Песнь Апофеоза

      Кунари застыли как вкопанные: руки по швам, ноги примёрзли к земле, головы запрокинуты к небу. А мимо них, сквозь этот внезапный лес из живых статуй, метались люди. Дориан крепко держал Эллану за руку, но сокрушительная давка вырывала её пальцы из ладони. Они бежали среди толпы горожан, которые наконец поняли, что это не шутка и теперь в панике отчаянно искали любой выход из города. Крики, вопли, слепое движение сбивало с пути, и в конце концов их толпой прижало к стене какого-то высокого здания. Они пытались двигаться вдоль неё, туда, куда манила рукой Изабелла.       Луканис появился как внезапное благословение — возник из тени, вцепился в предплечье Изабеллы и рванул за собой в тёмный переулок. — Рук сказала, что к главным воротам уже поздно, — прошипел он, когда крики на мгновение отступили. — В Оперном театре есть контрабандистский лаз. Ведёт за стену. — А горожане? — выдохнул Варрик, но Луканис лишь стиснул челюсть и продолжил вести их, так и не ответив.       На безымянной аллее народу было меньше, но кунари — в разы больше. Не замечая суеты, не обращая внимания на проскальзывающую мимо компания, они синхронно опустили головы, кивнули в такт беззвучному приказу и крепче сжали оружие. Их целью стали люди. Без раздумий, с механической точностью они валили на землю каждого, кто попадался на пути, а кто оказывал сопротивление — получал в ответ удар — кулаком, рукоятью, лезвием. Кому как повезло. — Чёрт, — выругался Луканис, поняв, что в тени от здания не спрятаться. У него не было привычки прикрывать спину тем, кто не может за себя постоять. Но сухой щелчок механизма Бьянки ясно дал понять, что гном не намерен оставаться в стороне.       Тактика выстроилась сама собой, отточенная годами совместных стычек: Варрик с Элланой били по дальним целям, а Луканис и Изабелла, две тени с лезвиями, орудовали впереди. Дориан прикрывал им спины, хотя обычно рвался вперёд, всегда уверенный в своей исключительности. Возможно, он единственный заметил, как мышцы Элланы, отвыкшие от настоящей схватки, дрожали от непривычной нагрузки. Тело её работало на инстинктах, не пропускало ни одного подступающего кунари. Взмах мечом — парирование. Ответный удар копьём — отскок. Свист болтов Бьянки отвлекал, но куда меньше, чем боевой клич Изабеллы. Эллана раньше не замечала, каким пронзительно-писклявым мог быть голос пиратки в бою. Первая кровь брызнула на брусчатку, тёплая и липкая, но в сумятице было не понять, чья. Наперекор рёву толпы и лязгу металла, они криками, жестами, как получилось, решили расчищать путь — и себе, и горожанам — к театру. К спасению.       Когда врагов почти не осталось, толпа, подхваченная командным порывом, ведомая Варриком и Изабеллой, единым потоком хлынула к высоким дверям театра, отрезав Дориана и Эллану от остальных.       Тишина наступила внезапно, оглушительная после лязга металла и криков. Эллана дрожала от усталости и пыталась восстановить дыхание, опершись на плечо Павуса. Но в этой тишине тела поверженных косситов задрожали. Сначала едва заметно, словно от ветра, а затем с пугающей, синхронной судорогой. Раны на их телах начали стягиваться, плоть срасталась с тихим, влажным звуком. А затем раздался хруст — низкий, отчётливый, неправильный хруст срастающихся костей. Один за другим они начали подниматься.       Хотя руку уже сводило от непривычной тяжести посоха, Эллана сжала древко до боли в суставах. Если кунари прорвутся в театр — надежды не будет ни у кого. — Бежим, — произнёс Дориан с обманчивым, ледяным спокойствием, сжимая её предплечье.       Но как только они развернулись к узкому проходу между зданий — впереди, перекрывая путь, стоял однорогий стэн. Слишком близко, их посохи бесполезны против мгновенного удара. Дыхание перехватило, страх сковал всё тело ледяными тисками. Хватило сил только зажмуриться, ожидая жестокой атаки. — Da'len, — раздался удивлённый, низкий голос, и другие косситы, замершие вокруг, эхом повторили это слово. — Переняла подлую натуру Ужасного Волка? Желаешь мне смерти? — Стэн усмехнулся, обнажив крупные, неестественно острые зубы. Любая улыбка на его лице выглядела бы угрозой — Наоборот, — выдавила Эллана после секунды ошеломлённого молчания. — Солас, несомненно, попытается. Я здесь, чтобы этого не допустить.       Стэн рассмеялся, и толпа косситов вторила ему — один и тот же хохот, звучащий из разных ртов. — Я далеко, ему не достать меня, — снисходительно заговорил хор кунари, и Стэн уступил дорогу. — Уходи. Ты мне сегодня не понадобишься.       Эллана слабо кивнула, не в силах оторвать взгляда от его глаз — пожелтевших, с тонкими, вертикальными зрачками, точь-в-точь как у дракона. Дориан, не говоря ни слова, схватил её за руку и потащил прочь — через переулок, вверх по узкой лестнице, к резным дверям театра. Косситы не трогали их на всём коротком пути, ни на аллее, ни у самого входа. Они просто смотрели, и в их взглядах не было ничего человеческого.       Внутри царили мрак, стон и плач, удушающе пахло металлом, пылью и тяжелыми благовониями. Среди тысяч мечущихся лиц Эллана не увидела ни одного знакомого. Люди в панике носились из стороны в сторону. Дети звали родителей, женщины — мужей, а мужья… Судя по всему, большинство из них осталось снаружи. Там, откуда доносился звон металла и громкие приказы богини. — О, Эллана!       Из гущи толпы вынырнула Беллара — невероятно собранная, её лицо было маской холодной концентрации. — Нужна помощь.       Она развернулась, не дожидаясь ответа, и повела их за собой сквозь этот ад. Эллане показалось, что она даже наступила на чью-то руку, но она решила не думать об этом, не сейчас. — Вот, прижми здесь, — Беллара присела у бледной, беззвучно стонущей женщины, лежавшей на каменном полу. Каждый вдох давался с хрипом и усилием. — Ей пробили лёгкое. Нужно задержать кровь, пока я найду целителя. — Она отстранила жестом ребёнка, который своими крошечными ручками безуспешно пытался помочь.       Эллана послушно прижала живую ладонь к ране, сверху надавив протезом. — Может, это поможет? — раздался где-то за спиной голос Дориана. Он протягивал пузырёк с целебным зельем. — Нет, — даже не взглянув, бросила Беллара. — Я уже давала. Держи, пока не найдём целителя.       Эллана кивнула, чувствуя, как под её ладонью ослабевает пульс. — Почему не выводят людей? — выдохнула она, стараясь не смотреть на кровь, сочащуюся между её пальцев. — Не могут открыть дверь, — швырнула через плечо Беллара, растворяясь среди бегущих фигур. — Дориан! — крикнула Эллана, и он тут же опустился рядом, тревожно глядя на неё. — Держи рану.       Его лицо исказилось от брезгливой досады, но он послушно наложил ладонь на кровавое пятно, заменив её. — Будь здесь. Жди Беллару, — сказала она, уже поднимаясь. — Нет, Эллана! — он попытался встать следом. — Держи, — жёстко сказала она. — Иначе оставишь мальчика без матери.       Дориан мельком взглянул на перепуганного ребёнка, сидевшего рядом. Малец держался изо всех сил, чтобы не разрыдаться. — Это не моя мама, — еле слышно прошептал тот. — Я не знаю где моя мама.       И когда Дориан повернул голову обратно, Элланы уже не было.       Она пробивалась сквозь толпу, отчаянно пытаясь удержать в поле зрения копну темных волос или знакомый поворот плеч Беллары, но стоило ей заметить что-то похожее, как та тут же растворялась в мельтешении чужих спин и лиц.       Подойдя ближе к сцене, Эллана начала задыхаться — там, в относительном порядке, складывали покойников. Не в силах смотреть на бледные лица и страшные увечья, она инстинктивно подняла глаза к потолку и в высокой арке, обрамлявшей проход на балкон, заметила знакомый, угловатый силуэт.       Лестница была пуста, но и нескольких секунд пути хватило, чтобы Манфред исчез. Она двинулась дальше, нацелившись на голоса, которые эхом раздавались где-то в галерее второго этажа. — Кто вообще додумался разместить механизм на первом этаже, а замок и дверь — на втором? — возмущалась Изабелла. — Не знаю, — отозвался язвительный голос Варрика. — Может, контрабандисты? — Не мешайте! — сорвалась Кальперния.       Возмущённый шёпот напарников становился всё громче. Мышцы ног горели огнём, каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Эллана шла, накренившись вперёд, её вес доверчиво лежал на посохе. Она собрала остаток сил, чтобы выпрямиться, прежде чем они её увидят. — Варрик! — крикнула она, и из-за ближайшего поворота показалось знакомое, обветренное лицо гнома, а следом — адмиральская шляпа с огромным пером, под которой угадывалась нахмуренная бровь Изабеллы. — Мы послали Манфреда искать вас, — сказал Варрик, его взгляд скользнул за её плечо. — Где Посверкун? — Внизу, — ответила Эллана, но в ту же секунду сзади раздался его голос. — Я здесь.       Он приближался, медленно шаркая ногами по мраморному полу. Вся его изящная мантия была заляпана тёмными, уже бурыми пятнами крови. Взгляд был пустым и потухшим. Следом, кряхтя и монотонно хлопая в ладоши, плелся Манфред, отбивая такт этого кошмара. Наверное, только он чувствовал себя как дома. — Беллара нашла целителя для той женщины? — тихо спросила Эллана, протягивая Дориану чистый платок. — Ей уже не нужен целитель, — ответил он ровным, безжизненным тоном, тщательно вытирая загустевшую кровь с длинных пальцев.       Эллана лишь положила ладонь ему на плечо. Он не выносил смерти, даже если скрывал это. Дориан опустил голову, тяжело вздохнул и украдкой, чуть виновато посмотрел на неё. — Она была похожа… — он сглотнул. — На тебя. Особенно глаза. — Я не смотрела на её лицо, — мягко ответила Эллана. Её пальцы, всё ещё лежавшие у него на плече, непроизвольно сжались. Дориан вздрогнул от этого, но не отстранился. Лишь сжал в кулаке окровавленный платок и сдержанно кивнул. — Не хочу отвлекать от душевных мук, — вмешалась Изабелла, её голос вернул их в настоящее. — Но наша неприятность переросла в катастрофу.       Со второго этажа через высокое окно открывался вид на огромную аллею перед театром, которая в любой другой день могла сойти за прекрасную архитектурную композицию из фонтанов, аккуратных туй и белоснежных статуй. Но сейчас её заполонили косситы. Они притащили массивный таран, бочки с гаатлоком и те самые пушки с крыш, которые должны были быть направлены против Гиланнайн. Они были готовы к штурму, но не атаковали — лишь стояли плотным, безмолвным строем и смотрели. Как только Эллана приблизилась к окну, десятки ярких, жёлтых, неестественных зрачков разом устремились к её фигуре. — Мы должны выйти и дать бой? — осторожно спросил Варрик, не решаясь озвучить команду, которую, судя по его сжатым кулакам, уже отдал себе сам. — Нет, — задумчиво ответила Эллана, не отрывая взгляда от этой жуткой, замершей армии. — Но… — начал возмущаться Варрик. — Они не нападают, потому что она здесь, — разочарованно произнёс Дориан, не отрывая взгляда от озадаченного лица Элланы. — Ты — причина их паузы. — Гиланнайн сказала мне уйти, — она медленно вернула ему взгляд, пытаясь собрать воедино обрывки смысла. — Она ждёт, пока я не исчезну отсюда. — Поэтому нам нужно убираться, и чем быстрее, тем лучше, — нетерпеливо заключил Дориан.       Эллана отрицательно покачала головой, и он с досадой прикрыл глаза, пытаясь собрать рассыпающееся терпение. — Зачем я ей? От меня сейчас ничего не зависит… — продолжила она размышлять вслух, больше для себя, чем для него. — Потом придёшь к ней во дворец на чай и спросишь, — он резко схватил её за ладонь, пытаясь вывести из ступора. — Сейчас же нужно… — Посверкун, — тихо, но твёрдо прервал их Варрик, виновато глядя на Дориана. — Дайте хоть людям уйти. Пусть постоит у окна немного, пока мы… — Немного? — прошипел Дориан, выпуская руку Элланы. — Это сколько? Вы даже дверь не вскрыли, а если не получится вовсе? — Его голос набирал громкость, срываясь на холодную ярость. — То что? Мы все будем стоять тут и ждать, пока…       Не успел он договорить, как из закоулка, где над замком корпела Кальперния, раздался громкий, отчётливый щелчок. Массивная круглая дверь с тяжёлым скрипом начала медленно отъезжать в сторону, оставляя на каменном полу глубокие царапины. Все разом обернулись и двинулись к магичке. — Ты открыла её! — воскликнула Изабелла, в её голосе прозвучало недоверчивое облегчение.       Кальперния лишь подняла на компанию свои бесцветные, растерянные глаза. — Я ничего не делала, — пробормотала она. — Тогда кто? — насторожилась Эллана. — Она открывается изнутри, дебилы!       Из тёмного проёма показался высокий, крепкий мужчина в доспехах Серого Стража, с густой копной чёрных, кудрявых волос. За его широкой спиной выстраивались другие стражники. Он перешагнул низкий порог, уступая дорогу своим солдатам, и окинул собравшихся оценивающим взглядом. — Все вниз! Будем бить зверьё и ждать мамашу, понятно? — командным голосом бросил он подчинённым.       Те ответили вялым шёпотом: «Ура…». Наверное, чтобы не привлекать внимания. Иначе в Тревизо прибыло целое войско Серых Стражей, не испытывающих ни капли энтузиазма. — Ничего этим ушлепкам не понятно, — пробормотал командир себе под нос, прежде чем обратиться к группе. — Джовин Гластрум? — настороженно спросила Эллана, вглядываясь в его черты. — Нет, нет, — отмахнулся мужчина, и на его губах появилась быстрая, почти озорная улыбка. — Этого зовут как-то иначе. Он нынче Первый Страж. Но суть ты уловила, молодец. — Ты писал ему письмо? — быстро спросила Эллана у Дориана, и тот лишь отрицательно качнул головой, не сводя глаз с незнакомца. — Нам не нужно приглашение, — усмехнулся Первый Страж, его улыбка стала шире, но глаза оставались холодными и бдительными. — Где скверна — там и мы. А скоро тут… — он мотнул головой в сторону окна, за которым стояли косситы, — скверны будет хоть отбавляй. Вопросы? — Скверна? — удивилась Эллана.       Первый Страж пристально на неё посмотрел, уголок губ дрогнул в ухмылке. — Ну конечно, скверна, — произнёс он едко. — Как ещё выманить эту древнюю дуру? — Солас… притащит сюда скверну? — медленно уточнила она, не отрывая взгляда от надменного, насмешливого лица. — Солас, не Солас, — пожал плечами страж. — Кто-то да притащит.       Дориан тут же схватил Эллану за руку, его пальцы впились в её запястье, резко возвращая из водоворота раздумий. — Мы тоже уйдём вслед за горожанами, — прошептал он ей на ухо достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь гул толпы. — Тогда её точно убьют, — возразила Эллана.       Она понимала, что это оставляет Дориана безоружным. Все аргументы, которые он готовил, разбивались об один факт: смерть Гиланнайн означала смерть Тевинтера. А оставшись здесь, он хотя бы мог удерживать ситуацию под иллюзорным контролем. — Так и не терпится самоубиться, да? — прошипел он и отпустил её руку, оставив Эллану одну среди безумного хаоса.       Она не хотела ссоры. Знала, что далеко он не уйдёт. Как всегда, встанет где-нибудь за спиной, прожигая её тяжёлым взглядом своих подведённых сурьмой глаз. Но огорчение всё равно свернулось в груди тяжёлым, густым узлом, медленно тянущим вниз, к самой земле.       Эллана отвернулась, заметив, что Варрик, Изабелла и Дориан о чём-то оживлённо спорят, размахивая руками. Она ушла к окну, преодолев мимолётное желание присоединиться к разговору. Казалось, сейчас важнее, чтобы её видели кунари. Но ещё важнее было предупредить Гиланнайн. Сможет ли богиня устоять перед искушением? Не сможет, Эллана понимала это со всей ясностью, но попытаться стоило.       Вдали всё ещё доносились приглушённые звуки жестокого боя. В небо поднимались чёрные, маслянистые столбы дыма от пожара, бесновавшегося где-то за рекой. Серокожие солдаты по-прежнему стояли плотным строем под стенами театра, наготове, но не двигаясь с места. Эллана смотрела на них, они смотрели в ответ — все как один недовольные, почти злые, с этими невыносимо чужими жёлтыми зрачками.       На аллею стали выбегать другие кунари — раненые, измождённые, если такие эпитеты вообще можно было к ним применить. А за ними…       Эллана прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь дым и сумерки. В переулке справа косситов теснили эльфы в знакомых, вычурных доспехах, с копьями и мечами в руках. Слева другая группа эльфов тоже загоняла врагов, прорываясь к театру, но они были другими — проще, суровее. Эллана смутно узнала несколько знакомых лиц среди них. — О, Солас уже здесь, — пропищало у самого уха.       Эллана вздрогнула от неожиданности. Беллара стояла рядом, её лицо было освещено отсветами пожара. — С ним Завесные Странники? — удивилась Эллана. — Нет, они со мной, — спокойно ответила эльфийка.       Губы Элланы сжались в тонкую белую нить. Её глаза впились в улыбающееся лицо Беллары, пытаясь найти в нём хоть намёк на объяснение. — Ты знала, — медленно проговорила Эллана. — Знала, что это произойдёт. Откуда? — Тайны должны оставаться тайнами, дорогая Инквизитор, — её лицо стало другим в пляшущих тенях от витиеватых стен, резче, древнее. — Иначе какой смысл их так называть?       Беллара изящно подняла бровь, сохраняя ту же загадочную улыбку, и наклонилась ближе, так что её шёпот стал единственным, что Эллана могла различить в общем гуле. — Нам нужно выйти и дать бой. — Нам нужно предупредить Гиланнайн о скверне, — сказала Эллана так же тихо, пытаясь уловить в глазах эльфийки хоть каплю сомнения. — Слишком поздно, Инквизитор. — Улыбка Беллары стала чуть шире, ровно настолько, чтобы со стороны казалось, будто они ведут беззаботную беседу о милых котятах. — Она уже у неё в руках. Пять минут — и её дракон станет архидемоном. Десять — сама Гиланнайн превратится в чудовище. Больше или меньше времени уйдет — неважно. Она умрёт. Сегодня здесь собралось слишком много желающих это сделать. — Тогда какой смысл нам драться? — разочарованно спросила Эллана. — Если Тевинтер всё равно обречен. — Мы поможем с Титаном, даю слово. Но Гиланнайн должна пасть от руки Серого Стража. Только тогда она сможет переродиться в Тени духом, а не рассыпаться на осколки, отчаянно ищущие возможность вновь слиться воедино. — Глаза Беллары заискрились напускным весельем. — Ты — единственное, что сможет отвлечь Соласа. Я со Странниками займусь остальными. И если всё сделаем правильно… — улыбка стала ещё шире, — никто никогда не узнает, кто за всем этим стоит. — А кто за всем этим стоит? — уши Элланы горели от напряжения. — И я разрезаю рыбу, — вдруг выдохнула она громко и неестественно высоко, хватая Эллану за локоть с такой силой, что та вздрогнула. — А там — полное брюхо икры! Представляешь? Мы в клане икру не едим, потому я выбросила её вместе с требухой. Оказалось, в Антиве это деликатес. Я потом три дня слушала возмущения Рук и стоны Луканиса. В Тевинтере вы тоже едите детёнышей рыб? — Тебе больше обсуждать нечего? — Голос Рук, низкий и раздражённый, прозвучал совсем рядом. Она появилась в поле зрения вместе с остальными, её взгляд скользнул по ним с подозрением. — Нужно уходить. Сейчас.       Только теперь Эллана заметила, что галерея опустела. Горожане ушли. Осталась лишь их пёстрая компания. Она перевела растерянный взгляд на нахмуренного Дориана, прекрасно зная, чего он ждёт. Затем её глаза снова уткнулись в улыбающееся, непроницаемое лицо Беллары. Эльфийка мягко, почти незаметно кивнула. Кивок был ободряющим. И умоляющим.       Времени думать или советоваться не было. Да и понимающие советчики отсутствовали. Эллана глубоко, с усилием вдохнула, пряча глаза от Дориана. Уверенности не было ни капли. Лишь тяжёлая безысходность. — Мы остаёмся и будем драться, — на выдохе произнесла она, под разочарованный вздох Дориана. — И с кем мы, собственно, будем драться? — уточнила Изабелла, правая рука уже лежала на рукояти кинжала.       Эллана украдкой посмотрела на Беллару, но успела уловить, как та почти незаметно, но однозначно качнула головой. — На улицах ещё полно людей, — ответила Эллана, и в её голосе прозвучала ложная твёрдость. — Мы спасём всех, кого сможем, и только тогда уйдём. И если появится шанс сохранить жизнь Гиланнайн… — Ты не смеешь нам приказывать, — резко оборвала её Рук, тут же обернувшись к Варрику, который жестом пытался её утихомирить. — Что?! Её не было с нами в бою у Арлатана! Ни у Храма Слёз! Она не пробиралась в логово Эльгарнана и не дралась с тем драконом, что сжег деревню у… — Я тебе не приказываю, — перебила её Эллана, и её голос стал холодным. — Ты вольна делать что хочешь.       Бледные щёки Рук вспыхнули от злости, а глаза, обычно спокойные, уже не могли скрывать пылающей внутри ярости и застарелой обиды. — Солас говорил держаться от тебя подальше, — прошипела она, каждое слово было пропитано ядом. — Предупреждал, что ты всё испортишь. — Рук, — строго, по-отцовски произнёс Варрик. — Жизни людей сейчас важнее любых убеждений Соласа.       Варрик продолжал смотреть на антиванку, не отрываясь. В его взгляде читалось столько невысказанного — упрёк, беспокойство, просьба. Но говорить при всех он не мог. Оставалось только надеяться на её благоразумие. — Хорошо, — резко прервала тишину Рук, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Мы остаёмся. Но к Гиланнайн не приблизимся. Ни на шаг.       Небо, и без того мрачное, полностью затянуло тяжёлыми, свинцовыми тучами, когда они выбежали на улицу. Воздух пропитался запахом гари, крови и тяжестью надвигающейся бури. Эльфы в золотых доспехах, хладнокровные и безмолвные, добивали последних сопротивляющихся кунари. Серых стражей не было видно — они либо ушли, либо затаились. А над городом, мерно, хлопая кожистыми крыльями, ревел дракон. И судя по неестественному звуку этого рёва, он уже был заражён скверной.       Людей не было видно, и Эллана начала тревожиться, что её маленькая, прозрачная ложь вот-вот вскроется, хотя все, наверное, Дориан уж точно понял. Она не сопротивлялась, когда Рук взяла командование на себя и разделила отряд на две группы, лишь внимательно слушала, чтобы потом понять, где их искать. Беллара лишь вовлечённо кивала, подбадривая Эллану своей миловидной, беззаботной улыбкой, и перед тем как уйти со своими эльфами, аккуратно, между делом, заметила, что на севере тучи особенно густые и клубящиеся. Повторять не пришлось — намёк был понятен.       С Элланой, как ехидно заметил Дориан, остались только старики. Он сам, Варрик, Изабелла и где-то впереди разведывала обстановку Хардинг, мелькая в развалинах. Они бы двигались куда быстрее, будь на десять лет моложе. Скрипящие суставы, ноющая спина и одышка, глушившая все звуки вокруг, подводили как никогда прежде.       Эллана не думала ни о чём — времени не было даже на то, чтобы осознать собственный страх. Как именно отвлечь Соласа? Вряд ли он клюнет на простой разговор, начинать который ей и не хотелось. Поможет ли Беллара с Титаном? И главное — как потом объяснить всё это Дориану?       Она оглянулась, ища в бегущих за ней знакомые черты. Дориан, поймав её взгляд, ухмыльнулся в своей восхитительной манере. Глупая, безотчётная улыбка тут появилась на лице Элланы. Изабелла, державшаяся рядом с ним, уже собиралась съехидничать, но её слова потонули в новом, оглушительном рёве дракона. Не было видно, куда он летел — только вспышки огненных залпов, от которых он отчаянно, но неуклюже уворачивался.       Удар. Глухой, сокрушительный грохот, треск ломающегося камня. Стена дома между ними заходила ходуном, накреняясь перед падением. Эллана рванула в сторону — туда, куда положено бежать, когда что-то огромное летит прямо на тебя, но споткнулась о вывороченную плиту. Она упала, и мир взорвался грохотом, пылью и тяжестью. Грудь сдавило, выбив воздух. Осколки камня и штукатурки больно били по спине, по рукам, пригвоздив к земле, накрыв с головой.       Тут же из-за углов, из-под треснувших арок показались горожане, в панике выбегая из своих разрушенных укрытий. Никто не заметил мелкую эльфийку в тесном доспехе, засыпанную грудой пыли. А она не слышала голосов, которые отчаянно звали её по ту сторону обвала. Свист в ушах заглушил всё. Даже её собственный стон. Боль, острая и тупая одновременно, пронзила всё тело. Перед глазами плясали только серые, расплывчатые пятна.