Омега Юньмэн Цзян

Гю Ли не могла сдержать гнев. Она чувствовала себя униженной, отвергнутой, ее сердце переполняли ненависть и ярость в этот момент, и она не могла вынести постоянного флирта между «этим» омегой и Цзян Ваньинем. Хуже всего была высокомерная улыбка Вэй Усяня каждый раз, когда их взгляды сталкивались. Она так его ненавидела. Ей пришлось извиниться перед отцом, сославшись на усталость, чтобы уйти от взглядов всех и показать свое истинное лицо под луной этой ночи. Она пинала кусты и маленькие горшки на своем пути, и, когда почувствовала себя чуть спокойнее, побродила немного по причалам Лотосового залива. Это было прекрасное место даже ночью, и она могла бы стать матриархом этого водного рая, если бы не… — Цзян Чэн? Шаги, голоса и приторные ароматы заставили ее спрятаться. На одном из плавучих коридоров она увидела красные и пурпурные туники, гуляющие посреди ночи. Прикусив рукав своего ханьфу, почти разорвав его зубами, она смотрела, как Цзян Ваньинь берет за руку этого грязного слугу, целует его костяшки и переплетает их пальцы, уходя в другую часть. Ей бы хотелось последовать за ними и испортить им момент, но в ту часть резиденции допускались только члены семьи. Раздраженная, униженная и готовая разрушить все на своем пути, она вернулась в гостевые комнаты, столкнувшись по дороге с одним из наследников клана Чэнь. Он не был уродливым альфой, выглядел сильным и был на пару лет старше. Возможно, он мог бы помочь ей избавиться от Вэй Усяня или хотя бы скрасить ее время.

***

Гю Ли не могла сдержать гнев. Она чувствовала себя униженной, отвергнутой, ее сердце переполняли ненависть и ярость, не в силах вынести постоянный флирт между «этим» омегой и Цзян Ваньинем. Хуже всего была высокомерная улыбка Вэй Усяня каждый раз, когда их взгляды встречались. Она так его ненавидела. Ей пришлось извиниться перед отцом, сославшись на усталость, чтобы уйти от всех и показать свое истинное лицо под луной этой ночи. Она пинала кусты и маленькие горшки на своем пути, и, немного успокоившись, побродила по причалам Лотосового залива. Это было прекрасное место даже ночью, и она могла бы стать матриархом этого водного рая, если бы не… — Цзян Чэн? Шаги, голоса и приторные ароматы заставили ее спрятаться. На одном из плавучих коридоров она увидела красные и пурпурные туники, гуляющие посреди ночи. Прикусив рукав своего ханьфу, почти разорвав его зубами, она смотрела, как Цзян Ваньинь берет за руку этого грязного слугу, целует его костяшки и переплетает их пальцы, уходя в другую часть. Ей хотелось последовать за ними и испортить момент, но в ту часть резиденции допускались только члены семьи. Раздраженная, униженная и готовая разрушить все на своем пути, она вернулась в гостевые комнаты, столкнувшись по дороге с наследником клана Чэнь. Он не был уродливым альфой, выглядел сильным и был на пару лет старше. Возможно, он мог бы помочь избавиться от Вэй Усяня или хотя бы скрасить время. — Черт, как бы я хотела холодной весны, — пробормотала она сквозь зубы. Вэй Ин быстро принял ванну — слишком долгое пребывание в горячей воде только усугубило бы нарастающее чувство и начинающееся выделение. Он молился, чтобы это скоро прошло, иначе Цзян Чэн заметит. Купание с маслами и мылом Цзян Чэна радовало его, и часть его была в восторге — примитивная сторона чувствовала себя временно умиротворенной. Он вытерся и надел чистые туники, которые дал Цзян Чэн. Они были слегка великоваты, но скрывали его тело без проблем. — Я закончил, твоя очередь, — Вэй Ин расхаживал по комнате, будто не был встревожен, нервозен и смущен. — Не бегай так, — Цзян Чэн надел легкую белую тунику, за что Вэй Ин был благодарен, иначе бы прыгнул на него. — Высуши волосы и причеши их, я скоро вернусь. Звук воды и аромат, наполняющий нос Вэй Ина, заставляли его чувствовать себя неуклюже. Он кое-как высушил и причесал волосы, и, пока не стало слишком стыдно из-за возможного «протекания», прыгнул на кровать Цзян Чэна, устроив импровизированное гнездо из простыней, одеял и подушек. Оно не было таким большим и красивым, как в его комнате, но пахло Цзян Чэном, и этого хватало. — Что с твоим циклом? — пробормотал Вэй Ин, когда почувствовал, как Цзян Чэн забрался в гнездо. Ему было странно, что все это время только он страдал от течки каждые три месяца, заставляя Цзян Чэна заботиться о нем три дня, когда он терял сознание. — Лань Сичэнь научил меня подавлять его, — Цзян Чэн обнял Вэй Ина за талию, уткнувшись носом в изгиб его шеи, чувствуя ткань ошейника на щеке. — Я не наброшусь на тебя, так что не волнуйся. — Меня не волнует, если ты набросишься… — пробормотал Вэй Ин с надутыми губами. — Вэй Ин, — тон предупреждения заставил его улыбнуться. — Ты слишком хорош ко мне, Цзян Чэн, даже не нападаешь, когда я в течке, — он повернулся, ткнув в нахмуренные брови альфы. — Знаю, ты не хочешь, чтобы это было так, и, честно, я тоже. Я хочу помнить все, а не просыпаться с болью, понимаешь? — Он замурлыкал, целуя подбородок Цзян Чэна. — Вэй Ин, веди себя прилично, — Цзян Чэн замер, когда Вэй Ин продолжил целовать его до губ, обвивая его талию ногой и шею руками. Его руки и клыки чесались. — Почему? Мы помолвлены, разве ты не хочешь меня трогать? Я тебе не нравлюсь? — Вэй Ин чуть отстранился, готовый сбежать, но оказался прижат к кровати. — Ай! Его руки были удержаны по бокам головы руками Цзян Чэна, альфа устроился между его ног и сильно укусил его в плечо. Жар и покалывание на коже заставили Вэй Ина громко вскрикнуть и застонать. — Не искушай меня, Вэй Усянь, я не хочу разрушить твои желания ради своих, — Вэй Ин вздрогнул, увидев страстный взгляд глубоких глаз Цзян Чэна, облизывающего губы, еще испачканные его кровью, языком, от которого перехватывало дыхание. — Ничего… ничего страшного, если… мы не дойдем до конца, — пробормотал он, смущенный, но не отводя взгляд. У Вэй Ина был талисман тишины, на случай, если что-то произойдет, если повезет, но с мокрыми и забытыми где-то туниками он не успел его достать. И он не мог прервать жадный поцелуй Цзян Чэна, чтобы попросить найти и повесить его на дверь. Какая разница, услышат ли их? Еще лучше — если эта надоедливая омега попытается пробраться к его альфе, она остановится, почувствовав его феромоны, метящие территорию. Забыв о существовании всех, он обвил руками и ногами Цзян Чэна, наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй. Их губы были припухшими и влажными. Цзян Чэн никогда не устанет целовать своего омегу — такого сладкого, сплетающего их языки, посасывающего и пьющего слюну другого. Это могло казаться отвратительным, но для него не было ничего слаще, словно сироп спелых персиков. Его руки скользили по стройной фигуре Вэй Ина, ощущая мышцы, натренированные годами, но кожа была такой мягкой и теплой. Тонкая талия, бедра не слишком большие, но идеальные, обнаженные ноги, обвивающие его — он хотел попробовать все, укусить все. Он дал Вэй Ину отдышаться, медленно спускаясь по подбородку и шее, оставляя легкие укусы на ткани ошейника, наслаждаясь вздохами и тихими стонами Вэй Ина. Он поцеловал и лизнул укус на плече, подумав извиниться, но тот сам напросился — это будет ему уроком за соблазнение до потери контроля. Подавленный цикл не означал, что его желание к еще не маркированному омеге угасло. Он спустился к груди, медленно лизнув розовые соски, и тут же почувствовал, как Вэй Ин громче застонал и задрожал от его прикосновений. Грудь омег была чувствительной, особенно когда они начинали производить молоко для детенышей, она набухала. Мысль о Вэй Ине, беременном его детьми, с набухшей от молока грудью, заставила его зарычать, укусив соски чуть сильнее. Когда оба соска покраснели и припухли, он поднял взгляд. Он счастливо застонал, увидев задыхающегося Вэй Ина с горящими глазами. Его тело дрожало, следы поцелуев и укусов проступали на коже, и омега протянул руку, приглашая к новой сессии поцелуев. Но Цзян Чэн лишь поцеловал кончики его пальцев, затем медленно втянул средний палец, не отводя взгляда от серебряных глаз. Он развязал спальную тунику Вэй Ина, любуясь его членом, блестящим от предвкушения, и никогда не чувствовал такого голода. Переплетя пальцы с Вэй Ином, он уткнулся в живот омеги, целуя и лизая маленький пупок, спускаясь ниже. Дойдя до небольшого пучка лобковых волос, он вдохнул их сладкий, насыщенный аромат, сильнее, чем на шее. — Цзян-гэгэ? Ай! — Вэй Ин почувствовал, как его член коснулся щеки альфы, и так хотел, чтобы тот продолжал, что чуть не назвал его как-то постыдно, но не ожидал наказания. — Не говори так, — Цзян Чэн укусил внутреннюю часть бедра Вэй Ина, слизывая капли крови от своих клыков. — Я сказал, не называй меня так. — Ай! — Он снова вскрикнул от удовольствия, когда его член полностью поглотили. — Погоди! Погоди! Помедленнее! Ай!~ Но Цзян Чэн не слушал, чувствуя, как плоть пульсирует и твердеет между его нёбом и языком. Вэй Ин разорвал контакт их рук, схватив его за волосы, и Цзян Чэн удовлетворенно зарычал. Он продолжал двигать головой и языком, ублажая Вэй Ина, пока тот не захныкал, прося остановиться — не потому, что ему не нравилось, а потому, что он был на грани. С яростным взглядом Цзян Чэн заставил его замолчать, проглотив всю его суть. — На вкус как ликер, — пробормотал он с улыбкой, облизывая губы. — Ты жесток, — надул губы Вэй Ин. — Теперь я… что? — Прежде чем он успел встать, Цзян Чэн прижал его к кровати рукой на груди. — Твой танец был прекрасен, позволь своему альфе наградить тебя. Вэй Ин прикрыл лицо рукавами свободной туники. Цзян Чэн нашел забавным, что смог заставить Вэй Ина замолчать от стыда. Не заставляя его ждать, он снова уткнулся между крепкими ногами омеги, целуя, кусая и лизая его бедра, высасывая остатки недавнего оргазма своего А-Ина, лаская яички, чувствуя, как стоны Вэй Ина возвращаются, а дыхание становится тяжелее. Тут он увидел маленький розовый и влажный вход. Он уткнулся туда носом и улыбнулся, когда Вэй Ин снова попытался его оттолкнуть. — Если не будешь лежать смирно, я тебя свяжу, — Вэй Ин покраснел и замер. — Хороший малыш. Он взял Вэй Ина за заднюю часть коленей, приподняв его, и полюбовался округлостью и румянцем его прекрасной попки. Поцеловав и слегка укусив, оставляя лиловые следы поцелуев, он медленно провел языком по смазанному входу. Облизнув губы от сладости, он почувствовал, как глаза застилает удовольствие, а клыки чешутся. Но он не стал атаковать шею Вэй Ина, сосредоточившись на вылизывании и высасывании естественной смазки омеги, опьяняясь вкусом и криками Вэй Ина. Он ввел язык, чувствуя легкое сопротивление в начале, но на третьем толчке его приняли. Он зарычал, наслаждаясь вкусом и стонами омеги. Его собственный член начал болезненно пульсировать. Он положил одну ногу Вэй Ина на плечо, удерживая другую, и, освободив руку, начал трогать себя. — А-Чэн! Да… дай мне тебя, — слова Вэй Ина были невнятными, но он понял. Опустив вялые ноги Вэй Ина, он устроился между ними, положив свой член поверх его, и начал тереться. — Ай! Я… я… — Цзян Чэн убрал руку, позволяя Вэй Ину задавать ритм, их бедра двигались синхронно. — Ай! Воспользовавшись отвлеченностью Вэй Ина, Цзян Чэн опустил руку и ввел палец внутрь. Там было так тепло, тесно и влажно. Он тёр и играл, пока не решил добавить второй палец. Вэй Ин сжался вокруг него, их члены болезненно сдавило. Он задыхался от экстаза, особенно видя, как Вэй Ин двигается на его пальцах. Он ласкал, пока не нашел точку, от которой Вэй Ин закричал так пронзительно, что Цзян Чэн подумал, что тот разобьет кувшин с водой у кровати. — А-Чэн, А-Чэн, — Вэй Ин не переставал бормотать его имя. — Поцелуй меня~ Он не мог отказать. Не останавливая пальцы, другой рукой он снова задвигал их членами, ведь Вэй Ин вцепился в его спину, когда их губы соприкоснулись. Он зарычал, чувствуя, как ногти Вэй Ина оставляют следы на спине, и, проглотив его стон, довел его до второго оргазма. — А-Чэн, ты… еще не… — со слезящимися глазами и задыхаясь, Вэй Ин заметил, что Цзян Чэн еще не кончил, и его узел начал набухать. — Подвинься, — он уложил Вэй Ина на бок. — Сожми. Вэй Ин сильно сжал ноги и протянул руки, чтобы снова поцеловать Цзян Чэна. С руками, влажными от оргазма Вэй Ина, он смочил внутреннюю часть его бедер и, целуя его, двигался между ними. Это не было похоже на внутренности, которые он трогал, но влажное окружение приносило облегчение. Когда движения стали неровными, Вэй Ин захватил контроль над поцелуем, и, не выдержав, Цзян Чэн чуть приподнялся, увидев его улыбку и обнаженное плечо. — Можешь сделать это~ Цзян-гэгэ~ Вэй Ин, такой бесстыдный, такой красивый, такой его. — Ах~ Вэй Ин~ — громко застонав, он погрузил член между ног Вэй Ина, который сжимал их изо всех сил, позволяя укусить себя в плечо во второй раз. Достигнув оргазма, он обмяк, рухнув на теплое и липкое тело омеги, который принял его в объятия, поглаживая спину и с любовью целуя лицо. — Неплохо, да? — мягкий смех Вэй Ина заставил его улыбнуться, уткнувшись в его грудь. — Закрой рот. — Заставь меня, — Вэй Ин собирался дальше дразнить, но зевок его остановил. — Пойдем, почистимся перед сном. — Нет, — Вэй Ин надул губы и обнял Цзян Чэна, не давая покинуть кровать. — Слушайся, малыш, — Цзян Чэн лукаво улыбнулся, видя, как Вэй Ин снова покраснел и позволил утащить себя к ванне. Вода остыла, но их тела были все еще горячими. Они смыли пот и жидкости, прежде чем вернуться в кровать. Вэй Ин чуть не укусил его за руку за «разрушение» гнезда, но, спокойно достав новые простыни и одеяла, Цзян Чэн велел ему сделать новое, так как простыня была влажной, и спать так нельзя. Вэй Ин надул губы и переделал гнездо. Чистые, пропитанные феромонами, удовлетворенные и измотанные, они обнялись и провалились в сон.

***

Утро могло начаться с хаоса, когда обнаружилось, что Хунлянь-цзюня нет в его комнате, но благодаря быстрому вмешательству Фэн Мао и Ли Сяо У все были отвлечены заявлением, что Вэй Ин ночевал в комнате Ли Сяо У. Фэн Мао же решила разбудить этих двоих, прежде чем госпожа Юй лично отправится их искать — тогда она не смогла бы спасти их шеи. — Спящие красавицы, пора… Ох, — Фэн Мао без труда вошла в комнату, услышав странный звук плеска, и, к своему несчастью, застала момент, когда Цзян Чэн был над обнаженным телом Вэй Ина. — Я… ухожу, пока. Цзян Чэн проснулся, едва солнце проникло через окно, и собирался встать, но Вэй Ин не дал ему уйти, и одно привело к другому. Начав со второго раунда ласк, они так увлеклись, что не заметили присутствия Фэн Мао, пока Цзян Чэн не увидел ее. Его глаза потемнели, он зарычал, заставив кузину сбежать. Он отчаянно целовал, лизал и кусал Вэй Ина, чтобы тот игнорировал другого альфу. Вэй Ин был его, только его, и он не хотел, чтобы кто-то видел, как прекрасен он в этот момент. Достигнув оргазма, Цзян Чэн сказал, что пора вставать, у них есть дела — организовать ночную охоту. — Останемся~ — замурлыкал Вэй Ин, целуя шею Цзян Чэна и вдыхая аромат лотосов. — Позже, пойдем. Если мама нас так застанет, нам конец. — Ладно, умру счастливым, — он поцеловал кончик носа Цзян Чэна. — Ох, подожди, нет. Мы еще не можем умереть, ты еще должен мне… мм… — Веди себя прилично, — Цзян Чэн прикрыл рот Вэй Ина ладонью. — Пойдем, я попрошу ванну, приведи себя в порядок. — Да, да, да. Никто, кроме моего Цзян-гэгэ, меня не увидит, — улыбнулся он, заметив взгляд Цзян Чэна «веди себя» у входа в комнату. Если кто-то и заметил, что произошло той ночью с женихами, это было очевидно. Госпожа Юй ничего не сказала — она знала, что укуса не было, и, глядя на сына, понимала, что он не дошел до конца. Хорошо, она еще слишком молода для внуков. А Гю Ли была готова кого-нибудь утопить в озере. Несмотря на их явные смешанные ароматы, альфы и приглашенные ученики удивились, увидев, как эти двое ведут себя как дети, играя, споря и организуя ночную охоту. Они не были типичной приторной парой альфа-омега, жадно целующейся и ревниво ароматизирующей друг друга. Некоторые альфы все еще могли спокойно говорить с Вэй Ином. Обычно альфа, только что удовлетворивший своего омегу, не подпустил бы к нему других, но Цзян Ваньинь ходил туда-сюда с двумя альфами Юньмэна, давая указания и организуя снаряжение для охоты, пока Вэй Ин координировал остальных, распределяя их по навыкам и планируя передвижения в зоне охоты. — Мы не будем охотиться на водных упырей? — спросил один у Вэй Усяня. — Нет, мы с Цзян Чэном недавно очистили эту зону, ничего не осталось. Если хочешь с ними поиграть, надо идти на запад, но пока не было сообщений о водных аномалиях, — пояснил Вэй Ин. Гю Ли лишь продолжала злиться, видя, как Вэй Усянь участвует в охотах и мероприятиях с другими учениками, время от времени обнимаемый Цзян Ваньинем, или как альфа позволяет Вэй Ину виснуть на его спине или спонтанно целовать его. Не зная ничего о ночных охотах, она тонула в собственной злости, и еще больше разозлилась, увидев другую омегу, прыгающую среди альф на охоте той ночью. — Это глупо, — раздраженно взмахнула она рукавами, за ней шли служанки. — Они совсем потеряли свое место в обществе. Даже госпожа Цзян знает, что, будучи альфой, должна… — ее слова замерли, когда она увидела Цзян Яньли, чистящую блестящий элегантный меч на крыльце библиотеки. — Забудьте, — вздохнула она, побежденная. Охота прошла успешно, многие альфы едва переводили дух, ведомые энергичным Вэй Усянем, и даже подумывали попросить передышку у другой омеги, что их сопровождала. Но эта девочка прыгала по веткам, не теряя дыхания! — Вэй-гэгэ, кажется, им нужен отдых, — рассмеялась омега, сидя на ветке и болтая ногами. — Мы… в порядке. — Айя~ Что поделаешь, — Вэй Усянь прыгнул к Ли Сяо У. — Все здесь? Кто-то отстал? — Он увидел, как Фэн Мао тащит ученика в светлых туниках, почти без сознания, на плече. — Все на месте. — Что с ним? — Друзья подошли к бедному альфе. — Ничего, ударился головой, пытаясь повторить пируэт Сяо У, — Фэн Мао передала маленькую фарфоровую бутылочку ученику, пытавшемуся привести друга в чувство. — Это его разбудит. Если не очнется, кто-то должен отнести его обратно, скоро будем в зоне охоты, — прыгнув на нижнюю ветку, она достала карту, и Вэй Усянь без просьбы поджег огненный талисман, чтобы осветить ее. — Они такие крутые, — шептались. — Хочу, чтобы она на меня наступила, — сказал другой, вызвав общее согласие, глядя на уверенность Фэн Мао. — Но эти трое уже помолвлены, — заплакал один, увидев новый ошейник помолвки на омеге и красную жемчужную серьгу на правом ухе альфы. — Когда это она успела?! — воскликнули, указывая на омегу. — Этим утром, — все вздохнули, побежденные. — Пойдем, пока группа Цзян Чэна нас не обогнала! — восторженный крик Вэй Усяня заставил всех вскочить. Охота прошла успешно, без раненых, только потные и усталые лица, гадающие, как Хунлянь-цзюнь и его дамы бегают без одышки, пока они задыхались. Даже группа Цзян Ваньиня выглядела не так плохо. — Вэй Усянь, что я тебе говорил о том, чтобы тащить всех в эту гонку? — Цзян Чэн! — Вэй Ин бросился в объятия альфы. — Я поймал пятнадцать, что дашь за это? — Он достал сумку цянькунь. — Не хочешь себя контролировать? — Цзян Чэн оттолкнул лицо Вэй Ина, получив надутые губы. — Я поймал восемнадцать, я выиграл, — улыбнулся он, показывая свою сумку. — Твоя очередь угощать. — Айо~ Ладно. Не все понимали их странный роман, но это и не должно было их волновать. Некоторые находили это необычным, другие мечтали о таком напарнике по охоте, как Вэй Усянь. Гю Ли решила больше не приближаться к этим двоим, вызывавшим у нее тошноту. За день до окончания собрания она отправилась гулять по городу, не желая ничего конкретного, лишь отвлечься от их приторного аромата. На полпути обратно она увидела небольшую группу в белых туниках у главных ворот Лотосового залива — семь красивых альф и омегу в белых одеждах с серебряными эмблемами солнца. Ее взгляд встретился с прекрасным лицом, улыбающимся теплыми светлыми глазами. — Проходите. Гю Ли почувствовала жар в теле, стоя перед этим альфой, особенно когда его глубокий и мягкий голос предложил ей пройти первой — настоящий джентльмен. — Меня зовут Лань Сичэнь из Гу Су Лань, — представился красивый альфа. — Вы тоже здесь в гостях? — Приятно познакомиться, меня зовут Гю Ли, — она заправила прядь волос за ухо, застенчиво опустив взгляд. — Да, но сегодня наш последний день. — О, понятно. Она хотела продолжить беседу с этим красивым альфой. Лань! Это был альфа Лань! И не просто Лань, а первый Нефрит Ланей, полностью оправдывающий свое место среди самых привлекательных альф. Его близость и приятный аромат ладана и лаванды заставляли ее вздыхать. — Лань Чжань! Вэнь Нин! — Вэй Ин появился на крыше в пурпурных туниках, испачканных грязью, с листьями в волосах. — Вы здесь! Увидев Вэнь Нина, Вэй Ин без колебаний прыгнул в его объятия, но Лань Ванцзи поймал его на полпути. — Эй… Я хотел туда приземлиться, — все еще поднятый за подмышки, он указал взглядом на омегу за спиной побратима. — Ты сделаешь больно Вэнь Нину, — Лань Ванцзи медленно опустил его. — И ты грязный, — слегка нахмурился он. — Не будь занудой, Лань Чжань, это не Гу Су, — Вэй Ин схватил за запястья Лань Чжаня и Вэнь Нина. — Пойдем, мы начинаем играть на озере, надеюсь, вы взяли запасную одежду, потому что эта испортится. Присоединяйся, Лань Да-гэ. Все идите! Ученики Ланей, видя, как их второй господин и его жених утаскиваются, и заметив теплую улыбку Лань Сичэня с кивком, улыбнулись и побежали за Вэй Усянем. Цзян Чэн, недалеко от топота белых туник, с мокрыми волосами и одеждой, смущенно улыбнулся Лань Сичэню, прежде чем побежать за Вэй Ином, крича, чтобы тот дал Ланям переодеться во что-то удобное и не испортил их дорогие белые туники. — А-Сянь, все такой же озорной, — Лань Сичэнь посмотрел на Гю Ли. — Не присоединишься к ним? — Эм… Нет, я не очень хорошо плаваю, — солгала она, научившись плавать, как только увидела Цзян Чэна и захотела стать его женой. Она не ожидала, что даже наследник клана Лань так ласково говорит с этим омегой-слугой. — Понимаю, А-Сянь наверняка научит, он любит заводить друзей. Ты подруга А-Сяня? Гю Ли не знала, как солгать, желая продолжить разговор и найти шанс поухаживать за ним, но ее прервала Цзян Яньли, вежливо их приветствующая. Она сжала кулаки под длинными рукавами, увидев, как улыбка Лань Сичэня стала мягкой и искренней — он смотрел на Цзян Яньли иначе, чем на нее или других ребят. — Лань Сичэнь, добро пожаловать. А-Сянь не упоминал о вашем визите и не прислал письмо. — Ванцзи и Цюнлинь получили сообщение от А-Сяня о сборе лотосовых стручков сегодня, — Лань Сичэнь подошел к Яньли с улыбкой. — Надеюсь, мы не доставим неудобств. — Нисколько, я распоряжусь подготовить комнаты для вас. — Не нужно, мы можем остановиться в городе, — Лань Сичэнь неловко поиграл рукавами, вызвав улыбку альфы. — Если вы так сделаете, я обижусь, — улыбка Яньли стала шире, заметив его нервозность. — Пойдемте, посмотрим, как ребята играют, — она мельком взглянула на Гю Ли и с вежливой улыбкой пригласила: — Хочешь присоединиться? — Нет, спасибо. Мне нужно решить дела с отцом, — с быстрым поклоном она ушла. — Госпожа Цзян, — Лань Сичэнь повернулся к альфе в легких лиловых туниках. — Я… надеюсь, мой подарок не был слишком дерзким… — Нисколько, я очень благодарна. Он прекрасен, вы сами его нарисовали? — Яньли остановила ученика и попросила подготовить комнаты для Ланей. — Простите, нас восемь, почему вы попросили только семь комнат? Мы можем поделить комнаты, если их не хватит. — Лань Сичэнь, успокойтесь, — она мягко положила руку на его предплечье. — Вэнь Цюнлинь разделит комнату с А-Сянем, я уверена, он утащит его на пижамную вечеринку. — О, точно, — откашлялся он. — Сюда, если возьмем лодку, окажемся в воде с остальными. Лучше смотреть отсюда. Она повела Лань Сичэня к красивой плавучей пагоде теплых тонов с четырьмя пурпурными фонарями в форме лотосов на углах, освещающих место в ночи. В центре стоял маленький столик с готовым чаем, двумя наборами чашек и длинным керамическим блюдом с тремя свежесрезанными стеблями лотоса. Сичэнь не сел, пока альфа не заняла место на мягкой подушке. Приглядевшись, он заметил туники, висящие на перилах за Яньли, и открытые перила за собой, что его смутило. — А-Сянь и А-Чэн заходят оттуда, чтобы принести мне стручки лотоса, — объяснила альфа, заметив его растерянность. — Мои родители использовали эту пагоду с моего детства, чтобы следить за нами во время сбора лотосов. Они посмотрели вперед на большую группу молодых людей и детей в лодках или в воде. Вэнь Нин был в одной из лодок, принимая цветок лотоса от промокшего Лань Ванцзи. Вэй Ин лежал на спине Цзян Чэна, отдыхая после яростной битвы учеников Чэнь против Юньмэна. Было забавно видеть, как Вэй Ин, кажется, учит Вэнь Нина чистить семена лотоса, прежде чем передать их Лань Ванцзи. Те двое без стеснения кормили друг друга, и Вэнь Нин попытался сделать то же, поднеся свежую семечку к губам своего альфы, что тот с радостью принял, поймав его руку и с любовью поцеловав. — Позвольте помочь, — Лань Сичэнь снова смутился, не сумев быстро очистить семена, а первая очищенная оказалась горькой. — Спасибо, — Яньли склонила голову, глядя на миску с семенами, очищенными для нее. — Не стоило отдавать мне все, вы тоже… — Все в порядке, смотрите, — Яньли налила чай, когда Цзян Чэн принес новую партию стручков. — А-Цзе, я принес еще, Вэй Ин жрет все, что есть в лодке, — нахмурился он, но сестра лишь рассмеялась, поправляя его мокрые волосы и забирая стручки, не боясь намокнуть. — Скажи ему, что если съест слишком много, не будет супа из корня лотоса с свининой, — мягко рассмеялась она, видя сияющую улыбку брата. — У нас много гостей, так что нужны самые лучшие и побольше. — Хорошо! — Цзян Чэн поплыл обратно, крича всем собирать самые большие и сладкие стручки для ужина. Те, кто знал, что это значит, начали соревноваться за лучшие стручки для госпожи Цзян. — Местное блюдо? — Лань Сичэнь чуть не вздохнул от восхитительного вкуса семян. — Да, любимое моих братьев. Я приготовлю суп позже в честь вашего визита. — Пожалуйста, не нужно! — Все в порядке, я хочу. И считайте это благодарностью за это, — она достала из-за сиденья красивую книгу поэзии с висящими жемчужинами в форме лотоса. — Вы сами нарисовали? — Да, я… не так уж хорошо… — Это прекрасно, мне очень понравилось.