Все это лишь временное явление с долей некромантии

Рон сидел в своей комнате с Гермионой, Джинни и близнецами. Прошло четыре дня с их встречи с Гарри, и сегодня вечером они собирались поговорить с его родителями и Римусом. Гермиона и Джинни убедили его маму пригласить оборотня, сказав, что он, вероятно, сейчас чувствует себя ужасно одиноким. Конечно, его мама с радостью ухватилась за эту идею, а также за перспективу того, что близнецы тоже будут на ужине, и счастливо суетилась на кухне, пока его папа сидел в мастерской. — Как мы это сделаем? — наконец вздохнула Джинни. Она прислонилась к раме кровати на полу, вытянув ноги перед собой и скрестив руки. — Деликатно, — предложила Гермиона. Она сидела на кровати, прислонившись к коленям Рона, которые были согнуты, пока он сам опирался на изголовье. Он был в восторге от прикосновения и с удовольствием притянул бы ее ближе к своей груди, чтобы обнять, защищая от безумия внешнего мира. — Сначала мы их прощупаем, — начал Рон, нахмурив брови, пока разрабатывал план, на время отгоняя мысли об объятиях с Гермионой. — Упомянем Гарри или что-то в этом роде, между прочим. Например, как странно будет, что он не пойдет с нами в школу или не будет здесь, и посмотрим, как они отреагируют. — Что, если они не будут восприимчивы? — спросил Фред. Он и Джордж прислонились к стене, ближайшей к двери, и выглядели жутко серьезными. — Отступить? — слабо предложила Джинни. — Сменить тему и надеяться, что они забудут об этом и переживут неловкий ужин. — Должны ли у нас быть какие-то запасные темы, если они не так согласны, как мы думали? — спросила Гермиона, снова потирая грудь, так что Рон понял, что она волнуется, и ему хотелось ее утешить. — Чтобы отступление прошло гладко, и не выглядело так, будто мы растерялись. - Наверное, — согласился Рон. — Если бы он только мог всё просчитать, всё спланировать до мелочей, это, возможно, сняло бы этот тяжкий груз с души кудрявой ведьмы. Начните рассказывать о своём магазине, — предложил он, кивнув Фреду и Джорджу. — А мы можем расспросить о Билле и Чарли. Полностью уведём разговор от Гарри или школы. - А что, если сначала они будут настроены благосклонно, а потом всё же пойдут против него? — с тревогой спросила Джинни. — Что тогда? К тому времени мы, возможно, уже скажем слишком много». - Заклинание забвения? — тихо предложила Гермиона. В комнате повисла тишина, прежде чем медленно, один за другим, братья и сёстры Уизли коротко кивнули в знак согласия. - Да, чтобы защитить Гарри, — произнёс Рон, сам не узнавая своего голоса. Ужин наступил слишком быстро, и вскоре вся компания была разбросана по дому по зову мамы, которая просила помочь с подготовкой и сервировкой стола. Гермиона и Джинни занялись нарезкой овощей и чисткой картофеля, близнецы отвечали за сервировку стола, а затем за уборку гостиной, а Рону досталось поручение вытащить отца из его сарая. - Привет, пап, — поприветствовал Рон, входя в переполненный до отказа сарай, забитый всякими маггловскими диковинками. Рон вспомнил, как прошлым летом Гарри и Гермиона пытались объяснить ему назначение некоторых из этих предметов, и поэтому он узнал тостер и даже лавовую лампу. - Рон, сынок, как ты? — спросил отец, выпрямляясь после того, как наклонялся над одним из своих рабочих столов. - Отлично. Мама говорит, что ужин почти готов, и профессор Люпин скоро будет здесь. - Верно, верно, — пробормотал отец, снова возвращаясь к куче предметов на своём столе. Вот он, подумал Рон, идеальный момент, чтобы расспросить отца о Гарри. Но как? Его разум лихорадочно перебирал возможные темы для начала разговора, он облизнул губы. - Скажи, пап… - Артур! Рон! — пронзительный крик матери оборвал его. - Похоже, нас зовут, да? Лучше пойдем внутрь, пока мама не разозлилась, — отец усмехнулся, хлопнув его по плечу и выводя из лавки. - Да, — пробормотал Рон, проклиная себя за упущенную возможность. Войдя в дом, Рон почувствовал запах жареного, доносившийся из кухни. Ремус уже был там, бледный и дрожащий. Рон задался вопросом, не пил ли мужчина недавно. - Привет, профессор, — поприветствовал его Рон. - Я тебе больше не профессор, просто Ремус, — добродушно ответил тот. Несмотря на внешний вид, мужчина сохранил свою мягкость, что было облегчением. Рон лично опасался, что все новости могли стать последней каплей, и добрый человек сорвется. Еду подали, все сели за стол и начали наполнять тарелки. Рон сидел между Гермионой и Джинни, мама сидела рядом с Джинни, близнецы — напротив него, Ремус — между Фредом и его отцом, а Джордж — рядом с Фредом и их мамой. Пятеро подростков обменивались взглядами, пытаясь понять, кто должен начать разговор. Рон не чувствовал вкуса еды, его желудок сжимался все сильнее. Наконец, он не выдержал и решил заговорить. Он никогда не любил тишину. - Ну что, скоро школа, — сказал он, вероятно, громче, чем следовало, но его нервы были на пределе. Он удивлялся, что в таком состоянии вообще способен держать вилку. Трое взрослых моргнули от случайного замечания, но лишь кивнули. - Да, моя девочка начинает свой год С.О.В. и ты с Гермионой начинаете свои Ж.А.Б.ы. Вы все так быстро растете, — тихо всхлипнула мама, ее глаза заблестели при этой мысли. - Да, я так рада начать изучать предметы, связанные с карьерой, — подхватила Гермиона. - Будет приятно не иметь лишних отвлекающих факторов. Рон кивнул и увидел, как близнецы внимательно смотрят на троих взрослых, наблюдая. - Теперь должен быть спокойный год, знаете? Учитывая, что Гарри не будет с нами. Все началось. Рон почувствовал, как остановилось сердце, затаив дыхание. Пути назад не было, он упомянул Гарри, и теперь начиналась часть, где нужно было выяснить позиции взрослых, определить их лояльность. Он чувствовал, как Гермиона и Джинни напряглись рядом с ним, что только усиливало его собственные расшатанные нервы. - Будет непривычно без него, — тихо согласилась Джинни, её взгляд скользил между родителями и бывшим учителем. - Интересно, стоит ли нам продолжать Отряд Дамблдора? Рон наблюдал, как его родители и Люпин обмениваются взглядами. - Дети, мы хотели поговорить с вами об этом, и я рад, что вы сами подняли этот вопрос, — начал его отец. Рон взглянул на остальных и сглотнул. Всё шло совсем не так, как они планировали. - Я знаю, что говорил Дамблдор, и учитывая статью с интервью Гарри, подтверждающую это, — начал Люпин, переходя от близнецов, которые выглядели гораздо бледнее обычного. - Ну, мы понимаем, что вы можете быть расстроены тем, что произошло. Возможно, вы вините Гарри за то, что он выбрал Тёмную сторону. Но магические наследия, они ведь не выбираются. Вы все смогли принять меня, будучи Тёмным существом, когда у меня не было выбора. У Гарри тоже не было. Рот Рона отвис, как и у остальных. Всё оказалось гораздо проще, чем он думал. - У Гарри не было выбора в его магическом наследии. И даже если он Тёмный, как утверждает директор, — подхватила его мама. - Наличие наследия не стирает воспоминания, поэтому Гарри всё ещё помнит нас. Он просто напуган сейчас и совершенно один. - У мамы начали наворачиваться слезы, и тогда взял слово отец. - Что ваша мама, Люпин и я пытаемся сказать, так это то, что если Гарри свяжется с вами, дайте нам знать. Мы хотим показать ему, что получение наследия — это не конец. Даже если Дамблдор считает иначе... Ну, Дамблдор — великий человек и могущественный волшебник, но бывают случаи, когда он ошибается. Рон сидел за столом, чувствуя себя невероятно опустошенным. Всё шло гораздо лучше, чем он ожидал, но не совсем. — На самом деле, мам, пап, — сказала Джинни, нарушая наступившую тишину, её взгляд скользнул по братьям. — Мы тоже хотели поговорить с вами о Гарри. Хорошо слышать, что вы так открыты. — Джинни потянула за прядь своих волос. — Потому что, ну, он связался с нами. Трое взрослых напряглись. — Что? Когда? — спросил Люпин, вцепившись в край стола от нетерпения. — Он в порядке? — спросила мама. — Почему вы нам не сказали? — спросил отец. — Мы ничего не сказали, потому что не были уверены в вашей реакции, — нервно ответила Гермиона. — Мы не могли рисковать безопасностью Гарри, — продолжил Фред. — Нам нужно было сначала выяснить, на чьей вы стороне, — закончил Джордж. — На чьей стороне? О чём ты говоришь? — спросил Люпин, хмурясь в недоумении, его взгляд быстро метался между подростками. Рону показалось, что он заметил лёгкий янтарный оттенок, проступающий в глазах мужчины. — Прежде чем мы скажем что-то ещё, — начал Рон, заметив, как Гермиона сжала палочку под столом, готовясь к худшему, — нам нужно знать, чью сторону вы занимаете. Вы с Гарри или с Дамблдором? — Почему они на разных сторонах? — спросил его отец, и Рон сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Дамблдор просто запутался, когда Гарри покажет ему, что он не забыл себя, всё будет в порядке. — Нет, папа, не будет, — грустно ответила Джинни, её голос звучал непривычно серьёзно. — Ещё раз: ты на стороне Гарри, что бы он ни выбрал, лишь бы он был в безопасности и счастлив, или ты на стороне Дамблдора и его действий? — Гарри, — мгновенно ответил Люпин, без малейшего колебания. — Я всегда буду на стороне Гарри, он — всё, что у меня осталось. — Голос мужчины слегка дрогнул в конце заявления, выдавая глубокую боль и привязанность. — Что вы пятеро знаете? Почему Гарри не захочет быть на стороне Дамблдора? — медленно спросил его отец, в его глазах появился расчётливый блеск, которого Рон никогда раньше не видел. Этот взгляд напомнил Рону, что его отец когда-то воевал и выжил, и это было не просто так. — Ответь на вопрос, папа, — настаивал Рон, его голос звучал твёрже, чем он ожидал. — Ты доверяешь Гарри или Дамблдору? Кому ты верен? Его родители обменялись взглядом, который, казалось, передал целый безмолвный разговор, полный сомнений и размышлений. Сердце Рона тяжело забилось в груди, а во рту пересохло от напряжения. Что решат его родители? Что им придётся делать, если родители выберут Дамблдора? Рон увидел, как рука Гермионы с палочкой медленно начала подниматься, и он сжал кулаки, беззвучно умоляя родителей выбрать Гарри. - Гарри… — выдохнула его мама, и у Рона закружилась голова. - Должна же быть причина, по которой Гарри и Дамблдор больше не заодно. И если причина есть, значит, мы доверяем Гарри, — продолжил его отец, его голос звучал твердо, но в нем слышалась нотка беспокойства. -Он наш сын. Он всегда будет под нашей защитой, — закончила мама, ее слова были полны материнской любви и непоколебимой веры. Рон и его братья с сестрами облегченно обмякли, словно сбросив невидимый груз. Гермиона же, едва не выронив палочку, подалась вперед, ее плечи опустились. - Слава Мерлину, — выдохнули близнецы, их голоса звучали одновременно измученно и радостно. - Пойдемте в гостиную, там мы все подробно объясним, — предложила Джинни, поднимаясь с места. Все, словно по команде, последовали за ней. Римус занял стул, но не расслабился. Он сидел на самом краю, спина его была напряжена, как у хищника, готового в любой момент броситься в бой. Его родители, сжав руки, опустились на старый, залатанный диванчик, их лица выражали тревогу и нетерпеливое ожидание новостей. Рон же, вместе с остальными четырьмя, стоял в центре комнаты, чувствуя на себе взгляды взрослых. - Ладно, — начал Рон, решив, что лучше всего будет выложить все карты на стол, — правда в том, что мы вызволили Гарри от Дамблдора. Это случилось еще тогда, когда директор держал его взаперти в подвале старой Штаб-квартиры. Его мать ахнула, а Римус издал низкий, угрожающий рык. - Отличный способ начать, Рон, — прошипела Джинни, сверкнув глазами. — Можно было бы и помягче. Но Рон прав, — добавила она, обращаясь к взрослым. — Помните, как Дамблдор и Грюм выбежали во время завтрака в день рождения Гарри? Так вот, они не врали. Гарри действительно получил свое наследство, и они действительно отправились за ним. Но вот тут-то и начинаются расхождения. — Он был в подвал и привязали к стулу за решеткой. Мы с Роном спустились через несколько дней, чтобы разведать обстановку, и увидели его там. Его пытали, Грюм и Кингсли. И та женщина действительно умерла, как Гарри сказал в статье. Они пытались сковать его наследство, а оно вырвалось. Когда мы его увидели, он все еще был привязан к стулу за решеткой. Это было ужасно. — Он даже не понимал, что происходит. Никто даже не сказал ему, что он некромант, — продолжил Рон, когда Гермиона запнулась, ее глаза затуманились воспоминаниями, и он сжал ее руку. — Так что мы придумали способ его вытащить, и нам это удалось. Он прятался у близнецов около дня, прежде чем туда заявился Дамблдор. — Это та часть истории, где вы должны помнить о своей верности и доверии Гарри, — серьезно сказал Фред. — Гарри в безопасности, он с людьми, которые ему помогают, — настаивал Джордж. — Где он? Почему вы так беспокоитесь о наших реакциях? — встревоженно спросила его мать. — Нет! — прорычал Римус, поднимаясь, его глаза теперь полностью стали янтарными. Рон сглотнул, впервые испугавшись его с той ночи на третьем курсе. — Да, — ответила Гермиона. — Пожалуйста, Римус, выслушай нас. Пожалуйста. Оборотень кивнул, но не сел. — Это правда. Гарри действительно искал Его, — подтвердила Джинни, его родители ахнули, а Римус оскалил зубы. — Значит, Дамблдор был прав? Он перешел на Темную сторону? — прошептал его отец. — Нет! — настаивала Гермиона. — Ну, не совсем… — Гарри там, где ему и положено быть, — громко произнёс Джордж, заставив взрослых замолчать. — Он некромант, носитель тёмного наследия, которого не было веками. Кто лучше сможет ему помочь, чем сами Тёмные? — Но мы встречались с Гарри, и он действительно не изменился. Он всё тот же мальчик, которого вы называли своим сыном, — продолжил Фред. — Тот самый сын, ради которого погибли ваши лучшие друзья. Теперь у него есть это наследие, и он изо всех сил пытается его контролировать, чтобы никому не навредить. — Да, он перешёл на сторону Волан-де-Морта, но разве вы можете его винить? — подхватил Джордж, сменив брата-близнеца. — Дамблдор, конечно, помощи не предложил. Гарри в безопасности, он учится, и ему гораздо лучше, чем если бы он остался здесь. В комнате воцарилась оглушительная тишина, Рон быстро заморгал, ощущая мощную энергию, исходившую от близнецов. — Вы встречались с ним? — наконец спросил Римус, его голос был полон недоверия. — Да, он пригласил нас в старую штаб-квартиру вскоре после выхода статьи. Там Кикимер и Добби всё очень хорошо обустраивают. Он хочет сделать это место безопасным убежищем для тех, кто ему дорог, — ответил Рон, стараясь говорить спокойно. — Он заключил сделку с Ним, — продолжила Джинни, и трое взрослых вздрогнули, словно от удара. — Согласно этой сделке, Он оставит в покое всех, кто лоялен Гарри, если они поступят так же в ответ. Они с Гарри поклялись не причинять друг другу вреда, пока это партнёрство длится. — Гарри клянётся, что это временно, — добавил Рон с кривой усмешкой. — Я не уверен, как долго это продлится, но пока так. — Гарри действительно в безопасности и в порядке? Он счастлив? — прошептала его мать, крепко сжимая руку отца, её глаза были широко раскрыты и полны тревоги. Он никогда раньше не видел свою мать такой уязвимой. — Да, он в порядке, — заверила их Гермиона, её голос был мягким, но уверенным. — Это всё, что нам нужно знать, — вздохнул его отец, словно с его плеч свалился огромный груз. — Но можем ли мы с ним встретиться? — Я уверен, что это можно устроить, — согласился Рон, чувствуя, как с его собственных плеч спадает тяжесть.

***

Гарри Поттер был исключением из всех правил. Для Теодора Нотта это был неоспоримый факт, высеченный в камне его разума. Тео гордился своим острым умом и проницательностью, способностью видеть то, что ускользало от других. И именно этим летом его наблюдательность подвергалась испытанию, как никогда прежде. С того момента, как Гарри Поттер, спасаясь от преследовавшего его Дамблдора, буквально влетел в их компанию в Косом переулке, все его лето перевернулось с ног на голову. Прежде дни его были наполнены размеренным течением: завершение домашних заданий, неспешные беседы с друзьями, где они с азартом обсуждали грядущие годы, надвигающуюся войну, предстоящий учебный год. Они обменивались слухами, подслушанными от родителей, и, конечно же, продолжали узнавать друг друга лучше. Особенно это касалось Дафны. Они были помолвлены с пяти лет, выросли вместе, и их отношения всегда были теплыми и дружескими. Однако в начале этого лета Тео сделал решительный шаг – он официально попросил Дафну стать его девушкой и начать ухаживания. К его радости, она согласилась. Но теперь все изменилось. Его дни проходили в изнурительных тренировках под чутким, но требовательным руководством Поттера. Он видел, как меняются течения войны, ощущал ее приближение на собственной шкуре. Это было поразительно, захватывающе и, что самое главное, все это было связано с Поттером. Именно поэтому Поттер стал его новым, самым интересным объектом изучения. И это изучение оказалось невероятно познавательным. Тео с дрожью в сердце вспомнил Собрание. Темная магия, исходившая от Поттера и, казалось, резонировавшая с присутствием Темного Лорда, была настолько мощной, что у него подкосились ноги, и он с трудом мог дышать. Отцу пришлось крепко обхватить его за спину, чтобы он не рухнул на пол. Это ощущение темной, всепоглощающей магии он почувствовал снова, когда им с друзьями было приказано Темным Лордом подружиться с Поттером, пока их родители находились на важной встрече. Задача казалась невыполнимой, почти абсурдной. Подружиться с Поттером? Золотой Мальчик Гриффиндора, воплощение всего того, что они презирали, вряд ли захочет иметь что-то общее с ними, представителями темных родов. К тому же, Поттер не был связан теми же приказами подчинения, что и они. Тео чувствовал себя совершенно потерянным, стоя перед лицом этой, казалось бы, невозможной миссии. Они приближались к обнаженному по пояс подростку, который с сосредоточенным видом практиковал искусство, считавшееся давно утерянным, почти мифическим. Темная магия волнами исходила от Поттера, окутывая все вокруг. Тео почувствовал головокружение, его зрение затуманилось. Он видел, как Крэбб и Гойл, обычно такие невозмутимые, покачиваются, их взгляды стали пустыми и затуманенными. Остальные тоже неважно себя чувствовали. Тео ощущал себя так, словно был пьян, а магия, словно живое существо, продолжала обвивать его, маня к себе, обещая что-то неведомое и притягательное. Магия Темного Лорда была подобна искушению, сладкому и пьянящему. В ее присутствии Тео ощущал прилив сил, словно пробуждаясь от долгого сна, и готов был свернуть горы ради исполнения воли своих господ. Ничто не могло сравниться с этим жгучим желанием угодить, лишь бы вновь почувствовать, как эта могучая сила обнимает его, наполняя энергией. Но магия Поттера была совсем иной – опьяняющей, но в то же время такой родной и успокаивающей. Она напоминала Тео о доме, о теплых объятиях близких, о поддержке и вере. Стремление заслужить это умиротворяющее чувство, эту ласковую хватку, окутывающую его, также не знало себе равных. Когда Поттер заговорил с ним, Тео был поражен. Перед ним предстал человек, совершенно не похожий на его ожидания. В общении с Тео и его друзьями Поттер проявлял удивительную слизеринскую проницательность и расчетливость, и с каждым новым взаимодействием уважение и восхищение Тео к бывшему гриффиндорцу лишь росли. Впрочем, гриффиндорские черты никуда не делись: он отказывался включать уроки защиты в счет оказанных услуг, а его возмущение несправедливостью и жестокостью, как во время Церемонии Представления, так и на первом ужине против Трэверса, было искренним и неподдельным. И, конечно, Тео понимал, что Поттер мог позволить себе такую удивительную смесь качеств двух факультетов лишь потому, что он – Гарри Поттер. Для него правила и границы словно не существовали. Но не только темная магия и слизеринский подход поразили Тео. Внешность Поттера изменилась до неузнаваемости. В тот день на Косой Аллее он выглядел болезненным, покрытым потом и грязью, отчаявшимся и молящим о помощи. Даже в школе его одежда была мешковатой, волосы вечно растрепаны, а последние годы он казался скорее мрачным, чем просто обычным. Теперь же его одежда сидела идеально, волосы были аккуратно уложены, а сам он держался с такой уверенностью и непринужденной легкостью, которой Тео мог только позавидовать. — Ты… ты совсем другой, — произнес Тео, не в силах сдержать удивления. Поттер лишь усмехнулся, и в его глазах мелькнул тот самый слизеринский огонек, который так заинтриговал Тео. — Время меняет всех, Тео, — ответил он, и в его голосе звучала новая, неведомая прежде сила. — А иногда мы просто находим себя. Не он один заметил перемены. Пэнси, Трейси и Дафна стали какими-то хихикающими и мечтательными, стоило Поттеру отвернуться. Он сам обратил на это внимание после третьей тренировки. Похоже, Блейз и Драко тоже подметили эти украдкой брошенные взгляды и задержавшиеся глаза, поэтому на пятый день, когда они все вернулись в поместье Малфоев, чтобы отдохнуть перед ужином, Блейз решил поднять этот вопрос. Восьмеро разлеглись в комнате Драко: Винс и Грег прислонились к изголовью кровати, устроившись на полу, Драко и Блейз развалились на широкой кровати с балдахином, Трейси и Пэнси сбились в кучку на диванчике, а Тео и Дафна уютно устроились в большом кресле, которое легко вмещало их обоих. — Итак, что вообще с вами тремя происходит? — спросил Блейз. — Я имею в виду, с Поттером. Вы все ведете себя так, будто вас заколдовали Очарованием Смеха, каждый раз, когда он рядом. При одном лишь упоминании нового союзника Темных, три девушки снова залились хихиканьем. — Я имею в виду, это разве не очевидно? — спросила Трейси. — Поттер — тот еще экземпляр. Блейз, Драко, Винс и сам он поморщились, но Грег кивал, и легкий румянец заливал его щеки. — Фу, не могу поверить, что вам всем нравится Поттер, — прошипел Драко. — Дафна! — в ужасе воскликнул Тео, узнав, что его девушка полностью с ним согласна. Вот доработанный вариант текста с учетом ваших пожеланий: - Ты же видел его с голым торсом, Тео! — пожаловалась она, заливаясь смехом вместе с Трейси и Панси. - Он просто красавец! — подхватил Грег, и девушки, довольные его поддержкой, расплылись в улыбках. - И даже не думай отрицать, что ты пытаешься сблизиться с ним, Драко, — огрызнулась Панси. Драко смущенно потупился, что-то невнятно пробормотав. Это была чистая правда. Драко изо всех сил старался подготовить себя к роли правой руки Поттера. Хотя, если верить словам самого Поттера о его гриффиндорских друзьях, шансы Драко были невелики. Он сомневался, что Грейнджер и Уизли когда-либо уступят ему эти позиции. Мысль о том, что магглорожденная и Уизли, так тесно связанные со Светом, вообще могли бы задуматься о переходе на Темную сторону, была чем-то из ряда вон выходящим, на что способен только Поттер. - И он действительно знает свое дело, — добавила Трейси. — Он так добр и мягок, когда объясняет, что кажется, будто ты единственная в комнате, когда он с тобой разговаривает. - Он такой храбрый и милый, — мечтательно вздохнула Панси. Казалось, именно она переживала это сильнее всех, подумал Тео. — То, как он разговаривает с Темным Лордом, он действительно Его ровня. Но он еще и забавен, и так могущественен. Ты чувствовал эту Темную магию, исходящую от него. - В конце семестра ты не была так заинтересована, — поддразнил Блейз. - Я тогда его не знала, не по-настоящему, — чопорно ответила Панси. — К тому же, он был врагом, которым нам не разрешалось интересоваться. Тео всё ещё не мог отделаться от мыслей о том разговоре, когда в последующие дни общался с Поттером. Он признавал, что мог понять, что имели в виду девушки. Поттер действительно притягивал к себе людей, располагал их и заставлял чувствовать себя непринуждённо, что было тревожно. Однако, несмотря на перемены, произошедшие за лето, одна вещь продолжала выделяться для Тео. Более близкое общение лишь усилило его осознание того, что он наблюдал ранее на протяжении их школьных лет. А заключалось оно в том, что Гарри Поттер был исключением из каждого правила. Он пережил смертельное проклятие. Попал в команду по квиддичу на первом курсе без отбора. Получил метлу на первом курсе. Нарушил бесчисленное количество школьных правил и был вознаграждён. Если верить слухам, в двенадцать лет он убил огромного Василиска, а в тринадцать мог создавать полностью материального Патронуса. Его выбрали для участия в турнире, на который он не прошёл отбор, и он победил. Сбежал из Хогвартса в Министерство, сразился со взрослыми Пожирателями смерти и вышел победителем. Стал Некромантом, самым Тёмных из Тёмных, и при этом ему удалось сохранить образ невинного и наивного Золотого Мальчика, которого все обожают. В шестнадцать лет он стал Лордом трёх Древних родов. Прежние убеждения и представления теряли всякий смысл, когда речь заходила о Поттере. И наконец, правило, которое по-прежнему пугало и восхищало Тео, и которое Поттер постоянно нарушал: неповиновение Тёмному Лорду. Поттер бунтовал против каждого правила и легко их нарушал. Он отказывался преклоняться перед Тёмным Лордом, и Тёмный Лорд это позволял. Поттер отказывался проявлять хоть малейшее уважение или покорность, и Тёмный Лорд это позволял. Поттер ослушивался и открыто бросал ему вызов, и Тёмный Лорд это позволял. Поттер спорил, и Тёмный Лорд это позволял. Тео всерьёз сомневался, что существует что-то, с чем Поттер не смог бы справиться. Теперь он мог буквально уйти от убийства, благодаря старому закону, который раскопали Эйвери и братья Лестрейнджи. С недоумением Тео последовал за своими друзьями по коридорам Поместья Слизерин, следуя за той самой загадкой, что представлял собой Гарри Поттер, направляясь на очередную тренировку. До отъезда в Хогвартс оставалась меньше недели, а Тео уже многое узнал. — Он просто... не подчиняется, — пробормотал Тео, когда они шли по мрачным коридорам, освещённым лишь тусклым светом факелов. — Никому. И это самое странное. Тёмный Лорд, который, казалось, мог управлять миром одним лишь взглядом, позволял этому мальчишке делать всё, что ему вздумается. Это противоестественно. Он вспомнил, как сам неоднократно пытался понять эту странную динамику. Поттер не просто избегал наказания, он, казалось, находился вне самой концепции наказания. Вскоре Поттер выстроил их в ровную шеренгу лицом к манекенам. Сегодняшний день был посвящён освоению новых заклинаний. До сих пор Поттер так усердно тренировал их в «Оглушении», «Протего» и «Экспеллиармусе», что Тео мог уверенно произносить «Оглушение» и «Экспеллиармус» беззвучно. Остальные тоже достигли в этом успеха, а Пэнси, Драко и Дафна могли беззвучно произносить и «Протего». Сегодняшняя программа включала «Редукто», «Бомбарду» и «Эпискей». Поттер настаивал, чтобы помимо защитных заклинаний все они выучили и базовое исцеляющее. Группа замерла в молчании, пока Поттер демонстрировал заклинания и наблюдал за ними, прежде чем углубиться в подробные инструкции. — Трейси была права, — внутренне признал Тео. — Поттер действительно знает, как учить. И когда он работает с тобой индивидуально, создаётся полное ощущение, что вы единственные в комнате. Он сосредоточен на каждом из нас, уделяя внимание каждому, чтобы помочь. Я никогда не видел, чтобы Винс и Грег так быстро осваивали заклинания, и я знаю, что это всё благодаря Поттеру. Всегда благодаря Поттеру. — Молодец, Пэнси, — похвалил Поттер под конец урока. Теперь они работали над «Эпискеем», уже разобравшись с первыми двумя заклинаниями. Зная, что Пэнси стремится стать целителем, Поттер помогал ей с этой стороны, рассказывая о различных методах, которыми она могла бы исцелить кого-то после того, как они пострадали от изученных заклинаний. Учитывая, что «Эпискей» было специфическим исцеляющим заклинанием, Поттер сосредоточился на ней немного больше. — Спасибо, Гарри, — ответила Пэнси, её щёки покраснели и распухли от гордости. Тео не мог не закатить глаза, когда её влюблённый взгляд последовал за черноволосым мужчиной после того, как тот повернулся спиной, чтобы помочь Блейзу. Это было одно, что определённо осталось неизменным даже после летних перемен. Поттер по-прежнему совершенно не замечал внимания как мужчин, так и женщин, которые им восхищались. — Отличная работа, всем! — похвалил Поттер в конце урока. — Я знаю, что скоро начнутся занятия, так что завтра я расскажу кое-что новое, но кроме этого мы сосредоточимся на совершенствовании того, что у нас есть. Когда вы вернётесь на каникулы, я, возможно, даже начну учить вас заклинанию Патронуса. — Правда? — выдохнула Дафна, её глаза широко распахнулись от изумления. - Значит, слухи не врали? Ты и вправду можешь его вызвать? — спросил Блейз, его темные черты лица светились нетерпеливым любопытством. В ответ Поттер выхватил палочку и звонко крикнул: - Экспекто Патронум! — и из нее вырвался ослепительный серебристый скелет крылатой лошади. Призрачное существо с развевающимися гривой и хвостом пронеслось по комнате, словно выискивая невидимые угрозы. - Хм, — пробормотал Поттер, когда призрачный образ начал таять. — Фестрал, это что-то новенькое. Тео моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Фестрал? Эти таинственные существа, видимые лишь тем, кто познал горечь утраты, кто видел смерть своими глазами? Его пробрал холодок, когда он осознал, что только что видел образ такого создания, и он с трудом сдержал невольное содрогание. - Что? — выдохнула Трейси, ее глаза широко распахнулись, словно она не могла поверить увиденному. - Раньше был олень, как у моего отца, — прокомментировал Поттер, на его лице появилась легкая тень задумчивости, когда он смотрел на то место, где только что исчез Патронус. — - Ну, в общем, да, во время Святок я смогу начать вас этому учить. Я уже начал обучать Отряд Дамблдора в прошлом году. Или, по крайней мере, начал, большинство ребят смогли вызвать его или хотя бы щит, прежде чем нас разогнали. - Тео заметил, как у Драко, стоявшего рядом, слегка покраснели уши. - Впечатляющее достижение, — раздался бархатный голос позади Тео, и он вместе с друзьями мгновенно опустился на колени. Темный Лорд вошел, и никто не заметил, когда именно это произошло. Тео охватил страх перед неминуемым наказанием за то, что он и его друзья не поприветствовали грозного темного волшебника сразу же, как только он появился. Но наказания не последовало. Темный Лорд был полностью поглощен Поттером и, казалось, принял тот факт, что дети его последователей не имели в виду никакого неуважения. Это было то, что отец Тео считал поистине удивительным отличием. Его отец часто рассказывал ему истории о последних годах предыдущей войны, о том, как Темный Лорд стал одержим паранойей и безжалостностью, и как любое, даже малейшее, воспринятое пренебрежение каралось с жестокой суровостью. По словам отца, их все еще могли подвергнуть пыткам, если они совершали что-то неугодное или проявляли неуважение, но это уже не было той всепоглощающей жестокостью, что прежде. Тео имел довольно точное представление о том, почему произошли эти перемены, или, вернее, кто именно стал причиной этих перемен. Человек, который сейчас самодовольно улыбался самому страшному темному волшебнику всех времен, совершенно без тени напряжения, абсолютно спокойно. Да, несомненно: Гарри Поттер был исключением из всяких правил.