Emotionally disabled

Намгю сидел на лавочке, дожидаясь своего новоиспеченного друга, и курил сигарету. В телефон не было смысла лезть — все равно никто дельный не напишет, а с работой на сегодня покончено. Танос заспамил его еще вчера с предложениями пойти погулять. На слова о том, что он не может, так как есть работа, рэпер захотел сам явиться к нему, но Намгю строго-настрого запретил, говоря, что завтра встретятся. Бармен еще от прошлого раза не отошел, когда носился вокруг него с тазиком. Аж вспомнились прекрасные деньки в притоне. Он бы слезу ностальгическую пустил, если мог. Хотя, сказать по правде, Намгю особо не любил вспоминать тот этап своей жизни. Он не отрицал, что вся его жизнь — это пиздецнахуйблять, но именно тот этап был отдельным кошмаром. Намгю мог в разговорах упоминать о славных деньках там, делиться опытом, но на деле каждый раз по коже проходила едва заметная дрожь, а вены безумно чесались. После таких диалогов мужчина дергал рукава и долго мыл руки в раковине, пытаясь отвлечься и забыть те воспоминания. Прошлое должно остаться в прошлом. Даже если оно привело тебя к тому, где ты есть сейчас. Но как бы мужчина ни пытался вычеркнуть из памяти те моменты — перед глазами все еще всплывали некие сцены. — Бля, Намгю, щас чел откинется, — послышался голос его знакомого. Его звали Минхо. Вроде как… Намгю точно не помнил, зато его лицо отпечаталось в памяти надолго. Он был почти-другом. Юноши вечно тусовались вместе в притонах, бегали по квартирам, а также курили за гаражами, стреляя одну сигарету на двоих. Им было по семнадцать, когда впервые познакомились, а сейчас уже девятнадцать… Это было самое долгое знакомство Намгю. Но всё-таки между ними никогда не было откровенных разговоров. Они никогда не обсуждали свое прошлое и кроме наркотиков их ничего не объединяло. Поэтому и назывались почти-друзья. Намгю ещё не успел накидаться, поэтому поднял голову, смотря на Минхо мутным взглядом, пытаясь сообразить, что ему только что сказали. Он сидел на полу и делал самокрутку, пока остальные ребята сидели в основном в гостиной. Собралось в этот раз человек семь, и каждый был разного возраста и с разной судьбой. Порой от этого Намгю хотелось смеяться. Например, одному из мужчин было лет пятьдесят. У него была жена и двое детей, а также весьма хорошо оплачиваемая любимая работа. Но один из его детей стал инвалидом по его вине: он уснул за рулем и не справился с управлением. Ребенок стал прикован к кровати, не может нормально шевелиться и что-либо делать без чужой помощи. У него была цель. Горе-отец вроде как упоминал, что дитя хотело стать ветеринаром и ребенок очень усердно учился ради этого. Оставался лишь один год, а тут на тебе… Отец не смог справиться с чувством вины за поломанную жизнь собственного ребенка, поэтому порой захаживает к ним, закидываясь лишь бы не чувствовать. Или вот другой пример… Девочка лет пятнадцати. Оказалась лесбиянкой, а родители выбросили ее из дома, оставив без всего. Позже она попала в детский дом, где, мягко говоря, условия просто отвратительные и это место можно назвать каторгой. Сблизилась с парнем из их ублюдской компании и впервые ее не осудили; впервые за долгое время получила человеческое тепло — вот и втянулась, сбегая из своего ада в новый, но более романтизированный. Короче говоря, компания просто супер. — И чё? Я тебе ходячая аптечка? — приподнял бровь Намгю. — Ты долбаеб. Я о том, что мы здесь самые вменяемые, поэтому поднимай свой зад и помоги. Не хватало мне новый труп выносить, — поморщился Минхо от неприятных воспоминаний. Намгю тот момент не застал, так как работал в баре, но слышал про эту историю. Тогда собралась компания в квартире у Минхо и какой-то чувак передознулся. Все по-тихому слиняли, оставив проблему на хозяина жилища. Тому пришлось самому выносить труп и выкидывать на обочину. Потом еще квартиру вымывал от отвратительного запаха и чужих испражнений. — Ладно, сейчас разберемся, — тяжело выдохнул Намгю, поднимаясь. Он зашел в гостиную и увидел базовую картину. Многие валялись на полу, кто-то танцевал с бутылкой в руках, пока один из товарищей подыхал рядом. В углу забилась какая-то девушка, которую знатно трясло. Вот поэтому Намгю предпочитал употреблять подальше. Атмосфера угнетенная и даже жуткая. Намгю присел на корточки, поднимая чужое лицо. — Не помогайте ему, — прошептала та девушка, которая сидела в углу и прижала свои колени к себе. — Чё с ней? — спросил Намгю у Минхо. — Этот чел изнасиловал ее, когда была под препаратами, — пожал плечами знакомый, как само собой разумеющееся. Это было и неудивительно. Для них. В этих местах происходили вещи и похуже, поэтому никто на подобное не обращал внимания. Намгю с отвращением посмотрел на ту девушку, и разум стал чертить чужие красные ногти на его груди и отвратительный запах духов… Юноша откинул эти мысли и лишь подумал о том, что она сама виновата. Оказалась слишком слабой. А слабых уничтожают. Намгю вновь повернулся к мужчине и с отвращением засунул пальцы ему в рот. — Тазик неси, чую, ночка у нас будет веселая, — усмехнулся Намгю, смотря на то, как мужчину вырвало на пол под чужое завывание, неразборчивые слова и тихий плачь. Вдруг Намгю ощутил прикосновение к своему плечу и вздрогнул, выныривая из воспоминаний. Перед ним стоял Танос с тупой ухмылкой на лице. — Чего с кислом миной сидим? — спросил он. Намгю хотел колко ответить, но замер. Захотелось сделать пакость этому придурку. Слишком уж он расслабился. Мужчина принял обратно трагичное выражение лица и скрыл лицо за волосами, выдыхая: — Садись, расскажу. Танос пожал плечами и плюхнулся задницей на скамейку. Намгю повернулся в его сторону и заржал, сгибаясь пополам. Рэпер недоуменно поднял бровь, думая, что его друг окончательно ебанулся. — What happened? Совсем того? — покрутил он у виска. Намгю же продолжал смеяться и вскоре успокоился, выдыхая и переводя дыхание. Аж глаза заслезились. — На штаны свои посмотри, придурок, — ответил он, ухмыляясь. Танос приподнялся и обернулся, увидев огромное коричневое пятно на своей заднице. — Fuck, Намсу! -закричал тот и пытался стереть пятно руками, но в итоге и те запачкались, а Намгю залился новой порцией хохота. Он сам так случайно уселся и заляпал свои черные брюки. Но в итоге махнул рукой, решив, что раз сел, то посидит до последнего. Кто бы мог подумать, что все так закончится… Но подобное развитие событий даже очень повеселило. По крайней мере, вырвало из дурных воспоминаний. Танос резко замер и повернул к другу голову, погружаясь в мысли. Намгю приподнял бровь в ожидании того, что этот придурок решит вытворить. Танос злорадно усмехнулся и резко сделал выпад, на который бармен не смог среагировать и его лицом прижали прямо к скамейке. На этот раз ржал рэпер, смотря на товарища, который полностью потерял от такого поступка дар речи. Теперь его лицо было в каком-то дерьме. — Ты охуел? — спокойно спросил Намгю, прожигая взглядом Таноса. Танос лишь усмехнулся, пожимая плечами. — Не хнычь. Все равно лицо сможешь отмыть в том месте, на которое поедем. Намгю замер вновь. У Таноса сегодня игра новая? Под названием сколько раз он сможет удивить за сегодня бармена? Намгю знал, что рэпер непредсказуемый и одновременно очень простой. Этим он и нравился как человек: ведь не копался в чужой голове и в чужих чувствах, как Ёнсук и Жоззи, но и одновременно с ним не бывало скучно, поэтому отличался от того же новичка. Черт, познакомься они при других обстоятельствах, то точно смогли бы стать отличными друзьями. — Боюсь спросить, куда мы поедем? — спокойно спросил Намгю, скрывая то, как был предвкушен новой идеей Таноса. Горячие источники? Аквапарк? Но Танос умел удивлять. Как обычно… — В Пусан! — гордо заявил тот, улыбаясь во все тридцать два зуба и хлопая в ладоши, словно сообщил самую гениальную мысль в своей жизни. Намгю моргнул. Ему не послышалось? — На кой хер нам туда тащиться? — спросил Намгю, приподнимая бровь. Он не то чтобы против поездок. Наоборот, это что-то интересное, но Пусан… Серьезно? Что они там собираются делать? Да и сейчас не то время рэпер подобрал. Намгю все еще надо работать и выезжать из города весьма рискованно. Он уверен, что вокруг него множество глаз и ушей. Точно не оставят без внимания. Вдруг решат, что должник решил сбежать, и его после такого накажут? Следом вдобавок Таноса, как свидетеля. — Намсу, не задавай stupid вопросов. На пляж, конечно, — как само собой разумеющиеся ответил Танос. Намгю театрально отвернулся от него, повернувшись в сторону реки Ханган, и потом повернулся обратно, посмотрев на Таноса как на идиота. — Чем тебя не устроила река, что ты решился отправиться в путешествие, которое занимает пять часов в дороге? — выдохнул Намгю. На этот раз уже Танос посмотрел на Намгю как на идиота. Блеск, теперь они друг друга считают идиотами. Парные титулы, замечательно. — Намсу, ты че душнить начал, стоило нам друзьями стать? И всем известно, что лучшие пляжи в Пусане. Так ты едешь? — нетерпеливо спросил рэпер. Уж очень хотелось ему поскорее сесть в машину и отправиться в путешествие. Намгю же задумался. С одной стороны, идея забавная, а с другой… Водитель, блять, Танос. Намгю уже боялся больше не тех, у кого он долгу, а рэпера, который их убьет, пока они будут ехать в адской машине. А также работа ещё ждет. Он и так достаточно отпусков брал. — Мы лишь на день туда. Намсу, please, — протянул Танос, умоляюще смотря на него. Издевается скотина. Намгю видел, как в чужих глазах черти пляшут, а голос звучал безумно насмешливо. Придурок. — Намгю, — поправил его вновь бармен и продолжил: — Ладно, только я чур за рулем. Танос безразлично пожал плечами. — Без проблем. Все, погнали. *** Намгю вёл в машину, слушая новые треки, которые включал рэпер. На самом деле большинство бармен знал, так как вкусы были схожие. От попа переходили к року, а дальше к рэпу. Оба пришли к тому, что Шуга — лучший рэпер, поэтому включили треки нового альбома, напевая. Стоило Шуге в какой-то момент отлично зачитать, как Танос сразу начинал восторженно разбирать этот момент, пока сам Намгю лишь кивал, наслаждаясь просто треком. В целом ехалось спокойно. Танос не был душным пассажиром, которому надо было каждые пять минут выходить отлить и поесть. На удивление, он с восторгом смотрел на виды из окна, фотографировал или же обожал что-то выкрикивать водителям из окна. Сам себе находил увлечения, а когда наскучивало — донимал Намгю беседами, дорожными играми и многим другим, но второму это не досаждало, а наоборот, помогало не заснуть. К счастью, обошлось без пробок, поэтому добрались до пляжа весьма быстро. Они не взяли ни полотенец, вообще никаких вещей. Гении путешествия. Намгю сел на песок, смотря задумчиво на море. Танос присел рядом. Оба замолчали в уютной тишине. Волны медленно раскачивались, создавая расслабленную атмосферу. Солнце садилось, поэтому небо приобретало слегка красноватый оттенок. Романтика, ничего не сказать. — Мы так и будем как долбаебы сидеть и грустно смотреть вдаль? — вдруг подал голос Танос. Намгю повернулся в его сторону. — А что нам еще делать? — спросил он. У них плавок нет, ничего нет. — Swim. Ты на свое лицо посмотри. Заодно отмоешься, — пожал плечами Танос, вставая и направляясь в сторону воды. Он снял с себя кроссовки, скинул майку и брюки, оставаясь в одном нижнем белье. Намгю не мог не отметить потрясающее телосложение своего товарища. Пресс, сильные руки и ноги. Видно, как тот следил за своим телом и как много занимался спортом. Неплохо, очень неплохо. Особенно взгляд Намгю зацепился за татуировки на чужой спине. Хоть Танос и придурок, но нельзя отрицать то, насколько он сексуален, особенно в этот момент. А когда тот окунул в воду руку и стал свое тело обтирать — Намгю замер. Капли красиво стекали, постепенно спускаясь ниже, и мужчина не решался опускать взгляд. Он лишь завороженно глядел на эту картину. — Ты чё вылупился на меня как пидорас? — вдруг подал голос Танос, поднимая бровь. Вся его сексуальность быстро спала на нет. Намгю уже хотел ответить, но его перебили. — Хватит стоять. Присоединяйся. Намгю мотнул головой, отказываясь. Ему не хотелось снимать свою толстовку и брюки. Не хотелось оголять многочисленные шрамы, да и в целом демонстрировать тело, которое хранит уж очень много секретов и способно сказать о нем больше, чем слова. Таносу этот ответ не понравился, и он скрестил руки на груди. — Мы сюда ехали пять часов, чтобы ты любовался солнышком? Хватит выебываться, и пиздуй сюда, — сказал он, указывая на воду. Намгю прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Какой же надоедливый, господи боже. Бармен смиренно приподнялся с песка и медленно направился к берегу, надеясь лишь помочить ножки, но у рэпера были другие планы. Он окунул мужчину в ледяную воду, начиная смеяться, когда Намгю стал материть его. *** Юноша сидел на лестничной площадке в подъезде, смотря пустым взглядом перед собой. Послышался хлопок двери квартиры, позади раздались тяжелые шаги, и вскоре рядом с ним сел мужчина лет пятидесяти. — Не против? — спросил он хриплым голосом. Намгю лишь мотнул головой, продолжая смотреть перед собой стискивая руки в кулаки. — Дурак ты, — сказал мужчина, и на чужой вопросительный взгляд продолжил: — Такой молодой и торчишь тут с нами в этой дыре. Намгю усмехнулся, пожимая плечами. — А у вас вообще семья, но вы все же тут. Мужчина достал пачку сигарет и закурил, задумчиво смотря вперёд. Окон не было. Лишь одинокая лампочка освещала лестничную площадку и мигала с перебоями. — Ты молод, Намгю. Девятнадцать лет всего. Вдобавок умный. Вон как сегодня заливал нам под наркотой про переломный момент в жизни Сократа, так еще и дальше стал затирать про философию. Но тем не менее вместо того, чтобы найти нормальную работу, ты застрял тут. Со всем этим дерьмом. Боюсь спросить, что у тебя такого случилось в жизни. Намгю нервно улыбнулся краем губ. Он не любил, когда поднимают тему о его прошлом. Неприятные мурашки прошлись по всему телу. Он не любил, когда интересовались им. Пытались выведать даже самую банальную и простую информацию. Это было неприятно. Дискомфортно. Юноше порой даже было неприятно говорить о своем возрасте, что уж тут вещать про все остальное… Нет, он не молчал каждый раз; он наоборот активно вел диалоги, но в основном в тех случаях, когда поднимались разговоры о других людях или же если были совместные истории, которые произошли в компании. Но на большее Намгю не шел… Даже не так. Им не интересовались. Больше всех о нем знает Минхо, и то потому, что они общаются уже года два. — Хотите поговорить о моем прошлом? — спросил Намгю незаинтересованным голосом. — Если ты сам того хочешь. — Не хочу, — мгновенно ответил Намгю и продолжил: — Но я сейчас там, где должен был оказаться. Иной исход невозможен. Мужчина подал Намгю сигарету, и тот ее принял, закашлявшись. Его похлопали по спине и дали бутылку воды, чтобы запить. Намгю не любил сигареты и очень редко курил. Он не понимал, как этот мужчина в свои легкие столько пихал. Тот мог запихнуть себе в рот аж пачку за день. — Не ставь на себе крест. Ты молод и даже в старости, возможно добиться всего, чего пожелаешь. Ограничения лишь у нас в голове, и только из-за подобных ограничений мы отказываемся от многочисленных реализаций наших желаний. Не стоит думать о том, что какая-то мечта недосягаема по такой и такой причине. Можно начать с малого, а дальше постепенно подниматься туда, куда пожелаешь. Но если человек изначально ставит ограничения, говоря, что не может сделать то-то из-за нехватки средств и возможностей, то тогда шансы из-за подобных мыслей действительно опускаются до уровня «невозможно», — мужчина сделал паузу, задумавшись, и продолжил: — В этом районе все ходячие трупы. Поломанные, без смысла жизни и живут лишь ради очередной дозы либо свободы. От абсолютно пустых и невменяемых взглядов даже мне становится не по себе. Я бы не хотел, чтобы ты закончил также. У тебя есть все шансы на лучшую жизнь, Намгю. Он звучал грустно. Так словно правда жалел его. И от этой жалости Намгю стало не по себе. Отвращения не ощущал, хотя он ненавидел жалость к себе и готов был втащить любому, но… В этом мужчине было что-то иное… Словно он видел в Намгю себя. Нынешнего себя. И он не хотел, чтобы Намгю оказался в том же дне, что и он. Но они разные, и проблема была в ином… — А что делать, если я не желаю лучшей жизни? — тихо спросил Намгю. — А может, ты просто не знаешь ее? — ответил мужчина, поворачиваясь к нему и заглядывая в чужую душу. Вопрос остался без ответа. *** Намгю лежал звездочкой в море и смотрел задумчиво в небо, пока Танос чуть что нырял, выниривая с криком: — Намсу, зацени! Здесь такая огромная рыба! Одежда неприятно прилипала к коже, но не доставляла существенных неудобств. Он, наоборот, себя ощущал комфортнее обычного. Мужчины отплыли подальше от берега, поэтому людей не было слышно. Лишь шум моря и нужная тишина. — Почему ты позвал меня именно сюда? — вдруг спросил Намгю. Танос задумчиво промычал. Намгю вернулся в исходное положение, перестав лежать, чтобы посмотреть на реакцию рэпера. Тот странно себя повел. И… Бинго! Уши рэпера чуть покраснели, и он отвел взгляд в сторону, выглядя растерянным. Это не могло не умилить Намгю. Танос слишком читаемый… Не умеет абсолютно скрывать эмоции. Но чего Намгю не мог предвидеть, так это то, что рэпер станет резко серьезным. Он повернулся в сторону бармена, и Намгю неосознанно напрягся, внимательно следя за другим. Обычное глупое выражение лица рэпера пропало, заменяясь осознанностью и серьезностью. Будто перед ним совершенно другой человек, соответствующий своему возрасту. Не дурачливый придурок, который ведет себя как ребенок и ничего не смыслит в жизни. От этого Намгю стало не по себе. Как он не заметил ранее такого Таноса? Как упустил? Неужели рэпер скрывает куда больше, и Намгю повелся на его образ? Блять, он действительно слишком расслабился. Не был начеку. Забыл, что люди остаются людьми, и даже такой дурак, как Танос, способен скрывать многое за своими плечами. Вдруг на самом деле его используют? Вдруг?.. Мысли путались, и Намгю стал настолько внимательным, будто находился в клубе на важной сделке с влиятельным человеком, чтобы заключить выгодный договор для обеих сторон. Он ожидал подвоха со стороны Таноса, и рэпер лишь подплыл ближе, отвечая, глядя в чужие глаза: — На самом деле эта мысль пришла мне не сразу. Его голос казался инородным. Чужим. Хриплым, но при этом спокойным, уверенным. Может, к черту эти таблетки? Может, лучше держаться от Таноса подальше? — Ты упоминал однажды, что хотел бы оказаться на острове. Остров не могу обеспечить, но вот море… Вполне. Прими это за благодарность. У Намгю от удивления чуть расширились глаза. Танос запомнил? Он же упоминал единожды, а сам рэпер был под веществами. Как много тот знает о нем? Сколько информации запомнил? Чувства смешивались, превращаясь в сплошную кашу. Намгю не понимал, что чувствует. С одной стороны, нечто теплое появилось в груди после осознания того, что кто-то запомнил о нем нечто столь незначительное и исполнил желание в жизнь. Словно Намгю имел смысл. А с другой, именно это и пугало. Намгю видели. Помнили. Слушали. И от этого становилось не по себе. Хотелось бежать. Лишь бы никто ничего не знал о нем, не мог пробраться дальше. Противоречивые чувства смешивались. Намгю стало холодно; хотелось поскорее вылезти из воды. — Да и посмотреть на рыб и то, как ты будешь болтаться в воде, тоже хотелось, — Танос резко поменялся и заржал во весь голос. Облегчение последовало, когда вернулось все на круги своя. Танос все так же придурок. Может, решил лишь на минуту побыть серьезным человеком. Нахватался у Намгю всякого… — Придурок, — фыркнул Намгю и брызнул в того водой, начиная отплывать к берегу. Танос возмущенно плевался водой. — Намсу! Куда поплыл? Меня подожди! — закричал тот. К берегу они поплыли наперегонки, снося все на своем пути, включая ахуевших матерей и детей, которые наблюдали за тем, как черный и фиолетовый вихрь со скоростью света гребли в сторону пляжа. Но Намгю всё равно запомнил этот взгляд. Неважно было ли это случайностью и лишь мгновением. Факт остается фактом. Надо стать бдительнее. После плавания Танос потащил Намгю в ресторан. На вопрос второго о том, как они будут сидеть там мокрые, рэпер закатил глаза, махнув рукой со словами: «Итак сойдет». Но в ресторан их, разумеется, не пустят, но в обычное кафе вполне. На них, конечно, поглядывали, но мужчины не обращали на это никакого внимания, дожидаясь заказа. Намгю краем глаза рассматривал посетителей и приметил весьма сексуальных парней, сидящих за соседним столиком. Танос заметил, что его не слушают, и пощелкал пальцами перед чужим лицом: — Ma boy, ты хули не слушаешь и пялишься на мужиков? Намгю собирался ответить, но его перебили: — Ладно, неважно, так вот… Что ты думаешь о коровах? Намгю медленно моргнул. Один раз. Два раза. — Ты под дурью? — тихо спросил он, приподнимая бровь. Танос закатил глаза. — Так что думаешь? — Я вообще не думаю о коровах, — спокойно ответил Намгю, попивая травяной чай. — А зря. У меня есть идея для армии, — пафосно сказал он. Намгю привык, что общается на постоянной основе с идиотами. В баре, например, когда приходит какой-то мужик, начиная говорить о том, как скоро выкупит этот клуб и Намгю станет его мальчиком. Ну-ну. Намгю бы посмотрел на то, как Жоззи бы позволила ему это. Родители Ёнсука — своего рода идиоты, считающие, что их сын адекватный и зрелый мужчина, не видя в нем всю ту грязь, которую видит бармен. Но вот Танос преуспевает в идиотизме не только поступками, состоящие из «угадай, че выкину», но и в словах. Порой Намгю кажется, что находясь с ним, он тупеет все больше и больше. — И что за идея? — терпеливо спросил Намгю. — Well… Ты знаешь, что в коровах скапливается метан. Прикинь, зажигалку пихнуть… Намгю прикрыл глаза. Какой же идиот. К счастью, их интеллектуальные беседы прервал заказ, и бармен стал его есть, думая о том, чем они будут заниматься последний час. После еды Танос предложил прогуляться по набережной и рэпер напевал свой новый трек, который планирует выпустить. По дороге тот успел врезаться в столб, на что бармен злорадно хихикнул, получая средний палец в ответ. Намгю себя ощущал действительно расслабленно рядом с Таносом. Не счастливо, но хорошо. А для него такое состояние редкость. Особенно если не под наркотиками. Они смогли обсудить какие-то сериалы, фильмы и просто гуляли, будто вновь попали во времена школы, когда все было хорошо и беззаботно. У Намгю никогда не было этого «беззаботно», но по рассказам других он мог в целом представить, как это выглядело и ощущалось. Наверное, как этот момент. Как легкий ветер, который итак растрепанные волосы превратил в сплошной колтун. Как звук моря, смешанный с чужим идиотским смехом. Как легкие дружеские прикосновения к плечу, от которых у Намгю не было ощущения грязи, которое появлялось каждый раз при других обстоятельствах. Вдруг мужчина остановился. — Ты чего? — удивленно спросил Танос, смотря на своего знакомого, который задумчиво глядел на море. Они действительно могли бы стать друзьями. И Намгю даже стало чуть грустно от того, что, возможно, он потеряет своего первого возможного друга. Да, Танос все так же ничего не знает о нем. Танос все так же не вызывает доверия, но с ним Намгю стало чуть легче. И их связывали не только контракты и наркотики — такое было в новинку. Но мужчина не дурак. Он сам понимал изначально, зачем нужна была эта «дружба». Привязанность отсутствовала. Скорее присутствовала легкая грусть от того, что он потеряет то, что не успело даже толком появиться. Это вновь указывало на то, какая у него роль в жизни. Что даже самое нормальное из нее он не сможет извлечь. Это не заставляло его биться в истерике или мечтать, а просто… Это было бы неплохо. Иметь нечто такое. Но что есть, то есть. Скоро их дружбе придет конец, и Намгю был благодарен, что Танос позволил хотя бы на время ощутить, по крайней мере, каплю тех инородных и непонятных эмоций. Вдруг Намгю обернулся влево и увидел какой-то ларек с сувенирами и резко направился к нему. — Bro, wait! Куда пошел? Намгю сам не знал, почему его понесло туда, и он ощущал, как непонятная злость скапливается внутри. Почему он злится? Намгю не мог разобрать свои эмоции и вновь откинул это в сторону, беря в руки два браслета. По крайней мере, сможет хотя бы так отблагодарить рэпера за все. — Хочешь? — спросил он, повернувшись к тому. От удивления у Таноса расширились глаза. Он смотрел на два браслета с ракушкой посередине. Первый был с зелеными большими бусинами, а второй — красный. Выглядело весьма неплохо, но… — Bro, i know, что я очень sexy, но давай будем дружить дружбу, — драматично произнес Танос, сжимая чужое плечо. — Ты еблан? — спокойно спросил Намгю. — Ладно, мой драгоценный пидорас, бросай эту херь. Намгю лишь на это закатил глаза и оставил украшения. Кто бы сомневался. Захотел хотя бы так отблагодарить рэпера за их дружбу, а тут на тебе… Видимо, Танос действительно ничего в ответ нужного и важного для себя не получит. Намгю принесет тому лишь потери. — Поехали домой, — сказал Танос. В горле все неприятно сжалось, и из губ Намгю вырвался истеричный смешок, который остался незамеченным. Домой… Как же. *** Их родной город душил. Очутившись тут, Намгю сжал крепче руль, вернувшись в привычную тьму. Расслабились и хватит. Завтра смена в клубе, впереди будут ждать несколько клиентов, которым надо продвинуть дурь, и он сумеет заработать нужную сумму. А через неделю можно наведаться в дом Таноса и забрать таблетки. Намгю вышел из машины и потянулся, разминая мышцы. По дороге мужчины купили бутылку вина и зашли в многоэтажку Намгю. Привычный запах гнили, везде разбросанные шприцы. Все как всегда. Они поднялись на самый верх и сели на матрас, закуривая и распивая вино из одной бутылки. — Ты подозрительно молчаливый, — заметил Намгю, смотря на Таноса, который глядел пустым взглядом перед собой. Тот казался слишком задумчивым и Намгю смог даже уловить на дне чужих голубых глаз некое подобие страха. А вот это интересно… — Это ты подозрительно болтливый, — ответил Танос, очнувшись и получив закатывание глаз в ответ. — Это была неплохая поездка, — усмехнулся рэпер. Его глаза блестели весельем, но на дне Намгю смог уловить остатки беспокойства. Бармен смог бы окунуться в это, чтобы узнать, что того гложет, но… Ему было плевать. Их так называемой недо-дружбе придет скоро конец. — Да, неплохая, — согласился Намгю, улыбнувшись и слушая различные песни, доносящиеся из колонок. — За отличную поездку! — выкрикнул вдруг Танос и сделал большой глоток, отдавая бутылку в руки Намгю. — За поездку! — выкрикнул в ответ мужчина, присосавшись к бутылке. — Э-э, блять! Мне оставь! — возмутился Танос, начиная носиться за смеющимся Намгю, который пытался сам выпить все сожержимое из бутылки. Им было хорошо. *** — Постой! — сорванным голосом выкрикнул Намгю. Он выглядел отчаянно, печально и так словно ему действительно страшно. Взгляд горел многочисленными эмоциями, в которых он не мог разобраться, но мужчина перед ним все понимал. — Не думал, что ты сорвешься сюда, малыш, — хриплым голосом сказал мужчина, повернувшись в сторону юноши. Он смотрел на него с некой отцовской нежностью и грустью. Намгю не был ему как сын; другом тоже назвать сложно, но близким человеком точно. Он давно стал воспринимать его как младшего, тот кто достоин лучшей жизни и мужчина искренне желал, чтобы Намгю вырвался из всего этого. Вырвался из собственных страхов, разобрался в эмоциях и просто зажил так, как хочет по-настоящему. Нашел себя, обрел свободу даже если будет во тьме. Но чтобы тьма была желаемой. Не той, которая навязана жизненными обстоятельствами. — Как я мог не прийти после…- начал злиться Намгю, но замолк, когда понял, что слишком много сказал своей реакцией. Мужчина ласково рассмеялся, смотря на юношу, который не хотел быть уязвимым. Не хотел показывать любые чувства и сторонился близости. Он не привязался к мужчине, и каждый это понимал. Но также мужчина понимал, что Намгю не было и все равно. Он сумел забрать часть его души. Самую малость. Для Намгю он был фигурой того самого взрослого человека, к которому захочешься прислушаться. Они стояли на крыше того здания, где их компания чаще всего собиралась. Здания, который был их основным притоном. Город погрузился во тьму, ни одной живой души. На улице было тепло, а юноша не понимал, почему дрожит. — Не потеряй себя окончательно, Намгю, — лишь сказал мужчина, улыбнувшись. Намгю сделал шаг прежде чем задумался о том зачем он это делает. Тело действовало само. Он схватился за мужчину и обнял его спину, шепча срывающимся голосом: — Прошу не надо. Мы что-то придумаем. Мужчина поднял свои глаза к небу и грустно улыбнулся, говоря тихо: — Пусть моя жизнь будет моим самым последним уроком тебе. Не теряй себя, Намгю. Это место будет стараться тебя раздавить, а собственная слабость приведет к твоему уничтожению. Не можешь или не хочешь выбраться из тьмы — встань на вершину. Стань тем, кто сможет хотя бы частично иметь контроль над ней, над своей жизнью. Но не смей терять себя. Помни, напоминай себе, кто ты есть, пока будешь оставаться с самим собой. Жизнь коротка, и каждое наше принятое решение повлияет на будущее. Я не смог найти смелость в себе все исправить и потерял самое ценное. Мою семью. Я пал ниже некуда, вогнал их в долги, а они не смогут найти в себе силы отказаться от меня. А я не могу найти в себе силы даже ради них отказаться от той жизни, в которой я погряз. Поэтому… Намгю, передай им деньги, которые я оставил. Они покроют все долги, а так как я буду мертв, то не смогу их использовать. Намгю стискивал человека все сильнее. Он не мог ничего сделать. Двинуться, сказать. Он не знал, что сказать, что делать. Эмоции смешивались. Что делать? Как поступать? Почему он пытается так отчаянно спасти его? Почему? — Не надо, — лишь смог выдавить из себя юноша. Единственные слова, которые он смог из себя выдавить. Мужчина вырвался из чужих объятий, сделал шаг и без сомнений сорвался вниз, смотря в небо. Перед глазами стояла его счастливая семья, которая обнимала его, поздравляя с днем рождения. Грудь заполнила легкая грусть от осознания, что все могло бы быть иначе. Они бы были вместе, отмечали праздники. Он и его любимая жена воспитывали бы внуков. Не инвалидность погубила их семью. А он. Вдруг рядом с их семьей оказался Намгю, который неловко мялся рядом с ними, но едва заметно улыбался. Он выглядел весьма гармонично рядом с ними. Тепло разлилось в груди. Наверное, у него всё-таки есть третий ребенок, потерявший себя. По крайней мере, хоть одного ребенка смог уберечь. Наверное, из них могла бы выйти хорошая семья. Было бы хорошо… Удар. Намгю дрожал. Он закрыл глаза и не мог двигаться. Было страшно. Он слышал, как упало тело. Он мог бы его остановить, но не смог даже двинуться. Намгю не смог ничего сделать. Юноша на дрожащих ногах подошел к краю крыши, и свет ночный фонарей осветил тело. Ноги, неестественно скручены, и… Намгю не мог больше смотреть. Он сделал резкий вдох, пару шагов назад и упал на бетон, начиная судорожно дрожать. Паника охватывала его. Он не впервые видел труп, но почему-то именно этот момент оставил на нем такой осадок, от которого никак не возможно было избавиться. Неужели его больше нет? Неужели тот не будет рассказывать истории из жизни, давать травку, трепать по волосам и смеяться? Неужели Намгю не сможет больше к нему обратиться за советом? Тошнота подкатила к горлу, и Намгю вырвало. Он потерял. Потерял его.