поймали на горячем. Словно он всё знал. Она потянулась к телефону, на секунду закрыла глаза и только потом нажала на кнопку ответа. — Привет, любимая, — голос мужа звучал уверенно и мягко. — Ты в порядке? — Да… — голос Браун дрогнул, и она тут же закашлялась, пряча это. — Всё хорошо, Стив. Немного устала, но всё нормально. — Я скучаю по тебе, Из, — тихо сказал Роджерс. — Я знаю, что тебе нужно пространство, но, чёрт, — мужчина выдохнул, и Изабель представила, как он нервно провёл рукой по волосам, — без тебя здесь всё не так.       Блондинка только крепче сжала телефон, чувствуя, как по коже пробегает холод. В голове всё ещё стоял голос Баки, его шепот, его пальцы и его грязные шутки. — Я тоже скучаю, — прошептала она, хотя сама не знала, сколько в этих словах правды. Может, какая-то её часть скучала, но Браун знала, что рядом с Джеймсом образ мужа буквально испарялся из её головы.       Женщина буквально почувствовала, как Стивен улыбнулся на том конце, и от этой улыбки ей стало ещё тяжелее. Роджерс был слишком хорошим для её дерьма. — Может, я смогу вырваться как-то? Приеду к тебе, проведём время вместе. Что скажешь?       Иззи задержала дыхание. Перед глазами всплыло лицо Барнса, его кривая ухмылка и то, как он смотрел на неё, словно прожигая до костей. — Я не знаю, Стив. Я всё ещё не очень хорошо себя чувствую, — это было почти правдой, но только почти. — Посмотрим, ладно?       В глубине души Изабель не хотела, чтобы Роджерс становился частью этого этапа в её жизни. Она даже запретила ему приезжать на похороны её родителей, потому что боялась, что столкнётся с Баки, и тогда это будет конец света. И так это выглядело со стороны: в тот день она отчаянно нуждалась в поддержке, но запретила своему мужу быть рядом из-за бывшего. «Ты действительно больная, Иззи». — Хорошо, — мягко ответил мужчина. — Только не исчезай. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. — Я не исчезну, — сказала блондинка почти на автомате, но внутри чувствовала, что врала даже самой себе.       И будь Изабель Браун посмелее, то рассказала бы Роджерсу о том, что изменила ему с бывшим, который продолжал заставлял её чувствовать весь спектр эмоций. Может, рассказала бы, почему бросила Барнса на самом деле и почему больше не появлялась в городе. Когда звонок закончился, она долго сидела с телефоном в руках, глядя в пустоту. Её сердце рвалось на части между безопасной, ровной жизнью и тем дерьмом, от которого она бежала всю жизнь.       Женщина положила телефон на стол, будто тот обжёг ей ладонь. Внутри всё сжималось от вины, от страха и от какого-то странного, почти болезненного предвкушения. Браун боялась того дня, когда правда всплывёт — это был просто вопрос времени. Кто-то точно знал её секрет и упивался этим. Она поднялась и медленно пошла по коридору. Половицы скрипели под ногами, и каждый звук отдавался эхом внутри её больной головы. Открыв дверь ванной, Иззи включила яркий свет. Она провела пальцами по щеке, и от ощущения прикосновения к собственной коже ей стало противно. Изабель резко зажмурилась, словно пыталась вытолкнуть из себя все воспоминания, но вместо этого услышала голос Стивена в голове: «Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке». — Господи… — выдохнула Браун и коснулась кончиками пальцев губ. — Кем я стала?       Перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний: ей было восемнадцать, она была в старой рубашке Баки, когда они сидели на крыше бара и смеялись так, что казалось, словно весь мир крутился только ради них; их выпуск и как они сбежали встречать рассвет вдвоём; момент, когда Барнс защитил её перед каким-то школьным громилой. Тогда Браун была свободна, бесстрашна и влюблена до боли. А теперь… она была женщиной, совершившей ошибку. Ей пришлось оставить работу из-за ошибки, которая стоила слишком много. Бель была лгуньей и изменщицей в одном лице. И когда она прикоснулась ладонью к зеркалу, словно хотела дотронуться до той девчонки в отражении, в ответ на неё посмотрела совершенно чужая женщина.       Иззи опустила руки и стиснула зубы. — Я не могу это продолжать, — прошептала она, хотя знала: именно это она и будет продолжать.       В дверь постучали неожиданно. Браун, всё ещё с красными глазами после разговора с мужем, медленно подошла к двери. На пороге стоял Тео. — Изабель… — его голос сорвался, будто он боялся. — Можно войти?       Женщина замерла, а сердце кольнуло неприятным предчувствием. — Тео? Что случилось?       Он провёл рукой по лицу, отводя взгляд. — Слушай, я не буду тянуть. Мне нужны деньги. — Деньги? — Бель нахмурилась, чувствуя, как в животе сворачивается холод. — На что?       Тео только усмехнулся, а женщина складывала в голове два плюс два, вспоминала слова Баки про долги и про атмосферу в доме Барнсов. — Да какая разница? Просто… просто дай, ладно? Я знаю, у тебя есть, — младший Барнс криво улыбнулся, и женщина покачала головой. Иззи сжала руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. — Это из-за наркотиков? — спросила она прямо.       Парень резко поднял глаза. На секунду в них мелькнуло что-то похожее на боль, но потом он снова усмехнулся. — Ты всегда всё знаешь, да? — его губы дёрнулись. — Только толку от этого? Ты же всё равно уехала тогда.       Эти слова ударили в самую грудь. Бель едва не качнулась назад. — Тео… — её голос задрожал. — Я не могла иначе. Может, однажды и ты поймёшь, — вполголоса произнесла Иззи, пытаясь не выдать собственного страха. — Да ладно, — он махнул рукой, словно хотел сбросить с плеч невидимую тяжесть. — Просто дай денег. Или скажи Баку, пусть не делает вид, что всё под контролем.       Тео шагнул ближе, и от него пахло дешёвым табаком и чем-то резким, знакомым, что она когда-то чувствовала в отделении пациентов на дне. Это было действительно страшно. И тогда весь груз вины снова свалился на её хрупкие плечи, и Изабель почувствовала, что её ноги подгибаются. — Тео, — выдохнула Браун. — Ты же понимаешь, что так нельзя.       Его взгляд потемнел. — Знаешь, Иззи, — Барнс скривил губы в подобии улыбки, — если ты не поможешь, то я устрою Джеймсу проблемы.       У женщины перехватило дыхание. — Тео, ты просто злишься, — совсем тихо произнесла Изабель. — Я могу тебе помочь. — Помоги лучше Баки, — Тео наклонился чуть ближе. — Но я знаю, что ты можешь только уничтожить его.       Младший Барнс всё ещё стоял у двери, когда дверь открылась, и на пороге появился Джеймс. Его взгляд сразу зацепился за тощую фигуру Тео. — О, отлично, — протянул он хрипло, бросив тяжёлый взгляд сначала на брата, а потом на Иззи. — Теперь понятно, где ты шляешься. Я даже удивился, когда мне сказали, что видели тебя у дома Браунов.       Тео напрягся, сжав кулаки. — Баки, это не твоё дело. — Не моё дело? — голос Джеймса зазвенел опасным металлом. Он сделал шаг внутрь, нависая над младшим братом. — Что ты здесь забыл, чёрт возьми? — мужчина схватил парня за руку, сильно сжимая запястье. — Пришёл просить деньги? Может, ещё и за её счёт решил жить?       Женщина резко встала между ними, подняв руки, словно могла разнять двух хищников. — Баки, пожалуйста, не надо, — почти умоляла Браун. — Он просто ребёнок.       Но мужчина уже кипел. — Ты, мелкий ублюдок, пользуешься тем, что Иззи добрая! — Барнс ткнул пальцем в грудь Тео. — Скажи спасибо, что я вообще ещё не свернул тебе шею, — процедил сквозь зубы он. — Не надоело хуйнёй заниматься? Я предлагал тебе работать в баре, быть при деле, но тебе ничего, блять, не нравится! — на секунду женщина испугалась. — Ты потребитель, Тео.       Парень только дёрнул плечом с вызовом в глазах. — Хватит играть в спасителя, Бак. Ты же сам прекрасно знаешь, что в этом доме не всё так чисто. Так почему тогда читаешь нравоучения только мне? — вспыхнул Тео. — И работу в баре ты предложил мне только по одной причине: ты хочешь меня контролировать. Но я давно не ребёнок.       Эти слова повисли в воздухе, как яд. Иззи похолодела, а потом перевела взгляд на мужчину, в глазах которого читался один вопрос. Джеймс прищурился, и его голос стал опасно тихим: — Ты что, хочешь что-то сказать, Тео?       Парень нагло ухмыльнулся. Браун оторопела, она была готова защищаться до конца, если понадобится, но следующие слова младшего Барнса вбили почти последний гвоздь в крышку её гроба: — Нет, брат, но скоро Бель сама всё расскажет.       Он толкнул дверь и выскочил наружу, оставив за собой тишину. Джеймс выдохнул сквозь зубы, сжав кулаки, и обернулся к Иззи. — Что, блять, это значит? — секунду Барнс стоял стиснув зубы, но потом резко выдохнул, будто выкинул из головы все слова Тео. Его взгляд стал хищным и диким. Он шагнул к Изабель, и прежде чем она успела что-то сказать, его рот накрыл её губы. Поцелуй был яростным, требовательным и отчаянным. — Я правда ехал сюда только для того, чтобы поговорить с братом-долбоёбом, но ты такая, блять, красивая, — брюнет коснулся её волос, тепло улыбаясь.       У Браун перехватило дыхание. — Баки, — только выдохнула она, но не успела договорить. Мужчина подхватил её за талию, поднял и буквально прижал к дивану.       Его руки сразу же оказались везде, где только можно: на талии, на груди, на бёдрах. Пальцы жадно скользили по её телу, будто он хотел пометить её. Иззи прижималась к нему, задыхалась от его напора, и сама отвечала на поцелуи, выгибаясь под его ладонями. — Этот день становится всё лучше, — хрипло прошептал Барнс ей в губы, грубо целуя уголок рта, а потом касаясь кончиками пальцев тонкой шеи. — С тех пор как ты вернулась, Из, я думаю только о том, как сильно хочу тебя трахнуть.       Мужчина снова накрыл её губы своими, а пальцы впились в её бёдра, подтягивая ближе. Диван заскрипел под их телами, но Баки это только сильнее заводило. Иззи стиснула его плечи, её дыхание сбилось, и она поняла — он не собирается отпускать. «Ещё скажи, что отпустила бы его сама». Его руки скользнули под её старую рубашку, сжимая кожу и оставляя огненные следы, а Браун отвечала на каждое движение, но вдруг… словно что-то щёлкнуло в её голове. Женщина резко толкнула его в грудь, тяжело дыша. — Стой, Баки! — вырвалось у неё.       Барнс замер, оперевшись ладонями о диван по обе стороны от её головы. В его светлых глазах мелькнула растерянность. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и тишина между ними была оглушающей. Бель провела рукой по лицу, будто пыталась сбросить с себя всё это наваждение, но потом встретила его взгляд снова. В его серо-голубых глазах не было фальши. Был только он. Тот самый Баки, которого она любила когда-то, и от которого бежала все эти годы. — К чёрту, — сорвалось с её розовых губ. И в следующую секунду блондинка сама потянулась к нему, вцепившись в его затылок.       Джеймс будто сорвался с цепи. Он рывком снял с неё одежду, а его пальцы скользили по женскому телу с жадностью. Барнс больше всего на свете хотел оказаться внутри неё. Иззи выгнулась навстречу ему, ногами обвивая его крепкие бёдра. Её стоны смешивались с его хрипами, а старый диван жалобно скрипел под их телами. — Ты моя, — выдохнул Баки ей на ухо с надрывом.       И пока её руки дрожали, когда она расстёгивала его джинсы, его пальцы не оставляли места для сомнений — он хотел её, всю, прямо сейчас. Изабель позволила. Позволила ему войти в неё, позволила разорвать эту тонкую грань между запретом и желанием. Их тела яростно и голодно двигались в одном ритме, будто восполняли годы, украденные у них. И Браун поняла, что нет ничего прекраснее этого ощущения полной наполненности. — Баки… — простонала женщина, вцепившись в его плечи, чувствуя, как реальность исчезает.       Она чувствовала, как его член наполнял её, чувствовала, как дрожал Барнс, и от одной только этой мысли Изабель была готова кончить с его именем на своих губах. На мгновение мужчина замер, вжимая её в диван. — Я говорил тебе, что никогда не переставал любить тебя, Иззи.       И Браун верила.       Джеймс ускорился, буквально вдавливая Изабель диван. Она царапала его спину, пошло стонала и просила не останавливаться, а Барнс только и думал, что был по-настоящему счастлив именно в этот момент. И на секунду ему показалось, что Браун никогда не уходила. Словно эта женщина была все эти годы рядом. — Быть внутри тебя, Иззи, — вполголоса произнёс мужчина, — это лучшее чувство в мире.       Блондинка только улыбнулась ему в шею и кончила с его именем на губах. У Баки всё поплыло перед глазами. Он сделал ещё пару движений и кончил ей на бедро, не переставая шептать пошлости. Комната будто выдохнула вместе с ними. Воздух был тяжёлый, пропитанный потом, дыханием и электричеством их тел. Иззи лежала на диване, кожа ещё горела, а волосы прилипли к вискам. Барнс одной рукой обнимал женщину за талию, а другой лениво перебирал её спутанные светлые пряди. Он выглядел так, будто впервые за долгие годы нашёл место, где можно остаться. — Знаешь, — хрипло произнёс он, прижимая губы к её виску, — я ждал этого слишком долго.       Иззи закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она чувствовала его запах — табак, мята и мужская кожа. Тот самый запах, который был её домом когда-то. И, наверное, всё ещё им оставался. — Баки… — тихо выдохнула женщина. — Я такая дура, — покачав головой, прошептала она. — Это действительно было потрясающе, но меня не покидает мысль, что это была ошибка.       Брюнет лишь горько усмехнулся. — Может быть, — легко согласился он, погладив пальцами её руку. — Но, чёрт возьми, это была лучшая ошибка в моей жизни, Иззи.       Некоторое время они просто лежали. Диван был неудобный, лампа над головой неприятно жужжала, но в этом моменте было что-то болезненно правильное. — Ты всё ещё дрожишь, — пробормотал Джеймс, прижимаясь губами к её волосам. — Чего ты боишься, Бель?       Она замерла. Внутри действительно разрастался страх за то, что сделала, за то, что снова позволила себе утонуть в Баки. Но ещё сильнее был страх признаться в том, что никогда по-настоящему его и не отпускала, а страдала почти так же, как и он. Но Браун не ответила — просто сильнее прижалась к его горячему телу, словно искала защиту там, где сама её когда-то потеряла.       Она повернулась на бок, приподнялась на локте и задержала взгляд на его губах, на линии челюсти, на шее, по которой скользнула капля пота. Воспоминания нахлынули резко и дерзко: они были совсем юными, и именно тогда она впервые решилась на шаг, который перевернул всё между ними. Изабель до сих пор помнила вкус дешёвого пива на его губах, его смех и то, как он смотрел на неё после этого — с каким-то новым и почти взрослым огнём. — Ты помнишь? — тихо спросила блондинка, не отводя взгляда. — Ту ночь, когда я впервые сделала это для тебя?       Баки медленно повернул голову к ней с ухмылкой на губах. — Думаешь, я когда-нибудь забуду? — он провёл пальцами по её щеке, опускаясь к линии подбородка. — Ты тогда свела меня с ума, Бель.       Иззи нервно сглотнула, а внутри всё переворачивалось. Она чувствовала, как эта память оживает между ними, как возвращается то самое безумное желание, против которого уже невозможно бороться. — Знаешь, — её голос дрогнул, но она всё же решилась, — сейчас я думаю, что хочу повторить.       Его смех был низким и нежным одновременно. Джеймс подтянул её ближе, и его пальцы скользнули по её шее, задерживаясь на губах. — Осторожно, Из, — хрипло сказал мужчина. — Если ты действительно хочешь, то я не позволю тебе передумать.       Браун посмотрела на него, и в какой-то миг в её голове словно щёлкнуло: «Плевать», — просто подумала она и потянулась к нему, не оставив ни единого шанса сомнению. Её пальцы скользнули по его груди и по линиям татуировок, словно хотели прочитать историю его жизни через кожу. Баки не двигался — только тяжело дышал, сжимая челюсти, как будто боролся с самим собой. — Иззи… — его голос срывался на стоны. — Ты действительно играешь с огнём. — Может быть, — выдохнула блондинка, касаясь его шеи языком. — Но я всегда это делала, когда была с тобой, Барнс.       Он хотел оттолкнуть её, но её рука легла ниже, и Джеймс резко вдохнул, сжав старую обивку дивана пальцами. — Чёрт… — выругался он, схватив её за запястье. — Я скучал по такой тебе, Изабель. — Представляю, — прошептала женщина, и уголки её губ дрогнули. — Потому что я тоже скучала по такой себе.       И в этот миг всё рухнуло. Никаких преград, никаких «нельзя». Баки почти задохнулся, когда почувствовал прикосновение её языка к его налитому кровью члену. Он действительно был готов умереть от этого чувства. То, как Изабель полностью брала его член в рот, как облизывала головку и как надрачивала у основания — Барнс знал, что это был его рай. — Изабель? — блондинка подняла глаза и ухмыльнулась, понимая немой вопрос. — Ох, блять…       Джеймс кончил ей в рот с таким рыком, что даже не сразу понял, что этот звук издал именно он. Браун была такой красивой и сладкой, что у него сдавило где-то в области груди. Вид собственной спермы на пухлых губах блондинки только усилил все эти чувства, и Барнс, не выдержав, притянул женщину к себе, впиваясь в её губы поцелуем и позволяя себе расслабиться. — Я люблю тебя, Иззи, — хрипло сказал он, всё ещё тяжело дыша. — Не потому что ты классно трахаешься или сосёшь так, что я хочу, блять, умереть, — Браун ущипнула мужчину за бок, и тот слегка рассмеялся. — Я люблю тебя просто так.       Её сердце билось в такт его словам. Они оба слишком глубоко увязли, чтобы отступить. Хотелось сказать что-то в ответ, и было бы правильно ответить взаимностью, но всё действительно было сложно. И вдруг резкий звук телефона пронзил тишину, словно напоминая им о том, что они были не единственными в этом мире.       Снова звонил Стивен.       Будто чувствовал, что делала Иззи.       Баки медленно открыл глаза и, уловив её взгляд, криво усмехнулся. — Ну что, миссис Идеальная жизнь, — хрипло бросил Барнс. — Возвращайся в реальность.       Её сердце колотилось в груди, а пальцы дрожали. Она знала, что если не возьмёт трубку, это вызовет подозрения. И знала, что если возьмёт, то может не выдержать собственного голоса. — Возьми, — прошептал Джеймс почти ей в ухо, пока его мягкие губы скользили по виску. — Давай, Иззи. Пусть твой муж услышит, с кем ты на самом деле.       Женщина глубоко вдохнула, схватила телефон и прижала к уху: — Алло… — Изабель, — голос Роджерса был таким же мягким и приятным, как и утром. — Прости, что снова беспокою, но я забыл сказать тебе кое-что важное, — Бель тяжело выдохнула, будто уже знала. — Я люблю тебя, детка.       Она закрыла глаза. Баки намерено и демонстративно провёл пальцами по её бедру, из-за чего блондинка едва не задохнулась. — Я… — едва выговорила Браун, прижимая лоб к плечу Барнса. — Я устала, Стив.       Баки смотрел на неё, не моргая, и ухмылка на его лице стала шире. У неё пересохло в горле. — Я тоже, детка, и мне так жаль, что всё это дерьмо случилось именно с тобой, — прошептал он в трубку, и в этот момент Джеймс нахмурился от непонимания.       Изабель только покачала головой. — Мне тоже жаль, — вполголоса произнесла она. — Не приезжай сюда, пожалуйста. Это правда плохая идея.       На другом конце провода повисла зябкая тишина. Джеймс не отрывал взгляда от лица женщины, и ловил каждую её эмоцию. — Я понимаю, детка.       Браун сбросила звонок и уронила телефон на пол. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Баки смотрел на неё так, что внутри всё сжималось от боли и желания одновременно. — О чём он говорил? — спросил он тихо. — Что за дерьмо с тобой случилось, Иззи?       Изабель только покачала головой, и снова притянула мужчину к себе, зарываясь пальцами в его длинные волосы. Той ночью Баки не ушёл из её дома.

***

      Утро наступило слишком резко. Голова гудела, а тело ныло, будто каждую клетку прожгли огнём. Иззи прощупала рукой диван — холодный. Баки рядом не было. Она медленно села, подтянула к себе колючий плед и огляделась. Комната дышала тишиной. На журнальном столике, рядом с её телефоном, лежал сложенный пополам листок бумаги. Сердце дрогнуло. Она взяла его в руки чуть дрожащими пальцами. Почерк был резкий, неровный, словно он писал в спешке, но каждое слово било в самое сердце: «Иззи, я не знаю, какого чёрта мы делаем. Я не должен был оставаться. Не должен был касаться тебя. Но, чёрт возьми, я всё равно это сделал. Потому что ты — всё, что у меня когда-то было. И, кажется, всё, что у меня осталось. Я не прошу прощения. И не прошу ответа. Я просто хочу напомнить тебе ещё раз: я никогда не переставал тебя любить. Б.Б».       Изабель перечитывала строки снова и снова, а слёзы медленно скатывались по щекам, оставляя солёные дорожки. Она молча прижала записку к груди, и вдруг в голове всплыло воспоминание — яркое и до боли знакомое.       Это была ранняя осень. Они лежали на капоте его машины где-то за городом и смотрели на чёрное небо, усыпанное звёздами. В воздухе пахло бензином в перемешку с её духами. Барнс курил, а Иззи кусала соломинку от колы, пытаясь выглядеть взрослее. — Скажи честно, — хрипло начал парень, выпуская дым в небо. — Что бы ты хотела попробовать… Ну, в сексе?       Бель недовольно фыркнула, толкнув его плечом: — Баки, это личное. — Серьёзно? — ухмыльнулся брюнет, повернув к ней лицо, — мы трахаемся, Иззи, и я хочу знать о тебе всё.       Изабель покраснела, но потом всё-таки ответила: — Ну, — девушка неловко улыбнулась, поправляя волосы. — Наверное, в машине. Или это будет не очень удобно?       Он рассмеялся и кивнул на своё корыто. — Серьёзно? Ты выбираешь это ведро с болтами? — Да плевать где, — пожала плечами девушка, смущённо кусая губу. — Главное, что с тобой.       Барнс на секунду замолчал. Затянувшись, он вдруг выдал: — А я всегда хотел, чтобы ты была сверху. Не знаю, почему. Просто… хочу видеть твоё лицо, когда ты… — Баки слегка замялся и тихо выругался. — Блять, звучит тупо.       Браун лишь тихо засмеялась, зарываясь носом в его шею и еле слышно шепча: — Не тупо, Баки, мне нравится.       Парень сжал её руку сильнее. В ту минуту, прямо под звёздами, они казались самыми честными и взрослыми в мире.       Изабель лежала на диване, прижимая к груди подушку. В ушах всё ещё звенело от звонка Стива, а в голове крутился голос Баки, пока тело несло отпечаток его прикосновений. И вот, впервые за долгие годы, Браун позволила себе их сравнить. Со Стивом всё было правильно. Нежно, по расписанию, как будто по какому-то плану. Он всегда был внимателен, спрашивал, не больно ли, удобно ли, и после сразу накрывал её пледом, словно ставил галочку: «выполнено». В его движениях была забота и холодная дистанция одновременно. С Роджерсом она чувствовала себя защищённой, но не живой.       А с Джеймсом… Там никогда не было порядка. Только огонь и дикий голод. Его руки сжимали её так, будто он боялся, что она растворится в воздухе. Его поцелуи всегда были слишком жадными, его голос срывался, а тело будто жило своим ритмом. С ним она не могла думать. С ним она не была женой, врачом или взрослой женщиной. Только Иззи. Та, которая теряла голову и срывала ногти о кожу, царапая его спину и дрожа, как в первый раз.       Стивен любил её правильно. Джеймс — слишком. И, как бы страшно это ни звучало, сердце и тело отзывались только на это «слишком». Тогда Бель прижала ладони к лицу, словно пытаясь заглушить мысли, но они только ярче бились в висках. С Роджерсом она была в безопасности. Там не было места ошибкам, лишним звукам и резким движениям. Он всегда целовал её одинаково, всегда гладил по плечу, словно следуя выученному сценарию. Он был заботлив, но в этой заботе почти не было страсти.       С Баки всё было иначе. Он не спрашивал «можно» — он просто брал. Но при этом его руки словно знали её лучше, чем она сама. Он касался так, будто перечитывал её заново, каждую линию, каждый вздох и выдох.       И тогда Изабель вспомнила то, что хотела навсегда забыть.       Бостон встретил её свежим воздухом и гулом улиц, который никак не совпадал с ритмом маленького Франклина. Иззи сидела в крошечной комнате общежития, стены которой пахли чужими жизнями. На тумбочке мерцал экран телефона.       Баки.       Она сжала его обеими руками, как будто могла удержать собственное сердце, и позволила звонку дотянуться до последнего гудка. А потом экран снова загорелся.       И снова.       И снова. — Не бери, — шептала девушка себе, кусая губы до крови.       Браун знала, что стоит услышать его голос — и всё рухнет. Она побежит обратно. Сдастся. И тогда всё, ради чего она сбежала, тут же потеряет смысл.       Телефон звонил ночами. Звонил днём, когда она сидела на лекциях, и сердце падало в пятки. Иногда она прикладывала его к уху, молча слушала рингтон и вытирала слёзы ладонью. Иногда бросала на подушку, чтобы не видеть, как высвечивается его имя. А однажды — в очередную бессонную ночь — Бель отключила звук. И весь Бостон показался ей тише, но вместе с этим тишина выжгла её изнутри. Иззи никогда не признавалась себе, но именно тогда, впервые, она почувствовала, что убивает не только Джеймса, но и себя.       Телефон вибрировал на тумбочке, и Бель не выдержала, открыв голосовую почту. Её пальцы тряслись, будто она нажимала на курок. Голос Баки разрезал тишину: — Иззи… Бель… Пожалуйста, возьми трубку.       Он тяжело дышал. В его голосе не было привычной наглой ухмылки. Барнс был сломан. — Я знаю, что всё проебал. Я знаю, что вёл себя как конченый мудак. Но, Бель, я клянусь, что могу быть лучше. Я стану лучше. Ради тебя, ради нас.       Пауза, а потом сухой смешок, больше похожий на всхлип. — Ты же знаешь, я никогда никого так не любил. Ты моя единственная, блять, слышишь? Единственная. Ты думаешь, я хочу кого-то другого? Да нахуй мне никто не нужен. Я хочу тебя. Только тебя. Я хочу, чтобы ты снова царапала мою спину ногтями, чтобы кричала моё имя, как будто от этого зависит твоя жизнь. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня своими ебаными зелёными глазами и знала — ты моя. Моя, Иззи. Я тебя люблю…       Парень сорвался, и она услышала всхлип. — Вернись. Пожалуйста. Я умоляю. Я без тебя не умею. Я, блять, не знаю, как дышать без тебя. Я клянусь, я всё исправлю, только скажи слово. Только дай мне шанс. Я стану кем угодно, кем захочешь. Просто… Вернись ко мне, Иззи.       Автоответчик спросил, хочет ли она сохранить сообщение. Браун только закрыла лицо руками и всхлипнула, но всё равно нажала удалить.       Новое сообщение. Баки был явно пьяным. — Ты специально, да? Ты специально убегаешь от меня, чтобы я сходил с ума? Знаешь, что я делаю сейчас? Я сижу на нашей крыше, и представляю, как ты снова рядом, смеёшься, цепляешься за меня… А потом я открываю глаза, и здесь нихуя. Ты меня убиваешь, Иззи. Медленно, но метко.       Щелчок. Барнс почти кричал: — Бель, блять, возьми трубку! Я не спал неделю, я хожу кругами по дому, как ёбанный зверь в клетке. Ты сделала из меня долбоёба! Я всё ещё чувствую твоё тело, твои руки, твою кожу… Господи, я готов сдохнуть за один твой поцелуй. Вернись ко мне, пожалуйста, Бель.       Опять щелчок, и Изабель уже знала, что будет дальше. — Иззи… я снова плачу, представляешь? Настоящий мужик, блять, рыдает из-за девчонки. Ты сделала из меня слабого идиота. Но я всё равно люблю тебя. Я люблю тебя так, что мне больно дышать. Я хочу в тебя войти и никогда больше не выходить. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, чтобы у нас были дети, чтобы я наконец перестал быть этим ебучим Барнсом, которого все презирают. Ради тебя я стану человеком. Просто вернись…       Парень громко всхлипнул, а потом добавил: — Я не умею быть без тебя, Изабель Браун.       Голос оборвался. Иззи сидела, прижав телефон к груди, и знала: если она перезвонит, эта история плохо закончится. Поэтому снова нажала удалить.       Бостон был контрастным. Женщина вспомнила тот день, словно совсем далёкую жизнь. Гулкий зал отеля, ряды кресел, запах кофе и бумаги, строгие костюмы, безликие речи о медицине и прогрессе. Она сидела в третьем ряду, задумчиво вертя ручку в пальцах, думая о том, что снова делала вид, будто у неё есть будущее и цель. В тот момент к ней подсел высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Улыбка у него была до безумия приятной и светлой. — Доктор Браун? — спросил он мягким голосом. — Стивен Роджерс. Рад знакомству.       Блондинка подняла на него глаза и впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Мужчина говорил уверенно, сдержанно, будто знал, что делает. А Браун ловила себя на том, что впервые за годы не думает о пустоте внутри и о голосовых, которые стирала.       После лекции Роджерс пригласил её выпить бокал вина. Она хотела отказаться, но сказала «да». Они сидели в баре при отеле, мужчина рассказывал о своей резидентуре, о планах в кардиологии и о родителях-врачах. Он казался ей правильным во всём: аккуратные руки без татуировок, голос без хрипотцы и глаза без призраков.       Иззи помнила, как подумала: «С ним я буду в безопасности». Именно это тогда ей и было нужно — не любовь, не огонь, не тот адреналин, который давал Баки, а тишина. Стабильность. Тот самый каркас, за который можно держаться, чтобы не упасть. Стив не был Баки, и именно в этом заключалось его главное достоинство.       Жизнь во Франклине была другой. В памяти всплыла картина, от которой сердце всё ещё сжималось. Ей было семнадцать. Комната пахла йодом и чем-то железным, тяжёлым — запахом крови, который она не могла спутать ни с чем. Джеймс сидел на краю её кровати в разорванной футболке, с разбитой губой и синюшной гематомой, что быстро налилась на его скуле. — Господи, Баки… — её голос дрожал, когда она поднесла к его лицу ватный тампон. — Ты что, решил умереть молодым?       Он ухмыльнулся, скривившись от боли, и попытался отмахнуться: — Успокойся, Бель. Я красивый даже с синяками.       Девушка закатила глаза и всё же аккуратно прижала ватку к рассечению на его брови. Он дёрнулся, но не отстранился. Взгляд, наоборот, упрямо упёрся в неё, будто Барнс получал удовольствие от того, что она заботится. — Ты невыносимый, — прошептала Браун. — Я же переживаю за тебя, идиот. — Эй, детка, — коснувшись её тонкой талии, прошептал парень. — Я всегда приношу себя живым, — хрипло сказал он, и уголки его губ чуть дрогнули.       Девушка злилась. На него, на весь этот мир, который делал его таким диким. Но пальцы всё равно нежно скользили по его коже, промывали порезы и заклеивали раны. Баки молчал, только иногда втягивал воздух сквозь зубы. — Мне нравится, когда ты трогаешь меня вот так, Из.       Потом женщина вспомнила ещё один вечер. Джеймс стоял у стойки и лениво слушал какую-то девицу в обтягивающем топе. Та заливисто смеялась, положив руку ему на грудь, и смотрела на него так, будто готова была утащить его прямо в подсобку. Кровь у Иззи моментально закипела. Она сидела за столиком с Мэд и ещё парой друзей, но слова девчонки и наглая ухмылка Барнса были слышны даже сквозь музыку. — Ты всегда такой дерзкий, Бак, — пропела та, наклоняясь ближе.       Тогда внутри Браун что-то сорвалось. Она резко встала, подошла к ним и, не раздумывая, вцепилась Баки в руку. — Отвали от него, — холодно бросила блондинка.       Девушка только удивлённо моргнула. — Что? — Я сказала, что это мой мужчина, — Иззи смотрела ей прямо в глаза, и её голос дрожал от злости.       Джеймс удивлённо приподнял брови, но уголки губ тут же поползли вверх в самодовольной ухмылке. Он явно наслаждался этим зрелищем. — Вот так, Бель, — протянул парень, обнимая её за талию и прижимая ближе к себе. — Теперь все всё услышали.       Девушка фыркнула и, бросив раздражённый взгляд, ушла. Иззи же тяжело дышала, ощущая, как пальцы Баки скользят по её боку. — Ты у меня ревнивая, — хрипло произнёс брюнет ей на ухо, — но, знаешь, это, блять, чертовски заводит.       Она хотела что-то возразить, но его смех и тёплое дыхание у шеи только сильнее подталкивали её к безумию.

***

      Следующим утром Иззи решила выйти на пробежку. Она бежала по знакомым улицам Франклина, пока ноги сами не привели её к бару Баки.       Она замедлилась лишь у дверей, когда заметила через мутноватое стекло фигуру. Барнс сидел за стойкой, оперевшись на локти. Рядом с ним была девушка. Брюнетка лет тридцати в облегающем платье. Она смеялась, наклоняясь к нему слишком близко, будто они были старыми любовниками. У Иззи от этой картины внутри всё сжалось. В груди вспыхнуло то самое чувство, которое она так хорошо помнила — ревность. Та, что однажды заставила её вцепиться в Джеймса прямо в баре, заявив всем, что он её мужчина.       Браун встала у двери, наблюдая, как брюнетка касается его руки. Но, в отличие от того Баки, которого она помнила, нынешний даже не моргнул. Он смотрел куда-то в сторону, будто его вообще не касалась эта близость. На лице было явное равнодушие, усталость и тоска. Изабель отвернулась, решив уйти, но не успела сделать и двух шагов, как дверь открылась. — Браун? — голос прозвучал удивлённо. Девушка из бара вышла на улицу, держа в руках сигарету. Она скользнула взглядом по блондинке и криво усмехнулась. — Ну надо же.       Бель замерла. — Ну надо же «что»? — Я видела твои фотографии, — незнакомка ухмыльнулась, покачав головой. — Ты та, ради которой Баки тогда всё похерил, — спокойно бросила брюнетка, закуривая. — Я год встречалась с ним. Год, понимаешь? — она затянулась дымом и улыбнулась так, будто в этом не было ничего особенного. — Но для него всегда существовала только ты.       Изабель нахмурилась, глядя на дверь, за которой сидел Баки. В голове гулко звучала фраза этой девушки: «Для него всегда существовала только ты».       Дверь снова скрипнула, и на улицу вышел Джеймс. На нём была чёрная кофта, рукава которой были закатаны до локтей, а на шее поблёскивала цепочка. В руках была чашка с кофе. Он остановился, увидев Иззи и брюнетку рядом, и в его взгляде мелькнула смесь раздражения и беспокойства. — Чёрт, — протянул брюнет, глядя прямо на Изабель. — Ты даже во время пробежки умудряешься оказаться там, где не надо. — Забавно, — усмехнулась брюнетка, стряхивая пепел с сигареты. — Похоже, у вас это взаимно.       Баки резко повернул голову к девушке. — Софи, заткнись.       Она хмыкнула, но не стала спорить. Только посмотрела на Иззи с каким-то странным, почти жалостливым интересом. — Я просто сказала правду, — добавила Софи и бросила окурок на асфальт, раздавив каблуком. — Увидимся, Бак, — и ушла в сторону парковки, оставив их вдвоём.       Иззи стояла молча, сжав руки в кулаки. Её дыхание сбивалось от ревности, которую она так ненавидела в себе. Баки же сделал шаг ближе, задержав взгляд на её красных щеках. — Она тебе сказала? — его голос прозвучал с насмешкой. — Что мы встречались. — Сказала, — холодно ответила Браун. — Целый год. — Год, — повторил мужчина и горько усмехнулся. — Но в моей голове всё равно была только ты, Из. Даже когда ты сбрасывала мои звонки. Даже когда ты жила своей новой и правильной жизнью.       Она не выдержала. — И что теперь? Хочешь, чтобы я ревновала? Чтобы я чувствовала себя виноватой?       Барнс сделал ещё шаг, и теперь между ними было меньше полуметра. — Нет, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты перестала врать. Себе. Мне. Всем.       Иззи только прикусила губу, потому что знала — он снова приближается слишком близко к её тайне. — Почему ты ушёл вчера утром? — вдруг вырвалось у женщины, хотя она собиралась спросить совсем другое. Её голос дрогнул, и она тут же пожалела о сказанном.       Джеймс слегка прищурился, а потом посмотрел на неё так, будто пытался понять, что на самом деле стоит за этим вопросом. — Потому что если бы остался, — он криво усмехнулся, но в глазах не было и тени смеха, — то уже бы не ушёл. Никогда. — Ты даже не попрощался… — тихо сказала Бель, удивляясь собственной откровенности. — А ты хотела? — его пальцы скользнули по её щеке, обжигая кожу. — Хотела проснуться рядом и сделать вид, что всё в порядке? Что у тебя нет мужа? Что у нас нет прошлого, в котором ты меня разорвала на куски?       Иззи отшатнулась, но тут же остановилась. — Баки… — Не начинай, — брюнет резко перебил её, стиснув зубы. — Ты всегда знаешь, как меня дёрнуть за ниточки, но я не игрушка, Бель. Я уже не тот пацан, который верил каждому твоему слову. Мы классно потрахались, ты отсосала мне несколько раз, — Баки криво ухмыльнулся, и женщина нахмурилась. А потом мужчина опустил руку. — Я ушёл вчера утром, потому что испугался, — наконец выдохнул Барнс. — Испугался, что снова утону в тебе, как раньше, а я слишком хорошо помню, чем это закончилось в прошлый раз.       Секунда тишины растянулась между ними. Баки провёл рукой по затылку, глядя в сторону, ища слова, которых никогда не умел подбирать. — Прости. Я наговорил лишнего. Ты знаешь, что я срываюсь, когда начинаю злиться, — брюнет улыбнулся через силу, но Браун видела, что это далось ему очень тяжело. — Я ушёл утром не потому, что хотел сделать тебе больно, — продолжил он, подбирая каждое слово. — А потому что не хотел усугублять всё это. Я хотел дать нам время. Тебе — хотя бы немного пространства.       Иззи смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешивались растерянность и облегчение. Баки мягко провёл ладонью по её плечу и чуть сжал пальцами, заставив её вскинуть голову. — Но знаешь что? — он улыбнулся той своей кривой, но честной улыбкой. — Я ни черта не жалею о том, что мы сделали. Ни секунды, Бель, — брюнет наклонился так, что их губы разделяло только дыхание. — Потому что, Из, это была единственная ночь за последние годы, когда я снова почувствовал себя живым.