Emotionally disabled

Намгю не помнил тот момент, когда решил отказаться от любых сильных и ярких эмоций. Единственное, что осталось в памяти, — это то, что это было его осознанное решение. Что он сам решил к этому прийти, так как на тот момент жизни он просто не смог бы подделывать чувства. А подавить их — лучшее решение. Особенно в том месте, где он был прежде. Конечно, это получилось не сразу. Намгю отчетливо помнил, как после очередных эмоциональных срывов он винил себя за то, что позволил себе быть слабым. Каждый раз повторял, что это в последний раз. Наверное, именно время помогло ему справиться с этим. Но, возможно, у него с самого начала не было сильных эмоций, и ему с детства пришлось их подделывать, усиливать, чтобы сливаться с обществом, так как с самого детства в нас закладывают определенные реакции. «Если дарят подарок — улыбайся и радуйся», «если кто-то умер — плачь, молчи и переживай трагедию» и много других нюансов… Возможно, Намгю, наоборот, дошел до того, чтобы стать собой, снимая образ, а возможно… Он наоборот убил прошлого себя. Что есть правда — неизвестно. Но, возможно, есть доля правды, и в том и в другом. Но мужчина уверен в двух вещах. Во-первых, сейчас он почти ничего не чувствует и не жалеет об этом. Во-вторых, Намгю комфортно в собственном саморазрушении. И то, что есть сейчас — есть он. Прошлое никогда уже не станет им. Намгю сидел на бетоне около подъезда и курил сигарету, постепенно смиряясь с собственной смертью. Это все так пиздец глупо. Сыграл в опасные смертельные игры, пережил кошмар, находясь под воздействием наркотиков, но умрет от рук какого-то мудака с ружьем. Намгю усмехнулся и провел ладонью устало по лицу. Танос — его единственный шанс на выживание, но приблизиться бармен никак не может. Интересно, у того барыги получилось бы? Раз он занял его место, то смог бы он втереться в доверие рэпера? Возможно, неудача бармена заключается в том, что ему плевать на душу Таноса? Что он не пытается проанализировать того, узнать о чем думает и многое другое… Ему попросту плевать. Он вызывал порой интерес, но не настолько сильный и глубокий, чтобы копаться в его душе. Было бы лучше и удобнее полюби он его. Нет. Не так… Умей он любить. — Я умею, блять, любить! — неужели его голос всегда звучал так надрывно? Почему? Что он хотел доказать? — Нет, не умеешь. Намгю не помнил, какова была чужая интонация. Не помнил, что было дальше и суть самого разговора. Видимо, его мозг решил сам вычеркнуть фрагменты воспоминаний. Но Намгю помнил одно. Он хотел доказать другим, а прежде всего себе, что способен испытывать сильные эмоции. Оглядываясь назад, мужчине становилось стыдно за прошлого себя. Это выглядело настолько жалко и мерзко. Намгю потушил сигарету и встал с места, решая отправиться обратно в дом. Сегодня смена и так вымотала в край, поэтому хотелось отдохнуть. К тому же надо было поехать к Ёнсуку. Полежав на матрасе и посмотрев какое-то дурацкое шоу, Намгю поднялся и сел в автобус, начиная ехать в сторону клиники. На улице начинает холодать, так как через месяц уже будет зима. Сдохнет в следующем году. Вот это хорошее начало года. Намгю улыбнулся от своих мыслей. Доехав до клиники, мужчина зашёл в здание и направился в сторону знакомого кабинета. Какая-то женщина намеревалась зайти, но Намгю нагло оттолкнул ее рукой в сторону, открывая дверь. — Эй! Это вообще-то моя очередь! — воскликнула она. — Женщинам права не давали, — сказал Намгю, закрывая дверь в кабинет. Первое, что он увидел, — это Ёнсук, который сидел на кресле и насмешливо приподнял бровь. Намгю закатил глаза и сел на стул перед ним. — Не смотри на меня так. Покончи быстрее с перевязкой, и я дам тебе остаться наедине со своими женщинами. Врач хмыкнул, поднимаясь и направляясь в сторону ящика, чтобы достать медицинские принадлежности. — Если бы знал тебя хуже, то подумал бы, что ты ревнуешь, — заметил он. Намгю закатил глаза. Но решил не комментировать. Хотелось поскорее покончить с этим. Ёнсук сел перед ним на корточки, начиная с какой-то нежностью обрабатывать раны, внимательно смотря на лицо напротив. У Намгю все пересохло в горле. Он умело сохранял нейтральное выражение лица, скрывая чувства, но Ёнсук вдруг тихо сказал: — У тебя пульс ускорился. Блять. — Заткнись, — прошипел Намгю. Он не понимал, что вызывал в нем Ёнсук. Почему Намгю каждый раз плавился, стоило ему коснуться его с такой нежностью… Разве это не любовь? Когда ты хочешь, чтобы тебя касались, когда ты возбуждаешься от чужого шепота, когда желаешь провести с человеком время… Разве это не любовь? — О чем думаешь? — спросил Ёнсук, аккуратно обрабатывая поврежденные участки кожи. — Что я люблю тебя, — сказал Намгю. Намгю слышал, как говорят подобные слова другим. Ласковым и интимным шепотом, словно этот мир предназначен только двоим. От такого замирает сердце, а мурашки проходят по всей спине, добираясь до груди, заставляя ощущать такой прилив нежности, счастья и страха, что люди были готовы бороться за это чувство. Эти слова проникновенны. Глубоки. У Намгю же звучали безжизненно. Он их сказал так, будто заказывал еду в ресторане. Его пульс не увеличился. А в груди были лишь отголоски непонятной злости. Может, это другие не умеют любить и преувеличивают? Ёнсук вновь посмотрел на него. Прямо. Пристально. Словно тот знал всё куда глубже, но не спешил давать разгадку. В его глазах была лишь заинтересованность и больше ничего. Намгю сам не знал, что хотел получить, выпаливая признание. Но точно не взгляд ученого на зверька. Это было отвратительно. — Интересно, — протянул Ёнсук. Он продолжал смотреть и Намгю стиснул челюсть, отворачиваясь. Бесит. К счастью, их непонятную идиллию прервал звонок. Намгю достал телефон, отвечая. Это была одна из официанток. — Эм… Здравствуйте, извините, что я вас так тревожу в ваши свободные минуты…- начала аккуратно она. — Давай быстрее, — прервал ее грубо Намгю. Ёнсук вновь вскинул бровь насмешливо, смотря на него, а Намгю же указал на свою щеку, намекая, чтобы тот не отвлекался от дела. — Эм, ну… Я часто видела, как вы проводите время с фиолетоволосым мужчиной и решила, что он ваш друг… Прошу прощения, если ошибаюсь, но…- та замялась, стараясь подобрать слова. — Он что-то натворил? — спросил Намгю, напрягась. Этого ему не хватало. Танос и очередные разборки с полицией. Тот не имеет право садиться в тюрьму, пока не расскажет про чудо-таблетки. — Нет, но… Он находится в очень плохом состоянии… Пиздец. — Еду, — коротко ответил Намгю, сбрасывая. Вот почему Таносу не сидится на месте? Неужели он не может просто спокойно жить, не попадая в очередные неприятности? Придурок. Намгю выдохнул. К счастью, Ёнсук закончил с работой и отошел к столу, спрашивая. — Дела? — Ага, — кивнул Намгю. Ёнсук внимательно посмотрел на него и вскоре взял свою куртку, накидывая её на чужие плечи. — Ты легко одет, — лишь сказал Ёнсук, улыбаясь. Намгю замер. Он ощутил запах другого человека так близко на себе. Он проникал в кожу и от него становилось… Отвратительно. Тошнота подкатывала в горлу, и Намгю швырнул чужую куртку в сторону. Запах Ёнсука был отвратительным. — Я тебе не баба, — лишь бросил Намгю, выбегая из кабинета прочь. Возможно, это действительно не любовь… *** Таносу было херово. Точнее одного слова было недостаточно, чтобы выразить весь спектр его эмоций, который накопился внутри, но на большее не было сил. Ему не хотелось разглагольствовать, говорить, что он бы, с радостью, ножом вырезал сердце лишь бы наконец не ощущать. Не ощущать эту сильную тяжесть, которая давит, заставляет сомневаться в себе, собственных решениях и жизни. Агрессия возрастала с каждой секундой. Хотелось всю эту злость выпустить на себя. Провести по коже ножом, углубляя с каждым разом порезы; повеситься, чтобы боль в шее не проходила днями; скинуться с мостаи ходить с переломанными конечностями. Внутренняя ярость притупиться. Станет легче. Самое смешное то, что такая реакция у него появляется каждый раз стоит его семье объявиться вновь в его жизни. Надо бы их заблокировать к чертям. Выкинуть из своей жизни, но он не мог. Возможно, он не мог отказаться окончательно от того чудища, которое порой следовало за ним по пятам. Танос сжал в руках крест. Молиться не хотелось. Хотелось воткнуть себе его в глаз, лишь бы не ощущать камень, который так глубоко просел в его душе. Таносу не положено жалеть. Таносу не положено стоять на месте. Танос — это лишь шаг вперёд и свобода. Танос — это сила. Танос — это безумство и получение от жизни все. Мужчина вышел из квартиры и направился в сторону знакомого клуба, напевая мелодию перебивая свои настойчивые мысли. Зайдя в клуб, мужчина уместился на диван и откинул голову назад. God, «Пентагон» — это его личная церковь. Не хватало ещё алтаря в придачу. Мужчина выпил один стакан, другой, и разум постепенно пустел. Он приоткрыл один глаз, пытаясь сфокусироваться хоть на чем-то, но не удавалось. Много огней, мыслей. Один сплошной круговорот. Вдруг к нему подсел какой-то мужчина, который стал сувать непонятное нечто в руки. Купюры нагло взяли из кармана, но было плевать. Его голова повалилась, он вдохнул непонятное нечто, а дальше — тьма. Сплошные фрагменты, голоса, которые раздавались отовсюду. — <$’+}, ты такой послушный мальчик! Наша гордость! Резкая вспышка, все стерлось, и вылез на одно мгновение непонятный силуэт и лицо. Совсем близко. — Наша гордость! Лучше бы ты умер. Смех. Детский, взрослый, разный. Вокруг мельтешили огоньки, которые моментально потухали. Он стоит? Лежит? — Зачем умирать? Пусть живёт! Это же наш {•\ы-~. Живет? Нет? Да? Он ощутил, как появились многочисленные руки. Ошейник. Танос вырывается. Не даст. Не позволит. Вдруг он ощутил новые прикосновения. Инородные. Чужие. Но вырываться не хотелось. Ошейник также сжимался, но он стоял. Нечто смогло прорезаться. Кто это? — При… Я в ахуе с тебя… Ты со…м .пя.л? *** Намгю зашёл в клуб и моментально смог обнаружить пропажу. Танос стоял в неестественной позе. Словно все конечности переломаны. Его голова отвратительно изогнута в сторону, а зрачки были настолько расширены, что Намгю даже не мог определить их цвет. Бармен, увидев состояние рэпера, сразу понял, что этот идиот принял. Метилдиоксипировалерон. Даже он эту дрянь не продавал. Танос заваливался, выдавливал непонятные звуки, и стало ясно, что он давно уже не где-то тут. Официантки пытались подхватить его, чтобы вывести, ведь в клубе не особо приветствовали настолько невменяемых. Неужели рэпер вообще не заботится о своей репутации? Мало проблем? Единственное, что его спасает, так это то, что сейчас день и клиентов мало. Намгю тяжело выдохнул и подошел, хватая того за шкирку и шипя: — Придурок. Я в ахуе с тебя. Совсем спятил? Он понимал, что тот ничего не поймет, но на его удивление Танос не вырывался. На одну проблему меньше. Намгю стал волочить его в сторону выхода из клуба и вдруг обнаружил, что какой-то парень это снимал. Намгю выхватил чужой телефон и кинул на пол, разбивая его и наступая. — Посмеешь заикнуться об этом — неожиданно языка лишишься, — мило улыбнулся Намгю, получив кивок. Он продолжал тащить рэпера за шкирку будто котенка. Просто пиздец. Пытается получить хоть какую-то выгоду с него, а теперь носится как фея-крестная, чтобы тот не помер раньше времени. Замечательно. Намгю вызвал такси и затолкнул едва туда Таноса, который валился на его плечо и шептал нечто невнятное. «Смерть», «свобода», «дерево». Хрень какая-то. Намгю отталкивал того от себя и старался придерживать, чтобы он не завалился куда-то. Но, к счастью, в остальном поездка прошла не так плохо. Но уже дома начался полный пиздец. Намгю носился вокруг Таноса, суя ему пальцы в рот, чтобы тот выблевал содержимое, когда рэпер начал корежиться и приобретал нездоровый оттенок. Тот постоянно стремился выскочить куда-то, помчаться, хватался за Намгю, шепча непонятно что, и мужчине пришлось привязать его к батарее, чтобы Танос не вздумал натворить дел. Намгю также спрятал всевозможные колющиеся предметы, таблетки, бутылки, чтобы рэпер не убил его, когда начнет буянить. Эти несколько дней были просто отвратительные. Прошли как в тумане. Намгю наблюдал за чужими мучениями от боли. Проверял постоянно чужое состояние, давал воду и носил тазик, чтобы тот выворачивал из себя содержимое, так как до туалета было весьма рискованно водить, но очистить желудок надо было. Кормил с ложечки, промывал водой тело тряпками в зависимости от состояния Таноса. Пришлось даже с работы отпроситься. Намгю не мог глаза сомкнуть и поспать. Голова гудела, и уже мужчине начало казаться, что это он принял в себя эту хуйню и мучается. По-хорошему, надо было давно отвезти его в клинику, так как состояние рэпера нестабильным, но Намгю понимал, что тогда мужчина окажется в новом скандале. Пресса не упустит свой шанс сообщить о том, что рэпер употребляет сильные наркотики. Танос ему это точно не простит. Да и… Не по-пацански. У самого Намгю был обширный опыт, взятый из многочисленных притонов, поэтому знал, как правильно стоит себя вести с наркоманами. Какие действия предпринимать, как не вызвать лишний раз агрессию в свою сторону… Поэтому рэперу очень повезло, что он знаком с Намгю. Иначе помер бы где-то переулке или оказался бы за решеткой. Вскоре Таносу полегчало. Рэпер приоткрыл глаза и постарался сообразить, что происходит и где он находится. Воспоминания все превратились в кашу, ничего не разобрать. Он не помнил, что есть реальность и что есть его поехавший разум. Танос стал осматривать окружение и осознал, что находится у Намгю. Тело было измождено, а во рту стояла отвратительная сухость. Глаза болели от слабого света. Танос тяжело дышал и повернулся на бок, ощущая под собой мягкость матраса, и облизнул губы. Под наркотиками он увидел действительно жуткие вещи. Принимать подобное с его моральным состоянием, мягко говоря, глупо. Танос выдавил из себя своим хриплым голосом: — Намсу? Бармен сидел у стены и приоткрыл глаза. Он разрешил себе чуть вздремнуть, когда рэпер угомонился. Услышав голос, Намгю встал и подошел к тому, садясь на корточки и внимательно изучая чужое лицо. — Живой? — спросил он. Таносу хватило лишь сил кивнуть и простонать. Намгю помог ему занять сидячее положение и вручил в руки стакан воды, придерживая его, так как у того ладони тряслись. Рэпер выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. — Как я тут оказался? — спустя время спросил он. — Я тебя притащил, — пожал плечами Намгю. — Зачем? — спросил Танос, смотря внимательно на него. Намгю стало не по себе от такого взгляда. Ему пришлось незаметно опустить глаза, чтобы рэпер не заметил ложь, которую он собирался дальше сказать. Намгю знал, что Танос маловероятно заметит, но рисковать нельзя. У него есть шанс завоевать этим поступком окончательно доверие. И хоть Намгю не планировал подобное изначально и помог ему не только из-за выгоды, но и из-за того, что Танос всё-таки его знакомый — сейчас у него появился шанс взять того под контроль. Помощь — мощное оружие. Стоит выручить человека пару раз, оказав капли заботы и внимания, как часть доверия принадлежит тебе. Дальше идет только время… Намгю удивлялся подобной наивности. Как мало было нужно людям, чтобы проникнуться кем-то. — Ты же мой приятель. Разве я мог тебя там кинуть? Да. Мог. Танос медленно кивнул головой и сказал: — Thank you. Нет, реально, спасибо. Без тебя сдох бы там. Намгю усмехнулся и промолчал. Еще спустя несколько часов Таносу стало лучше. Он уже мог спокойно жевать бутерброд, мыча от удовольствия, и напевать какой-то трек. Но так как тело было все еще ослаблено, то максимум Танос мог качать головой под бит. — Fuck, как я объясню следы на руках и синяки своим фанатам? — раздосадованно проскулил Танос, рассматривая следы. Намгю лаконично пожал плечами. — Скажешь, что игры у тебя такие. Фетиши. Танос согласно промычал. Может сработать. Но всё-таки доля недовольства оставалась. Хоть он и был искренне благодарен Намгю за спасение, но привязывать его туго к батарее… Серьезно? Намгю будто прочел его мысли и добавил: — А вообще сам виноват. Нехуй было брать непонятные препараты у незнакомца, так еще такие опасные. И к тому же… Запить алкоголем? Ты серьезно? Я реально моментами думал, что ты не выдержишь и откинешься в итоге. Танос сжал губы в тонкую полоску. — Shut up. Ему не нравилось, что его отчитывали как маленького ребенка. А больше всего не нравилось, что Намгю, черт возьми, был прав. У него, вон, шикарный дилер под боком, который хуйней не торгует, так еще и порой на халяву средства дает, а он воспользовался услугами какого-то левого придурка. Так еще и не соблюдал базовые правила наркоманов, как бы странно не звучало. Словно он какой-то новичок-сопляк, который впервые за гаражами попробовал травку. Стараться не смешивать с алкоголем и не принимать, когда у тебя нестабильное хуевое моральное состояние. Танос ощущал себя полнейшим придурком. — Зато ты убедился, что я лучший в своем деле, — гордо улыбнулся уголками губ Намгю. Танос посмотрел в его глаза, так как услышал новую интонацию от Намгю. Сквозящая самодовольством, гордостью и дерзостью. Будто тот так и кричал всем своим видом: «Ты можешь закупаться у кого угодно, но все равно вернешься ко мне». Неудивительно, что у того было так много покупателей. Танос удивленно смотрел на своего знакомого, увидев его с совершенно новой стороны. Намгю был не только хитрой и преданной подпевалой, но еще и… Он был изворотливым, весьма умным и, как может судить Танос, Намгю не бросит в беде. Впервые рэпер увидел перед собой настоящую и интересную личность, которая способна на большее, чем просто поддакивать. Он мог бы… — From now you are my friend, Намгю, — озвучил мгновенно свою мысль Танос. Намгю мог бы стать отличным другом. Он преданный. С ним не бывает скучно, ведь тот готов пойти на любую авантюру. Способен вытащить из передряг. Плюющий на мнение окружающих и почти такой же безумный, как и он. Намгю имел способный язык. Изворотливый. Такой способности у Таноса не было. И вроде как у него мозги имеются… — Я правильно расслышал? — удивленно спросил Намгю, не веря своей удаче. Тот сам сделал первый шаг и предложил дружбу… — Yeah. Ты мой друг, — уверенно кивнул Танос, улыбнувшись. Намгю хмыкнул, услышав свой новый статус. Возможно, он не умрет. Возможно, у него появился шанс выжить. И Намгю его точно не упустит. Не сейчас. Танос дал ему зеленый флаг в руки. И если Намгю, имея подобный шанс и козырь в рукаве — проебется, то он заслужил умереть, так как действительно слишком слаб. — Тогда друзья, — кивнул Намгю, улыбнувшись. Его чёрные глаза в этот момент потемнели ещё больше, а сама предвкушающая улыбка казалась слишком зловещей для подобной ситуации. К счастью, Танос был слеп. *** — Не знала, что у тебя появились такие друзья, — выделила последнее слово Жоззи, сидя у стойки и попивая свой любимый коньяк. Ее образ, как обычно, выделялся и одновременно сливался с этим местом. Яркая, недоступная, но при этом имеющая ауру опасности и жестокости. Она и есть олицетворение клуба Пентагон. Жоззи всегда знала, видела, что тут происходит, находясь даже в своем душном кабинете. Ничего здесь не происходит без ее присмотра. Даже если что-то идет не по плану или если что-то кому-то удалось скрыть — это лишь значит то, что Жоззи выгодно. Ей интересно понаблюдать, как поступит человек. Но никому не скрыться, находясь здесь. Намгю это знал, но надеялся, что она решит не акцентировать внимание на подобном случае. Ведь бармен ничего удивительного не сделал. Лишь помог товарищу. Так что такого? — С чего Вы взяли? — спокойно спросил Намгю, пытаясь узнать, как много она знает. Жоззи хмыкнула и подняла на него пристальный взгляд, поправив свое кровавое платье. — Ты так о нем заботился все эти дни. Не позволил никому сделать фотографию этого мальчишки. А потом тащил на себе и взял выходные. Напомню, ты редко их берешь, — улыбнулась она, склоняя голову набок. Намгю оставался спокойным. Он понимал, что стоит хотя бы одной части его тела дернуться — как Жоззи это обязательно заметит. Поэтому каждый жест, эмоция — продолжали оставаться отточенными. — Он мне выгоден, — лишь кратко ответил Намгю, начиная складывать меню на место. — Я знаю. Близкие связи нам ни к чему, — выделила она последнее предложение, прищурившись. Намгю сглотнул. Она точно пытается ему что-то сказать. Что-то донести. Бармен и не собирался сближаться с Таносом ради чего-то большего чем выгода, так зачем она это ему все говорит? Жоззи никогда ничего не говорит просто так. — К чему Вы это все говорите? — спросил он, посмотрев на нее. Жоззи хмыкнула, поднимаясь. — Хочу лишь напомнить, что близкие связи нам ни к чему. Если в будущем появится что-то кроме выгоды, то навредишь не только мальчишке, но и клубу, а также себе. А ты, Намгю, усвоил, что ставить на первое место нужно лишь себя. Поэтому подумай дважды, прежде чем затягивать его во все это, так как пути назад не будет. Намгю пожал плечами, спокойно отвечая, будучи полностью уверенным в своих словах: — Только выгода, госпожа, только выгода. Жоззи довольно улыбнулась и подцепила его подбородок, заглядывая в чужие глаза, заставляя Намгю замереть. Он боялся пошевелиться, продолжая смотреть в чужие абсолютно пустые глаза. — Хороший мальчик. *** Танос наконец оказался у себя дома и листал ленту, смиряясь с тем, что окажется в очередном скандальном заголовке, но каково было его удивление, когда ни-че-го не нашлось. Абсолютно. Ни одного упоминания, ни статьи. Неужели Намгю постарался? Танос присвистнул и откинулся на кресле, задумываясь. Хоть он изначально не планировал становиться друзьями с барменом, так как близкие отношения рэперу просто не нужны, но на удивление это одно из лучших принятых решений. Без него он бы и правда подох. Танос решил, что к черту эти тусовки, клубы и вещества. По крайней мере, на эту неделю точно завяжет. Желудок продолжает побаливать, а тело все еще помнит ощущение той боли, которую он испытал от употребления. Да и… Галлюцинации были такие себе. Рэпер провел рукой по лицу и достал свою одноразку, затягиваясь. Он не был дураком. Безумным, порой ребячливым и не умел контролировать эмоции, но точно не конченным идиотом. Танос никак не мог понять, зачем тому помогать ему? Они друзьями не были, а чтобы сблизиться нужно время… Неужели Намгю за такой короткий срок привязался? Танос усмехнулся. Бред какой-то. Он прекрасно знал, что жители данного района ни к кому не привязываются — так почему? Танос сделал очередную затяжку, выдыхая. Может, рэпер напомнил бармену кого-то? Старого знакомого, например, или брата — кто его знает… В любом случае париться об этом смысла нет. Раз помог — то отлично. Танос был благодарен подобному поступку, а дальше разберется как-то. Рэпер потянулся и уже планировал улечься в своей любимой уютной кроватке, как вдруг послышался звонок. Да что за день-то? Танос тяжело выдохнул, встал и открыл дверь, обнаружив соседку снизу, которая постоянно заявлялась к нему. — Чё? — грубо спросил рэпер, скрещивая руки. — Вот было несколько дней тишины и тут снова ты! — гаркнула пожилая женщина. — Я только ходил, старая. Довыебывайтесь — устрою баскетбольный матч, — закатил глаза Танос. Он и правда мог. Вообще его эта ситуация забавляла. Он помнил, как в прошлом отчитывал Намгю за то, что тот не чтит старших, хотя сам Танос этим же словам не следовал… Но, а как иначе говорить с подобными? Эта женщина постоянно заявлялась к нему с претензиями. То шагает громко, то музыка не нравится и тому подобное… Будь она крупным мужиком — Танос бы набил ебало, чтобы знал свое место, но с пожилыми так не хотелось обращаться… И та ощутила безнаказанность — вот и продолжает ебать мозги. — Грубиян, соблюдай субординацию! Услышу хоть один звук и позову своего сына разбираться! — сказала она, ударив тростью. — Зови-зови, буду рад познакомиться! — закатил глаза Танос, закрывая дверь. Никакого покоя. Остальное время Танос провел в душе и на кухне. Несмотря на заботу Намгю, пахло от него так, словно его бросили в коровье дерьмо. Да и бутербродами одними не наешься, поэтому мужчина впервые за долгое время решил что-то приготовить себе на ужин. Спустя несколько часов послышался стук. Танос отошел от плиты, закатив глаза. Неужели бабка снова за свое? А, нет. Та же угрожала сына позвать. Неужели уже сегодня придется кулаки свои разбивать об чужое лицо? Не то, чтобы он против — это помогает справиться с лишним гневом, но сейчас рэпер не в том состоянии. Впервые за долгое время ему захотелось покоя — и вот на тебе. Несколько проблем за день. Будь тут Намгю, то они бы разрешили все мирно. Всё-таки тот умел отлично забалтывать других. Открыв дверь, Танос увидел перед собой весьма статного и красивого мужчину, который стоял в черной водолазке и выглядел довольно прилично. На его лице красовалась легкая улыбка, и от него веяло такой аурой спокойствия, что сам Танос не заметил, как расслабился. Чужой внимательный взгляд черных глаз пробежался по нему, и незнакомец сказал ровным голосом, словно они находятся в кабинете у психолога: — Здравствуйте, извините за то, что вас пришлось побеспокоить. Думаю, вы уже знакомы с моей матерью. Меня зовут Чхве Ёнсук, и я пришёл побеседовать с вами.