Омега Юньмэн Цзян

***

Когда все прибыли в комнату, которую Вэй Усянь делил с Ли Сяо У, четыре альфы устроили настоящий переполох: они не могли перестать смеяться над тем, как «сладкая» омега в стиле бабушки Юй так интенсивно и безжалостно разметала по земле жалких альф секты Чан. — Спасибо, спасибо. Если интересуетесь использованием чуй — провожу занятия каждое новолуние, — Ли Сяо У мягко оттолкнули её товарищи-альфы; все хохотали. — Эй! — Все замолчали, услышав Вэй Ина. Он ухаживал за ребёнком, лежавшим на его кровати. — Идите за лекарем. Сейчас же. — Один из альф Мэйшань вспомнил, что встретил старого целителя, и помчался за ним на полной скорости. — Сяо У, прикажи приготовить горячую ванну. — Он достал маленький мешочек с лекарственными травами — подарок Лань Нина, который тот регулярно пополнял при встречах. — Да! — омега выбежала. — Нужно ещё что-то, Вэй-дасюн? — спросил один из альф Юньмэна. — Проверьте, вернулся ли парень, которого я послал за одеждой для него. — Один вышел из гостиницы. — Вы — помогите здесь. Оба альфы серьёзно наблюдали, как их да-сюн с огромной осторожностью обращается с ребёнком. Им самим стало не по себе при виде такого маленького, худого и избитого малыша. Они сняли с него всю одежду — её было немного; оба думали, как этот ребёнок выживал в суровые зимы. Влажным полотенцем Вэй Усянь стёр большую часть грязи с его тонкой кожи; все нахмурились, увидев выступающие рёбра и тазовые кости. Ребёнок был кожа да кости. Первой вернулась Ли Сяо У с работником гостиницы: они несли тазы с горячей водой, другой устанавливал маленькую ванну. Увидев, что ребёнок уже немного чище, два альфы помогли быстрее наполнить ванну. — Сяо У, добавь это, — он вручил ей пучок лекарственных трав. — И попроси держать горячий куриный конджи наготове — когда ребёнок проснётся. — Омега кивнула. Когда ванна наполнилась, прибыл альфа с новой одеждой. Вэй Ин очень осторожно искупал ребёнка, стараясь не мочить сильно повреждённую руку и аккуратно смывая кровь. После купания его одели в белые внутренние туники и тёмно-серые внешние. Когда он был одет, прибыл старый лекарь — альфа нёс его на спине. Старик, похоже, узнал ребёнка: нахмурился и вздохнул. — Вы его знаете? — Вэй Ин наблюдал, как тот осматривает руку. — Да. Это сирота, живёт здесь какое-то время. Приходит ко мне, когда поранится. Предлагал стать моим учеником — но всегда убегает. Маленький бандит: ворует еду с полей или яйца из курятников, если их не стерегут. Но лавки не грабит. — Знаете его имя? — снова спросил омега, видя, как старик вправляет палец ребёнка. Тот в бессознательном состоянии пожаловался; затем наложили вонючую мазь — все отступили, — и забинтовали. — Готово. Повезло, что молодой господин предотвратил давление экипажа на пальцы — иначе бы потерял их, — старик улыбнулся. — Пока нужен покой и не двигать палец. Перелом и повреждена кожа — поэтому кровь. Ребёнок недоедает, тело не могло быстро свернуть кровь. — Он серьёзно посмотрел на Вэй Усяня. — Что будете делать с маленьким Сюэ Яном? — Значит, Сюэ Ян, — пробормотал Вэй Ин. — Никто о нём не заботится, верно? — Нет. Довольно упрямый. Говорит, взрослые ему не нужны: если мать смогла его бросить — он сам о себе позаботится, — устало вздохнул старик. — Правда, никто не знает его прошлого. Когда мы заметили — ему было четыре, он бродил по улицам. Жёны фермеров иногда позволяли пить молоко коров или коз, кормили — но оставаться ни с кем не хотел. А после того как связался с ворами — научился такому поведению, — он указал на забытую на столике финку. — Бедный ребёнок, — захныкала Ли Сяо У, уткнувшись в плечо товарища; тот лишь похлопал её, сдерживая слёзы. — Понимаю, — Вэй Усянь улыбнулся старику. — Не беспокойтесь. Он будет в хороших руках. — Большое спасибо, Хунлянь-цзюнь! — мужчина упал ему в ноги. — Я стар и не смог бы заботиться о этом маленьком дьяволёнке. — Ах, встаньте, пожалуйста, — он помог старику подняться и проводил. Альфа, принёсший его, довёл до дома и оплатил услуги. — Значит… вы заберёте его в Юньмэн? — спросил один из учеников Юньмэна. — Да. Он останется с нами, — устало вздохнул он. — Все — ужинать, потом спать. Завтра, если ребёнок проснётся — возвращаемся в Мэйшань Ю. Все поели и попили; ждали, что аромат горячей острой еды разбудит ребёнка — но тот спал глубоко. Ли Сяо У предложила Вэй Усяню свою кровать или самой присмотреть за малышом, но Вэй Ин сказал, что сам справится. Омега растерялась, увидев, как он устраивает маленькое гнездо и окутывает ребёнка своими феромонами. Немного обеспокоенная — вдруг лекарство не подействовало и будут проблемы — она спросила, почему столько заботы. — Мне… было шесть, когда дядя Цзян нашёл меня попрошайкой на улице, — омега открыла рот от удивления. Ходили слухи, что Вэй Усянь — с улицы, но воспитанный Цзян и защищённый мадам Юй — трудно было подтвердить, когда мадам заставляла молчать. — Жить на улице тяжело. Холод и голод. — Но… как? Ваши родители были друзьями главы Цзян и мадам Юй. — Да. Но мать была странствующей культиваторшей. Однажды ночью они ушли на охоту — и не вернулись. Я уже не помню их лица, но знаю: они меня очень любили, — он увидел, как жар ребёнка спадает. — А о нём мы не уверены. Ли Сяо У почувствовала, как сердце сжимается, глядя, как Вэй Усянь прижимает ребёнка к себе. Она из маленькой семьи — не богатой, но никогда не беспокоилась о следующей еде или ночлеге в доме. А думать, что Вэй Усянь в детстве столько выстрадал — еда как дар богов, холод единственным объятием по ночам… Нет, это ужасно. Она не удержала слёз перед сном.

***

Он не знал, что происходит: тело немного болело, руку не чувствовал. Голод разбудил его — ничего необычного. Но странным было ощущение чистоты и тепла. Он сел в замешательстве, глядя на повязки на руке, новую одежду на теле и гнездо из простыней и подушек вокруг. Ошарашенно понюхал гнездо — пахло хорошо. Никого не было, поэтому он завернулся в простыню, пахнущую цветами и сладостями. На миг закрыл глаза, позволяя ощущению окутать себя. Он видел, как родители и матери-омеги ароматизируют детей. Его никогда не ароматизировали, но запах простыни давал ощущение, будто какой-то омега обнимает его, как своего детёныша. — Вэй-сюн! Ребёнок проснулся! — услышал тяжёлые шаги; по аромату — альфа. — Малыш, давай, надевай обувь и… Эй! Прежде чем этот альфа коснулся его — он попытался укусить и зарычал, защитно обнимая простыню. Никто не отберёт это. Сейчас нет. Хотел ещё немного поддаться этой невинной лжи, прежде чем его вышвырнут на улицу. — Успокойся, мы не причиним вреда, — альфа отступил, нервно глядя на дверь и на него. Послышались ещё шаги — тяжёлые, мягкие и одни лёгкие, но не такие нежные, как другие. Ароматы смешались: много альф и два омеги — один пах клубникой, которую он воровал у старушки, а другой… — Клянусь, Сяо У, если ещё один тип полезет мне за зад — забуду добрый совет шицзе и применю метод шицзе, — омега громко рассмеялась, прежде чем открыть дверь и впустить всех. — Что? Альфа уже собирался объяснить странное пробуждение ребёнка, когда заметил, как тот пристально смотрит на Вэй Усяня. Все замолчали. Ребёнок, похоже, нюхал простыни, затем воздух — растерянный и испуганный. Ли Сяо У оттянула товарища в сторону, чтобы полностью пропустить Вэй Усяня. Вэй Ин улыбнулся ребёнку и медленно приблизился. — Как ты себя чувствуешь? Ещё болит? — сел на край кровати. Малыш немного отодвинулся, не отпуская простыню и прижимая её к груди. — Я не причиню вреда. Мы тебя спасли. — Это Вэй-сюн опрокинул экипаж и вууух! — Заткнитесь! — крикнули все и зажали рот альфе. — Видишь, они не плохие, — Вэй Ин тихо рассмеялся, нежно улыбнувшись. — Можешь сказать своё имя? Моё — Вэй Ин, имя вежливости Вэй Усянь… — Сам Хунлянь-цзюнь! — тот же альфа вырвался и снова прервал. Вэй Ин вздохнул, достал веер. Все мгновенно расступились; болтун вылетел из комнаты от порыва ветра. Остальные сдержали смех, услышав, как он катится по лестнице. — Теперь… твоё имя. — Сюэ Ян, — пробормотал он, хмурясь. — Хорошо, А-Ян, — Вэй Ин постарался не рассмеяться, увидев, как тот ещё сильнее нахмурился. — Как рука? Ещё болит? — Не очень, — посмотрел на руку: болела, и из-за тугой повязки почти не мог шевелить пальцами. — Почему ты это делаешь? — серьёзно посмотрел на омегу. — Просто хочу помочь, — краем глаза увидел, как Сяо У медленно приближается с расчёской и красной лентой. Взял их и начал мягко расчёсывать волосы. — Нехорошо, когда дети одни на улице. Опасно. — Я могу сам о себе позаботиться, — надулся он, но не отстранился. — Уверен, что можешь. Готово, — завязал волосы в хвостик — скорее маленький шарик волос. — Теперь пойдём. Нужно поесть перед отъездом. — Отъездом? — напрягся, почувствовав, как его обнимают и поднимают. — Да. Поедешь со мной. Или предпочитаешь остаться здесь? — улыбнулся, заметив, как Сюэ Ян вцепился в его тунику, уткнулся носом в плечо и покачал головой. — Хорошо. Вэй Ин рассмеялся: Сюэ Ян, похоже, не хотел другого места, кроме его коленей. Он не отгонял — позволил съесть два миски конджи и пару сладких булочек, лишь не дал третью, чтобы не заболел живот. Но чтобы тот перестал хмуриться — дал конфету. Личико мгновенно просияло; он засунул сладость в рот и снова прижался к плечу, не отпуская. — Вэй-сюн! — Как мы не привязали его к лошадям? — пробормотал один из альф Мэйшань, увидев бегущего и кричащего другого альфу. — Вэй-сюн! Новости из Юньмэна! — Все увидели большую птицу, влетевшую в главную дверь и преследовавшую ученика Юньмэна. — Вэй-сюююн! — захныкал тот, когда птица начала его клевать. — Хищная птица мадам Юй. — Лэй, сюда, — Сюэ Ян увидел, как большая птица приземлилась на стол; омега, державший его, погладил пернатую голову и взял записку с лапы. — Сяо У. — ЛэйЛэй такая красивая, — омега дала птице кусок мяса; та мгновенно съела и уселась на плечо Вэй Усяня. — Не клюй его, Лэй, — предупредил птицу, заметив, как она пристально смотрит на детёныша. — Возвращаемся в Юньмэн. Наконец Цзян Чэну лучше. — Сколько ставите, что Цзян-сюн упадёт в обморок, узнав, что стал отцом? — рассмеялся один из альф Юньмэна. — Три тали серебра, что устроит сцену, — пробормотал один из Мэйшань. — Как вы можете говорить такое о Цзян-гунцзы? — Ли Сяо У возмущённо скрестила руки; остальные опустили головы. — …Пять тали серебра и две кувшина вина, что он будет пить уксус из-за ребёнка. Вэй Усянь, не ведая о ставках, оплатил еду и организовал всех для полёта обратно в Пристань Лотоса. Альфы Мэйшань Ю решили вернуться в секту и сообщить ученикам Юньмэна о возвращении; Ли Сяо У тоже хотела к Ли Жуну, но должна была оставаться с Вэй Усянем — поэтому поторопила парней. Полёт обратно был ностальгическим для Вэй Усяня: так же дядя Цзян обнимал и нёс его в новый дом. Сюэ Ян, похоже, наслаждался: широко раскрытыми глазами смотрел вокруг и был совершенно очарователен, когда засовывал носик ему в шею — тогда Вэй Ин окутывал его феромонами. В какой-то момент в пути он уснул; увидев реки и озёра, полные лотосов, Вэй Ин разбудил его, чтобы показать прекрасный вид. Объяснил: это его дом — и теперь дом Сюэ Яна. Когда подрастёт — будет тренироваться формировать золотое ядро и станет культиватором, как они. Когда приземлились — глава Цзян и мадам Юй уже ждали на пристани. Оба удивились, увидев ребёнка на руках Вэй Усяня. Хуа Цян, прибывшая вскоре после, первой нарушила молчание. — Ты его не украл, правда? — Многие расхохотались; даже глава Цзян сдержал смех. — Хочу объяснений, — мадам Юй лишь нахмурилась на ученика. — Эм… это бабушка? — нервно рассмеялся он. — Нельзя просто оставить его на улице. Этот никчёмный глава секты Чан мог его убить, — защитно обнял Сюэ Яна. — Его родители? — нахмурилась она, но, увидев отрицательный кивок Вэй Ина, лишь вздохнула и потёрла виски. — Пойдём. Тебе многое нужно объяснить. Сюэ Ян не хотел расставаться с Вэй Ином — и тот тоже. Вид капризного ротика и заплаканных глаз растопил сердце, но, боясь больше за свою жизнь в руках шицзе, он убедил Сюэ Яна ненадолго остаться с Ли Сяо У, пообещав потом пойти на рынок за сладостями. Встреча глав сект с Вэй Усянем была недолгой: он объяснил происшествие в Юэяне — от злоупотреблений жителями и путниками до других незаконных действий. Вэй Ин скрыл победную улыбку за веером, услышав, как шицзе хочет лично поехать в Юэян и надрать зад этому человеку. Дядя Цзян отпустил Вэй Ина, попросив подготовить отчёт и помощь учеников в обустройстве комнаты для нового члена секты. Вэй Ин едва вышел — сразу встретился с Хуа Цян и Фэн Мао, прося помочь устроить нового ученика. Комнаты были полны — не знали, куда его поселить. Но Вэй Усянь предложил свою старую комнату рядом с той, что они делили с Цзян Чэном: так Сюэ Ян будет близко, если понадобится. С этой идеей и без больших перестановок Фэн Мао предложила сходить за базовыми вещами для маленького альфы, а Хуа Цян — за подходящими туниками. Вэй Ин шёл искать Ли Сяо У и Сюэ Яна, когда почувствовал близкий аромат Цзян Чэна. Огляделся; уже собирался забраться на крышу для лучшего обзора, когда увидел его на одном из плавучих мостов. Тот на миг остановился, но Вэй Ин не стал медлить: с широкой сияющей улыбкой побежал и бросился в объятия альфы. — Цзян Чэн! Цзян Чэн мгновенно ответил на объятие; лёгкая улыбка мелькнула на губах. Он позволил сладким феромонам омеги окутать себя, покрывая его своими. Сильно соскучился: тяжело было пережить течку без омеги, но он понимал риски. Не впадая в депрессию, как в первый раз, когда пришлось справляться с гормонами и вторым гендером, он приложил все силы, чтобы взять себя в руки и быть рядом с Вэй Ином. Он позволил Вэй Ину осыпать лицо поцелуями, задерживаясь дольше на губах. Поцелуи были такими сладкими, что он не удержался и ответил с той же нежностью, крепко обнимая за талию, целуя щёки и нос Вэй Ина. Оба мурлыкали от ласк друг друга. Когда взгляды встречались — они лишь вздыхали, чувствуя сердца полными. Цзян Чэн взял руку Вэй Ина и пропустил немного своей духовной энергии. Вэй Ин слегка вздрогнул от неожиданности, но позволил энергии войти: вздохнул и прижался головой к плечу Цзян Чэна. Внезапно стало тепло — словно альфа обнимает его со всех сторон; приятное тепло, не похотливое… просто странное. — Я этому научился, — прошептал он у лба. — Так мы можем успокаивать друг друга. Помнишь, мы делали это раньше? — Вэй Ин покачал головой. — Твоя первая течка, которую мы провели вместе. Я почувствовал что-то иное, исследовал и узнал: можем создать связь, похожую на метку. — Улыбнулся, ощутив, как Вэй Ин мурлычет у шеи, когда он погладил омега-железу под ошейником. — Наши энергии дополняют друг друга. — Поэтому мы знаем, где другой — даже без ароматов, — тихо подтвердил он. — Да. Они так погрузились в обмен энергией, смешивая феромоны, что не заметили двух наблюдателей. Одна выглядела забавляющейся хмурым личиком ребёнка рядом. Перед встречей с парой они вышли из кухни: Цзян Яньли узнала о прибытии малыша и приготовила мясные булочки и суп из лотоса, стараясь откормить худого ребёнка. Вид его разрывал сердце: она помнила истощённое и раненое тело Вэй Ина, когда отец привёл его. Знала: А-Сянь не позволит другому ребёнку дальше страдать на улице. — Ах, к этому тебе придётся привыкнуть. Вэй-гэгэ — омега молодого господина Цзяна. Они помолвлены, так что это повседневная картина, — вздохнула Ли Сяо У. — Пойдём, А-Ян. Следуй за своей Ли-цзе — отведу тебя собирать… Э? А-Ян? — Заметила, что ребёнка рядом нет; огляделась и нашла его трусящим к паре. — Ох~ Это будет интересно, — злорадно рассмеялась она, прячась на крышах для идеального вида. Цзян Чэн улыбнулся, чувствуя, как феромоны оставляют следы, словно татуировки на коже и одежде — аромат сильнее обычного. Он уже собирался поцеловать Вэй Ина и предложить прогулку по рынку, пока нет обязанностей, когда почувствовал лёгкий толчок. — Что? — Опустил взгляд и увидел ребёнка: маленький, худой, с капризным ротиком толкал его маленькими ручками. Когда взгляды встретились… этот щенок осмелился зарычать! — А-Ян, — Вэй Ин вышел из транса и тихо рассмеялся, беря ребёнка на руки. Сюэ Ян мгновенно обвил его шею. — Ох~ Скучал по мне? — мягко погладил спину и поцеловал в маленькую головку. — А этот щенок откуда? — Цзян Чэну дёрнулась жилка на лбу. — Нашёл на миссии и решил оставить. Разве не милый? — Вэй Ин немного повернул его, чтобы оба посмотрели друг на друга — лишь для того, чтобы оба нахмурились. — Уродливый, — у Цзян Чэна дёрнулась жилка на лбу. — А-Ян, не говори так. Цзян Чэн — мой красивый, очень красивый альфа. Если будешь усердно тренироваться — станешь таким же сильным и красивым, как мой Цзян-гэгэ, — Цзян Чэн улыбнулся; грудь расправилась от гордости. — Мне больше нравится Вэй-гэгэ, — маленькими ручками он взял лицо Вэй Ина и поцеловал в щёку. — Хочу Вэй-гэгэ. — Айя! — сердце Вэй Ина растаяло; он не удержался — крепко обнял и осыпал поцелуями нежное личико малыша. — А-Ян такой милый! Сюэ Ян радостно хихикал от внимания Вэй Ина, но когда серебряный взгляд столкнулся с аметистовым — на губах мелькнула злобная улыбка, обнажив необычно длинный клык. Цзян Чэн почувствовал сильную головную боль: этот щенок… хочет отобрать его омегу!

***

В итоге Цзян Чэну пришлось позволить Вэй Ину взять Сюэ Яна с собой — и это не было бы так плохо, если бы щенок не искал постоянно внимания его омеги: покупал все сладости и игрушки, какие тот хотел; новый комплект туник, чтобы сочетаться с его — теперь оба в чёрно-красном и милых чёрных сапожках. Хорошо, ребёнок выглядел мило; по цвету глаз можно было принять за сына Вэй Ина — если бы не возраст. — Сколько ему лет? — спросил Цзян Чэн у Вэй Ина, пока они стояли на одном из больших мостов пристани. Сюэ Ян удобно устроился на плечах Вэй Ина, обнимая голову и оглядываясь. — Пять? — немного растерянно позвал малыша: — А-Ян, сколько тебе лет? — Семь. Оба обеспокоенно посмотрели друг на друга: семь лет — и такое маленькое тело. Вэй Ин знал, как тяжело добывать еду на улице — сам прожил так год; это было больно и травматично. Не хотел представлять, как было Сюэ Яну. — А-Ян, сколько ты был на улице? — обеспокоенно спросил Вэй Ин. — Не знаю, — на миг он подрался с непослушными волосами омеги, отказывавшимися лежать ровно. Скучно — начал играть с ошейником Вэй Ина. — Была женщина в борделе, которая обо мне заботилась. Не знаю, мать ли она или что. Наверняка нет — бета. — Что с ней случилось? — Цзян Чэн посмотрел на Сюэ Яна: тревожно, как ребёнок холодно продолжает. — Умерла. Кажется, мне было четыре. Мы вышли из борделя по делам. Нас атаковали воры. Изнасиловали её. Я пытался их отогнать — они лишь толкнули меня. Она велела бежать — но я не побежал. Они насиловали, пока не убили — один сломал ей шею, — глаза блеснули, заметив красивый камень ошейника Вэй Ина. — Один узнал, что я альфа — забрали с собой. Научили плохому, потом я ушёл. — С тех пор на улице? — тихо спросил Вэй Ин, подавленно. — Почему не вернулся в бордель? — Там меня никто не хотел. Она одна. Без неё — не нужен. Вернулся лишь однажды — украсть её деньги, чтобы прожить какое-то время самостоятельно. Приехал в Юэян с деньгами — чтобы те мужчины не нашли. — Вэй Ин, — Цзян Чэн взял руку омеги: знал, тот зол. Сам чувствовал странное — всё происходящее было нечеловеческим; люди гнилые и злые. — Вэй-гэгэ, хочу это, — указал на ошейник Вэй Ина. — Ох, А-Ян, нельзя. Этот ошейник подарил мне Цзян Чэн. Снять его могут только когда я женюсь на нём и он меня пометит. — Но хочу такой, как у Вэй-гэгэ. Хочу быть как Вэй-гэгэ, — очаровательно надулся он. — А-Ян, такие ошейники — для омег, — забавленно вздохнул Вэй Усянь. — Ты маленький альфа-щенок. — Пойдёмте, — Цзян Чэн потащил Вэй Ина в квартал ремесленников. Знал: если щенок и его омега начнут спор — он никогда не закончится. В квартале они посетили несколько лавок, ища подходящее для Сюэ Яна, пока сам ребёнок едва не спрыгнул с плеч Вэй Ина на землю. Цзян Чэн успел поймать его перед аварией. Оба заметили: Сюэ Ян указывал на красивую блестящую красную жемчужину. — Похожа на конфету, которую дал Вэй-гэгэ, — глазки засияли. — Можно сделать из неё ожерелье? — Цзян Чэн устроил Сюэ Яна под мышкой, как мешок картошки; тот немного поёрзал. — Если не будешь сидеть спокойно — не куплю. — Ох, сработало: скрестил ручки и обиженно замер. Ювелир нервно рассмеялся: жемчужина подойдёт для любого украшения. Вэй Ин попросил ожерелье — простое, для ребёнка. Мастер подумал и достал коллекцию шёлковых и брокатовых лент. — Золото или серебро могут повредить детям. Может, что-то помягче. Выберите, что понравится, молодой господин. Вэй Ин скрестил руки, ища идеальную ленту. Достал пару, спрашивая мнение обоих альф; когда те одновременно покачали головами — нашёл это очень милым и забавным. В итоге выбрали бледно-жёлтую шёлковую ленту: хорошо контрастировала с красным. Когда Вэй Ин надел её Сюэ Яну — сердце полностью растаяло при виде сияющих, как звёзды, глаз. Оба вернулись к ужину. Мадам Юй любопытно смотрела, как щенок цепляется за её ученика. Сделала пару подсчётов и, осознав сладкий материнский аромат Вэй Усяня, уронила палочки — все удивились. — Госпожа? — Фэнмянь первым поднял палочки, вернул на подставку и взял её руку, всё ещё висевшую в воздухе. — Что не так? — Краем глаза увидел, как дети перестали есть и обеспокоенно смотрят на матриарха; даже щенок, уютно устроившийся на коленях Вэй Усяня, выглядел растерянным. — Вэ… Вэй Усянь! — тот вздрогнул; посмотрел на шицзе и альфу — те спрашивали, что он сделал, но ничего не было. — Да, шицзе? — Ты беременен?! — После крика воцарилась гробовая тишина. Фэнмянь удивлённо посмотрел на детей; Яньли прикрыла рот рукой, лицо озарилось радостью; Цзян Чэн побледнел, а Вэй Усянь покраснел. — Ты странно ведёшь себя с тех пор, как принёс этого щенка! — Мадам Юй быстро встала и подошла к Вэй Ину; Цзян Чэн мгновенно встал между ними. — Отойди. Я ему ничего не сделаю. — Ши… шицзе, — Вэй Ин всё ещё краснел, особенно когда мадам Юй села рядом и взяла его запястье, проверяя. — Я… не беременен. — Правда, — она отпустила запястье и легонько стукнула его по затылку; тот тихо пожаловался. Снова пристально посмотрела на щенка и ученика. — Сюэ Ян, ты думаешь, что он твой омега-отец? — Ребёнок кивнул. — Вэй-гэгэ очень хорошо пахнет. Пахнет мамами. — Возможно, теперь действительно пора планировать свадьбу, — рассмеялся Цзян Фэнмянь. — Ненавижу вас, — Цзян Чэн и Вэй Ин удивлённо посмотрели, как любимая сестра равнодушно смотрит на них и продолжает есть, словно ничего не было. — Думаю, пока я удовлетворюсь тем, что побалую Сюэ Яна… Или, может… — Все повернулись к младшей альфе. — Цзян Ян. — Мне нравится! — Вэй Ин радостно улыбнулся, крепко обняв А-Яна. — Цзян Ян~ Цзян Чэн и бывший Сюэ Ян уже собирались возразить, но, увидев счастье омеги, лишь вздохнули и оставили как есть. Приёмные родители взяли Вэй Ина с улицы; возможно, воспитав Сюэ Яна — Цзян Яна — они дадут ребёнку хорошую жизнь. Немного радости в эти напряжённые дни стычек и исчезновений пойдёт всем на пользу. А с Цзян Яном, висящим на Вэй Ине, тот будет достаточно отвлечён, чтобы не убегать надолго.

***

Цзян Чэн полностью раскаивался в своих словах. После двух недель — двух проклятых недель — он наконец мог снова прикоснуться к Вэй Ину, особенно когда тот его соблазнял. После ужина Вэй Ин отнёс сонного Цзян Яна в новую комнату — быстро искупал и уложил спать, пока его допрашивала А-Цзе: свадьба крайне важна, и он должен зачать ребёнка в А-Сяне — она хочет новорождённых племянников. — Почему сначала не выйдешь за Лань Сичэня?! — крикнул он, полностью покраснев. — У нас уже есть дата, — спокойная улыбка сестры вызвала у него мурашки. — А-Чэн, прошла пора после свадьбы Ванцзи и Цюнлиня. Ваш черёд. — Хо… хорошо! Обсужу с Вэй Ином, но насчёт другого… не знаю… — Ему не претила мысль стать отцом — вырастить омегу было частью первобытного инстинкта, — но он обещал Вэй Ину подождать, пока тот будет готов: путешествовать, помогать другим перед родительством. Когда он наконец сбежал от сестры и вошёл в комнату — Вэй Ин встретил его лишь в внешней тунике, не оставлявшей места воображению. Омега рассмеялся над его оцепенением, схватил за ворот и затащил внутрь, захлопнув дверь спиной. Поцелуи не заставили себя ждать; Вэй Ин почти рвал его туники по пути к кровати. Ласки скользили по обнажённым телам; феромоны опьяняли. Когда они уже собирались соединиться — стук в дверь заставил их растерянно посмотреть друг на друга; дыхание обоих оставалось прерывистым. — Вэй-гэгэ, — тихий голосок Цзян Яна и стук в дверь заставили Вэй Ина встать. Он схватил одну из туник Цзян Чэна на полу и открыл дверь. — А-Ян? Что случилось? Я тебя уложил спать. — Можно мне с тобой спать? Цзян Чэн рухнул на кровать в раздражении, подобрал тунику и прошёл мимо Вэй Ина с щенком на руках. — Приму ванну. Иди вперёд, — погладил спину омеги и поцеловал в лоб, выходя из комнаты. «Потом компенсирую», — нежно подумал Вэй Ин. А Цзян Ян злорадно улыбнулся, устраиваясь рядом с Вэй Ином в гнезде. В какой-то момент ночи он услышал открывающуюся дверь; приоткрыл сонные глаза и увидел, как альфа убирает непослушные волосы из открытого рта Вэй Ина, целует в щёку и укрывает обоих простынёй. Думал, тот просто ляжет рядом с Вэй Ином — но удивился, почувствовав, как он занимает другую сторону: сам оказался посередине. Удивлённо посмотрел на Цзян Чэна. — Спи. Не создавай проблем, — с лёгкими похлопываниями по голове он обнял обоих на всю ночь. Цзян Ян никогда в своей короткой жизни не чувствовал себя таким тёплым и в безопасности. Пару слёз выкатилось той ночью — сменившись лёгкой улыбкой во сне: там были бескрайние озёра с лотосами, маленькие острова с огромными персиковыми деревьями, красные цветы сияли на солнце. Две фигуры улыбались ему; омега что-то говорил, и он уже шёл к ним, когда кто-то прошёл мимо. Удивлённо увидел другого ребёнка — мальчика или девочку — бегущего к альфе. Боясь быть забытым, отступил — но другой ребёнок появился рядом. Лица не видно — лишь широкая улыбка. Взял за руку и потащил к старшим.