Пробуждение Древнего

Леонард открыл глаза, очнувшись от сумбурных снов. В комнате было темно, лишь несколько лучей заходящего солнца проникали сквозь колышущиеся на ветру занавески. [Похоже, ты проспал довольно долго] — тихо сказал Шут, и в его голосе прозвучала нотка беспокойства, — [Разве тебе, как бессонному, не достаточно одного-двух часов сна в сутки?] Леонард молча сел в постели, и Шут заметил, что тот сделал довольно странное движение: сначала поднял левую руку, взглянул на тыльную сторону ладони, затем обхватил указательный палец левой руки правой. Он быстро опустил руки и повернулся, чтобы посмотреть на часы на столе. Было чуть больше пяти часов вечера. Он проспал почти четыре часа. [Он прав] — неожиданно вмешался Паллез, — [Ты спиш всё дольше с каждым днём на протяжении последних двух месяцев.] Именно этого и опасался Шут. Однажды он видел рабочий график бессонных в команде Ночных дозорных Тингена: Леонарду и его людям часто хватало одного-двух часов сна в комнате отдыха, чтобы оставаться бодрыми и готовыми к работе весь день. Однако, судя по наблюдениям, Леонард стал спать заметно больше, чем в предыдущей временной линии, и это казалось тревожным признаком. «С какого дня всё началось? С того момента, как я появился?» — спросил себя Шут. Два месяца назад произошёл крайне деликатный момент. Были ли эти изменения вызваны его появлением? Или дух Леонарда больше не мог выносить паразитизм Древнего? А может, существовала иная причина? — Не о чем беспокоиться, — перебил их Леонард, почесав затылок, — В последнее время я просто был занят и, возможно, немного переутомился. Шут сразу понял, что тот лжёт. Даже когда перед ним никого не было, взгляд поэта привычно смещался вправо, большим пальцем он потирал сустав указательного, а голос звучал несколько неестественно. Это был самый распространённый признак того, что он что-то скрывает. Обычно это означало, что ничего по-настоящему серьёзного не произошло, потому что, если ложь была значительной, он заранее готовил правдоподобный предлог, стараясь произвести лучшее впечатление — впрочем, в этом не было особой разницы между способностями Клоуна и Безликого уровня Древнего. В прошлом Леонард скрывал от него лишь незначительные вещи — то, чем не хотел его беспокоить и с чем надеялся разобраться сам (чаще всего он просто делал вид, что ничего не знает). Но нынешний Леонард таким внимательным уже не был. Шут решил, что это не должно угрожать его безопасности: иначе его коллега поэт обязательно обратился бы к нему или Паллезу за помощью. Впрочем, нельзя было исключать, что это была аномалия или угроза, которую Полуночный Поэт восьмой последовательности попросту не сумел вовремя заметить. Нужно было ещё немного понаблюдать. «Лучше быть осторожным», – подумал Шут, – «Чем сильнее что-то отличается от предыдущей временной линии, тем осторожнее к этому следует относиться.» Пока он размышлял, Леонард быстро умылся, переодел рубашку и вышел. С момента его возвращения домой прошло всего четыре часа, но с тех пор, как он в последний раз уходил на работу, минуло целых три дня. [Неужели ваша церковь Вечной ночи всегда такая загруженная?..] — вздохнул Шут. Рабочие часы были настолько изнурительными, что даже богине хотелось плакать, а Богу — взбунтоваться. — Что значит «загруженная»? — простодушно спросил житель Лоэна. [Это значит…] — Древний сделал паузу, а затем выбрал довольно простой способ объяснить: — [Пока другие работают, ты работаешь; пока другие отдыхают, ты продолжаешь работать.] Хотя он и был свидетелем выносливости бессонных, он никогда по-настоящему не задумывался о том, были ли те немногие фигуры, которых он всегда видел по прибытии, просто пришедшими раньше — или же они вообще не уходили домой. Но, по крайней мере, у капитана и его команды были семьи. О Леонарде Шут узнал гораздо позже: тот вырос в церковном приюте и не имел собственной семьи. Возможно, именно поэтому он испытывал определённое доверие и полагался на таинственного Паллеза. — О, — Леонард остановил карету и вошёл внутрь, — Вы сегодня много болтаете, — заметил он. Как кот, совершивший проступок, он был необычайно послушен: подходил ближе и тёрся, словно искушая протянуть руку и погладить его — лишь бы вы не сердились из-за вазы, разбитой накануне. [Ладно] — Шут глубоко вздохнул, а затем добавил, — [Я прошу прощения за то, что произошло вчера. Хотя я не могу гарантировать, что не сделаю этого снова… но можешь ли ты меня простить?] Это было сказано с таким самодовольством, что Леонард, уже собиравшийся ответить чем-нибудь мягким и сгладить ситуацию, попросту поперхнулся и широко раскрыл глаза. Кто вообще научил его так извиняться? [Не можешь?] Глубокий и загадочный образ Шута мелькнул в его сознании, словно рассыпавшийся песок, и из тени возникла кошка. Она потерлась о его брюки и, перевернувшись на спину, покатилась по земле, настойчиво требуя ласки. Леонард зажал переносицу и стиснул зубы: — Да. [Прекрасно] — весело сказал Шут и с явным удовлетворением перешёл к следующей теме. — [Значит, ты сейчас направляешься в компанию? У тебя больше нет дел?] Леонард на мгновение замолчал, словно обдумывая вопрос, а затем ответил: — А чтение стихов считается? [Если это нужно лишь для переваривания зелья, то не считается.] Хотя в предыдущей временной линии он большую часть времени был занят выживанием и местью, это не мешало ему верить, что людям всё же нужна личная жизнь и увлечения — пусть даже только ради сохранения человечности. Строго говоря, зарабатывание денег тоже можно было считать хобби: гадание, детективная работа или приключения — всё это довольно приятные занятия, особенно если ты щедрый миллионер. [Тебе нравится писать стихи?] Вероятно, он и сам мог догадаться, что Леонард поначалу не испытывал особого интереса к поэзии. Сначала это было для того, чтобы сыграть роль Полуночного Поэта, а позже, чтобы пробудить Мира. После пробуждения Шута он, наконец, смог перестать писать стихи, но все же постепенно к ним привык и со временем начал находить в этом занятии некоторое удовольствие. — Старик уже сказал, что у меня нет к этому таланта, — Леонард опёрся подбородком о край окна. Даже зная актерский метод, роль Полуночного Поэта всё равно вызывала у него головную боль. Сначала старик беспокоился о его прогрессе, но, прочитав несколько строк стихов, которые Леонард с трудом вымучил, так рассердился, что целую неделю с ним не разговаривал, — И я сам ничего не могу придумать. Он не испытывал особых сентиментальных чувств ни к весне, ни к осени; да и предметов, которые хотелось бы описывать или восхвалять, у него тоже не находилось. Вряд ли он смог бы написать стихотворение лишь ради того, чтобы воспеть уличные пироги «Дейзи», верно? Вкусы жителей Северного континента едва ли приняли бы поэзию с таким насыщенным запахом растительного масла. [Откуда ты узнаешь, если не попробуешь?] — смех Шута был лёгким и воздушным, словно порыв ветра, коснувшийся уха и тут же растворившийся на пустынной, залитой светом улице. — [Возможно, ты станешь первым поэтом Северного континента, прославившимся благодаря пирогу «Дейзи».]

***

— На следующей неделе герцог Неган устроит светский бал в своем поместье в районе Императрицы, — спокойно сказал Шут, откинувшись на спинку стула после того, как все закончили приветствия. — Килангос должен быть на балу. За исключением Деррика, который выглядел совершенно озадаченным, Элджер и Одри выразили почти одинаковое удивление, но по разным причинам. Элджер отреагировал первым. На прошлой неделе на собрании Таро он поручил мисс Джастис выяснить местонахождение Килангоса и изначально планировал проверить ход расследования на этой неделе. Неожиданно мистер Шут предоставил эту информацию напрямую. Он без колебаний встал и поклонился мистеру Шуту: — Большое спасибо за вашу помощь, уважаемый мистер Шут. Я не знаю, как отблагодарить вас за вашу щедрость. Шут поднял руку, жестом приглашая его сесть. — Это всего лишь дополнительная информация. Он посмотрел на Одри. — Мисс Справедливость, вы уже являетесь Зрителем. На следующей неделе Килангос, используя Ползучий Голод, выдаст себя за другого дворянина на балу герцога Негана, применяя способности Безликого. Я хочу, чтобы вы опознали его и сообщили герцогу Негану своим способом. После смерти Килангоса половина награды станет вашей. Одри удивлённо поджала губы, не отвечая сразу, понимая, что мистер Шут ещё не закончил. И действительно, он вновь повернулся к мистеру Повешенному. — Господин Повешенный, вы ведь будете в Баклунде на следующей неделе, верно? — Да, — ответил Элджер. — Найдите жителя Тингена по имени Азик Эггерс, который недавно заселился в отель в районе Хиллстон города Баклунд, и передайте ему это письмо. Мистер Шут поднял руку, и перед Элджером появился белоснежный конверт без каких-либо надписей. — Если он согласится на сделку, то в день бала ты отведёшь его в особняк герцога Негана, где он убьёт Килангоса и принесёт мне Ползучий Голод. Остальные потусторонние характеристики и предметы можешь оставить себе. — Если он откажется от сделки, — Шут сделал паузу, — ты можешь призвать меня в день бала, и я убью Килангоса за тебя. Награда будет той же — «Ползучий Голод». Элджер не посмел проявить жадность и почтительно ответил: — Это вы убьёте Килангоса, и его вещи по праву должны принадлежать вам. Я готов дополнительно заплатить за вашу щедрость. Шут усмехнулся и покачал головой. Дневник Розелла ему больше не нужен. Если они продолжат в том же духе, рано или поздно окажутся в глубокой долговой яме. Он слегка постучал пальцами по краю стола, немного подумал и сказал: — У вас всё ещё должны быть координаты первобытного острова. Используйте их для обмена. Элджер, подавив волнение, сказал: — Я восхищаюсь вашей щедростью и добротой. Шут, естественно, был вполне доволен. В его нынешнем состоянии использовать силу Серого Тумана, чтобы убить Килангоса, было бы непросто. Если мистер Азик согласится помочь, это будет лучшим вариантом; взамен он сможет предоставить больше подсказок. В противном случае Шут не возражал бы против того, чтобы сделать это самому. В конце концов, получение Ползучего Голода заранее было крайне важно для борьбы с рождением потомка злого бога и Инсом Зангвиллом. Мистер Азик раньше времени отправился в город Ламуд, поэтому случаи появления мстительных духов там прекратились, и он, таким образом, упустил запечатанный артефакт 3-0782. Сила Жреца Света, ведомого ползучим голодом, являлась достойной альтернативой. Как только Элджер заполучит Ползучий Голод, он запечатает его и отправит напрямую Леонарду. С помощью Похитителя Кровеносных Сосудов, Ползучего Голода и праха Святой Селены они попытаются уничтожить потомка злого бога без вмешательства Леонарда. Хранение записной книжки Антигона, заражение капитана, побег Ланевуса и продолжающееся пребывание господина Азика в Баклунде без намерений преждевременно возвращаться в Тинген — всё это на данный момент соответствовало плану 0-08. …до того дня, пока они не заманили Мегос в охранную компанию Терновник. Пока не появился Инс Зангвилл и не забрал свою добычу.