Омега Юньмэн Цзян

***

После того инцидента все вернулись по домам. Маленький омега решил остаться под присмотром одной из бабушек деревни. Вэнь Нин чувствовал себя виноватым: его маленькая экскурсия закончилась так неудачно. Однако все уверяли, что это не его вина — всё испортил глупец Вэнь Чао. Вэнь Цин решила поддерживать связь с Лань Цижэнем на случай, если Вэнь Жохань начнёт создавать ещё больше проблем, и вновь оставила Вэнь Нина на попечение Лань. Вэнь Нин грустил, расставаясь с семьёй, но не хотел разлучаться с Лань Ванцзи. Альфа успокоил его: он будет сопровождать его столько раз, сколько тот пожелает навестить родных, и ему не придётся постоянно оставаться взаперти в Облачных Глубинах. Цзинь Цзысюань ничего не сказал об инциденте. Он лишь решил вернуться в Пристань Лотоса вместе с Цзян Ваньинем и Вэй Усянем. Омега пытался его подбодрить, но ничто не поднимало ему настроение. В итоге Цзинь Цзысюань объявил, что проведёт лишь одну ночь у Цзян и на следующий день отправится домой. Не Хуайсан узнал о случившемся из писем Вэй Усяня. Не рассказывая многого брату — у того и без того хватало стресса из-за стычек на границах и пропавших омег из маленьких деревень, — он решил самостоятельно разобраться, что происходит. На следующий день Цзян Чэн попытался поговорить с Вэй Ином о случившемся. Он не стал расспрашивать о подробностях тех двух ночей — боялся спровоцировать приступ тревоги. Он до сих пор помнил ту ночь и искренне надеялся больше никогда не видеть Вэй Ина в таком состоянии. Тот цеплялся за него так же, как в детстве, когда по ночам боялся грозы. — Расскажи, что произошло, — он загнал Вэй Ина в угол среди деревьев. Они решили поохотиться на фазанов, поскольку на другие миссии их не пускали. — Ничего особенного. Ли Жун заявил, что я не смогу съесть столько же, сколько он, вот мы и опустошили весь котёл острого конджи. Теперь он лежит с несварением, — Вэй Ин пожал плечами, словно это было пустяком, и отошёл от Цзян Чэна, продолжая высматривать добычу. — Вэй Усянь, ты прекрасно понимаешь, о чём я, — Цзян Чэн схватил его за руку и заставил посмотреть себе в лицо. — Говори. Ты держишь всё в себе, а потом это тебя разрушает. Ты придумываешь всякие глупости и в итоге ранишь сам себя. Скажи… — Я не знаю! — Вэй Ин вырвался, сжимая кулаки и хмурясь, но не отводя взгляда. — Не знаю. У меня нет ни малейшего представления, что произошло на той поляне. Когда я пришёл в себя, Вэнь Сю уже запугивал Вэнь Нина, перед нами был ребёнок, которого собирались убить, и единственное, что пришло мне в голову — броситься на него. И что, по-твоему, случилось? — Этот проклятый… Он обращался со мной, будто я новичок! — прорычал он, видя молчание альфы. Он чувствовал себя униженным. Он — сильнейший омега, могущественный и прославленный Хунлянь-цзюнь — был поставлен на место, словно ребёнок, играющий с деревянным мечом. — Я не смог… Не смог его победить, — устало вздохнул он, глядя на почти голые кроны деревьев. — Шицзе предупреждала: не использовать технику ветряных клинков больше одного раза. А я использовал. Выжег всю энергию. Если бы не это, — он достал талисманы, — не знаю, чем бы всё закончилось. — Ничего не закончилось. Ты силён. Мы оба сильны, — Цзян Чэн обнял его, чувствуя, как омега отвечает объятием и прячет лицо у него на шее. — Я думал, с тобой что-то случилось… А это всего лишь раненая гордость, — фыркнул он с усмешкой. — Это не просто гордость, — обиженно надулся Вэй Ин. — Мне грустно, А-Чэн~ — Знаю, — иронично рассмеялся тот. Когда Вэй Ин говорил так — значит, хотел, чтобы его пожалели и побаловали. Цзян Чэн осыпал его лёгкими поцелуями в макушку и лоб, ощущая сладкий и успокаивающий аромат персиковых цветов. — Почему? — Сломался мой веер. Он мне очень нравился. — Куплю новый. — Это не то же самое, — снова надулся Вэй Ин, глядя в лицо альфе и получая поцелуй в кончик носа, который едва не заставил его улыбнуться. — Это был тот, что ты подарил мне во время ухаживаний, А-Чэн. Он мне очень нравился. — Неважно. Куплю другой. Даже если придётся отобрать у Хуайсана — сделаю, — на лице Вэй Ина появилась маленькая улыбка, когда он услышал смех. — И ещё… — промурлыкал он, чувствуя, как рука Цзян Чэна гладит волосы. Вздохнул и заговорил серьёзнее: — Я беспокоюсь за А-Нина. — Он выглядел плохо, но с Лань Ванцзи ему станет лучше, — увидел, как Вэй Ин покачал головой. — Что-то не так. Я никогда не видел Вэнь Нина таким напуганным — даже когда мы только познакомились. Этот Вэнь Сю… Я уверен, он что-то с ним сделал. — Не лезь туда, куда тебя не звали, — предупредил Цзян Чэн, но знал, что это бесполезно, и решил просто посоветовать: — Знаю, он тебе дорог, но не вмешивайся туда, где ты не желанный гость. Если он захочет рассказать — просто слушай. Не делай глупостей. Будь рядом, поддерживай — это самое важное. — Мм, — кивнул Вэй Ин, понимая, что это правильно. Он не мог заставить Вэнь Нина открыться. Нужно ждать. Если тот решит довериться — он сохранит секрет и защитит его, как делал всегда. — К тому же теперь он в безопасности у Лань. Никто не посмеет выступить против нефритов Лань. Вэй Ин поцеловал Цзян Чэна. Его альфа действительно был лучшим из всех. Он играл с ним, тренировался вместе, выводил на рынок, когда тот умирал от скуки. И сдержал обещание — купил новый веер. Мадам Юй отчитала его лишь за чрезмерное расходование духовной энергии, узнав, что он сделал. Короткий кивок и новый боевой веер стали наградой за прогресс в культивации. Вэй Ин стал тренироваться ещё усерднее: он не желал снова проиграть Вэнь Сю или кому-либо ещё. Единственные, перед кем он примет поражение, — это семья и братья Лань.

***

Многое может измениться за несколько месяцев. Свадьба второго нефрита Лань удивила и разбила сердца многих омег. Лань были полны энтузиазма в подготовке. Никто не удивился появлению Хунлянь-цзюня посреди организации. Но настоящим потрясением для мира культивации стало внезапное присутствие госпожи Цзян: молодая альфа постоянно находилась рядом с Лань Сичэнем, улыбалась и кокетничала сдержанно во время подготовки к свадьбе. За несколько недель до церемонии объявили о помолвке между первенцами сект Лань и Цзян. Многие девушки и омеги оплакивали потерю первого нефрита Лань. Вэй Ин всё время оставался рядом с Вэнь Нином: помогал выбирать наряды, причёски, украшения — хотя основную помощь в этом оказывала Цзян Яньли. Вэнь Нин понимал: сейчас его сестре нелегко — она вынуждена оставаться рядом со своим деспотичным дядей. Поэтому он был благодарен за заботу и тепло старшей сестры своего лучшего друга. Цзян Чэн не хотел участвовать во всём этом и, по слову омеги, провёл время в Ланьлине, развлекаясь с Цзинь Цзысюанем и Не Хуайсаном, который позже присоединился. Конечно, он не убегал из дома — разумеется, нет.

***

Свадьба была прекрасной. Вэй Усянь пролил пару слёз со своего места, шепча Цзян Чэну, как красиво выглядит Вэнь Нин и как странно, но забавно видеть побратима в другом цвете, кроме белого и лазурного. Вэй Усянь контрабандой пронёс немного вина на праздник и вместе с Хуайсаном раздавал его знакомым, избегая Лань, Чифэн-цзюня и Юй Цзыюань. Но эти двое так увлеклись, дразня Цзинь Цзысюаня за низкую переносимость алкоголя — тот краснел и развязывал язык, выдавая постыдные секреты: о тряпичной кукле, которую мать дала ему в детстве и которую он до сих пор хранит в постели, или о том, как в детстве спал с кузеном, и Цзинь Цзысюнь обмочился, замочив и его. Вэй Усянь едва не лопнул лёгкие от смеха и не заметил, как Лань Сичэнь налил себе из чёрного чайника — в белых был чай. К несчастью, они увидели, как старший брат Лань рухнул на стол. — А-Хуань! — Цзян Яньли бросилась к жениху, ударившемуся лбом о стол. Она разговаривала с матерью и мадам Цзинь, когда почувствовала странный аромат жениха. — Ох, нет… — прошептала, заметив пустую чашку. — А-Сянь, — тихо позвала она, сдерживая смех и укор брату. Вэй Усянь понял, что пора бежать, но любопытство взяло верх: он хотел увидеть, как поведёт себя старший брат Лань. Он помнил первую пьянку Лань Чжаня — тот стал застенчивым и детским, настоящим лакомством для шалостей. Теперь он узнает, каким будет Лань Сичэнь, и сделает то же самое с Лань Чжанем — если бы тот не исчез посреди праздника с Вэнь Нином. Жаль было бы для друга иметь пьяного и ничего не помнящего мужа наутро после брачной ночи. — А-Ли! Моя прекрасная А-Ли! — Лань Сичэнь внезапно поднялся, крепко обняв Яньли. — Разве А-Ли не самая красивая невеста в мире? — пробормотал он с широкой улыбкой и пылающими щеками. Многие сдерживали смех. Старейшины Лань и Лань Цижэнь побледнели от негодования за молодого наследника. Лань Цижэнь резко повернулся к Вэй Ину — можно было подумать, он сломал себе шею от резкого движения, — готовый наказать бывшего ученика. — А-Хуань, — Цзян Яньли покраснела до корней волос. Лань Сичэнь счастливо заурчал, ощутив, как аромат любимой стал сладким и смущённым. Не обращая внимания на взгляды окружающих, он принялся целовать щёки альфы Цзян. Яньли лишь спрятала пылающее лицо в длинных рукавах. Она могла оттолкнуть его или вырваться, но была счастлива от такой бесстыдной и приторной любви — и одновременно смертельно смущена от всеобщего внимания. Цзян Фэнмянь уже готов был оттащить наглого альфу Лань от своей девочки, но жена удержала его, пряча смех перед этим зрелищем и покачивающимся приближением Цзинь Цзысюаня к паре. — Эй… ты… — икнул он, нетвёрдо указывая пальцем на другого альфу. — Ос… Оставь её в покое… — Ох, ему конец, — пробормотал кто-то из секты Балин. — Ставлю на то, что наследник Цзинь проиграет, — шепнул кто-то из секты Яо. — А-Чэн, может, остановим? — Вэй Ин прикусил палец, тщетно пытаясь сдержать смех. — Вэй-сюн, прошу, дай мне насладиться, — Не Хуайсан появился рядом, медленно обмахиваясь веером. — Хотя стоит подготовиться спасать его, если понадобится. — Чего тебе? — прорычал Лань Сичэнь на другого альфу; их ароматы столкнулись, и они зарычали друг на друга. — Она моя. Моя А-Ли. — Она моя… — снова икнул Цзинь Цзысюань, и казалось, его сейчас вырвет. Все напряглись в ожидании слов бывшего жениха госпожи Цзян. — Она моя Цзян-цзе, и не… упс… не… Ай… — Цзысюань! — Цзян Яньли бросилась к младшему альфе, увидев, как тот рухнул на колени. Она схватила его за хвост волос и погладила спину. — Цзысюань, не надо было столько пить. Давай, выпускай всё, — говорила она мягким, материнским голосом. — А-Ли, — захныкал Лань Сичэнь, пытаясь оттащить невесту от другого альфы. — Подожди минутку, А-Хуань. Мой шиди нуждается во мне. Посмотри, как ему плохо, — материнский тон Яньли заставил глаза Сичэня засиять; теперь он смотрел на наследника Цзинь как на ребёнка. — А-Ли, наш сын болен, — драматично воскликнул он. — Врача! Нужно… ах… — Лань Сичэнь закружился на месте так быстро, что окончательно потерял равновесие и вырвал всё, что выпил и съел. — А-Хуань! Ох, нет! — Яньли благодарно посмотрела на мадам Цзинь, которая уже спешила к сыну, а сама занялась женихом. Вид пьяного альфы, блюющего, уже был отвратителен. Двое сразу — и некоторые со слабыми желудками тоже присоединились к рвоте, не выдержав запаха и зрелища. Другие старейшины либо выплюнули кровь, либо потеряли сознание — как Лань Цижэнь. — Фестиваль рвоты, — пробормотал Вэй Ин сквозь смех, глядя на позеленевшего Не Хуайсана, готового присоединиться к блюющим, и побледневшего Цзян Чэна, явно идущего тем же путём. У него самого желудок был крепкий — он выдерживал и не такое. Он уже собирался взять Не Хуайсана за запястье и увести в прохладное место вместе с Цзян Чэном, чтобы спасти их желудки, но не ожидал, что драматичный альфа не выдержит и двух шагов — и вырвет прямо ему на руку. Крик Вэй Ина разнёсся по всей горе, за ним последовали два голоса — один громкий, другой такой, словно вот-вот покинет этот мир, — готовые отчитать его и назначить наказание всей жизни.

***

Вэй Усянь не избежал наказания. Лидеры и наследники сект, многие почётные гости и ученики Лань проснулись с тяжёлым похмельем. Он пытался укрыться в Таоцзы с Цзян Чэном, но наутро учитель вытащил его из постели за шкирку. А что сделал Цзян Чэн? Его альфа, который обещал защищать от всего, любил и говорил нежные слова во время близости. Тот альфа, который остался в тёплом гнезде и лишь улыбнулся насмешливо, глядя, как он уходит с учителем: — Выживи до обеда. Вэй Ин почувствовал себя преданным, брошенным. Нет, это было преступление — жестокое и бесчеловечное со стороны альфы. Теперь он заканчивал пресный завтрак, после чего направлялся в библиотечный павильон переписывать не только правила клана Лань, но и Юньмэна с Мэйшань Ю. — И не встанешь с этого места, пока я не вернусь за тобой, — пригрозила учительница, и Цзыдянь затрещала. Это что — засос на шее у шицзе? Ох, какой скандал и дерзость со стороны дяди. Хотя он не помнил, чтобы тот пил, а устойчивость к алкоголю у него была отличная. Празднование свадьбы длилось неделю. Вэнь Цин осталась лишь на два дня. Она поговорила с братом; оба выглядели печальными, расставаясь. Лань Ванцзи и Вэнь Нин настаивали, чтобы она взяла нефритовый жетон — чтобы могла приезжать в любое время. Но она лишь грустно улыбнулась, поблагодарила и отказалась. Вэй Ин не понимал, что происходит, но даже шицзе выглядела печальной. Она обняла Вэнь Цин; обе что-то шептали друг другу — утешение или обещание, — прежде чем Вэнь Цин ушла вместе с небольшой группой людей, которых Вэй Ин смутно помнил как родственников Вэнь Нина: узнал нескольких дядей и бабушку. Цзян Чэн выглядел странно, когда он спросил, в чём дело. Тот ответил лишь, что дела идут не лучшим образом. И постепенно Вэй Ин начал это замечать. В редкие разрешённые охоты крестьяне пугались одного упоминания культиватора — независимо от секты. В такие моменты он благодарил судьбу за то, что он омега: простые люди доверяли его улыбке. Вид здорового, счастливого омеги с мечом среди группы молодых культиваторов внушал им уверенность, что всё будет хорошо. Вэй Ин умел собирать информацию, складывать кусочки пазла. Люди рассказывали, как культиваторы в белом и красном приходили ловить зверей, но если не справлялись — вымещали злобу на окрестностях, оставляя жителей наедине с разбуженным яо. Или о странных людях в чёрном, забиравших детей или молодых омег — хотя такое случалось редко: местные омеги не обладали небесной красотой, чаще были симпатичными, но простыми. Он понял, почему шицзе ограничивала его охоты, оставляя дальние территории Цзян Чэну и остальным. Оставалось лишь вздыхать и ждать, когда они вернутся с новыми зацепками. А пока он писал письма друзьям, тренировался и заботился о своих водяных малышах. Забота о детях снимала тревогу и головную боль от внешних проблем. Но сердце всё тяжелее ложилось на грудь. Война приближалась — и, по словам шицзе, казалась неизбежной. Никто из их поколения не знал, что такое война. Они могли быть уверены лишь в том, что боль и потери неизбежны. Они были молоды — едва приближались к семнадцати. Свадьба Вэнь Нина и Лань Чжаня в юном возрасте не была редкостью: многие женились с пятнадцати, и это никого не удивляло. Шицзе рассказала, что свадьбу перенесли на год раньше из-за напряжения Вэнь в отношении других сект. Вэнь Цин беспокоилась, что брат окажется между двух огней в клане Вэнь. Даже если они из боковой ветви, женившись на Лань Ванцзи, он перестанет быть Вэнь — возьмёт фамилию мужа, станет Лань и родит Лань. В Облачных Глубинах за него можно не бояться. Вэй Ин боялся за остальных Вэнь. Это были такие хорошие люди — они не заслуживали издевательств главной ветви. Он ненавидел тех двоих идиотов — Вэнь Чао и Вэнь Сю. Хорошей новостью было то, что скоро состоятся два небольших банкета по важным поводам. Первый — объявление помолвки шицзе с братом Сичэнем. Маленькая церемония представления прошла в начале весны, а вскоре после этого в Юньмэн прибыла делегация из Ланьлина во главе с мадам Цзинь, Цзинь Цзысюанем и несколькими верными учениками матриарха Цзинь. Почему? Потому что дружба двух альф, похоже, перейдёт к следующему поколению. Хотя обе матери хотели поженить детей, чтобы сохранить родство и союз между сектами мужей, этот план не сработал. Но это не помешало другому. Цзинь Цзысюань завёл очень крепкую дружбу с Цзян Ваньинем: их схожий характер и любовь к животным — особенно к собакам — держали их вместе. Чувствуя, что они уже как братья, они решили сделать это официально. — Значит, теперь ты мой младший брат, Усянь, — улыбнулся Цзинь Цзысюань с высокомерной, но весёлой улыбкой. Вэй Ин не смог удержаться и ответил ещё большей драмой. — Айя~! А-Чэн, за что ты со мной так?! — указал он на Цзинь Цзысюаня. — Почему побратимом стал именно павлин? Разве не лучше Хуайсан? Или Сичэнь-гэ? — Эй! — Цзинь Цзысюань уже готовился к новой стычке, и Вэй Ин был более чем готов её продолжить. — Церемония будет между Цзысюанем, Хуайсаном и мной, — вздохнул Цзян Чэн, привлекая внимание омеги. — И это не мы предложили, — он посмотрел на Цзинь Цзысюаня; тот серьёзно кивнул. Трое отошли подальше от остальных и дошли до одного из плавучих коридоров — вдали от толпы. Вэй Ин понял: дело серьёзное, раз павлин не начал с сарказма и не спросил про своего предполагаемого предназначенного омегу. — Это план. Политический шаг, — начал Цзинь Цзысюань, убедившись, что их никто не слышит. — Моя мать и мадам Юй обсуждали, как напряжённо всё становится. В Ланьлине атмосфера странная — после того случая с омегой, — он понизил голос в конце. Остальные поняли. — Я рассказал матери. Она взялась за дело и нашла ужасное место на окраине столицы. — Это была какая-то лечебница, — сглотнул он и посмотрел на Вэй Ина с болью; тот почувствовал желание взять его за руку и поддержать, и Цзян Чэн ощутил то же самое, положив ладонь ему на плечо. — Там были дети. Самому младшему — девять лет, — голос дрогнул, но слёз не было. — Дети в бинтах, раненые. Некоторые умерли. Им делали операции. Удаляли матку. Лишали права стать родителями. Вэй Ин почувствовал тошноту. Он вспомнил детей, которых спас два года назад в Гу Су. Эти дети, вероятно, были предназначены для того же. Но… нет, он не хотел знать подробностей — причину операций, хотя и так знал. — Врач, — выплюнул он слово, словно эта «личность» не заслуживала звания, и действительно не заслуживала, — сказал, что действовал по приказу Вэнь. Но у него были серебряные фишки с… — свободная рука сжала золотую пионовую подвеску на груди. — Мы не знаем, где правда, а где ложь. Но если Вэнь злоупотребляют омегами и подавляют младшие секты — это уже гораздо серьёзнее. — Мать решила, что лучше показать нашу силу перед Вэнь, — продолжил Цзян Чэн. — Лань и Цзян уже связаны через Лань Ванцзи и тебя, а также через помолвку А-Цзе с Цзэу-цзюнем. — Мы не знаем, виновна ли моя секта или нет, — вздохнул Цзинь Цзысюань. — Но мать надеется, что союз между нами поможет поддержать невиновных. — А Не всегда были в конфликте с Вэнь, — Цзян Чэн взял вторую руку Вэй Ина. — Чифэн-цзюнь принял предложение матери об альянсе между всеми. — Не и Лань — Чифэн-цзюнь и Цзуу-цзюнь побратимы, — тихо произнёс Вэй Ин. — Юньмэн и Гу Су — через шицзе и меня… — он посмотрел на Цзинь Цзысюаня: его секта была самой уязвимой, а они друзья — он не позволит другу страдать в одиночестве, и шицзе думала так же: она очень ценила мадам Цзинь. — А теперь ты с А-Чэном и Хуайсаном… — Была бы идеальная триада, если бы я не был наследником секты, — мягкий голос Хуайсана заставил всех вздрогнуть. — Но быть джокером тоже неплохо. Прошу, Цзинь-гэ, Цзян-эр-гэ — берегите своего бедного младшего брата. — Откуда ты, чёрт возьми, взялся? — прорычал Цзян Чэн. — Оттуда, — указал он на мост, ведущий к главному двору. — Хуайсан, — вздохнул Вэй Ин, дружески обняв альфу за плечи в надежде, что Цзян Чэн не проткнёт его раньше церемонии. — Правда, пора бросать привычку подкрадываться. Когда-нибудь мы умрём от испуга. — Ах! Простите, простите, простите! — Хуайсан замахал руками в знак капитуляции. — Не хотел вас напугать, но я так рад! — широко улыбнулся он. — Теперь мы вчетвером семья. Вэй-сюн, заботься и обо мне — ты будешь моей невесткой, и я этому очень рад. — Только если ты тоже будешь заботиться обо мне и направлять своими знаниями, — лукавая улыбка Вэй Ина заставила Хуайсана улыбнуться в ответ. — Конечно! — они стукнули веерами и раскрыли их, беседуя как две сплетницы на рынке. — Ты его почувствовал? — тихо спросил Цзян Чэн у нового побратима. — Даже не учуял, — паника ясно читалась на его лице. — Не Хуайсан — не тот, кого можно недооценивать. — Цзян Чэн посмотрел с недоумением. — Он делал жуткие и подозрительные вещи в тот год в Гу Су — не против нас, а чтобы защитить. Мне кажется, он знает гораздо больше, чем мы думаем. — Возможно. Но лучше, если он наш друг, — Цзян Чэн посмотрел на Не Хуайсана и Вэй Ина, которые продолжали болтать, возвращаясь к главному двору. — Не верны своим стаям и справедливы. Чифэн-цзюнь такой же.

***

Церемония прошла просто и тепло. Четыре великие секты были представлены; от Лань прибыли лишь великий наставник Лань Цижэнь и его два племянника. Вэй Усянь и Лань Ванцзи стали побратимами несколько лет назад, но поскольку клятва была дана только между ними, родные попросили провести ту же церемонию для нового трио. Цзинь Цзысюань, Цзян Ваньинь и Не Хуайсан разделили чашу вина из Юньмэна в персональных чашках из Цинхэ и разделили традиционное лакомство Ланьлина, завершив клятву: обещали поддерживать друг друга во всём. Вэй Усянь и Ванцзи достали тот самый набор чаш, который второй нефрит Лань сохранил — потому что Вэй Ин мог потерять или разбить его в любой момент. Они разделили чашу вина из Гу Су и чай из Юньмэна. Их слова были теми же — и многие почувствовали, что за ними стоит нечто большее. Но, увидев тёплые взгляды обоих — без следа иного чувства, кроме братского, — все отступили. По обычаю молодых наследников и господ сект они решили остаться в Юньмэне на время ясных весенних дней. — Я начинаю подумывать, что следующая встреча пройдёт в вашей секте, Чифэн-цзюнь, — мадам Юй улыбнулась краем губ, глядя, как молодёжь носится по мостам, пугая Цзинь Цзысюаня или подшучивая над молодой парой. — Ни единой жалобы, — кивнул Не Минцзюэ. — По крайней мере, вижу Хуайсана за делом — не запертым в комнате и не слоняющимся без толку по деревне, — фыркнул он. — Где Цзян Фэнмянь? — спросила мадам Цзинь, не заметив мужа сестры. Любопытство блеснуло и в глазах Лань Цижэня. — Наверняка следует по пятам за Лань Сичэнем и А-Ли, — вздохнула она, потирая виски. — Отцу труднее отпустить дочь, чем сына, — мягко заметил Лань Цижэнь; остальные кивнули.

***

— А-Ин, — тихий голос Вэнь Нина заставил другого омегу остановиться; остальные продолжили путь. — Что-то случилось? — Вэй Ин взглянул на Вэнь Нина — Лань Нина, такого красивого в белой тунике. Лента на шее исчезла, открывая свежую метку принадлежности альфы; теперь на лбу красовалась лента Лань и изящный нефритовый гребень в хвосте волос. Он выглядел прелестно, его аромат в сочетании с сандалом Лань Чжаня был приятным. Но что-то было не так. Обычные румяные и полные щёчки казались бледными. Вэй Ин хотел спросить о здоровье у побратима, но, обернувшись, увидел, что тот остановился посреди коридора и смотрит на них. Когда взгляды встретились, Лань Чжань кивнул, развернулся и пошёл за остальными альфами. Этот маленький жест был ясен: Лань Чжань знал, что с его омегой что-то не так — чувствовал через их связь. Но если А-Нин не готов рассказать альфе — он будет уважать это, ждать, пока тот сам не почувствует себя готовым. А пока останется рядом, напоминая в каждом мгновении, что всегда будет с ним — любить и ценить своего омегу, любимого омегу, с того самого момента, как их взгляды впервые встретились. — Хочешь поговорить в моей комнате или прогуляться? — Вэй Ин взял руку Лань Нина, улыбнулся, чтобы придать ему смелости, и заверил, что останется рядом столько, сколько потребуется. — Я… Твоя… Твоя комната, — прошептал тот, вцепившись в Вэй Ина. По пути Вэй Ин встретил нескольких учеников и попросил принести чай и лёгкие закуски в его комнату в южном крыле. Пришлось уточнить: он уже почти переселился к Цзян Чэну и возвращался в старую комнату только когда мадам Юй наказывала его или когда нужно было искать старые записи, работать над проектами или изобретениями, приходившими в голову. Чай принесли быстро. Вэй Ин поблагодарил и принялся заваривать. Вэнь Нин хотел помочь, но другой успокоил: он здесь хозяин. Вэй Ин не давил, хотя умирал от желания узнать, что творится в голове его нежного А-Нина. Поэтому начал с вопросов о новой жизни женатого. Вэнь Нин рассказал с прекрасной улыбкой: теперь он официально переехал в Цзинши; Ванцзи был очень нежен, когда впервые укусил его в брачную ночь. Любопытство Вэй Ина разгорелось: больно ли, как альфы знают, куда и как кусать, нужно ли специально ухаживать за раной, правда ли, что Лань говорят о связи предназначенных пар. Всё было отвечено Лань Нином — иногда со смущением, иногда серьёзно, словно врач на приёме. Он упомянул решение с Лань Ванцзи подождать немного с детьми. Но приятная беседа прервалась, когда А-Нин вздохнул и сказал, что у него есть секрет. — Что? — Вэй Ин растерялся. — У меня секрет. Никто не знает, — он опустил взгляд, теребя широкие белые рукава — теперь без красного, без эмблемы солнца. Он улыбнулся: так лучше; даже сестра предпочитала именно так. — Даже сестра не знает. Но я больше не могу молчать. Вэй Ину стало трудно сглотнуть. Странно, чтобы у А-Нина были секреты. Гораздо вероятнее, что он молчит из-за тонкой кожи или застенчивости, а не потому, что сознательно хочет унести что-то с собой в могилу. — С тех пор как я связался с Ванцзи, у меня… кошмары… Воспоминания детства, и… я знаю, что Ванцзи чувствует мой страх, — он коснулся свежей метки на шее. — Я не боюсь его. Я люблю его и знаю, что он любит меня так же — я чувствую, — он покраснел, ощущая тепло в груди. — Но после того, что произошло в прошлый раз, после того, что происходит сейчас… Я… правда не знаю, что думать. Лань Нин боялся рассказывать о воспоминаниях. Одна мысль о них вызывала дрожь. В детстве он не понимал значения многих вещей; его разум в шесть лет был невинным и чистым — в нём не было места злобе. Но теперь эти образы возвращались. Увидев его той ночью, он понял: с нежных лет за ним следила тварь — и не только за год до ухода из Города без ночи, чтобы стать помощником и учеником сестры. — А-Нин. Голос Вэй Ина стал глубоким; в нём чувствовался угрожающий, защитный аромат — над другим омегой. Было ясно: Хунлянь-цзюнь зол. Его лучший друг, зять, семья — был ранен проклятым псом Вэнь. — Что они с тобой сделали? Лань Нин вертел чашку в пальцах. Он радовался аромату персиков, окутывавшему его защитно — готовому атаковать любого, кто посмел запугать или ранить члена стаи. «А-Ин точно будет хорошей матерью», — подумал он, прежде чем поднять взгляд и встретиться с серебряными глазами лучшего друга. — Это был Вэнь Сю. С самого детства… — он глубоко вдохнул и выдохнул. — Никому не рассказывай. Я сам скажу Ванцзи позже. Но сейчас… мне нужно это выпустить.