Лодка Праджны

Ноги против воли скребли по земле, пальцы неприятно саднило. Было темно, щеки и переносицу жгло пеньковой повязкой, натянутой в несколько слоев так, что сдавливало затылок. Сведенные за спиной руки жгло от боли; она проталкивалась в сознание спазмами. Куда его тащили? Кавех попытался напрячь слух: по сторонам перешептывались. Затем щиколотки стукнулись от ступени: о, их идеально обработали под прямым углом, так, что острый край врезался в нежную кожу. По спине пришелся удар. Толкнули не оружием, но ладонью, и он упал на пол — чуть было дух не отлетел к Селестии! За какие такие грехи Кавех должен выносить это? Он дернулся по-червячьи. На спину опустилась нога, натяжение на запястьях понемногу ослабло. Затем исчезло жжение с лица и первые минуты Кавех щурился, как слепой крот на поверхности. В роскошно отделанной тронной зале сгрудились горожане, уставившиеся на пленников — на них по-прежнему были нацелены сабли. Стражники сверлили недобрым взглядом, но нападать не спешили. У подступов к трону выстроились в две колонны жрецы в масках шакалов: точно такие же, как на фресках! Живые! А на божественном троне восседал сам Аль-Ахмар, именуемый потомками царем… — Дешрет меня подери… — просипел пораженный Кавех. Поблизости цыкнул знакомый голос — Аль-Хайтама тоже схватили. Он стоял в паре метров от Кавеха, сдерживаемый за локти тремя могучими стражниками. — Повторю вопрос, — бесстрастно объявил один из жрецов, темноволосый мужчина, — Кто вы такие и зачем пожаловали в священный город Ахтамон? — Разве я уже не объяснял? — Аль-Хайтам наклонил голову, буравя жреца взглядом, — Мы прибыли издалека, и если бы ваши подданные изволили убрать руки, я бы доказал, что не вру. Жрец претенциозно осмотрел его, затем Кавеха. Не найдя ничего подозрительного, он махнул рукой. Стражники опустили оружие и отошли, давая размять запястья. Кавех подскочил ближе в неясной попытке сыскать защиту. Может, они не особо ладили, но живой Аль-Хайтам был явно лучше мертвого против царя богов и его свиты. Из-за пазухи Аль-Хайтам извлек миниатюрную табличку. Кавех не успел разглядеть, что там — предмет тут же передали в руки жреца. Повисло неловкое молчание, пока тот внимательно оглядывал ее. — Он не врет, — жрец обратился к Аль-Ахмару, — они действительно странствующие торговцы, прибывшие из Туллайтуллы. Если так, нам следует радушно встретить их, мой повелитель. Пока все взгляды были обращены к Аль-Ахмару, Кавех наклонился к уху Аль-Хайтама, запальчиво шепча: — Что ты там наболтал им? Почему они думают, будто мы — караванщики? По толпе пошли шепотки. — О, — Аль-Хайтам вторил ему насмешливым шепотом, — я дал им синестезийный маяк Памяти, который создает помехи в волновом излучении. Волны доходят колеблющейся структурой, воспринимаемой человеческим глазом, как нечто привычное. Таким образом они видят то, что хотят вместо действительности. — Тогда почему это… Этот маяк выглядит, как камень?! — Простая маскировка. Заскочи ты на тусовку высокоразвитых эрудроидов — ты бы воспринял маяк как модуль энграммы. Кавех был близок к состоянию мека, закипевшего от перегрузки. Разве что не гудел, боясь привлечь еще больше ненужного внимания. Аль-Хайтам пояснял так, что в процессе появлялось еще больше вопросов! Впереди их ждал еще один сюрприз. Неестественно-громкий голос пронзил сознание, как будто минуя пространство вокруг. Кавех скривился от мигом потяжелевшей головы. Структура языка была незнакома и он лишний раз пожалел, что не общался со студентами Харватата, но… по какой-то причине понимал его. Неужели странный девайс виноват? Аль-Ахмар вернул каменную табличку жрецу: — Так вот ты какой, «странствующий торговец», — насмешливые нотки сквозили в неземном голосе, — и чем же ты торгуешь? Зеркалами? Чужими судьбами? Теперь и обреченный взгляд Кавеха метнулся к Аль-Хайтаму. Неужели их прямо тут раскроют и изобьют до смерти? Тем временем Аль-Хайтам прикрыл глаза, не пытаясь отрицать и не вступая в полемику. — Меня не обманешь, чужак. Века назад далеко за Звездами такие как ты сновали между мирами, временем и тканью бытия. Как вас только ни называли, и ни одна из кличек не была настоящей. — Мой Повелитель, — вмешался жрец, обеспокоенный тем, что ситуация вмиг оказалась расшатанной самим владыкой, и теперь народ роптал, — Но ведь их подорожная грамота… — Нет никакой грамоты, — расхохотался Аль-Ахмар, — они искусно подделывают действительность, как кривые зеркала. Как тебя звать? Поди, Зеркальщиком? Аль-Хайтам покачал головой. — Покуда вы не враждуете с нами, я предпочту сохранять нейтралитет. Что касается имени — вряд ли божественные владыки руководствуются мнением смертных. — Враждуем? — новая волна смеха прокатилась по залу, — Здесь воля песков сильна, я могу раздавить тебя одним пальцем. Так знай же, что каждый чужак, без дозволения ступивший в священный Ахтамон, обрекает себя на казнь. Кавех еще сильнее заволновался. Он не успел сдать диплом, не стал архитектором и не поквитался с проклятыми жуками, а его казнить хотят? — Но так нельзя! — воскликнул он и тут же прикрыл рот ладонью, испуганно уставившись на взмывшие к его шее сабли. Проклятье, он сам себе враг. Пространство вокруг стало настолько стылым, что слышался малейший вздох. Алый взор божества переместился на диковинного человека, изучая. — Говори, — махнул Аль-Ахмар. Перед Кавехом неохотно расступились разозленные стражники. Под пристальным взглядом Аль-Хайтама он сделал пару шагов вперед, в свет настенных факелов. Сел на колени и поклонился, как кланялись жрецы на фресках. — Милостивый Владыка, мы действительно прибыли издалека. — голос дрожал, ладони немилостиво потели. Он понимал, что любые попытки объясниться будут звучать, как отговорки, и даже Аль-Хайтам не сможет защитить после такого, а станет ли вообще? — Пустыня строга к нарушителям, но разве пустыня отнимает жизнь просто так, без причины? Вы же известны, как Великое Солнце! Разве может Солнце несправедливо осудить тех, кто находится под его властью? Он говорил это от чистого сердца, хоть и трясся, как лист на ветру. Жрец приблизился к Аль-Ахмару и что-то зашептал на ухо. Тот издал смешок и пробормотал «а это интересно». — Действительно плох тот владыка, что выносит поспешные суждения. Еще ни один человек не дерзил мне. Ты занятный, — В ехидном тоне Кавех почувствовал дозволение и робко поднялся, — Пустыня издревле считается местом, где право на жизнь добывается в честном поединке. Если ты настолько хочешь справедливости, вам двоим придется ее заслужить. Коли ты пустой болтун — твои слова будут тебе справедливой карой. Касала, — Алый Король обернулся к жрецу и тот кивнул, — вам все объяснит. Касала обернулся к чужакам и перехватил в руках посох. Стукнул навершием древка по полу, разнося далекий гул эха и шепотков на мили окрест. — Два испытания. Первое: сразитесь со жрецами, что сопровождают волю Владыки Песков в мир. Если победите — докажете свою невиновность и будете допущены в город… — Каким будет второе испытание? — подал голос Аль-Хайтам. — Впечатлите Владыку Песков, сделайте то что даже Божество еще не видело. Поскольку этот человек взял слово, — взмах ладонью в сторону Кавеха, — именно он должен доказать непоколебимость ваших мотивов. — Но это нелогично. Он даже не знает ничего о том, что находится за… — Вам придется довериться своему спутнику, — жестко оборвал его Касала, — Приступайте к выполнению приказа. Стражники, охранявшие Кавеха и Аль-Хайтама, сделали пару шагов назад, скрываясь в толпе — на смену им пришли другие. Их маски походили на Мудрецов, которым поклонялись: львица, шакал, крокодил и птица Ибис. У каждого разномастное оружие: львица сжимала огненные чакрамы, шакал — копье-посох наподобие того, что был у Касалы, силач с маской крокодила удерживал гигантский бур, а Ибис приготовила лук с призматическим прицелом. Насколько мощна на самом деле цивилизация Дешрета, раз стражи использовали такое могущественное снаряжение? Перед ними поставили стойки с оружием. Аль-Хайтам взял саблю и крутанул ее несколько раз, да так профессионально, что зависть брала. Разве это не он недавно критиковал его кофе да книжки почитывал? Что же до Кавеха, то кроме турки, карандаша и острого словца он мало, чем мог похвастать. Когда дело доходило до схватки, он молча ретировался. Кавех пошел вдоль стоек, не совсем понимая, что именно он должен выбрать. Задатков к магии в нем так и не обнаружилось, мечом махать его не учили. Да и когда бы? Родители исчезли слишком рано, а в Академии искусство дуэлей преподавались только для будущих матр. Пальцами он вел причудливые линии по клинкам, судорожно раздумывая. В этот момент произошло нечто странное: глифы на клейморе засветились зеленым, будто магия дендро откликнулась. Кавех остановился напротив, сморгнул. Неужели он сможет поднять такую махину? Аль-Хайтам приблизился, внимательно оценивая оружие. Клеймор призывно светился, но на розыгрыш это не походило. Их ждали горожане, стражи, жрецы и даже Аль-Ахмар. Все взгляды сосредоточились на Кавехе: — Сделаю предположение, что драться ты умеешь не так эффективно, как бросаться громкими словами. Или же вообще не умеешь, — издал негромкий вздох Аль-Хайтам. — Ой, да чья бы аранара пищала! — Кавех возмущенно схватился за ручку, чтобы… едва не упасть следом за мечом. Он спешно поднялся и подтянул к груди рукоять: — Видишь! Держать могу, значит, и драться тоже. — Вижу. Но особое оружие отозвалось на зов человека без элементальных способностей. Такое уже бывало в Тейвате? Кавех потряс головой. Ну и пускай глаз Бога, о котором он так мечтал, достанется кому-то другому! Ведь оружие царя Дешрета работало явно по другому принципу. — Слушай, я не совсем дурак, — Кавех понизил голос, — чтобы размахивать дубиной без разбору. — В какой же момент был сделан столь поспешный вывод, — Аль-Хайтам отвернулся и подал знак, что они готовы. Кавех резко выдохнул, моментально краснея и поднимая рукоять на уровень груди. — Учитывай центр тяжести, — бросил Аль-Хайтам. — В клейморах он часто смещен к рукояти, чтобы делать мощные удары. Следи за тем, куда движется меч и старайся не врезаться в пол или колонны, — он переступил с ноги на ногу, делая глубокий вдох, — и выживи до тех пор, пока я не разделаюсь со своими стражниками. — А что потом? Аль-Хайтам поморщился: — Потом тебе придется «удивлять» царя Дешрета, Кавех. Как это ни прискорбно, моя судьба зависит от тебя, так что вариант со смертью придется отложить. Кавех не успел даже возмутиться, прерванный громким ударом. Загудел церемониальный диск, отзвучал первый удар в барабан. Удар. Звонкий, он повторился. И еще. Стражники, выстроившиеся живой баррикадой, застучали копьями об пол. Жрецы по правую руку повторяли церемониальные напевы. Ритм кори-барабанов усиливался. Хаотичная, но в то же время ритмичная мелодия пустила сердца в пляс. Засверкали клинки в свете факелов. Львица с чакрами вышла вперед, закрутила кольца. В изящных выпадах они вылетали вперед одно за другим и возвращались назад. Огненные глифы плясали на лезвиях, как призрачный огонь. Горн загремел, когда Аль-Хайтам вынужденно ушел в терцию. Кавех судорожно огляделся по сторонам. Их быстро разделяли, обступая с двух сторон. Крокодил активировал бур и скрылся под землей. Ибис взмыла в воздух, выпуская из лука верткие стрелы. От кого он должен защититься первее? Земля под Кавехом забугрилась, и бур вылетел наружу, метя в сердце. Кавех кое-как закрыл грудь клинком. Послышалось клацанье. Дрожь клинка отдалась в руке, споря с заходящимся в ушах сердцем. Тяжелый клеймор с трудом поддавался вращениям, приходилось лавировать им между взмахами бура. Кавех только и успевал, что закрываться, пока скорость Крокодила усиливалась. Мимо щеки просвистело лезвие: стрела раскрылась, выпуская ядовитое жало. Ибис тоже не оставалась в стороне, отвлекая Кавеха сверху. Там, где стрелы падали, зрители расступались с оханьем. Не все оказывались ядовитыми или с хитроумными ловушками, но люди реагировали одинаково гневно. Неужели божественный царь настолько хотел устроить в тронной зале ристалище? Кавех отбивал удары, пока не выдохся. Крокодил таранил, делая петлю за петлей. Бур задевал то плечи, то грудь, оставляя кровоподтеки на ткани. Рукоять в потных ладошках дрожала. Кавех сжал пальцы сильнее, вскидывая клинок и закрываясь от укола сверху. Бур проскользил по кромке меча, сделал петлю и ударил с тыльной стороны! Кавех разомкнул пальцы и упал на зад. Ухмыляющийся Крокодил возвышался над ним темной тенью. Все пропало! Клеймор еле светился в дальней части зала. Путь преградили двое стражников, а бур завис над его несчастной головой! По толпе прошелся взволнованный гул. Царь Дешрет внимательно наблюдал за ходом сражения, но его больше интересовал другой соперник. Аль-Хайтам в этот момент отбивался от чакрамов и посоха одновременно, зажимая во второй руке зеркальную копию сабли. Кавех закрылся руками, изо всех сил мечтая, чтобы бур был где угодно, но не над ним. Зажмурился, пытаясь сдержать рвущееся наружу сердце. Послышался отвратительный лязг и в ладонь легла знакомая рукоять. Он робко открыл глаза и увидел, что гигантский клеймор без каких-либо усилий удерживается в воздухе, а глифы на нем разгорелись ярче. Крокодил издал потрясенный вздох, поднимая едва не расколовшийся бур. Аль-Ахмар отвлекся от чужого поединка, вскинув брови. Его соколиный взор приковал клеймор. Касала наклонился к нему, что-то шепча. — Что ж, — тихо вздохнул Кавех, позволяя себе перевести дух и крутанув клеймор в воздухе, — вот что называют силой воли, да? Ему было все еще далеко до настоящих поединков. Находись тут сейчас Сайно, которого с детства натаскивали на тяжелую схватку с матрами, он бы только посмеялся. Но Сайно нету, и Кавех решил использовать оружие в своем, творческом стиле. Крокодил расправил плечи и разогнался, летя прямо как корабль на лодку. Кавех решил воспользоваться мечом, как дополнительной поверхностью. Коротко вскрикнув при развороте вольтом, он вбил клеймор острием в землю. Прыгнул на плоскую сторону лезвия, снова уходя вбок от бура и пиная противника пяткой в бедро. Тот проскользил вперед на инерции, едва не задевая. Выдернуть клеймор было куда сложнее, однако помогала таинственная сила, заключенная в глифах. Подняв голову, он заметил разозленное лицо Крокодила. Тот явно не ожидал прыткости от новичка. От следующей порции ударов Кавех уходил в вольте, кружась то вправо, то влево. Он суматошно огляделся и понял, что стоял на пути у Львицы. Та занесла чакрам над Аль-Хайтамом. Ситуация складывалась не в его пользу — он полулежал, силясь подняться на локтях и зацепить саблей кружащие лезвия. Боль исказила сдвинутые брови. Так никуда не годилось. Если они собирались решить проблему целого Сумеру, Кавех просто обязан выбраться отсюда живым! На миг пульс в ушах притих, оставляя место сосредоточенности. Он схватил клеймор покрепче и отбежал в сторону, распугивая зрителей. Когда бур оказался в опасной близости, Кавех что есть сил врезал лезвие в колонну и запрыгнул наверх. На инерции Крокодил пронесся мимо и с громким звоном врезался в Львицу, сталкивая орудия! Лезвие одного из колец раскололось, второе прошило насквозь грудь Крокодила. Зрители охнули, отступая от поверженных. Смолкли ритуальные напевы, перестали дробить ритм барабаны. Аль-Хайтам удивленно расширил глаза, принимая руку помощи. Напротив них, рядом с Шакалом, опустилась Ибис, ощетинилась доспехами. Ее лук слабо мерцал. — Подозреваю, ты решил использовать меч не по назначению, — выдохнул Аль-Хайтам, вставая в стойку. Кавех отступил за спину Аль-Хайтаму, чувствуя неявную угрозу от Шакала. — И что с того? — Кавех фыркнул, — Мой способ все равно сработал. Спереди послышался тихий смешок. Невероятно, но… Аль-Хайтам смеялся? — Во всей вселенной не найдется ни одного человека, настолько оригинально использующего смертоносное оружие. Кавех запнулся о готовящуюся тираду, помотал головой. Вновь застучали барабаны. — Есть идеи, как одолеть этих двоих? Аль-Хайтам бросил взгляд через плечо, затем на Шакала и Ибиса. В такой момент они не могли строить полноценную стратегию, но… — Нет ничего практичнее, чем золотое сечение, — проговорил Аль-Хайтам, приставным шагом вставая спина к спине Кавеха и меряя противников взглядом. Поначалу Кавех застыл, пытаясь осознать услышанное. Шакал сделал выпад — Аль-Хайтам отбил его, поворачиваясь боком. Кавех спиной ощутил тепло нагретого плаща; каждый шаг заставлял двигаться в такт. Погодите-ка… Двигаться в такт, крутиться… Ведь золотое сечение и есть спираль, а мечи — продолжение кручения! Кавех воодушевленно встрепенулся, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Одной только фразой Аль-Хайтам доказал, что знания архитектора чего-то да стоят! Удары и стук барабанов, лязг оружия отдавались в ушах установившимся ритмом. К этому моменту исчезли недомолвки и раздражение. Аль-Хайтам вел их в изящном танце мечей. Он сделал первый шаг, чтобы Кавех завершил второй, где третье парирование в бесконечном вальсе вело к четвертому рубящему. Как бы ни пытались стрелы разделить их, сабля и ее зеркальное отражение всегда ловили их на подлете. К этому моменту Кавех сообразил, что клеймор можно не просто притягивать, но расталкивать им соперников, выбрасывая вперед в отчаянном маневре. Глифы всегда возвращали его обратно. Аль-Хайтам резко крутанулся, заставляя повторить маневр. Кавех иррационально вскинул клеймор и тот зазвенел, отражая стрелу в крыло Ибиса. Грудь сжало от восторга: они смогли переломить ход сражения! — Сейчас! — воскликнул Кавех, уступая место. Аль-Хайтам развернулся, всем корпусом усиливая мощь удара и встречая саблями посох Шакала. Реакция была настолько быстрой, что последовавший пинок в грудь заставил Стража отлететь на добрые полметра, сбивая лучницу в воздухе. Оба стража упали к ногам божества, поверженные. В последний раз стукнули копья о пол, возвещая о завершении поединка. Кавех тяжело дышал, оперевшись на клеймор. То ли от восторга, то ли от страха он весь дрожал, согнувшись пополам. Им точно нужна была передышка. Захлопала толпа, приветствуя победителей. Аль-Ахмар одобрительно кивнул и жрецы унесли поверженных. — Ты действительно умеешь драться на мечах! — Кавех обернулся к Аль-Хайтаму на выдохе, — Я думал, ты только критиковать умеешь, да книжки читать. — Между прочим, я был в первых рядах, когда Каструм Кремнос открыл врата для гладиаторов, — Аль-Хайтам хмыкнул. — Это что за место такое? — Это арена для гладиаторских боев со всего мира. Жрецы забрали у победителей оружие. Стражники разошлись, освобождая подступы к трону. — Первое испытание окончено, — Касала взмахом руки заставил публику смолкнуть, — Время начать второе. — Царь Песков! — вклинился Аль-Хайтам, — Нет нужды проводить испытание… Кавех поджал губы оттого, как больно кольнула сердце обида. Ну конечно, Аль-Хайтам все еще не до конца ему доверял. Наверняка не хотел позориться пуще прежнего. Стоило только понадеяться на его доверие, как он тут же разбил все иллюзии. Как же это лицемерно. — Исключено, — возвысил голос Аль-Ахмар, — этот человек должен должен доказать слова делом. Аль-Хайтам цыкнул, скрещивая руки на груди. Суровый взгляд переместился на Кавеха, забивая гвоздем в плодородную почву самокопания. — Напоминаю суть, — вторил Аль-Ахмару Касала, — вам следует впечатлить Владыку Песков и сделать то, что даже Божество еще не видело. Чем Кавех мог похвастать? Первое, что приходило на ум — архитектура. Он был лучшим учеником на курсе, солнцем всея Кшахревара и будущей надеждой Академии. И только проклятая защита диплома попортила жизнь! К тому же, все что он знал, происходило из руин Пустыни, которая теперь предстала в первозданном виде. Нет, архитектурными навыками не удивить создателя и владыку Песков. Но что же тогда? Ну, Кавех еще мог неплохо шутить: недаром же на его импровизированные комедийные собрания приходили завсегдатаи кофейни. Ах, Пуспа! Сейчас так не хватало ее размеренного ритма жизни, неторопливых разговоров и мелодичного журчания фонтанчика… Что-то щелкнуло в голове. Кавех сжал-разжал пальцы, собираясь с мыслями. Обрывками вспоминалась история кофе, прочитанная из праздного любопытства: о его изобретении в Пустыне, о лучших сортах из Гюрабада. Вошел ли он уже в обиход и если да, то как много Аль-Ахмар успел испробовать? В будущем Кавеха изобрели и удобные кофемолки, и навороченные паровые машины для приготовления, и медные джезвы. Если уж Пустыня обладала настолько продвинутым вооружением, то как же был устроен быт? А вдруг ничего не получится? Вдруг народ Пустыни уже давно все перепробовал? Тогда он точно провалится, а Аль-Хайтам окончательно разочаруется в нем. Говорил ведь, что подобными напитками только цветы поливать можно. Но стоило рискнуть. От мастерства Кавеха зависели их жизни, так что просто поджать лапки и сбежать не выйдет. — Владыка! — он вышел вперед, едва не прикусывая губу, — позвольте мне приготовить вам напиток, вкус которого называют подобным божественному. Лицо Аль-Ахмара исказилось в ироничном удивлении. Кавех подметил, что он превосходил обычных людей раза в два и высился исполинской фигурой над простыми смертными. Каждое его движение сквозило властью и мудростью, пред которыми склонялся каждый пустынник. Кавех передал стражникам список ингредиентов и инструментов. Их поднесли и позволили приблизиться к подножию трона. Он чувствовал, как потеют ладошки, как сбиваются мысли. Предоставленный кофейник из терракоты оказалась пузатым и маленьким, явно не приспособленным под кофе. Песчаная жаровня являла собой еще одно чудо царя Дешрета: миниатюрная, зависшая в воздухе, она могла сменять нагрев и перемещаться в пространстве. Вот бы такую в Пуспу! — Тебе дарован лучший сорт, взрощенный и обжаренный в славном городе Гюрабаде. Так значит, между городами уже было заключено соглашение на обмен зерном. Плохо, он мог опоздать на добрых сто лет с «божественным» напитком. Кавех растер в руке зернышки, прикидывая граммовку. Идеальное количество, горький вкус. Их явно обжаривали долго и упорно, и прибыли они совсем недавно. Кавех поставил на жаровню кофейник с водой, положил зерна в ступу и тщательно растолок их до размера порошка, следя, чтобы ни одной соринки не попало внутрь. О ручных кофемолках здесь еще не слышали и нельзя было допустить, чтобы помол вышел слишком крупным. В ход пошли старые трюки, которые Кавех вычитал из запрещенных манускриптов Нагарджунитов. Он поставил рядом пиалу и возжег сандал, наблюдая, как благовоние растекается по залу. Смолотый кофе посыпался в закипевшую воду из ступки. Пришлось значительно изменить некоторые этапы, ведь терракотовый кофейник нагревался по другому и придавал другой вкус. Под конец он добавил немного пряного кардамона. Мягкая дымка поднялась к лицу, принося запах тропических дождей и орехов аджилленах, нежность фруктов харра. Странно. Непривычно. Такой вкусоароматики не получалось добиться ни в одном из лучших напитков. Хотелось самому попробовать, но кофе предназначался лишь для божества. Кавех сделал глубокий вдох, прежде чем перелить смолянистый напиток в маленькую чашку и передать ее ближайшему жрецу. Тишина становилась невыносимой с каждым шагом. Наконец Аль-Ахмар принял миниатюрную чашку, с интересом повертел в руках. Кавех запоздало испугался: для такого гиганта он был на один глоток! Сейчас вся самоуверенность Кавеха, все мастерство находилось на волоске — на одном божественном глотке. Жрецы обернулись к Аль-Ахмару, застыв в ожидании. Перед ним встал Касала: — Владыка, я должен проверить напиток на яды, — процедил он. — Мне не страшны подобные фокусы, — Аль-Ахмар покачал головой, — если его намерения нечисты, он уже не сможет сбежать из Ахтамона. Наиболее слабонервные бы брякнулись в оборок. Кавех мог слышать, как рвано вдохнул Аль-Хайтам рядом, напрягаясь. Касала глазами пожирал царя, который преспокойно опустошил кружечку в один глоток, заглянул на дно — конечно, там больше ничего не было. С досадой потряс ее, а затем метнул взгляд на кофейник. Касала, видимо понявший царя без слов, приказал поднести кофейник. Изводившийся Кавех разве что не кусал локти от напряжения: что подумал Аль-Ахмар? Неужто решил, что отравлено? Или же не тоже решил полить кофе божественные цветы? Но тот лишь повторно налил в чашку из кофейника, отпил и энергично потер виски. — Проклятье, Касала, — жрец мигом поднял глаза, сжимая крепче посох, — Почему у нас еще не научились делать настолько же хороший кофе? — Ваш покорный слуга виноват, — жрец низко склонил голову, будто заранее выносил себе приговор, — Я приму любое наказание. — Да куда там! — Аль-Ахмар отмахнулся от него и отставил несчастную чашечку на подлокотник, — созови лучших кофеваров из Гюрабада в Ахтамон, им будет полезно устроить встряску и обменяться опытом. Эй, человек! Как тебя звать? Касала только кивал, а когда владыка замолк, подал знак стражам у задних дверей и те исчезли. Кавех удивленно заморгал, не до конца веря, что подобный диалог с божеством вообще реален. — К-кавех, Владыка, — пролепетал он, склонив голову. — Ты превзошел все самые смелые ожидания, юный Кавех. Этот напиток напоминает мне о детях владычицы Лесов. Не думал поступить на службу в Ахтамон? Тебе бы щедро заплатили. Если бы ему так сказали в Академии, он бы не раздумывая согласился. Сердце в груди так точно забилось, как в последний раз. Но это был божественный царь, принял бы он прямой отказ? Аль-Хайтам приблизился, но не спешил заговаривать. — Простите, Владыка… Я очень нужен людям там, откуда я родом. — Кавех еще раз поклонился, куда более сдержанно, — Я нужен своему народу. Аль-Ахмар кивнул. Казалось, первоначальная подозрительность к чужакам уступила место другим эмоциям. — В таком случае, Кавех и чужестранец, с этого момента вы больше не пленники, а почтенные гости Ахтамона. Ни один подданный не посмеет чинить вам препятствия, а если посмеет, — хищный взор алых глаз окинул собравшихся, — то будет иметь дело с божественным гневом. Люди вокруг спешно осели на колени, кланяясь. Один только Аль-Хайтам остался стоять, до боли сжимая локоть Кавеха, чтобы тот не уселся в поклоне.

***

После того, как Аль-Ахмар удалился, а невольные зрители начали расходиться, Касала попросил проследовать за ним. У Владыки Песков был отдельный разговор к чужакам, требовавший камерной обстановки. Прежде чем отправиться за главным жрецом, Кавех потянул Аль-Хайтама за локоть в сторону. Нехотя Аль-Хайтам отошел, скрестив руки на груди и привычно вскинув брови в немом вопросе. — Знаешь, я видел детей, — протянул Кавех, не зная, с чего и начать, — Больных детей. — Все людское потомство имеет слабую устойчивость к заболеваниям. — Да нет же! Я о том, что с Ахтамоном что-то нечисто. Дети рассказали, что из Пустыни стала приходить странная болезнь, которая захватывает человека целиком, покрывает черным налетом. Он умирает, от этого нет лекарства. Они все погибают. И… Это похоже на диссонанс. Не знаю, как объяснить, просто чувствую — как будто он корежит саму суть вещей. Аль-Хайтам сдвинул брови, помрачнев. — Ты уверен? — Точно тебе говорю! Я был в лечебнице, где собрались больные, я видел, как они угасают один за другим. Это непохоже на болезни, которые описывают студенты Амурты. — Плохо дело. — Аль-Хайтам опустил глаза в пол, глубоко задумавшись. Кавех встал перед ним, привлекая внимание, — Это только предположение, но у нас может быть мало времени. Опухоль, тянущаяся за паразитами, могла прорваться в этот мир первее жуков. В форме скверны или ее миазмов. — Мы ведь все равно идем за Касалой, верно? Нам обязательно надо рассказать об этом Владыке Песков. Нельзя, чтобы подданные умирали, так и не получив помощи.