Омега Юньмэн Цзян

***

Наказание Вэй Ина длилось не более трёх месяцев. Мадам Юй считала, что разлучить их на время необходимо, чтобы Вэй Усянь научился работать в команде, а не только с Цзян Чэном. Если ему предстоит стать вторым главой секты, он обязан уметь руководить разными группами учеников в зависимости от обстоятельств. Это была лишь небольшая урок на будущее; впоследствии его ждали другие занятия — по управлению сектой, те самые уроки, которые А-Ли уже проходила с юных лет. Именно поэтому мадам Юй стремилась сделать их более сознательными, а не позволять им поддаваться одним лишь гормонам. Однако эти двое всё равно нашли способ встретиться посреди наказания. Фэн Мао стала неразлучна с А-Ли, и мадам Юй без проблем сделала её служанкой дочери, оставив Ли Сяо У единственной служанкой Вэй Усяня. Но вместе эти двое оказались хуже, чем один Вэй Усянь в момент наивысшего творческого порыва. Они составляли отличную команду, и, что важнее всего, Цзян Чэн спокойно воспринимал мысль, что рядом с Вэй Усянем остаётся только Ли Сяо У. Присутствие альфы или бета могло вызвать территориальные конфликты, и их решили избежать. Вторая, и главная проблема: Вэй Ин не сумел удержать себя под контролем во время течки. Она оказалась хуже, чем в Облачных Глубинах. Дома он переносил течку, имея рядом Цзян Чэна, который заботился и баловал его, не доводя дело до близости. Но теперь тело Вэй Усяня уже привыкло принимать Цзян Чэна, и течка прошла гораздо тяжелее. Вэй Усянь не просто впал в депрессию — он пытался атаковать любого, кто входил в его комнату или приближался к гнезду. Даже А-Ли и Ли Сяо У, используя подавляющие травы, не смогли ему помочь. Бедной омеге пришлось на полной скорости лететь на мече в Пристань Лотоса, чтобы схватить Цзян Чэна за руку посреди дневной тренировки. — Двигайся, Вэй-гэ, он нуждается в тебе! — крикнула она во весь голос. — А-У… — Ли Жун лишь успел подхватить свою невесту, не дав ей снова взлететь, и увидел, как Цзян Чэн без колебаний уносится на Саньду. — Отдохни немного. Ваньинь разберётся. Пойдём со мной. Ли Сяо У позволила увести себя без протестов, облегчённо вздохнув: теперь она знала, что её Вэй-гэ будет в безопасности, как только Цзян Чэн доберётся до Мэйшань Ю. Вэй Ин не выходил из комнаты три дня. Всю территорию вокруг очистили — по крайней мере, таков был первоначальный план. Но сильнейший аромат феромонов обоих оказался настолько подавляющим, что нервы нескольких учеников не выдержали. Не говоря уже о криках Вэй Ина каждый раз, когда он… «занимался своими делами» с молодым наследником Цзян. В конце концов Цзян Яньли активировала матрицу трёх барьеров, которой Вэй Усянь когда-то её научил именно на такие случаи. Как только барьер поднялся, ни аромата, ни звуков больше не было слышно. Пару оставили счастливо пережидать течку в уединении. Цзян Яньли регулярно докладывала матери обо всём. Та уже надеялась начать планировать свадьбу и празднование рождения племянника. Но младший брат разрушил половину её планов, заверив, что Вэй Ин не забеременеет: они оба предохраняются и пока не желают иметь щенков. — Ох… — разочарованно вздохнула она. — А я уже начала вязать вот это, — она показала крошечные белые носочки с красными помпонами на ленточках у щиколоток. — А-Цзе… — Цзян Чэн покраснел и едва не сбежал. Он вышел лишь на миг — принести еду для омеги и тёплую воду для ванны. Безвыходно мадам Юй изменила наказание Вэй Усяня: теперь его ждали уроки по управлению сектой и правильному поведению в важные моменты — независимо от собраний глав сект. Он мог делать что угодно, как и она сама. Она научила его добиваться, чтобы его слушали, и определять подходящий момент для вмешательства. Цзян Чэн должен оставаться главным голосом, но в его отсутствие ученик обязан становиться голосом разума — действовать рационально и справедливо. Когда все вернулись в Юньмэн Цзян, спокойствия не прибавилось. Исчезновения омег продолжались — теперь реже, поскольку три главные секты вели наблюдение. Хуже всего было странное поведение Цишань Вэнь на границах. Цинхэ Не и Юньмэн Цзян пострадали сильнее всех из-за пограничных территорий с сектой Солнца. Ночные охоты становились всё реже; младшим ученикам запрещалось выходить за пределы своей земли. В основном Вэй Усянь остался отвечать за обучение молодых учеников на первой стадии формирования золотого ядра — и всё для того, чтобы омега не соблазнился сбежать на ночную охоту со старшими. Мадам Юй была готова приковать его к пристани или заставить тренироваться до тех пор, пока кости не станут мягче водорослей в озере. Но Цзян Чэн вмешался, напомнив, какой Вэй Усянь отличный учитель для детей: многие его «наказания» в Гу Су были именно уроками для маленьких Лань. Юй Цзыюань неохотно согласилась. — Я буду заботиться о своих водяных малышах?! — Вэй Ин подпрыгнул с пола главного зала, где всего две минуты назад устраивал драму перед семьёй Цзян по поводу скуки без ночных охот со своей группой. — Но веди себя прилично, — без особой угрозы предупредила учительница. — Буду, буду! После этого стало очень мило наблюдать, как Вэй Усянь в чёрно-пурпурных одеждах шагает по тренировочным полям в сопровождении вереницы детей не старше восьми лет — все в белых и пурпурных туниках. — А-Ин, ты как наседка, — тихо посмеялась Вэнь Нин из-за длинного рукава, любуясь видом с небес. — Мм. Ему нравятся дети, — кивнул Лань Ванцзи рядом. Оба прибыли после долгой разлуки. Только Лань Сичэнь оставался упрям, как истинный Лань, продолжая настаивать на официальном предложении руки Цзян Яньли. В тот день они согласились доставить последний подарок ухаживания: первому нефриту пришлось заняться важной миссией высокого ранга. Лань Сичэнь едва не сбежал, но Вэнь Нин — его милый и любимый зять — сказал, что они желают лично посетить Пристань Лотоса, навестить Вэй Ина и вручить приглашение на свадьбу. С ослепительной улыбкой Лань Сичэнь вручил брату огромный сундук: помимо подарка для Цзян Яньли там лежали письма, книги, полные стихов и песен, посвящённых девушке. Когда занятия с младшими закончились, Вэй Усянь примчался в плавучий павильон, где его уже ждали Цзян Чэн и остальные. Быстро чмокнул Цзян Чэна в щёку, а затем бросился в объятия Вэнь Нина, радостно потираясь щеками и вызывая у того очаровательный смех. — Лань Чжань~ Я правда хочу его украсть, — Вэй Ин не отпускал другого омегу, лукаво глядя на побратима. — Мой, — Лань Чжань протянул приглашение на свадьбу — элегантный свиток в красном и золотом. — Будем ждать с нетерпением. — Для нас будет честью присутствовать, — радостно кивнул Цзян Чэн. — Вы станете первой свадьбой нашего поколения. — Верно! Надо отметить это по-настоящему, — Вэй Ин вскочил, наконец отпустив омегу, который тут же оказался в собственнических объятиях своего альфы. — Может, устроим праздник здесь или… — он скрестил руки с хитрой улыбкой, — ночную охоту. — Вэй Усянь, нет, — предупредил Цзян Чэн. — Да ладно, будет весело! Что-нибудь небольшое поблизости. Предупредим Хуайсана и павлина, и пойдём все вместе, — он уселся на колени Цзян Чэну. — Скажи, какой безумец осмелится напасть на двух наследников сект, двух господ из выдающихся семей и на невероятного меня? А-Нина я не упоминаю — Лань Чжань такой ревнивый, что никто, кроме нас, не знает, насколько он силён. Он станет сюрпризом для всех, если нас атакуют, — захлопал ресницами и повис на шее Цзян Чэна. — Ну же~ Я сам скажу дяде Цзяну~ — Попробуй, если сможешь. Но они должны согласиться, — Цзян Чэн перевёл взгляд на другую пару. — Мы… можем пойти за лекарственными травами, — Вэнь Нин достал маленький свиток с картой. — Вот здесь очень древняя гора, недалеко от Лияна, но ближе к территории Не-эр-гунцзы. — Это безопасно? — Вэй Ин заметил серьёзные лица обоих альф; даже он чувствовал лёгкую неуверенность при мысли о приближении к землям Вэнь — сам не раз надрал задницы вэньцам за их грубое и высокомерное отношение к ученикам, которых опекали вместе с Хуа Цян. — Да, это нейтральная территория и недалеко от моего клана, — Вэнь Нин тепло улыбнулся, вспоминая дом. — Не такое впечатляющее место, как здесь или Облачные Глубины, и уж точно не устрашающее, как Город без ночи. Но Сяншу Шань* обладает прекрасной гармонией с дубами и невысокими горами. Мне… мне хотелось бы навестить семью и познакомить всех с вами перед свадьбой. Очаровательный взгляд и румянец Вэнь Нина развеяли все сомнения — все согласились. Убедить глав сект отпустить сыновей, братьев и учеников на земли Вэнь оказалось непросто. Но когда заверили, что Лань Цижэнь будет сопровождать группу молодых людей и официально встретится с Вэнь Цин и семьёй Вэнь Цюнлиня, они разрешили молодёжи немного насладиться свободой. Не Хуайсан не смог присоединиться: старший брат наказал его за обнаружение половины его порнографического сокровища — всё было сожжено. Но Не Хуайсан мог быть болтливым, трусливым, ленивым и самым «не-Не» в истории, но глупым не был. Всё, что брат сжёг, имело вторую копию, спрятанную где-то в комнате или в секте. Оставалось лишь разыгрывать максимально драматичную сцену, чтобы никто не заподозрил о существовании остальных сокровищ. Цзинь Цзысюань был безмерно благодарен за приглашение: он сходил с ума от глупостей отца и большинства кузенов. Цзинь Цзысюнь ещё терпим — они выросли вместе, — но его идиотские взгляды на омег, оскорбления Вэй Усяня и Вэнь Цюнлиня за спиной были невыносимы. Не раз он заставлял его замолчать. Когда Цзян Ваньинь прислал ему духовную стрекозу, он не раздумывая сообщил матери, что отправляется на охоту с Цзян и Лань под присмотром великого наставника Лань. — Не могу поверить, что говорю это, — произнёс Цзинь Цзысюань, приземлившись перед всеми у подножия горы. — Но я предпочитаю видеть твою рожу, чем ещё минуту проводить с кузенами, — он дружески толкнул Вэй Ина, получив в ответ лёгкий удар по руке. — Ваньинь, приходи на следующей неделе. А-Син родила прекрасный помёт щенков. — Если Цзян Чэн поедет — я улечу в Гу Су, — Вэй Ин вцепился в руку альфы. — Ты уверен? — Цзян Чэн взглянул на него. С возвращения Вэй Ин стал ещё более приставучим и избалованным — и большая часть этого поведения лежала на его совести. Но он не мог иначе: первобытная часть кричала, что нужно баловать омегу, и он был счастлив видеть его улыбку и румянец — только для себя. — Конечно. То, что мы помолвлены, не значит, что ты не можешь поехать развлечься один, — Вэй Ин поцеловал его в щёку. — К тому же вы с павлином оба обожаете этих зверей. Так что езжай, веселись, а я буду мучить Лань Чжаня и его кроликов. — Кстати, — Вэнь Нин присоединился к разговору, увидев, как сестра спускается с горы приветствовать старого Лань. — Родился красивый каштановый кролик. Такой милый, с голубыми глазами. — Э?! Каштановый?! — Вэй Ин оторвался от Цзян Чэна и подошёл к Вэнь Нину. — Последний кролик, которого я помню, был чёрный. Кажется, он как-то пробрался в стаю. — Он всё ещё там. Очень спокойная самка — позволяет себя брать на руки каждый раз, когда я прихожу кормить. Разговор о питомцах прервали старшие альфы. Вэнь Цин поблагодарила всех за заботу о младшем брате и выразила надежду, что визит будет приятным. Цзинь Цзысюань и Цзян Чэн были готовы столкнуться с высокомерными альфами и местом столь же экстравагантным и грубым, как Город без ночи. Но едва они прошли мимо огромного дуба, стало ясно: Вэнь Нин был чрезмерно скромен в описании дома. Всё окружали гигантские дубы; дома — небольшие и прекрасные, построенные в полной гармонии с растительностью. Ароматы мягкие и приятные; большинство жителей — беты, немного омег и редкие альфы. У каждого дома — сады с лекарственными травами, цветами всех видов, фруктами и овощами, словно здесь царила вечная весна. Каждая семья встречала их тёплой улыбкой, предлагала угощение или чай. Даже Лань Цижэнь был польщён постоянными вопросами детей о культивации и желанием посетить Облачные Глубины, когда подрастут. Большинство хотело пойти по пути Вэнь Цин — стать целителями или алхимиками. Лишь немногие собирались культивировать мечом: они считали грехом отнимать жизнь, когда все заслуживают наслаждаться прекрасным местом, где живут. Теперь все понимали, почему Вэнь Нин такой добрый. Всё вокруг казалось вышедшим из сказки. Даже Вэй Ин был готов украсть парочку милых щенков, игравших среди полей репы. — Можно мне одного? — Вэй Ин целовал пухлую щёчку ребёнка не старше двух лет, умоляюще глядя на альфу и Вэнь Цин. — Нет, у этого малыша есть родители, которые его любят, — Вэнь Цин указала на смеющуюся пару бет. — Молодой господин Вэй, это всего лишь бета-ребёнок, — весело сказала мать. — Уверена, вы с вашим альфой родите прекрасных альф, — она ласково ущипнула щёку сына. — Каждый ребёнок красив для своих родителей. — Конечно, мы с Цзян Чэном родим альф, но… — Вэй Ин вернул малыша матери и снова поцеловал мягкую щёчку. — Твой малыш такой милый, что я мог бы его съесть~ — Нет, прошу вас, мой А-Ю — самое дорогое, что у меня есть, — рассмеялась мать. Цзян Чэн не смог сдержать улыбку, наблюдая, как легко Вэй Ин общается со всеми. Цзинь Цзысюань оказался окружён молодыми бетами, интересовавшимися сортами пионов в Ланьлине и спрашивавшими, такие ли красивые они растут там. Цзян Чэну пришлось его спасать. — Спасибо. Я до сих пор не знаю, что делать, когда меня так окружают, — он сел на каменную скамью, потягивая чай, который Вэнь Нин предложил, когда они добрались до его дома — точнее, до клиники сестры. — У них не было злых намерений. Мягко их отшить — этого было бы достаточно, — Цзян Чэн тоже отпил чай, наслаждаясь необычным вкусом. — Всё ещё не нашёл? — Нет. Искал по всему Ланьлину — ни следа. Вэй Усянь сказал, что в Юпине тоже ничего не нашёл какое-то время. Словно он растворился или сбежал, узнав, что я ищу, — вздохнул Цзинь Цзысюань, глядя, как Вэнь Нин с восторгом показывает Лань Ванцзи все лекарственные растения, которые сажал с детства вместе с родителями. — Иногда я им немного завидую. — Успокойся. Ты найдёшь. У Вэй Усяня странный талант сводить пары, — криво улыбнулся Цзян Чэн. — Уверен, он когда-нибудь подружится с твоим предназначенным омегой и приведёт его к тебе, даже не заметив. — Если сделает — надену то платье. — Следи за словами. Тебе повезло, что моя сестра официально не обручилась с Цзэу-цзюнем только на этой неделе. Иначе ты бы уже примерял то платье. — Цзян-цзе — хороший человек. Я правда жалею, что плохо с ней обращался и говорил гадости. Но не жалею, что разорвал помолвку. Она выглядит по-настоящему счастливой — это главное. Пусть выходит замуж по любви, а не по договорённости наших матерей. Может, в будущем мы могли бы стать чем-то большим, но если бы кто-то из нас нашёл предназначенного — не знали бы, как жить дальше. Так лучше — выбирать свой путь самим. — Ох~ Павлин и правда повзрослел, — Вэй Ин появился из-за спины Цзян Чэна, повиснув у него на спине. — Но признаёшь, что моя шицзе тебе нравится. Может, всё-таки надеть платье? — улыбнулся он с лукавством. — Нет. Потому что она мне не нравится в этом смысле. — Прощаю тебя пока — только за то, что сказал о ней хорошее. Утро пролетело быстро. После приятного обеда все отправились осматривать гору. Вэнь Цин предупредила о яо, бродящих в округе: многие из них не злобные, поэтому лучше их не беспокоить. Она посоветовала пещеру света — по словам Вэнь Нина, там полно красивых минералов, а в конце пути — огромная пещера с кристаллами, сияющими в темноте, словно ночное небо. Всё шло прекрасно: после детских игр под руководством Вэй Ина они вышли из пещеры. Но тут столкнулись с маленьким яо-собакой. Вэй Ин вцепился в Цзян Чэна; все уже собирались уходить, когда что-то пошло не так. Лань Ванцзи приказал Вэнь Нину и Вэй Ину отойти: приближалась странная стая яо — обезумевшая, готовая убивать всё на пути. Вэй Ин мог бы обидеться, что его приняли за беспомощную девицу, но, увидев количество яо-собак, согласился бежать. Вэнь Нин схватил его за руку; они выбежали на поляну и выпустили сигнал тревоги для сестры и дяди Лань. Но едва небо озарилось синими облаками, из ниоткуда появились мелкие яо с парящими красными головами, жёлтыми волосами и зелёными клыками. Вэнь Нин едва увернулся от одного; Вэй Ин вытащил Суйбянь, готовый расправиться со всеми. Вэнь Нин достал из мешочка Цянькунь лук и колчан; пока Вэй Ин разбирался с теми, кто нападал вблизи, он стрелял с точностью, не промахиваясь ни разу, хотя ночь уже опускалась. — Почему они вылезли? — Вэнь Нин выпустил десятую стрелу, не давая яо укусить Вэй Ина. — Эти спят глубоко в дубах и иногда шутят над любопытными, но никогда не нападают. — Что-то их разозлило, — Вэй Ин начал раздражаться: это было похоже на попытку уничтожить осиное гнездо — они лезли отовсюду. — Знаешь что? Забудь. А-Нин, пригнись. Вэнь Нин увидел, как Вэй Ин убирает Суйбянь и достаёт веер. Не раздумывая, он бросился на землю и увидел, как друг делает шаг, отталкивается другой ногой, совершает пируэт. Веер раскрылся в середине поворота; когда тот завершился, красные клинки окружили их — не один, а множество — и полетели к яо, рассекая их на куски и заодно срубая несколько деревьев. Это было ужасающе и впечатляюще: давление духовной энергии оказалось столь сильным, что даже Вэнь Нин почувствовал лёгкий трепет. Когда опасность миновала, Вэнь Нин вскочил и подбежал к Вэй Ину: тот опустился на колени, тяжело дыша. Не раздумывая, он проверил его духовную энергию — тот израсходовал слишком много. Дал восстанавливающую пилюлю и поделился частью своей энергии, помогая стабилизироваться. — Они бесполезны, — оба вздрогнули, услышав крик, за которым последовал тихий плач небольшой группы людей. — Но… молодой господин Вэнь, они съели одну из омег и… — Какая мне разница! Надо было перерезать им глотки, чтобы кровь девственниц вызвала хозяина горы! — Нет! Пожалуйста! — крик юного омеги заставил их броситься бежать. Звон столкнувшихся мечей, тяжёлое дыхание присутствующих и тихий всхлип омеги, который всё ещё лежал на земле, обнимаемый другим омегой. — Вэнь Чао, — прорычал Вэй Усянь, отталкивая меч альфы. — Почему меня это не удивляет? Запугиваешь ребёнка. — Вэй Усянь, — Вэнь Чао улыбнулся с садистским удовольствием. — Вижу, взросление тебе пошло на пользу, — он облизнул губы, окидывая омегу взглядом. — Ты в порядке? — мягкий голос Вэнь Нина заставил дрожащего омегу выглянуть из-за рукава. Тот неуверенно кивнул, заметив солнечные одежды на омеге, который его обнимал. — Успокойся, я не причиню вреда. Можешь сказать своё имя? — Я… — он взглянул на группу бет и альфу, смотревшего с злобой. — У меня нет… Я… Я просто игрушка молодого господина Вэнь… — надломленный голос омеги сжал сердце Вэнь Нина; в то же время Вэй Ин почувствовал, как в нём закипает ярость. — Проклятый ублюдок, — прорычал он на всех присутствующих. — Вэнь Нин, уведи его. Я разберусь с этим мусором. Вэнь Нин помог ребёнку встать. Тот был таким худым и маленьким, что казался не старше одиннадцати. Зная, что Вэй Усянь справится без труда, он направился к остальным — был уверен, что Лань Ванцзи и остальные недалеко: он чувствовал альфу рядом. Но странный аромат заставил его замереть посреди поляны. Лицо оставалось спокойным, чтобы не напугать омегу, которого он защищал, но глаза вспыхнули страхом, когда приблизилась ещё одна фигура. — А-Нин, — сладкий голос альфы резко контрастировал с мощным ароматом древесины и сосны. Давление было таким, что ноги подкосились, но он не упал — в отличие от бедного омеги, который теперь дрожал, вцепившись в его штанину. — В… Вэ… Вэнь… П-простите, — он отступил на шаг, не осознавая, и покорно опустил голову. Ему стало тошно от самого себя, но… — М-молодой господин Вэнь… — Всё ещё заикаешься, — вздохнул тот с притворным сожалением, не останавливаясь, пока не оказался в двух шагах от омег. — Всё такой же очаровательный, но… — он нахмурился. Вэнь Нин замер, когда нос Вэнь Сю уткнулся в его волосы. Хотелось плакать, бежать в объятия Лань Ванцзи, оттолкнуть его, чтобы Вэй Ин спас. Он хотел своего альфу… — Почему от тебя так неприятно пахнет? — Вэнь Сю отступил, морщась. — Тебе пора домой. Я тебя перепарфюмирую… — он замер, ощутив мощный порыв ветра, отшвырнувший его на метр. — Отойди, — прорычал Вэй Усянь, обнажив маленькие клыки и снова направив Суйбянь на наследника секты Вэнь. — Хунлянь-цзюнь. Настоящий дикий омега, защищающий своих, — Вэнь Сю бросил взгляд на альф и бет, служивших его младшему брату: те лежали на земле; Вэнь Чао с трудом поднимался, опираясь на дерево и сплёвывая кровь. — Чао-эр, ты позволил этой игрушке тебя победить? Вэнь Чао зарычал от унижения. Он даже не понял, когда и как Вэй Усянь это сделал: в один миг его люди оказались на земле, в следующий — его самого отбросило ветром к дереву, а затем сильный удар рукоятью меча в солнечное сплетение. «Проклятый омега», — подумал он с яростью, униженный перед старшим братом. — Убирайся… — снова прорычал Вэй Ин, выпуская феромоны. Сильные, территориальные, угрожающие. Поляну затопил тяжёлый аромат старых персиковых деревьев — пугающий. — Вижу, ты забыл своё обещание, — Вэнь Сю продолжил говорить, обращаясь к омеге, съёжившемуся за спиной Хунлянь-цзюня. Его улыбка внушала ужас обоим младшим омегам и лишь разжигала гнев старшего. — Собираешься выйти за этих миролюбивых Лань? Что ж, если передумаешь и захочешь вернуться ко мне — просто позови, и я приду за тобой. Вэй Ин больше не сдерживался: нанёс первый удар. К его удивлению, меч Вэнь Сю легко блокировал атаку — огромный чёрный клинок с красными и золотыми узорами. Столкновение длилось недолго; Вэй Ин тяжело дышал, продолжая защищать двух омег. Не раздумывая, он выпустил сигнальную ракету, осветив небо. Странно, что никто ещё не появился: феромоны Вэнь Нина источают страх, его собственные — в ярости. И тогда он заметил садистскую улыбку Вэнь Сю и аромат, подавляющий их. Шея Вэй Усяня заколола, ноги подкосились. Но мадам Юй оставалась альфой, которую он боялся и уважал больше всех, — поэтому он зарычал и метнул несколько талисманов, разрывая барьер, окружавший их. Вытащил веер и попытался повторить недавнюю атаку — но она вышла слабее: лишь один клинок успел вырваться, прежде чем веер сломался. Смех Вэнь Сю разнёсся по поляне. — Неплохо, Хунлянь-цзюнь, — пробормотал он за спиной Вэй Ина, заставив того вздрогнуть и едва не задеть Вэнь Нина Суйбянем. Вэнь Сю одним прыжком оказался рядом с Вэнь Чао и его людьми. — Надеюсь увидеть тебя таким же прекрасным, как мы представляли в детстве, в день твоей свадьбы, А-Нин, — он кивнул людям. — Чао-эр, уходим. Вэй Ин рухнул на колени, сжимая мёртвую траву в кулаках. Сильная тошнота накрыла его; он не сдержался и вырвал часть обеда вперемешку с кровью. — Вэй Ин! — Вэнь Нин! Крики двух альф и мощный аромат сандала и лотосов заставили младшего омегу отпрянуть в страхе. Он уже готов был бежать, когда увидел, как его спасители раскинули руки, принимая спускающихся с мечей альф. Лань Ванцзи почувствовал неладное ещё во время схватки с яо и знал, что не один заметил искры металлического хлыста Цзян Ваньиня. Они обменялись взглядами: оба омеги в беде. Увидели первую сигнальную вспышку над горой и без раздумий бросились туда. Но ничего не нашли. Они кружили в отчаянии; все пытались помочь. Цзинь Цзысюань применил заклинание для отслеживания следов омег — но они обрывались в одной точке. Они поняли: это барьер. Никто не смог его пробить. Разочарование нарастало. Среди всех Вэй Усянь был экспертом по рунам и заклинаниям — никто не мог сравниться с его изобретательностью. Но вскоре раздался второй взрыв и слабый пурпурный свет. — Это Вэй Ин, — тихо произнёс Цзян Чэн. Прежде чем они решились атаковать одновременно в направлении вспышки, барьер рухнул. Они ощутили ароматы разных альф — один сильнее остальных, — страх Вэнь Нина, страх неизвестного омеги и территориальный аромат Вэй Ина. Когда они прибыли, увидели лишь трёх омег на земле. Лань Ванцзи бросился обнимать своего омегу, окутывая его своим ароматом и чувствуя чужой альфа-запах на нём. Дрожь омеги и безмолвные слёзы, пропитывающие его тунику, заставили прижать его крепче и осыпать макушку поцелуями, полными любви. Он пытался успокоить его как мог: напевал только что законченную песню для омеги. Постепенно дрожь утихла. Когда их взгляды встретились — эти прекрасные зелёные глаза смотрели с грустью, страхом и тоской, — он поцеловал его, передавая всю любовь и уверенность, которую всегда будет ему дарить. Сначала Вэнь Нин немного сопротивлялся, но аромат сандала окутал его, и он расслабился, отвечая на поцелуй альфы. Цзян Чэн бросился к своему омеге, увидев измождённое лицо. Хотел отругать, но увидел дрожь и то, как тот прячет лицо у него на шее, жадно вдыхая феромоны. С болью в груди он обнял его, успокаивая, гладя спину и волосы — так же, как в детстве, когда приступ страха перед собаками накрывал Вэй Ина. Он понял: омегу запугали. Вэй Ин никогда не реагировал так — дрожь, аромат… этот запах горелой древесины и пепла… — Он в порядке? — Цзинь Цзысюань медленно приблизился к омеге, видя, как тот отшатнулся и смотрит с ужасом. — Успокойся, я не причиню вреда. Я друг их, — он указал на омег рядом. — Пойдём со мной, отведём тебя в безопасное место, — он осторожно потянулся к его руке, но ребёнок отпрянул. — Нет… нет… жёлтый… красный… плохо… больше не надо, пожалуйста… — Цзинь Цзысюань в ужасе смотрел, как юный омега свернулся на земле, обхватив голову и в отчаянии дёргая себя за волосы. — Я буду хорошим, буду хорошим, только не делай мне ничего, пожалуйста… — Ох, нет… — пробормотал Цзинь Цзысюань. Он снял внешнюю тунику, оставшись в белой. — Успокойся, обещаю, не причиню вреда, — увидел, как подбежала Ли Сяо У. — Смотри, она омега. Хочешь, чтобы она о тебе позаботилась? — Идём, милый, — Цзинь Цзысюань увидел, как ребёнок вцепился в грудь омеги и разрыдался в голос. — Господин Цзинь… — Сяо У посмотрела на него с болью в глазах. — Быстрее. Нужно отвести его в тёплое место — скоро станет ещё холоднее, — он кивнул Ли Сяо У; та ушла в сопровождении нескольких учеников Лань и Цзян, следовавших за ними. Он смотрел с грустью и гневом, как оба омеги — его друзья — цепляются за своих альф, словно смерть прошла рядом. Он спрашивал себя, что могло так сильно повлиять на Вэй Усяня — ведь тот всегда был высокомерен и силён. И ещё этот ребёнок, испугавшийся одних только жёлтых одежд. Неужели его секта делает что-то недопустимое? Неужели это связано с отцом? Он стиснул тунику в руках. Впервые ему стало стыдно за свои золотые одежды. — Цзян Ваньинь, Лань Ванцзи, — тихо произнёс он, зная, что оба сейчас настороже и территориальны из-за состояния своих омег. — Пойдёмте. Скоро стемнеет и похолодает. Нужно отвести их к доктору Вэнь. Оба кивнули, подхватили омег на руки и взлетели к деревне Вэнь Цин. По пути встретили бледного Лань Цижэня, обеспокоенного состоянием омег. Он рассказал, что деревню неожиданно атаковали мелкие яо — их было так много, что Вэнь Цин и он едва сдерживали их, чтобы никто не пострадал, и потому не смогли прийти на помощь. Лань Цижэнь чувствовал: дела обстоят хуже, чем все думали. Война уже становилась реальностью, и он боялся за семью, учеников — всех молодых, кому придётся повзрослеть слишком рано, чтобы защищаться. С тяжёлым сердцем он смотрел на летаргическое состояние зятя и озорного ученика. Они не заслуживали жить в этой войне. Они заслуживали счастья со своими альфами, наслаждаться юностью — так, как делали весь этот год. Возможно, последний год, когда они могли оставаться детьми.