Омега Юньмэн Цзян

***

Вэнь Нин был совсем юн, когда потерял родителей — возможно, ему было три года. Он едва мог вспомнить их лица; знал лишь, что они когда-то существовали, что мать держала его в тёплых объятиях, окружая прекрасным ароматом лилий, а отец — ментоловым запахом. Но он был слишком мал, чтобы понять, почему мама и папа больше не обнимают его, а вместо них это делают бабушка и старшая сестра. Бабушка заботилась о нём пару недель, прежде чем они с сестрой переехали в большой, яркий город, где солнце, казалось, никогда не спит, и в дом куда просторнее их маленького жилища с садом, полным лекарственных трав и цветов. Сады здесь были прекрасны, но почти не росли те цветы, которым мама учила его для приготовления лекарств. Его представили мужчине — альфе, огромному и пугающему. Вэнь Нин спрятался за спиной старшей сестры, не понимая тогда, кто этот человек. Она сказала, что они будут жить с одним из дядей, но дяди в их деревне не выглядели так: простые мужчины, громко смеявшиеся, тайком дававшие ему сладости от бабушки, сажавшие на плечи или дразнившие только что выловленной рыбой. Этот мужчина — высокий, устрашающий, с ароматом горящего леса — вовсе не казался дядей. — Цзе-цзе, — Вэнь Нин побежал за старшей сестрой по огромным коридорам. — А-Нин, — сестра остановилась и вздохнула, беря его за руку. — Почему ты не с няней? Ты знаешь, мне нужно вернуться к урокам. Когда закончу — поиграю с тобой. — Она мне не нравится, — он сморщил маленький носик. — От неё плохо пахнет. Она запирает меня в комнате, а сама уходит с одним из стражников в другую и возвращается с ещё худшим запахом. — А-Нин, — сестра выглядела между раздражённой и отчаянной. — Слушай… — Вэнь Цин. Оба одновременно обернулись. К ним приближались двое детей. Один — десяти лет, как и Вэнь Цин: красивый, с острым лицом, фениксовыми глазами, светлой кожей; красно-белые одежды подчёркивали его кожу, тёмные глаза цвета угля, чёрные волосы в хвосте с золотым и рубиновым украшением. Рядом — пятилетний мальчик, хмурившийся и показывавший Вэнь Нину язык. Тот лишь спрятался за сестрой. — Господин Вэнь, второй господин Вэнь, — Вэнь Цин поклонилась. Краем глаза она увидела, как её братишка — ещё в нежных трёх годах — очаровательно приветствует старших. — Вэнь Цин, почему ты не на уроках? Ты знаешь: отец сказал, ты должна выполнить свой долг и стать главой медицинской ветви, — Вэнь Сю посмотрел на обоих детей. — Это он? — Мой младший брат. Простите. Няня его упустила, и он последовал за мной. — Понятно, — он пристально посмотрел на Вэнь Нина, сделал пару шагов к братьям и присел на корточки, чтобы оказаться на уровне младшего. — Как тебя зовут? — Вэ… Вэнь… Н… Нин… Эм… — увидев кивок сестры, он сложил ручки в приветствии. — П-приятно… — Замолчи уже! — крикнул Вэнь Чао. — Ты раздражаешь. У тебя что, холодно? Говори нормально. Или ты идиот? — Вэнь Чао, — холодный взгляд заставил младшего замолчать, но, вернувшись к Вэнь Нину, глаза смягчились. Он вытер слезинку с больших зелёных глаз. — Не слушай его. Зови меня Вэнь-гэгэ или просто гэгэ. Твой братишка очень милый. Омега? — не вставая, он посмотрел на Вэнь Цин. — Да. — Понятно. Сколько тебе лет? — Вэнь Нин показал три пальчика. — Айя, но ты уже такой большой, чтобы висеть на юбке сестры, — он тихо рассмеялся, увидев, как малыш ещё крепче вцепился в тунику сестры. — Твоя цзе-цзе должна много учиться. Хочешь пойти со мной за угощением? Вэнь Нин посмотрел на сестру; та кивнула. Он кивнул Вэнь Сю, отпустил тунику сестры и робко взял его за рукав. — Брат! — Вэнь Чао почувствовал ревность: старший брат легко принял другого ребёнка, хотя его самого чаще игнорировал. — Чао-эр, почему ты ещё здесь? — Вэнь Чао съёжился, увидев, как тот берёт Вэнь Нина за руку. — Тебе нужно вернуться к урокам. Твоя каллиграфия всё ещё плоха. Если снова провалишь литературу — отец накажет. Вэнь Чао мгновенно убежал по коридору. Вэнь Сю попрощался с Вэнь Цин, заверив, что они смогут найти их в восточном саду после уроков. Вэнь Нин нервно посмотрел на Вэнь Сю, затем на уходящую сестру. Ему не нравилось ходить с незнакомцами, но аромат этого мальчика был приятным — свежей древесиной, напоминавшей, как отец рубил дрова для камина зимними ночами. Вэнь Нин быстро привязался к Вэнь Сю, следуя за ним как милый цыплёнок и зовя гэгэ куда угодно. Вэнь Сю был более чем рад: целовал его в макушку, когда тот прибегал показать новый иероглиф, которому научила сестра накануне вечером. — А-Нин очень умный, — похвалил он, погладив по голове омегу. — Гэгэ, научи меня? — Вэнь Нин съёжился, услышав раздражённый фырк Вэнь Чао. Трое были в библиотеке: братья Вэнь учились, сестра искала свитки о потоке духовной энергии в другой секции. — Конечно. Что хочешь написать? — он усадил Вэнь Нина к себе на колени, устроив так, чтобы белая бумага и кисть были в пределах досягаемости. — Имя. Хочу… своё имя… имя цзе-цзе… и… и… гэгэ, — последнее он прошептал, теребя рукава и очаровательно надув губки. — Хорошо, — Вэнь Сю начал писать крупными, мягкими штрихами, показывая порядок линий. — Имя твоей цзе-цзе читается как «тёплое чувство». Твоё — «тёплый покой». Мне очень нравится этот, — он указал на иероглиф имени Вэнь Нина. — Очень красивый. Действительно подходит А-Нину, — Вэнь Нин рассмеялся, почувствовав губы Вэнь Сю на пухлой щёчке. — А твоего дорогого гэгэ — «тёплый рассвет». — Красиво! Гэгэ пахнет солнцем, — Вэнь Нин радостно подпрыгнул на коленях альфы. Успокоился, почувствовав руку на плече. Вэнь Сю улыбнулся, наблюдая, как Вэнь Нин высунул язычок, сосредоточившись на каждом штрихе каллиграфии. Вэнь Чао лишь скрипел зубами, сдерживая слёзы: его штрихи не были такими, как у Вэнь Нина, хотя он был на два года старше. Он — альфа — унижен омегой. Это было ужасно. Вэнь Цин считала: хорошо, что брат ладит с наследником Вэнь. Если Вэнь Сю привяжется к нему — тот окажется под его защитой. Иногда она видела их издали в садах: Вэнь Сю баловал Вэнь Нина, кормя сладостями или пирожными — по такому пути её братишка ещё больше округлится. По вечерам он показывал новую тряпичную куклу, барабан, вертушку или воздушного змея — подарки Вэнь Сю после целого дня игр. Вэнь Нин был счастлив в этом большом доме: цзе-цзе рядом, и даже если чувствовал одиночество, когда она уходила учиться, мог проводить день с гэгэ — играя или наблюдая за его тренировками с удобной подушки под большим красным зонтом с белой вуалью. Иногда он дремал, если становилось прохладнее, и просыпался уже в объятиях гэгэ. Вэнь Чао был плохим: не нравился ему — толкал, портил каллиграфию или рисунки для цзе-цзе или гэгэ, а в худшем — дёргал за волосы. Особенно когда гэгэ заплетал ему две косички с красивыми цветами на красных лентах. — Убери это! — Вэнь Чао дождался ухода Вэнь Сю и воспользовался моментом: Вэнь Нин был один в саду, только что причёсанный — два пучка в красном брокаде с маленькими коронами из цветов на каждом. — Нет… Гэгэ… — Вэнь Нин встал и отступил. — Он не твой брат! Он мой! — Вэнь Чао взорвался, толкнул Вэнь Нина на свежую траву и болезненно дёрнул за пучки, уничтожив цветы. Ударил по щеке, увидев сопротивление. — Ты омега. Знай своё место. — Отпусти! — заплакал Вэнь Нин; болели волосы и лицо. В отчаянии он поцарапал щёку Вэнь Чао. — Ты! — А-Нин! — крикнула Вэнь Цин у входа в сад, услышав плач брата. Вэнь Цин уже собиралась ворваться и оттолкнуть Вэнь Чао, но не ожидала внезапного появления Вэнь Сю: тот пнул Вэнь Чао так сильно, что тот пролетел почти метр. Плач Вэнь Нина не прекратился; он в шоке смотрел, как Вэнь Сю защитно обнимает его. А потом произошло то, от чего она задрожала — не зная, бояться или радоваться. — Вэнь Чао, — рык Вэнь Сю был ясным; младший брат сел, плача от физической боли и от жестокого взгляда. — Не смей больше прикасаться к нему. Он мой. Исчезни, пока я тебя не убил. Новость дошла до Вэнь Жоханя. Он увидел, как старший сын отказывается отпускать младшего племянника, даже когда один из лекарей наносил мазь на ушибленные и исцарапанные щёчки омега-щенка. Краем глаза он заметил другую племянницу — многообещающую альфу; наставники подтвердили: девочка — гений в медицинской ветви. Он планировал обучить её и обручить со старшим сыном — для альфа-наследников. Но сын, похоже, имел другие планы — увлёкся этим омегой. Что ж, пусть имеет. Но если первая детёныш Вэнь Нина окажется омегой — заставит сына взять Вэнь Цин наложницей. Вэнь Цин к концу дня унесла брата на руках. Вэнь Нин попрощался с Вэнь Сю нежной улыбкой, пообещав встретиться завтра и почитать сказки в библиотеке. — Если хочешь его — воспитывай правильно. Не только балуй, — холодный и суровый голос Вэнь Жоханя разнёсся по опустевшей комнате. — Так и сделаю, отец, — нежная улыбка Вэнь Сю сменилась садистской; он облизнул губы. С того дня Вэнь Нин начал посещать уроки. Наставники были строги, но он старался изо всех сил. Гэгэ утешал его поцелуем в носик, когда тот не мог достаточно сосредоточиться, чтобы сформировать ядро. В тот год ему исполнилось восемь. — Не… не… мо… могу, — устало и побеждённо вздохнул он. — А-Нин, закрой глаза и дыши. Ни о чём не думай. Они были в библиотеке; сестра уехала ненадолго — дядя Вэнь отправил её на более высокий уровень обучения за пределами дворца. Поэтому он остался под присмотром Вэнь Сю. Вэнь Чао перехватил его в коридоре перед встречей с Вэнь Сю: посмотрел с ненавистью и сказал, что он — бесполезный омега и должен знать своё место прежде, чем учиться культивации. С того дня, когда Вэнь Чао его ударил, Вэнь Сю велел игнорировать глупости Вэнь Чао, доверять лишь его словам и словам Вэнь Цин — едва упомянув её. Главное — что думают любящие тебя люди; не сомневайся в себе — ты умный и очень красивый. — Чувствуй… — Вэнь Нин закрыл глаза, позволяя Вэнь Сю взять руки и начать циркулировать духовную энергию по меридианам. — Покажи теперь, — он отпустил его с улыбкой. Вэнь Нин продолжал практиковать той ночью с Вэнь Сю, пока не показал маленькую искру духовной энергии. В восторге он бросился в объятия Вэнь Сю; тот радостно принял его, поцеловав в макушку. — Спасибо, гэгэ. Ты лучший. — Ради моего А-Нина — что угодно, — улыбнулся он с садизмом, которого омега не заметил. — Мой А-Нин всегда будет рядом со мной, правда? — Мн! Всегда рядом с гэгэ! В своей невинности Вэнь Нин согласился, думая, что Вэнь Сю всегда будет старшим братом — как Вэнь Цин. Иметь кого-то особенного, связанного кровью, кто любит тебя таким, какой ты есть, без условий; кому доверять — это семья. Вэнь Нин не мог ненавидеть семью. Даже если они плохо с ним обращались или ссорились — он первым пытался уладить обиду или извинялся, даже если вины не было. Всё потому, что Вэнь Нин слишком сильно любит. Он не видел ничего неподобающего в том, как Вэнь Сю берёт его за руку, кормит, балует, обнимает или целует. Сестра тоже обнимала и целовала — но не за пределами уединения комнаты: говорила, что это бесстыдно. Но Вэнь Сю сказал: так все увидят, что никто не должен причинять ему вред — ведь он его опекает и показывает, насколько тот особенный. — Гэгэ… — тихо пробормотал Вэнь Нин. Вэнь Сю казался необычно сосредоточенным на бумагах от отца. Вэнь Нин не спрашивал — ему не разрешалось вмешиваться в дела молодого господина. Но как бы важна ни была задача — он всегда оборачивался с улыбкой и терпеливо отвечал на вопросы. — Говори, А-Нин. — Это… это… вот… — он показал новую книгу от наставницы. — Ах, ты уже начал изучать вторые гендеры. Хорошо, — вернулся к свиткам. — Учи прилежно. Это очень важная тема — особенно для твоего здоровья. Я меньше всего хочу, чтобы мой А-Нин попал в беду. Но знай: на твоего гэгэ всегда можно положиться. — Мн, — кивнул он, всё ещё немного сомневаясь. Он проходил уроки как обычно — пока тема не углубилась. Контакт между альфами и омегами ограничен; в семьях это нормально, но не с внешними родственниками — как Вэнь Сю. Возможно, они другие: они «усыновили» друг друга как братья — значит, проблем нет. Правда? Всё равно — что в этом особенного? Он видел омег красивее. И они двоюродные братья — нет причин думать, что Вэнь Сю видит в нём больше, чем младшего братишку. Но по мере роста знаний росло и осознание. Поцелуи, ласки и объятия становились всё страннее. Гэгэ настаивал, чтобы он сидел на коленях, хотя ему уже одиннадцать — он больше не малыш. Это начинало быть неудобно. Поцелуи в макушку сменились поцелуями в щёку — опасно близко к губам; они не попадали в губы лишь потому, что он отворачивался в последний момент. Он больше не просто брал за руку: иногда шёл рядом, обхватив за талию, гладил спину иначе, чем когда утешал в детстве. Хуже всего стало в тот вечер, когда остатки невинности и доверия к Вэнь Сю умерли. Скоро стемнеет; они поужинали в библиотеке — не редкость, когда сестра уезжала из города по сложным случаям, которые не могли решить лекари секты. — Почитаем здесь немного, прежде чем пойдёшь спать. Вэнь Сю устроил его среди кучи подушек — тех, на которых он дремал малышом. Вэнь Нин сидел тихо и читал книгу по травоведению — подарок сестры на день рождения. Вэнь Сю сел рядом, как обычно. В какой-то момент он так увлёкся чтением, что не заметил, как Вэнь Сю сел позади. Вздрогнул, почувствовав тёплый лоб Вэнь Сю у основания шеи; сестра утром надела на него первый ошейник-ограничитель перед отъездом. — Этот ошейник мне мешает, — хрипло пробормотал тот. Вэнь Нин задрожал, ощутив иной аромат. — Читай мне, А-Нин. — Мн, — он продолжил чтение о свойствах сандала: как извлекать масло из корней и древесины, его важность в антисептиках, уходе за кожей и волосами и прочем. Эта часть была особенно интересной: он не ожидал, что дерево с красивыми красными цветами имеет столько применений. Однажды он понюхал измельчённую древесину, которую молола сестра — аромат был таким успокаивающим. Ночами, когда не мог уснуть, зажигал благовоние сандала. Но приятное воспоминание испарилось от запаха горелой древесины — даже слышался треск. Это был не приятный аромат дома, а плохого костра — как когда отец сжигал яо, пробравшихся в деревню. Что это? — Не останавливайся. Продолжай, — голос Вэнь Сю стал тяжёлым; Вэнь Нин чувствовал движение за спиной и боялся обернуться. — Продолжай, А-Нин. Дай услышать твой красивый голос. Он продолжал читать, сдерживая слёзы паники. Одна рука Вэнь Сю легла на талию; он замер. Тогда он не понимал, что происходит — лишь чувствовал страх и дискомфорт. Теперь он знал: Вэнь Сю мастурбировал, прижимаясь к его спине, не касаясь напрямую, но вдыхая прямо с шеи. Хуже всего было после: низкий стон у плеча и трение клыков, лишь слегка порвавших одежду. — Мо… молодой… Гэгэ… Мне… нужно… ве… вернуться… За… завтра… — он не обернулся; что-то внутри подсказывало: не надо. Нужно уйти, вымыться до исчезновения аромата альфы и спрятаться в постели сестры до её возвращения. — Иди. У тебя завтра уроки. Отдыхай, А-Нин, — поцелуй в плечо. — Сп… спокойной ночи… Он убежал, помчался в комнату, избегая встреч. Чувствовал стыд — не понимая почему. Раздеваясь для купания, заметил белесое липкое пятно на спине туники. Той ночью он сжёг её в камине. С того дня он пытался создать дистанцию — маленькие отговорки, чтобы постепенно отстраниться. Резко — и тот поймёт отказ; сестра тоже узнает — это будет стыдно и унизительно. Вэнь Чао лишь насмехался несколько раз — ничего необычного. Вэнь Сю стал ещё более прилипчивым. Когда ему исполнилось тринадцать, страх сестры и его собственный стал реальностью. Пришла течка. Вэнь Цин не была глупой: она чуяла доминантные феромоны на брате. Знала: Вэнь Сю давно не видит в Вэнь Нине брата — или никогда не видел, хорошо скрывая в момент слабости. Теперь ничто её не остановит: она занимала высокое положение, была одной из сильнейших альф секты — никто не смел её оспаривать. У неё была власть защитить брата.

***

— Он прикасался к тебе? — голос Вэй Ина был ровным, без видимых эмоций. — Нет, — улыбка была грустной; чай в руках давно остыл. — Это был лишь первый раз. Раз в две недели он звал меня в библиотеку — нюхать и ласкать себя, пока я читал вслух. Но я уверен: он брал омег каждые три-четыре ночи, — он скривил губу. — Откуда ты знаешь? Что имеешь в виду? — По утрам меня поднимали лечить омег, израненных после слишком грубого секса, — Вэй Ин заметил раздражение в упоминании принудительного акта с омегами в Цишань. — Женщины и мужчины-омеги: множество укусов, синяков, разрывов в интимных местах. Они были моими заменителями — пока я не достигну возраста, когда Вэнь Сю захочет меня взять. — По… почему? — Вэй Ин не знал, как спросить, но нахмуренные брови Вэнь Нина заверили: тот понял. — Все были похожи на меня. Большинство — с зелёными глазами; некоторые — моей комплекции… В тот год, когда мы познакомились, — руки задрожали, — меня должны были отвести в покои Вэнь Сю. Но А-Цзе держала меня занятым тренировками — не было возможности. Она спасла меня. Потом я встретил тебя, набрался смелости уйти из дворца и вернуться в деревню. — И… ты писал мне о нём, — страх постепенно уходил. — Я понял, почему люблю сандал, — тихо рассмеялся он. — И когда увидел его впервые — знал, что в безопасности. А-Ин, спасибо, что спас меня тогда. Я правда боялся стать игрушкой для другого альфы, кроме моего Ванцзи. Вэй Ин перепрыгнул через стол и крепко обнял А-Нина. Лань Нин на миг заплакал на плече Вэй Ина, чувствуя себя легче, полнее. Он не грязный. Пытались запятнать — но он сохранил чистоту для своего альфы. Благодаря любимым: А-Цзе и А-Ину, семье, братьям — и, конечно, любимому мужу, своему А-Чжаню — главному столпу. — Хочу к Ванцзи, — прошептал он на плече Вэй Ина. — Хорошо. Уже поздно, и мы пропустили ужин, так что… — Вэй Усянь не договорил: дверь распахнулась, впуская группу альф. — Чего ждёте? Идём ужинать, — нахмурился Цзян Чэн, но всё же раскинул руки, когда Вэй Ин бросился к нему. — А-Чэн~ Я умираю с голоду. Лань Нин встал и посмотрел на своего альфу. Тот слегка раскинул руки — широкие рукава скрывали жест от драматичности Цзян Ваньиня. Не раздумывая, он быстро подошёл и прижался лбом к плечу мужа, позволяя приятному аромату сандала окутать себя. Руки Ванцзи любовно обняли за талию; поцелуй в лоб — туда, где белая лента с вышивкой облаков украшала его — был нежным. Да, Лань Нин теперь счастлив в новой семье, с новыми друзьями — всё прекрасно. Чтобы сделать идеальным — нужно убедиться в безопасности сестры и деревни. Он знал о событиях в секте; лишь молился богам, чтобы все были в порядке. Он не вынесет потери друзей: видеть, как Вэй Ин порхает влюблённой девицей вокруг Цзян Ваньиня; Не Хуайсан даёт абсурдные советы Цзинь Цзысюаню, чтобы тот убедил своего загадочного предназначенного омегу появиться; Лань Сичэнь изливает мёд на Цзян Яньли. Не с мужем, альфой, своим Лань Чжанем, А-Чжанем рядом — и, возможно, через год-два с малышом на руках. Он будет так счастлив растить детёныша; уверен, А-Чжань будет таким защитником и любящим отцом, а Вэй Ин — забавным, заставляющим смеяться младенца, едва открывшего глаза, а Цзян Ваньинь — пытающимся его успокоить. Да, он хотел видеть, как растут их детёныши; как друзья женятся и он станет дядей для множества малышей. Но небеса, казалось, не слышали его: человеческая алчность могла быть сильнее и разрушительнее желаний богов сохранить мир. И Вэнь станут первыми, кто бросит вызов небесам — провозгласив себя сильнейшей сектой, имеющей «право» контролировать остальные.