Омега Юньмэн Цзян

***

— Ах! А-Чэн! — Хочешь потише? — прорычал он у шеи Вэй Ина. — Нас поймают по твоей вине. — Не могу… не могу, — Вэй Ин отчаянно мотал головой, сопровождая это громкими стонами и всхлипами. Он ни о чём не мог думать; хотел сказать Цзян Чэну что-то важное, но слова не складывались. — Так хорошо… мой ЧэнЧэн так хорош со мной. Ах! Мм! Вэй Ин вскрикнул от укуса в плечо, но следующие стоны заглушили два пальца, вторгнувшиеся в его рот. В отчаянии он начал посасывать их в такт всё более сильным и жёстким толчкам внутри. Ноги дрожали; босые кончики пальцев скользили по пыльному полу склада, влажные шлепки тела звучали в тот момент невероятно эротично. Его соки стекали по бёдрам; капли от первого оргазма пачкали дверцу нижней полки, за которую он едва держался руками. Он был благодарен, что Цзян Чэн крепко держал его за талию — иначе он давно бы рухнул. Новый стон утонул на пальцах: Цзян Чэн приподнял одну его ногу, стремясь войти ещё глубже. Возможно ли это? Он не знал, но хотел бы выяснить. Как он оказался в середине дня в тренировочном оружейном складе? Вэй Ин только что показал своим водяным малышам, как пользоваться луком и стрелами против забавных мишеней в форме фазанов. Отправил всех отдыхать перед обедом, а сам возвращал маленькие луки, стрелы и мишени. Он уже заканчивал, когда Ли Сяо У ворвалась, хлопнув дверью, и закричала во весь голос, выдавая его местонахождение. Он едва не умер от испуга и уже собирался погнаться за подругой, когда увидел входящего Цзян Чэна. Проигнорировал Сяо У, которая лишь бросила «Не за что» и убежала. Цзян Чэн отсутствовал почти неделю — Вэй Ин сильно по нему соскучился. Не раздумывая, бросился в объятия и осыпал лицо поцелуями, радуясь его возвращению. И одно повлекло за собой другое. От нежных поцелуев они перешли к жарким ласкам и голодным губам. Цзян Чэн прижал его к стеллажу, развязывая пояс, кушак и расстегивая часть туник. Успел бросить талисман заглушения и блокировки — как раз вовремя, потому что от неожиданности Вэй Ин вскрикнул. — Цзян Чэн! — Вэй Ин сильно удивился, когда тот с силой стянул с него штаны — чудо, что они не порвались, — и взял член в рот. Цзян Чэн делал это редко, но каждый раз это было невероятно. Вэй Ин громко постанывал, вцепившись в плечи альфы; ноги дрожали. Он покраснел до плеч при виде Цзян Чэна на коленях перед ним — пожирающего его, словно после долгого голода ему наконец подали изысканное блюдо. Возможно, так и было: неделя без встреч и прикосновений. Он понимал это чувство, но если Цзян Чэн продолжит в том же духе — он кончит слишком быстро, а этого он не хотел… — Ах! — вскрикнул он, почувствовав первый палец внутри. Цзян Чэн отстранился, не желая переstimулировать Вэй Ина. — Снимай их, баобэй. Вэй Ин, как смог, опёрся на плечи Цзян Чэна, чтобы стянуть сапоги; альфа помог снять остаток штанов и носки. Как только он остался обнажённым ниже пояса, Цзян Чэн встал и развернул его, чтобы полностью видеть его ягодицы. Вэй Ин лишь вздохнул, ощутив, как его снова проникают пальцами — теперь двумя. Пока его растягивали, другая рука Цзян Чэна играла с сосками; поцелуи и укусы рассыпались по спине и плечам. Когда пальцы замедлились и стали не такими глубокими, как хотелось, он начал двигать бёдрами. — Тихо, — мурлыканье Цзян Чэна у уха вызвало мурашки. — Вэй Ин~ Вэй Ин правда чувствовал, что кончит лишь от хриплого голоса Цзян Чэна, ласкающего ухо. Жар собрался внизу живота; спазм предупреждал о близком оргазме. Когда он почувствовал, что больше не выдержит — пальцы вышли. Он раздражённо зарычал, обернулся к Цзян Чэну — тот лишь улыбнулся, поцеловал в щёку и без предупреждения вошёл одним движением. Стон был громким — как и оргазм, к которому его привели: одним толчком Цзян Чэн коснулся самой чувствительной точки, заполнив так хорошо, проникая таким жаром. Он выкрикивал имя альфы, когда за первым толчком последовали другие — не давая дыхания, продлевая оргазм до потери рассудка. — А-Чэн, А-Чэн, — он вылизал пальцы Цзян Чэна языком и посмотрел затуманенными глазами. — Поцелуй меня, поцелуй. Цзян Чэн вышел, нежно улыбнувшись очаровательному капризному ротику омеги. Снял внешнюю тунику, постелил на пол и уложил Вэй Ина. Тот мгновенно понял: снова раздвинул ноги для альфы, показывая покрасневший и истерзанный вход, сочащийся его соками и предэякулятом Цзян Чэна. Теперь проникновение было таким медленным, что он задрожал. Цзян Чэн целовал его с преданностью: медленно, с паузами, смакуя рты, проводя языком по губам, касаясь зубов, посасывая или мягко прикусывая. Они ласкали тела и лица с любовью; в тот момент было столько нежности, что сердце Вэй Ина переполнялось. — Цзян Чэн, — прошептал он, когда взгляды встретились. Провёл рукой по вспотевшему лбу Цзян Чэна, осыпая поцелуями глаза, щёки и нос — так же неспешно, как толчки. — Мне так нравятся глаза Цзян-гэгэ. Ты такой красивый~ — Конечно, — надменно улыбнулся тот. — Но СяньСянь ещё милее. — Я не милый, — надулся он. — Я сильный культиватор. Мне нельзя быть милым. — Но ты милый, — лизнул ладонь на своей щеке. — Такой милый и мой. Мой баобэй~ Вэй Ин вцепился в рукав Цзян Чэна, когда новая волна жёстких толчков накрыла его. Он чувствовал себя потерянным: стонал, задыхался, извивался под весом альфы, опьянённый феромонами лотоса и мускусом секса. Так погружённый и возбуждённый, он не заметил, как Цзян Чэн пытался выйти перед оргазмом. — Нет, нет, нет. Ах! Внутрь, внутрь — хочу внутрь~ — Нет, больше нельзя, — зарычал он, чувствуя, как Вэй Ин меняет угол бёдер, сжимая его так восхитительно. — Вэй Ин, — снова предупреждающе зарычал, но Вэй Ин ещё крепче обвил ногами талию, и член словно высасывали — он больше не мог сдерживаться. — А-Чэн! Вэй Ин громко застонал от более сильного оргазма; он чувствовал, как Цзян Чэн близок. Не останавливаясь, он продолжал двигать бёдрами, любовно погладил щёку альфы, чтобы тот заполнил его. И это произошло. Крик Вэй Ина был раздирающим, за ним последовал плач. — Цзян Чэн! Цзян Чэн на миг зарычал; он не понял, как и когда потерял сознание — секунду, может, пять минут. Очнулся от металлического вкуса крови на языке, крови, текущей по губам, и плача Вэй Ина — это его испугало. — Вэй Ин, — он отпустил окровавленную руку Вэй Ина, попытался отстраниться, но тот заплакал сильнее. Он замер, осознав, что они завязаны узлом. — Успокойся… прости, прости. — Всё… всё хорошо, я в порядке, — попытался улыбнуться, но рука сильно болела, а в узле они мало что могли сделать. — Нет, не в порядке, — он разорвал часть туники и обвязал руку Вэй Ина: крови было много, и она не останавливалась. Цзян Чэн обнял Вэй Ина, утешая, извиняясь, осыпая поцелуями щёку, заплаканные глаза и вспотевший лоб. Когда узел ослаб, он осторожно вышел, помог Вэй Ину одеться и немного прибраться. Лишь когда Цзян Чэн собрался открыть дверь, он увидел два талисмана. Увидел озорную улыбку Вэй Ина: тот оказался предусмотрительнее. Он был благодарен — не хотел, чтобы кто-то слышал сексуальный голос своего омеги.

***

— Шицзе! — Вэй Ин обнял Цзян Чэна, которого только что сбили с ног мощным ударом Цзыдянь. Вэй Ин знал: это не десятая часть силы учительницы, но всё равно больно. — Цзян Ваньинь! Тебе повезло, что Вэй Усянь — культиватор, иначе ты сломал бы ему руку! — Юй Цзыюань посмотрела на сына: тот стоял на коленях с опущенной головой, не жалуясь. — Ничего не скажешь?! — Шицзе… — Ты молчи! — Вэй Ин съёжился; лишь тогда Цзян Чэн схватил его за руку и зарычал на мать. — Я говорил: будьте осторожны. Но вы не понимаете по-хорошему. — Но, шицзе, Цзян Чэн раньше меня не ранил. Мы были осторожны — даже чтобы я не забеременел… — Я не только об этом, — она нервно крутила Цзыдянь на пальце. — Цзян Чэн — мощный альфа. Если не научится контролировать себя — может убить партнёра во время спаривания. — Оба замерли. — Мы с Фэнмянем теряли контроль в ревности, — фыркнула она, забавляясь их румянцем. — Мы оба альфы — поэтому не сильно пострадали. Мы выносливы. — Вэй Усянь — омега, — она посмотрела на ученика; тот нахмурился. — Твоё тело должно быть мягким и гибким, но ты тренированный культиватор. Всё тело более устойчиво, чем у других омег: кости крепкие, мышцы сильные, кожа прочная. Но это не делает тебя неуязвимым для смертельного укуса альфы. Его небрежность могла стоить тебе руки в худшем случае. — Но… почему сейчас? — Вэй Ин растерянно посмотрел на альфу: тот стоял, опустив взгляд, полный стыда и бессилия, пока учительница смотрела серьёзно. — Его течка, — Цзян Чэн вздрогнул. — Я давно спрашивала себя: почему ты не входишь в медитацию. Что-то хочешь сказать? — Я… — он посмотрел на мать, затем обнял Вэй Ина; омега послушно прижался к груди, мягко похлопывая свободной рукой по груди, пытаясь утешить. — Я следовал режиму подавления Лань, — признался он, опустив голову. — Ты идиот? — раздражённо зарычала она. Ох, как хотелось ударить Лань Цижэня в тот момент. — У этих Лань глупая идея подавлять течку. Им это работает лишь потому, что они избегают феромонов омег и воздерживаются от секса. Ты постоянно занимаешься любовью с Вэй Усянем, всегда подвержен его феромонам — очевидно, это не сработает и вызовет агрессивную реакцию, — раздражённо вздохнула она. — Прошёл год и… — Вэй Ин посмотрел на учительницу. — Почему у тебя не было прошлых течек? — он прищурился на Цзян Чэна: сам он проходил течки с альфой — два дня давал лекарство, чтобы тот оставался спокойным и ласковым, лишь в последний день — половину дозы для сексуального удовлетворения, не истощая тело и не рискуя неожиданной беременностью. — Гу Су Лань. Юй Цзыюань хлопнула себя по лбу ладонью; Вэй Ин выдал «Ох», словно всё встало на места. Каждые полгода они на неделю ездили в гости к Лань; Вэй Ин всегда был занят и отвлечён Вэнь Нином — не замечал, как Цзян Чэн исчезал на три часа ежедневно. Потому что Лань Ванцзи уводил его к холодному источнику и давал густое лекарство для начала медитации подавления. — Больше так не делай, — вздохнула мадам Юй. — Твоя течка близко — сделаем по-нашему. — Она увидела, как ученик целует щёку Цзян Чэна, шепча что-то утешительное. — Вэй Усянь, — омега обернулся. — Отправлю тебя на миссию за пределы Юньмэна. Нельзя рисковать твоим здоровьем, пока Цзян Чэн не восстановится. — Хорошо, — покорно ответил он. — Чем могу помочь? — серые глаза смотрели на альфу с любовью и беспокойством. Не хотел оставлять его одного — знал, сейчас это опасно для обоих. — Только собери несколько комплектов одежды, хорошо их пропитай ароматом и пометь его комнату, — Вэй Усянь кивнул. — Пока всё. Цзян Чэн, иди к главному лекарю. Скажи, что входишь в затворничество — он скажет, сколько дней. Вэй Ин, пойдём. Вэй Ин в последний раз поцеловал Цзян Чэна, прежде чем встать и последовать за учительницей. Она привела его в их общую комнату; пока она ждала снаружи, разговаривая с Иньчжу и Цзиньчжу, он пропитал ароматом как можно больше своей и одежды Цзян Чэна, пометил комнату и устроил удобное, хорошо пахнущее гнездо для альфы. Вся комната так сильно пахла, что у него самого закружилась голова. Запечатал её, чтобы феромоны не просачивались через окна или щели в дереве. Но выйдя, увидел Ли Сяо У с грустной улыбкой и туниками Мэйшань Ю — и понял: его отправляют к бабушке и дяде. Взял мешочек Цянькунь от подруги — вероятно, припасы и одежда, — быстро вернулся в комнату, взял пару вещей Цзян Чэна, которые не пометил, сложил в багаж, вышел и обнажил Суйбянь. — Если дядя отправит меня куда-то — дам знать. На случай, если Цзян Чэну понадоблюсь, — Вэй Ин посмотрел на учительницу; та лишь кивнула. — Хорошо. Будь осторожен, — она потрепала его по голове и отступила. — Сообщи, когда прибудете. — Сообщу, шицзе, — улыбнулся он мадам Юй. — Все наверх! Вэй Ин взлетел с Ли Сяо У, Ли Жуном и небольшой группой из четырёх учеников Цзян — те впервые тренировались с учениками Мэйшань Ю.

***

Вэй Ин выпил отвратительное лекарство, едва прибыв в свою комнату в Мэйшань Ю. Ли Сяо У недавно получила свою порцию от Лань Нина — поэтому Вэй Ин считал своего милого друга настоящим небесным существом. Он смог уснуть первую ночь: был удовлетворён и имел туники Цзян Чэна в маленьком гнезде. Но следующие ночи были неудобными. Хотел думать, что из-за течки Цзян Чэна; правда хотел взять Суйбянь и вернуться домой утешить альфу — но знал, что нельзя. Его высокий уровень культивации и забота бабушки исцелили раненую руку за три дня. Правда, полностью она не зажила — лишь сняли повязку для ускорения, но для него уже было как новенькая. Были небольшие охоты в ближайших деревнях Мэйшань Ю — ничего особо опасного или интересного, но лучше, чем оставаться в секте и быть подопытной куклой для шицзе. Иногда он сопровождал бабушку в маленькой повозке в деревню. Бабушка была старой альфой: высокой, худощавой, с элегантной походкой несмотря на красивую трость из полированного дуба с гравировкой зелёных змей и изумрудной головой змеи на рукояти. Длинные платиновые волосы собраны шпилькой с нефритовыми бусинами; прекрасные туники из шёлка и газовой ткани зелёного и белого. Но кто мог представить, что эта красивая женщина — несмотря на лёгкие морщинки, сладкую улыбку и приятный аромат китайских роз — на самом деле устрашающая. Прошло пять дней; шицзе не вызывала его обратно — значит, Цзян Чэну потребуется ещё время на восстановление. К тому моменту бабушка попросила Вэй Ина и Сяо У сопровождать её за покупками в деревню. Ли Жун и ученики Цзян, прилетевшие с ним, были полностью заняты тренировками в другом стиле Мэйшань — поэтому остались с дядей Ю. Когда они спустились в деревню в одной из красивых повозок бабушки, их встретили тёплыми улыбками. Некоторые торговцы показывали новые товары, делились сплетнями, которые бабушка пропустила с последнего визита с вершины. Как предшественница дяди Ю, многие обращались к ней как к главе Мэйшань Ю или просто мадам Юй; очень пожилые женщины — возможно, ровесницы бабушки, простые жительницы — рассказывали о внуках, правнуках, праправнуках, сплетнях соседней деревни и прочем. Каким-то образом Вэй Усянь и Ли Сяо У оказались брошенными бабушкой: она уселась в одной из чайных на открытой террасе с подругами. Они рассмеялись и решили прогуляться. Но не прошло и часа, как Вэй Усянь остался один: Сяо У зашла в ателье посмотреть ткани для новых туник, а он остался в соседней лавке. Старый иностранный торговец привёз интересные вещи: духовные камни, талисманы, руководства по культивации, записи о демонических существах и прочее. Но тут альфа лет тридцати начал его домогаться. — Красавчик, пойдёшь со мной, — облизнул губы этот мерзкий альфа. Торговец лишь посмотрел на Вэй Усяня умоляющим взглядом: «Пожалуйста, не разрушай мой прилавок». Омега вздохнул и продолжил торговаться. Увидев, что его игнорируют, тот попытался схватить Вэй Ина за ворот туники. — Ты, красивая куколка. Видно, тебя не воспитали как следует. — Напротив, уважаемый господин. Мой внук высокого происхождения, воспитан в моём доме и помолвлен с выдающимся альфой — наследником секты. Вэй Ин уже собирался пнуть мужчину, когда мощное духовное давление и угрожающие феромоны заставили того отступить; даже торговец-бета съёжился за прилавком. Вэй Ин сильно удивился, увидев бабушку с улыбкой, столь же устрашающей, как у шицзе. — Старуха… ух, — мужчина хотел проигнорировать давление, почти заставившее его встать на колени, но не успел пожаловаться — получил удар тростью в живот. — Не смей обращаться ко мне как к кому попало, — Вэй Ин едва не открыл рот от удивления: его милая бабушка подчинила огромного и мерзкого альфу всего двумя ударами трости. — Пока я не умерла — я госпожа Мэйшань Ю, Юй СяоШэ*, и это мой внук. — Старый мужчина рухнул на колени, побледнел и едва не поцеловал её туфли. — Пр… простите… я… я… — он задрожал от её фырканья и низкого рыка. — Простите мне жизнь! — С этим жалким криком он убежал. — Что это было? — Вэй Ин был в восторге: смотрел большими сияющими глазами и возбуждённо подпрыгивал вокруг бабушки. Ли Сяо У тоже подбежала, едва услышав шум. — Ох, мой мальчик, — одна из пожилых подруг бабушки подошла, смеясь за рукавом. — Твоя милая бабушка не такая, какой кажется. — А-Цзи, — тихо рассмеялась бабушка. — Ох, пусть дети услышат чудесные истории о могущественной и опасной Юй СяоШэ, — она повернулась к молодым. — Дети мои, в те времена, когда ваша бабушка была молодой культиваторшей, она прославилась красотой, сильным характером и мощной культивацией. До вашей уважаемой Пурпурной Паучихи была Смертельная Нефритовая Змея. Вэй Усянь и Ли Сяо У присоединились к беседе пожилых дам, угощаясь сладким чаем и множеством лакомств, пока те рассказывали, как милая бабушка когда-то была элегантной, прекрасной и смертоносной, как змея. Из всех её детей только мадам Юй унаследовала сильный характер матери — остальные сёстры, хоть и альфы с культивацией, были женщинами спокойного нрава, как и дядя Юй. Хотя Вэй Ин думал, что у дяди Юй, возможно, мазохистские наклонности — ведь его maltrатят и бабушка, и шицзе… Может, жена будет с сильным характером… — А если он предпочтёт мужа? — прошептала Ли Сяо У одной ночью, когда они решили переночевать в комнате омеги, пробуя новое средство для волос. — Омегу с жёстким характером? — Вэй Ин не считал это невозможным — скорее, немного трудным. — Нет… ты знаешь… другого альфу, — оба расхохотались. — Это было бы безумием. Бабушка лишила бы его наследства только за отсутствие внуков, — оба согласились.

***

— Месяц! Прошёл месяц! — захныкал Вэй Ин, сморкаясь в нижнюю часть туники дяди Юй. Он драматично валялся на полу в кабинете дяди, пока тот, похоже, был очень занят. Ему было всё равно — скучно и он смертельно скучал по Цзян Чэну. — А-Ин, прошло всего две недели, — устало потёр лоб тот. — Сестра уже прислала письмо: А-Чэну лучше, но нужна ещё неделя для полного контроля. — Ну… но кажется, что месяц! — снова драматично заплакал он. Глава Юй не знал, что делать. Не мог отправить Вэй Усяня с группой альф на охоту за исчезновениями омег — ещё один повод не выпускать Вэй Ина и его служанку за пределы секты. Зона обычно была спокойной — мало что могло развлечь сильного и гиперактивного культиватора вроде Вэй Усяня. И это была его любимая туника, которую племянник сейчас обильно смачивал соплями. Он мысленно заплакал. — Ах, точно, — порылся в бумагах, пока не нашёл свиток, аккуратно перевязанный золотой лентой с печатью маленькой секты. — У меня миссия в Юэян. — Правда? — Вэй Ин чудесным образом перестал плакать, широко улыбаясь и усаживаясь перед столом дяди Юй. — Да. Очень важная. Специальная миссия, — глава Юй не верил, что использует такой загадочный тон — как когда Цзян Чэн в детстве плакал от страха перед чёрным озером на юге горы, утверждая, что там живёт гигантская рыба, застрявшая внутри, и потому озеро чёрное — а не из-за тёмных водорослей и минералов, делавших воду идеальной для ковки духовного оружия. — Нужно сохранять низкий профиль. — Шпионаж?! — возбуждённо крикнул он, но, увидев серьёзный взгляд дяди Юй, прикрыл рот руками и кивнул. — Могу. Кого шпионить? Скользкого яо? Озлобленного духа, вселившегося в важную персону? — Секрет. Не могу сказать сейчас, но… — вручил свиток Вэй Ину. — Здесь информация. Не читай, пока не доберёшься до гостиницы, где остановитесь. Я уже всё устроил. Собери команду и скажи мастеру Шу, чтобы выдал специальные туники для этой миссии. Вэй Ин едва сдерживал восторг. Миссии шпионажа поручались ученикам мастера Шу: все альфы носили невероятные чёрные туники, вуали, скрывающие лица, и заклинания для маскировки мечей — лучший отряд западного региона.

***

— Я чувствую себя преданным. И самим дядей Юй. Вэй Ин тяжело вздохнул. Четыре альфы-ученика из Юньмэна и Мэйшань смеялись за спиной; Ли Сяо У пыталась утешить его лёгкими похлопываниями по плечу. Все носили красивые чёрные туники, изящно сплетённые соломенные шляпы и элегантные белые газовые накидки, скрывавшие лица и часть торса. Они выглядели как группа загадочных учёных, ступивших в Юэян тем утром — именно тот таинственный вид, которого жаждал Вэй Ин, но не с той миссией, что была в уме. «Супер- и загадочная миссия» дяди Юй заключалась в обследовании возможных появлений ходячих трупов, злых духов или беспорядков от бандитов в зоне. Район находился под опекой младшей секты Чан, но те не обладали такой силой, как Юньмэн Цзян. А Мэйшань… относительно близко? Он не знал. И вообще не понимал, почему именно они — если за этими людьми уже присматривала секта. — Глава секты Цзян получил несколько писем от родственников, живущих здесь: жалуются на бездействие главы секты Чан, — сообщил один из альф. — Значит, ленивый глава секты, — вздохнул Вэй Ин. — Ладно. Разделимся, чтобы охватить больше территории. Вы двое — к входу в деревню. Я видел много путников: не знаем, переселенцы или гости. Проверьте, нет ли чего подозрительного внутри или по пути. — Двое кивнули и ушли. — Вы — к фермерам. Посмотрим, в каком состоянии поля. Если урожай погибнет — не будет дохода ни внутри, ни снаружи деревни; почти невозможно платить налоги. И выясните, сколько налогов установил этот глава секты. — Оба кивнули и ушли. — Увидимся за ужином! — крикнул он, теряя их из виду. — А мы? — Ли Сяо У уже начала украшать нижнюю часть газовой вуали своей шляпы маленькими полевыми цветами. — На рынок. Посмотрим, как идут дела в торговле. — Вэй-гэгэ очень усердно учился у мадам Юй~ Вэй Усянь поговорил с несколькими управляющими ресторанов, пожилыми пекарями, пряхами и многими другими. Сначала все колебались — боялись, что они из секты Чан. Но когда Вэй Усянь показывал серебряный колокольчик — вздыхали с облегчением или благодарили родственников в Пристани Лотоса за помощь и всегда — главу секты Цзян за доброту. Рассказывали: глава секты Чан раньше был хорош со всеми, но, обретя духовную силу и деньги, начал злоупотреблять — нелепо повышал налоги, требовал плату за безопасность или ел бесплатно везде, куда ступал. Изгонял лишь за дополнительную плату серебром или припасами. Ли Сяо У стояла рядом с Вэй Усянем, записывая всё, пока он завоёвывал доверие людей. К концу дня Вэй Ин чувствовал себя так раздражённым и подавленным, что хотел ворваться к этому жалкому главе секты и избить его. А если не справится один — привести шицзе, чтобы она сделала это за него. — Возвращаемся? — Сяо У тоже была раздражена ситуацией, но с собранной информацией и сравнением с другими — Вэй Ин решит, возвращаться ли завтра или через два дня. — Да. Закажем для всех — наверняка их затащили помогать старикам и они вернутся уставшими и голодными, — Вэй Ин оплатил чай и вышел из маленькой чайной. — Вэй-гэгэ — отличная мама, — игриво толкнула она; оба рассмеялись. — Но ты же обещал! Оба замерли, услышав шум на улице неподалёку. Был элегантный экипаж в сопровождении трёх культиваторов; эмблемы на поясах подтверждали: секта Чан. Кричал ребёнок — возможно, четырёх лет: маленький и худой; если повезёт — пяти, судя по силе крика. Одежда изношенная и заплатанная, ткань старая и жёсткая. Сердце Вэй Ина сжалось при виде босых и грязных ног, фиолетового синяка на щеке и маленьких слёз, которые ребёнок пытался сдержать — глаза слишком большие из-за недоедания. — Вэй-гэгэ, — Вэй Усянь отреагировал, почувствовав, как омега хватает его за запястье. — Убирайся, убирайся, — крикнул кто-то из экипажа. — Я доставил письмо. Теперь дай пирожные. Меня даже ударили. Выполни обещание, — ребёнок попытался подойти, но один из культиваторов толкнул его на землю. — Проклятые лжецы! Отдай! Ты обещал! — зарычал он, показывая молочные клыки. — Разберитесь с ним. Едем, — мужчина-альфа надменно приоткрыл занавеску экипажа, небрежно махнув рукой одному из эскорта. — Слышал? Убирайся, малыш, или убьём, — все игнорировали его. Когда ребёнок бросился пырнуть одного из стражников — тот легко обезоружил и толкнул к экипажу. — Мелкая гадость. Все в ужасе смотрели, как ребёнок вот-вот попадёт под экипаж. Многие почувствовали ком в горле от раздирающего крика ребёнка, за которым последовал треск дерева перевернувшегося экипажа и ржание свалившихся лошадей. — Кто посмел опрокинуть мой экипаж?! — мужчина в ярости выскочил из дверцы. — Ты, проклятая сука! — указал пальцем на омегу в соломенной шляпе с цветами, осторожно державшую плачущего ребёнка, который свернулся, обнимая руку. — Всё хорошо. Теперь ты в безопасности, — Сяо У проигнорировала мужчину и донесла ребёнка до Вэй Усяня. — Как он? — увидел, как ребёнок потерял сознание от боли. Взял тонкое запястье здоровой руки, проверил: ничего не угрожало жизни пока. — Отнесём в гостиницу. Я вылечу его… — Вы, шлюхи! — Чан Цянь пылал от гнева. Он учуял мягкий и сладкий аромат двух людей, унизивших его: два проклятых омеги. Он и его стража дадут хорошую урок этим проституткам. Хотя с газовыми вуалями на лицах он не знал, красивы ли они. Если да — мог бы повеселиться, а потом избавиться. С таким количеством исчезновений омег никто не заметит и не обвинит. — Здесь слишком шумно, — пробормотал Вэй Ин. — Простите, не могли бы вы заказать новую одежду для этого малыша? — вручил две тали серебра бете рядом — официанту, который его обслуживал; тот кивнул и убежал. — Вы его знаете? — обратился к пожилым дамам. — Не игнорируйте меня! — он выпустил мощную духовную волну мечом. Все закричали и разбежались от вспышки феромонов и духовной энергии, но два омеги не показали страха или движения. К удивлению всех — особенно главы секты и его альф — мощный порыв ветра и духовной силы отклонил атаку Чан Цяня, словно осенние листья. Все в шоке увидели элегантный веер с перьями в изящной руке сквозь газовую вуаль — лицо всё ещё скрыто. — Ты… — слова умерли от удивления и ярости. — Идите! — приказал людям; те вцепились в мечи, выпустили феромоны, чтобы подчинить омег и взять верх. — Я разберусь, — Ли Сяо У передала ребёнка и быстро сбросила шляпу, открыв милое яблочное личико и оленьи глаза. Чёрные туники обрисовали её стройное и гибкое тело; розовый пояс с эмблемой Мэйшань Ю и серебряный колокольчик клана Цзян блеснули в закатном свете. Из браслетов она вызвала двойные булавы — белую и чёрную. — Ты просто хочешь опробовать новый приём с Хэй Бай, — вздохнул Вэй Ин, устраивая ребёнка в руках. Почувствовал, как тело того разгорячилось — вероятно, рана вызвала реакцию в истощённом организме; нужно вернуться. — Ладно. Оставим Сяо У поиграть немного, — прошептал бессознательному малышу. — Осторожно, молодой господин! — крикнул кто-то. Вэй Ин без проблем отступил в сторону: его красивую шляпу разрезали. Ох, мастер Шу будет недоволен. Когда внешность открылась, многие любопытные странствующие культиваторы удивились, увидев знаменитого Хунлянь-цзюня в этой маленькой деревне. Сам Чан Цянь был потрясён: слышал об экзотической красоте омеги Юньмэн Цзян, ревностно охраняемого семьёй Цзян и Лань, ученика Цзы Чжи-чжу — уникальной красоте. — Ох~ Ты правда красив — гораздо больше, чем я слышал… — Да-да-да. Красивый, сильный, желанный, уникальный. Что ты здесь делаешь? Не лучше ли остаться со мной? Я буду баловать тебя, дам всё, что пожелаешь — бла-бла-бла. Давай сократим и отойди в сторону, — Вэй Ин слегка оттолкнул меч Чана закрытым веером. — У меня ребёнок, которого нужно лечить. Потому что… — открыл веер, скрывая озорную улыбку, — омеги именно этим и занимаются, верно? Заботятся о детёнышах, — саркастично сказал он, услышав приглушённый смех зрителей. — Не задирай нос, омега, — зарычал тот, готовясь атаковать, но почувствовал неладное. — Знаешь, тебе стоит учиться выбирать противников, — голос и улыбка Вэй Ина были угрожающими, как и вспышка феромонов. — Отойди с дороги. Иначе закончишь как они, — глазами указал за спину. — Что? — Чан в ужасе увидел своих людей на земле — без сознания и едва дышащих, — пока эта девчонка стояла на спине его главного стражника. Что это за дети? Чан готовился внезапно атаковать Вэй Ина, но эти серебряные глаза — холодные, как металл — достойно отражали славу побратима Ханьгуан-цзюня; смертоносный взгляд явно унаследован от приёмной матери и наставницы. Озноб пробежал по спине при виде странной омеги, прыгнувшей в несколько шагов от его спины и угрожавшей духовным оружием. Он уже собирался использовать титул главы секты за такое оскорбление, но появились ещё два альфы в тех же одеждах, что и девчонка; двое несли колокольчик Цзян. Сдерживая злобу и ярость, он отступил. — Без приветствия? — насмешливый смех Ли Сяо У заставил его вздрогнуть. — Хунлянь-цзюнь скоро станет госпожой Цзян. — Хунлянь-цзюнь, — прорычал он сквозь зубы, сделав неуважительный поклон. — Глава секты Чан, — Вэй Ин склонил голову в приветствии, занятый руками. — Я удаляюсь пока, — сделал пару шагов с командой, но остановился, не оборачиваясь к альфе. — Ах, да. Я намерен доложить главе секты Цзян о ситуации в Юэяне.