Счастливы вместе

***

      В туалете бара воняло перегаром и старым дезинфектором. Лампа под потолком мигала, отражаясь в треснувшем зеркале. Изабель стояла у двери, пальцами трогая выцарапанные буквы — кривые, неровные, оставленные когда-то безумно влюблённой девушкой, которую теперь она с трудом узнавала в зеркале.

«Б и Б счастливы вместе»

      Она достала маркер, задержала дыхание, и с дрожью в руке добавила одно слово:

«Никогда»

— Ты серьёзно? — голос за спиной был низким, грубым, пропитанным сигаретным дымом и горечью ожидания.       Джеймс стоял в дверях, плечом уперевшись в косяк, с бутылкой пива в руке. Его светлые глаза блестели. От выпивки, усталости или от злости, Браун уже не могла понять. Белая растянутая майка, татуировки, смазанный подводкой взгляд — весь он был хаосом, в котором Бель когда-то утонула. Барнс посмотрел на её надпись и вдруг зло ухмыльнулся. — Красиво, блять. Как в кино. Ты думаешь, что можешь просто прийти и поставить точку?       Мужчина сделал шаг вперёд, вырвал маркер у неё из руки, бросил его на плитку и со всей силы ударил ладонью по двери. Дерево дрогнуло, но выдержало. — Вот и всё твоё «никогда», Иззи, — он ткнул пальцем в треснувшее дерево. — Ничего больше нет. Ни черта не осталось.       Блондинка смотрела на него своими зелёными пустыми глазами, и внутри неё всё ломалось. Джеймс был тем же мальчишкой, с которым она царапала эту надпись, только теперь хаос полностью съел его. — Это порча моего имущества, Браун, — брюнет тяжело дышал, вытирая ладонью рот, будто хотел стереть вкус злости. — Уходи. Пока я не сделал что-то, о чём пожалею.       Изабель не сказала ни слова. Просто обошла его, скользнув плечом по его руке, и в последний раз вдохнула запах дыма, алкоголя и его кожи. — Мы действительно были вместе, Баки, но никогда не были счастливы.       Он низко и почти беззвучно засмеялся, и от этого смеха у женщины по спине пробежал холодок. — Хочешь сказку, Бель? — его голос стал ядовито-мягким, насмешливым. — Ты думаешь, что можешь просто уйти, но от хаоса, детка, не уходят. Его или принимают, или он пожирает тебя до костей.       Изабель остановилась. Она знала: если обернётся, то не уйдёт. Никогда. Джеймс смотрел ей вслед, пока её шаги не растворились в гуле музыки. Пальцы сжимали бутылку так сильно, что стекло могло треснуть. Он поднял затуманенный взгляд на надпись, и вдруг, неожиданно для самого себя, ударил кулаком в стену. Кровь капнула на белую майку, оставив пятно. Мужчина лишь горько усмехнулся. Его Бель ушла. Её шаги растворились в музыке и шуме бара, оставив после себя пустоту, от которой звенело в ушах.       Барнс посмотрел на надпись ещё раз. Кривые буквы, выцарапанные на дереве. «Б и Б счастливы вместе» — когда-то это было правдой. Или ему просто хотелось в это верить? Он прикрыл глаза, и будто сам себя ударил воспоминанием.       Ему было восемнадцать. Летняя ночь, запах бензина и костра. Они сидели на крыше отцовского бара, бутылка дешёвого пива катилась между ними. Изабель смеялась — по-настоящему, легко, так, как больше он никогда не слышал. Её светлые волосы растрепались от ветра, зелёные глаза сияли. Парень посмотрел на неё и вдруг понял, что уже поздно что-то менять. Она была в нём. В каждой мысли, в каждой сигарете, в каждом аккорде, который он играл на своей раздолбанной старой гитаре. — Иззи… — его голос тогда дрогнул. — Знаешь, я, наверное, люблю тебя. Сильно.       Она улыбнулась. Посмотрела на него так серьёзно, что сердце в груди замерло. А потом просто чмокнула в гладкую щёку. — Ты пьян, Бак. — Да. Но и трезвым буду любить тебя, — пробормотал он, уткнувшись в бутылку.       Тогда ему казалось, что всё только начинается.       Он резко открыл глаза. Пиво закончилось. Баки выругался и бросил бутылку на пол. Всё началось тогда на крыше и всё закончилось здесь. Воспоминание рассыпалось так же быстро, как и возникло. Вместо восемнадцатилетнего мальчишки в зеркало на него смотрел мужчина с пустыми глазами, со шрамами на душе и с дерьмом под кожей. Брюнет поднял маркер с холодной плитки. Несколько секунд он просто крутил его в руках, а потом медленно, сдавливая каждую букву, вывел рядом с их старой надписью:

«До конца»

      Он отступил на шаг и посмотрел на дверь:

«Б и Б счастливы вместе. Никогда. До конца»

      Кривая и почти болезненная улыбка тронула его сухие губы. — Вот так, Иззи, — хрипло сказал Баки. — Никогда, но до конца.       Барнс развернулся и вышел в зал бара. Музыка ударила в уши, запах дыма и пота накрыл его с головой. За его спиной осталась дверь с кривыми буквами, как безмолвный памятник тому, что они начали слишком давно и чем уже не могли управлять.       Ни черта не осталось.