Лодка Праджны

Своды пещеры издали гудящий звук, посыпалась мелкая крошка. На мгновение черноту разрезала вспышка, и оттуда вывалились двое. Первый быстро вскочил и так же быстро оперся о стену рукой, потому что земля под ногами немилосердно затряслась. — Разве ты не говорил, что Мофтус абсолютно безопасная? — Говорил. — Аль-Хайтам ступил вперед, осматривая свод. — Тогда почему мы оказались не пойми где?! Да от такого напряжения даже у архонта случилась бы истерика! Все шло слишком гладко и разумная машина плыла средь космоса, как корабль в штиль. Но стоило только центральному… нечто крякнуть, как их зашатало в разные стороны, унося вбок от намеченного курса. Мешанина из звезд, астероидов, планет и инородных тел с огромной скоростью вращалась снаружи, пока Кавех пытался удержаться за поручни. К слову о том, что это именно планеты за окном играют в боулинг, Кавех узнал как раз из сердитого выкрика Аль-Хайтама. Земля снова затряслась, когда что-то на поверхности грохотнуло. Кавех не мог не жаловаться в такой патовой ситуации! Аль-Хайтам вздернул указательный палец, призывая к тишине, и прижался ухом к стене. Кавех, опешивший от парадоксального спокойствия посреди разваливающейся на кусочки местности, прикусил язык. Спутник достал из кармана звуковую отвертку, водя ею по поверхности. — Конечно же, квантовые манипуляции не могут просто так привести в место, куда тебе нужно, — он говорил себе под нос, — Они ведут к источнику бедствия, но что, если источников несколько? Что ж, тогда система навигации корабля откликается на первостепенный очаг, который представляет наибольшую угрозу вселенной. — Что ты там бормочешь? Говоря все это, он поочередно нажимал на плиты в стене. В пещерной стене! — Восхитительно, — глаза Аль-Хайтама блеснули жадным огоньком, — это сколько же бед натворило человечество в Тейвате за всю историю, что Мофтус так штормит на подлете? Кавех ошалело глотнул воздуха. Сколько бед? Архонты, помилуйте, да он читал учебник по истории наискосок и то только раздел про Пустыню! Аль-Хайтам победоносно хмыкнул и нажал на скрытую плиту — ровно в этот момент сталактит над головами опасно зашатался. Кавех вперился в него взглядом, как если бы мог заморозить. В потолке начала расходится трещина, пока откалывающийся камень не начал стремительно падать. В этот момент Кавеха схватили за рукав и потащили вперед. Перед глазами вспыхнул алым проем. В алхимической лаборатории было шумно. Люди периодически вбегали и выбегали, вдалеке истошно вопили. Посреди странных, невиданных приборов высилась женская фигура, усыпанная звездами. В руках она держала развернутый свиток, в котором напряженно чиркала пером. — Госпожа Голд, беда! — вновь вбежал рыцарь, пытаясь отдышаться, — они снова атакуют! Все Архонты собрались на пересечении фронта… Мир на задворках рассыпался. За окнами нависла алая луна, и сотни глаз открывались в пространстве, грозясь затопить землю свежей кровью. — Голд, как это понимать? Как твой план мог провалиться?! — загремел доспех, ввалившийся следом, —Почему ткань миров расслаивается? От нового витка безумия, скакнувшего под ноги разбившейся склянкой, Кавех испуганно вскрикнул. Как назло, все обернулись на незваных гостей, застывших по ту сторону дверей. Та, кого назвали Голд, нахмурилась. Кавех мигом позабыл о неудобствах за последние полчаса. Да и, ха-ха, какие тут неудобства, когда ты окружен с одной стороны вооруженными до зубов людьми, со второй — рушащимся миром, а сзади еще и Аль-Хайтам подталкивает! Аль-Хайтам на поверку соображал быстрее. — Приношу извинения от всего межгалактического сообщества, мадам, джентльмены, — язвительно начал он, направляя на свиток отвертку. — Но мы позаимствуем ваши труды на благо потомков! Отвертка зажужжала, на этот раз разрывая свиток пополам. Внутри уже виднелось знакомое пространство Мофтус. Не церемонясь, Аль-Хайтам втолкнул туда сначала Кавеха, а потом прыгнул сам — под возгласы рыцарей. Не успела Великая Грешница и слова молвить, как свиток в руках рассыпался на сотни мелких искр.

***

В следующий раз Мофтус плавно приземлился посреди пустыни. Кавех вывалился наружу, даже не думая вставать. Мало ли, какой еще катаклизм мог обрушиться на его голову? — Вот мы и на месте, — Аль-Хайтам отряхнул руки и упер в бока. — В самом безопасном месте Тейвата в данной эпохе. Кавеха затошнило и он спрятал лицо в руки. — Самом… безопасном… ха-ха, — в сознании закралось ощущение, будто он понемногу сходит с ума. В этом безопасном месте его, студента Академии, постоянно тормозили пустынники, скорпионы пытались объедать лагерные стоянки, а гарпии мешали работать над изучением руин. Так в каком месте Пустыня была безопасной? — Пришлось проехаться кружным путем, но мы на месте. — Это же был Тейват, правда? И они там… Я имею ввиду, они ведь все погибали… там, в прошлом? Аль-Хайтам пожал плечами. За его спиной трещина быстро сжалась до размера иглы и исчезла. — Чем меньше люди знают, тем крепче спят по ночам. — Аль-Хайтам, — Кавех серьезно сдвинул брови, — Ответь. Это ведь было далекое прошлое, да? — Технически до него «отсюда», — термин заключили пальцами в рамки условности, — еще сто лет на хромом коне. Вернее будет сказать, что для вас это далекое прошлое и его очень умело стерли. — Почему? За что они так провинились? — Кавех до боли прикусил пальцы, задумавшись, — Неужели кто-то заслуживает быть стертым из памяти? Аль-Хайтам фыркнул и подошел ближе, нехотя протягивая руку. — Люди очень любят наступать на одни и те же грабли. Надкусывать запретный плод знаний, который так и манит. — Кавех схватился за руку и поднялся, отряхиваясь, — Только вот в конце каждую цивилизацию ждет один и тот же безрадостный финал. Озадаченный тяжелым грузом информации, Кавех смотрел, как спина Аль-Хайтама удаляется вглубь пустыни. Он был абсолютно уверен в том, что Кавех сию минуту последует за ним. Куда их занесло и вернутся ли они домой? По какому принципу работал Мофтус? И разве Аль-Хайтам не использовал только дурацкую книгу для пространственно-временных махинаций? Тогда почему же получилось со свитком? И что стало с несчастными рыцарями и той дамочкой? Пустыня оставалась молчалива к куче вопросов. Впереди замаячили очертания города: с высокими треугольниками пирамид, с узнаваемыми «песочными часами» Дешретова Чуда Света, окруженный зеленой растительностью и гладью рек. Подождите… Город? Кавех остановился и проморгался. Зрение его не обманывало: то были не привычные развалины, а настоящий город. Такой разве что приходил во снах после мучительно долгих чертежей! О таком перешептывались студенты Вахуманы, сочиняя одну за другой удивительные истории из прошлого. — Это же… это же настоящая Пустыня! — Кавех указал пальцем на город, дрожа от предвкушения. — Вернее будет сказать — «священный город Алого Короля», — ответила спина впереди. Ну конечно, — Но с точки зрения картографии, он действительно стоит в пустыне. — Только вот, — Кавех прищурился, рассматривая причудливые сооружения, — Почему оно лежит посреди разлива рек? Разве королевство Дешрета не стояло в песках от начала времен? — Судя по тому учебнику, что я нашел в Доме Даэны, народ песков века назад успешно использовал систему акведуков и гидравлику. Благодаря Повелительнице Цветов, реки и оазисы были естественной частью пустыни. Но, как ты уже успел убедиться, все цивилизации склонны к вымиранию. — В учебнике, — Кавех медленно поворачивался, пока шестеренки в его голове со скрежетом старого мека пытались крутиться, — не могло такого быть… — Конструкции водоснабжения, том второй, поздняя эпоха Аль-Ахмара, — Аль-хайтам саркастично процитировал полное название. Дешрет бы его побрал, он помнил все наизусть! — Да их там сотни, может, тысячи! — начал оправдываться Кавех, вспомнив, что отложил этот том на лето, — Невозможно перечитать все, если учишься на архитектора! Время слишком дорого, чтобы тратить его на что-то кроме чертежей! Он фыркнул и зашагал в сторону города. Кому вообще хотелось спорить под палящим солнцем, когда впереди высилась знаменитая пирамида Дешрета, целехонькая и невредимая. Город манил прохладой. Глинобитные домики, мощеные аллеи, колоннады вдоль главной дороги — все это было заботливо спроектировало в одном стиле. Все, прямо как он и помнил — по останкам да развалинам из будущего. В груди разлилось облегчение, когда он услышал шаги позади себя. Значит, Аль-Хайтам не отставал. Люди проходили мимо и удивленно оборачивались, но лишних вопросов не задавали. Не видно было и стражи. — Вот, посмотри, — Кавех указал на парные пьедесталы на пути в город, на которых восседали шакалы, — ни одного неправильного угла, идеальная массивная геометрия вкупе с ромбическим узором, указывающим на культуру бога Солнца, Аль-Ахмара. А еще! Вот здесь должен быть плавный переход от карниза до основы постамента, и знаешь, что? Он настолько филигранный, что тебе кажется, будто его и вовсе нет. — Только студент, а уже столько всего знает? Кавех разогнул спину. Настала его очередь насмешничать: — Когда тридцать раз вычерчиваешь один и тот же элемент в разных вариациях, начинаешь видеть его даже во сне. — Понятно, — Аль-Хайтам поравнялся с ним и кивнул на аллею, ведущую в центр города. — Где-то там лежит ответ на наш вопрос. И если мы поторопимся… — Да Архонта ради! Мы уже поторопились — и к чему это привело? А вообще, знаешь что? Отремонтируй для начала навигацию Мофтус, чтобы нас не разматывало каждый раз, как бекон на сковородке. Аль-Хайтам удивленно сдвинул брови. Неужто язык проглотил? Кавех запальчиво дернул плечом и свернул вглубь города. Все здесь казалось таким понятным и новым в то же время. Свежесозданным. Любимым и оберегаемым горожанами. Он подмечал фронтоны на зданиях и массивные карнизы. Улочки поменьше изобиловали открытыми гипостилями, и каждая из колонн была как со страниц дипломной работы. Каждый узор, каждый элемент, вплоть до фундамента, Кавех тщательно воссоздавал по жалким руинам. Он был несколько раз в экспедициях и вынес оттуда багаж зарисовок да заметок, и то неполных. Провалы в академических знаниях заполнялись редко, предоставляя студентам самостоятельно копаться в песках. Порой Кавех мечтал иметь переносной кейс, чтобы можно было туда складывать сотни зарисовок. Словно паззл, пустыня собиралась в единую картинку. Кавех резко остановился, похлопав ладонями по карманам. Пусто. В спешке он оставил новый блокнот и чертежные принадлежности дома, хотя мог столько всего сейчас скопировать. Дешрет подери! Он даже обернулся на секунду, намереваясь спросить, нельзя ли еще раз слетать туда и обратно, но быстро передумал. Еще чего — будет он этого зазнайку упрашивать. Только вот зазнайки рядом не оказалось. Кавех так далеко зашел, что главная площадь скрылась за неказистыми крышами. Всего на минуту сердце кольнуло беспокойство — а ну как он действительно потерялся? Тут даже колонны утратили первозданную белизну, краски поблекли. По шву колонн шли мелкие трещины, из которых сочилась темная, неприятная энергия. Как будто не из этого мира — из страшной Бездны, которой пугали детей. Кавех содрогнулся: прямо перед ним прохожий выкидывал огрызок грифеля и клочок бумаги. Вот так везение! Он поспешил подхватить «мусор» и принялся быстро чиркать линии. Надо было как-нибудь зарисовать этот странный изъян и показать спутнику. Наверняка он что-то смыслил в дисгармонии! В этот момент кто-то выхватил клочок бумаги и побежал с громким топотом вглубь узкой улочки. — Эй, а ну верни! — вскрикнул Кавех, резко оборачиваясь и пускаясь в погоню. Ворованный мусор — это походило на какую-то нелепую шутку. Сначала он увидел спину мелкого засранца, потом — заветную бумажку. Она трепетала в руках, уносимая все дальше. Воришка расталкивал редких прохожих, нырял под ноги и распугивал караванщиков. Чем дальше они бежали, тем больше менялось окружение; здания уменьшались, исчез лоск пышных прилавков. Сорная лоза оплетала развалюхи, а по краям росли деревья Адхигама. Наконец мальчишка вбежал под низкие сваи и был таков. Кавех остановился перед лесами и согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Даже от пустынников он так никогда не бегал! Но теперь цель была близка как никогда, а он вознамерился вернуть зарисовки. Присев на колени и кряхтя, он пополз внутрь. После окутанного солнцем города внутренний мрак встретил ледяной стеной. От такого сперва слепнешь, и только спустя несколько мучительно долгих мгновений возвращаются серые оттенки. В потолке было выдолблено единственное глинобитное окошко, но свет едва ли проникал внутрь. Воняло мочой, потом и нечистотами. По углам виднелись следы от рвоты, заднюю дверь завесили грязными простынями. На вязаных лежаках группами мостились люди. Многие кашляли и чихали, дети сгибались пополам от боли. По временам слышались тихие стоны и плач. Воришка как раз согнулся над одним из детей, накладывая на лоб мокрую повязку. — Ничего-ничего, — уверял он вполголоса, — я достал нам немного денег. Давай я сменю компресс, ладно? Обещаю, Пурсина, тебе станет лучше. Он наклонился над корытцем с битыми краями, сполоснул тряпку в вонючей воде. Неужели у них не было возможности выбраться за свежей? Но ведь город был окружен реками… У Кавеха сердце сжалось. Все эти люди морщились от боли, а на коже виделись те же следы, что и в городе на колоннах, и поверх уже наслаивались гнилые наросты. Они были одной ногой в могиле. Воришка решил, что его каракули смахивают на местную валюту. Кавех не мог его корить — не теперь, когда увидел первопричину. Кавех и сам помнил чувство голода и отчаяния, когда был бездомным. — Я не сержусь на тебя за то, что ты сделал, — Кавех опустился рядом на колени, рассматривая больную девочку, — Но то, что ты украл, было клочком чертежной бумаги. Мне жаль, что у меня нет настоящих денег. Мальчик остановился и округлил глаза. Должно быть, перед ними проносилась вся жизнь, полная несправедливых ошибок. Затем он обреченно повернулся к Кавеху: — Дядечка… Как же вы без денег-то живете? Кавех неловко засмеялся, тихо так, чтобы не тревожить сон больных. Да, как-то он выживал все это время, работая в Пуспе. Даже напиваться успевал. — Что с ними происходит? — Кавех кивнул на больную, — Почему они все в наростах? Мальчик долгое время молчал, то открывая рот, то закрывая. Глаза метались туда-сюда, пока он не сжал губы в тонкую линию. — Они уже давно так. Заражаются от Скверны, — он указал на грязные тряпки, которыми был завешен вход, — Сначала дети поменьше приносили прокаженные вещи из пустыни. А затем… Они… В общем, стали приходить прокаженные. Мы пытались как-то остановить эту штуку, но она заползла и в город тоже. Нехорошее предчувствие закралось в груди. Диссонанс, что был на колонне, не замечали ни горожане, ни стражники. Так почему дети… — Почему эту штуку никто не замечает? Мальчик пожал плечами. Глупо было ожидать от ребенка осведомленности жреца. — Послушайте, дядечка, — он честно вылупился на него и только сейчас Кавех заметил в его глазах неестественные лиловые льдинки, — лучше уходите, здесь опасно. Мы… Мы как-нибудь сами справимся. — Давно вы так «сами справляетесь»? — нахмурился Кавех. Он не собирался никуда уходить, пока не узнает, что тут происходит. — Кузен говорил, что видел первые проявления еще… — мальчик начал считать на пальцах, кивнул сам себе, — еще три года назад. Но люди заболевают так быстро. Уходите. — Скажи хоть, как тебя зовут? Мальчик помотал головой, грустно улыбнувшись: — Вам необязательно знать имена мертвецов, дяденька. Расспрашивать было без толку. Мальчик обреченно отвернулся к двери. — Знаешь, у меня есть хороший друг, — Кавех отряхнул колени, еще не вполне представляя, как для Аль-Хайтама обоснует столь скорый переход от незнакомцев к друзьям, — Он обязательно вам поможет, обещаю. А потом, когда все закончится, я сварю вам замечательный кофе, и все проблемы забудутся сами собой. Полный решимости, на карачках Кавех выполз из укрытия. Да, он обязательно сделает так, чтобы проблема с больными решилась. А раз уж на его стороне Аль-Хайтам, то он точно должен…. Темные фигуры окружили его, пнули в живот, а когда он согнулся, огрели по спине. Кавех даже закричать не успел. По голове прилетел завершающий удар. Только голоса отдаленно судачили: еще один проклятый, поймали сакалибу, нарушитель попался…