Растопить лёд

Размещение делегации Колдовстворца в Хогвартсе напоминало не столько расселение гостей, сколько развёртывание небольшого, хорошо организованного военного лагеря. Русских студентов распределили в башне, соседствующей с Гриффиндорской, но атмосфера там установилась разительно иная. Не было слышно ни смеха, ни оживлённых споров — лишь приглушённые голоса и тихие, чёткие шаги. Фред и Джордж Уизли, чьё любопытство уже перевешивало всякое чувство самосохранения, решили, что настал их звёздный час. Идея была проста и гениальна, как всё, что они придумывали: «наладить культурный обмен» с помощью универсального языка хулиганской магии. — Самый твёрдый лёд — это страх перед неизвестным, — философски изрёк Фред, пряча за спиной «Дрыго-петарду» собственного изобретения — устройство, которое при активации должно было безвредно, но очень громко дрыгаться в воздухе, сыпля блёстками и издавая звуки, похожие на икание гиппогрифа. — Растопим его теплом наших сердец! — поддержал Джордж, крадучись подходя к двери одной из комнат в общежитии русских. Дверь была приоткрыта. Близнецы заглянули внутрь и замерли. В спальне разместились всего две девушки. Они не разбирали вещи. Они обустраивали периметр. Розоволосая, склонившись над подоконником, аккуратно привязывала к выступам оконной рамы тонкую, почти невидимую красную шерстяную нить, что-то нашептывая. Другая же, с длинной косой и очень серьёзным лицом, у камина расставляла на полке мелкие, тщательно подобранные камушки: один серый и шершавый, другой — гладкий, чёрный, третий — с дырочкой посередине. Её движения были медленными, осмысленными, будто она не просто клала камни, а встраивала их в невидимую защитную схему. — Э-э-э, привет! — бодро начал Фред, переступая порог. — Разрешите представиться, комитет по… увеселению гостей! Девушки подняли на них глаза. Не вздрогнули, не испугались. — Меня зовут Фред, а это Джордж, к вашим услугам, — парень не терял надежды на радушное приветствие, однако на лицах студенток не было ни намёка на улыбку. — Имя - Женя, её - Саша, в услугах не нуждаемся, — голос розоволосой девушки, казалось, поставил точку в изначальном плане близнецов, которые всё еще светились энтузиазмом. Взгляды русских были подобны лезвиям: холодным, острым и мгновенно оценивающим уровень угрозы. И угрозу они, судя по всему, увидели моментально. — Что в руке? — спросила Саша. Её голос был ровным, без эмоций. — О, это? Просто безделушка! — Фред сиял. — Традиционный гриффиндорский… э-э… приветственный салют! Смотрите! Он щёлкнул пальцами по маленькому рычажку. Петарда с лёгким шипом взмыла в воздух и начала свой судорожный, ослепительно-блёсткий танец, громко «икая». И тут случилось нечто, заставившее сердца близнецов на секунду остановиться. Александра не достала палочку. Она даже не произнесла заклинание. Она просто посмотрела на дрыгающийся предмет и резко, почти отрывисто, сжала кулак в воздухе. Петарда замерла на месте, мгновенно покрылась инеем и с лёгким звоном упала на деревянный стол, превратившись в безобидную ледышку, внутри которой застыли блёстки. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием замороженного объекта. — В Колдовстворце, — сказала Саша тем же ровным, бесстрастным тоном, глядя прямо на побледневшего Фреда, — за беспорядочную магию в жилых помещениях первокурсников учат дисциплине. В сугробе. Босиком. На три часа. Вам повезло, что вы не наши первокурсники. Джордж, забыв о всякой осторожности, с восхищением уставился на ледяную скульптуру. — Это как вы… без палочки? Без слов? — Это «намерение, оформленное жестом», — отозвалась Женя, закончив с нитью. Она подошла и ткнула пальцем в замёрзшую петарду. Лёд треснул, и она вытащила оттуда влажный, но целый комочек механизма. — Грубо, но эффективно. И зачем вам эта шумная вещь? — Чтобы… э-э… растопить лёд, — честно признался Фред, всё ещё не оправившись. Он был одновременно в ужасе и в полном восторге. — Лёд тает от тепла, а не от треска, — заметила Саша и, наконец, оторвала взгляд от них, вернувшись к своим камушкам. — А ваша комната, она обустроена? Близнецы переглянулись. Их комната представляла собой хаотичный склад полуготовых изделий «Всевозможных вредилок», но они не понимали, о каком «обустройстве» говорили девушки. — Ну, у нас там есть пара отличных скрытых расширителей пространства… — начал Джордж. — Обереги? Заговоры места? — уточнила Женя, поднимая бровь. Её растрёпанные волосы, казалось, излучали собственное, несовместимое с её строгим тоном сияние. — Э-э… нет? — Значит, ваши стены пусты и говорят всем ветрам, что внутри, — констатировала Саша. — Это неразумно. Даже у себя дома. Она взяла один из своих камушков — с дырочкой — и протянула Фреду. — Положите у своей двери. Дырой к выходу. Это не щит, это… ушко. Оно услышит шаги с дурными намерениями и сделает их чуть громче для вас. — А нить? — спросил Джордж, указывая на подоконник. — Красная шерсть, — объяснила Женя, — это как паутинка для дурного глаза. Чужой взгляд, полный зависти или злобы, зацепится за неё, запутается. Не то чтобы остановит, но… почувствуете, будто в комнату залетел непрошеный сквозняк. Вам пора. Это было не грубое «убирайтесь», а констатация завершения процедуры безопасности. Близнецы, чувствуя себя как первоклашки, которых только что отчитала суровая, но справедливая профессорша, покорно вышли. Фред на ходу вертел в пальцах камешек с дырочкой. — Они нас ненавидят? — прошептал он, когда дверь за ними тихо закрылась. — Или это… такой у них флирт? — Брат мой, — с благоговением сказал Джордж, глядя на дверь, — я не знаю, что это. Но это самое восхитительное и пугающее, что я видел со времён, как мама отучила нас от желания взрывать лягушек в ванной с помощью перечного зелья. Она просто сжала кулак! По пути в свою комнату, они обнаружили еще одну приоткрытую дверь. Комната представляла собой аскетичное пространство на одного. Тот самый парень с пшеничными волосами стоял посередине и методично чертил на полу едва заметные линии мелом, смешанным, судя по запаху, с чем-то травяным. — А, британские соседи, — кивнул он, не прерывая работы. — Меня зовут Миша. Не волнуйтесь, я просто ставлю «углы». Чтобы стены не слышали лишнего, а сны были ясными. Если влияние дойдет до вашей башни, не помешает? — Да ради всего святого! — воскликнул Фред. — Ставьте что угодно. Может, и нам такой «угол» поставить? А то у нас тут стены действительно очень болтливые. Михаил коротко улыбнулся — первый луч эмоции на его обычно невозмутимом лице. — Это не магия в вашем понимании. Это бытовые заговоры места. Как соль у порога. Или нож в косяк от грома. Бабушкины сказки, которые работают. — Он закончил чертить, встал и отряхнул руки. — Слышал ваше вторжение к Саше и Жене. — Они ледяные статуи! — не удержался Джордж. — Статуи не ставят «ушки» у двери и не плетут защиту из красной нити, — спокойно возразил Михаил. — Они… осторожные. У нас все такие. Вы к ним с громом и блёстками. Это как медведя в берлоге будить весной фанфарами. Не советую. Близнецы остались в полном недоумении. Уже сидя в своей комнате, они смотрели на беспорядок, на груду весёлых, но абсолютно бесполезных в плане защиты изобретений, затем на скромный камешек с дырочкой, который Фред положил у двери. Стена между мирами была возведена. Она была не из камня, а из молчаливых взглядов, бытовых заговоров и совершенно иного понимания магии. И Фред с Джорджем, впервые в жизни, чувствовали себя не творцами хаоса, а жалкими нарушителями какого-то древнего, строгого и невероятно крутого порядка. И, что самое парадоксальное, им это безумно нравилось. — Знаешь, — сказал Джордж, глядя в потолок, — а вдруг эта их «бытовая магия» может пригодиться для новых изделий? Представь: «Защитный набор от назойливых сестёр и любопытных профессоров»! Камешек-подслушка, нить-невидимка… — Джордж, — перебил его Фред, и в его глазах горел новый, серьёзный огонь. — Я хочу знать, как она это сделала. Как она просто сжала кулак. И как заставить её смотреть на меня не как на источник шума, а… ну, хоть как на человека. Стена была неприступной. Но два рыжих осадных орудия по имени Уизли уже начали свою неторопливую, изобретательную подготовку к штурму.