Правда или Ложь?

Его пальцы скользнули по её запястью, и она почувствовала, как дрожь пробежала по коже — не от холода, а от чего-то другого, более опасного. — «Ты уверена?» — его голос был тихим, почти неуверенным, что казалось странным для него. Блум не ответила. Вместо этого она шагнула ближе, и их тела почти соприкоснулись. Он был выше, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. В его глазах читалось что-то незнакомое — не привычная насмешка, не холодная расчётливость, а… тревога? Но потом его руки обхватили её талию, и мысли спутались. Первое прикосновение было неловким. Они оба словно забыли, как это — быть близко, как дышать в унисон. Его пальцы дрожали, когда он расстёгивал застёжки её платья, а её собственные руки казались чужими, неумелыми, когда она коснулась его кожи. Но потом что-то изменилось. Его губы нашли её шею, и она вскрикнула от неожиданности — его поцелуи были горячими, почти обжигающими, и каждый оставлял за собой след, будто выжигая её имя на её же плоти. Она вцепилась в его волосы, чувствуя, как её тело отвечает ему, как кровь стучит в висках, как где-то в глубине разгорается огонь, который она тщетно пыталась потушить все эти дни. Он прижал её к стене, и холод камня контрастировал с жаром его тела. Его руки скользили по её бёдрам, срывая последние преграды, а её собственные пальцы впились в его плечи, оставляя следы. — «Мы не должны…» — прошептала она, но её голос дрожал, а слова звучали как ложь даже для неё самой. — «Знаю», — он прижал лоб к её плечу, и его дыхание обожгло кожу. — «Но я не могу остановиться». И она тоже. Он поднял её, и она обвила его ногами, чувствуя, как каждый мускул его тела напряжён, как его сердце бьётся в унисон с её. Они упали на кровать, и бархатное покрывало шуршало под ними, как шепот запретного признания. Каждое движение было одновременно болью и наслаждением. Каждое прикосновение — грехом и спасением. Она кусала губы, чтобы не закричать, но он сорвал этот звук с её губ своим поцелуем, и тогда она поняла — они оба уже давно потеряли контроль. Он вошёл в неё медленно, давая ей привыкнуть, но даже эта осторожность не могла скрыть, как дрожат его руки. Она зажмурилась, чувствуя, как её тело сопротивляется и тянется к нему одновременно. — «Посмотри на меня», — прошептал он, и когда она открыла глаза, она увидела в его взгляде то же смятение, что бушевало в ней. Они не были врагами в этот момент. Не были даже собой. Они были просто двумя людьми, которые слишком долго бежали от правды. И когда волна накрыла её, она не знала, кричит ли она от удовольствия или от ужаса — потому что в эту секунду она поняла: что бы ни случилось дальше, назад дороги нет. Он прижал её к себе, и его тело содрогнулось в последнем порыве. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Луна за окном казалась холодной и равнодушной. Они лежали рядом, не касаясь друг друга, и только теперь осознание происшедшего начало медленно пробираться в их мысли. — «Это было ошибкой», — сказала она, но в её голосе не было убеждённости. Он не ответил. Просто провёл пальцем по её плечу, и она вздрогнула — его прикосновение всё ещё жгло. Они оба знали: утро принесёт только новые вопросы. И ни одного ответа.