Секс в Мире Гарри Поттера

Драко Малфой x Гвен Поттер Магазин «Запретное искушение» на темной стороне Косого переулка был полон полумрака и тайны. Воздух был густым и сладким, пахнул латексом, кожей и едва уловимыми ароматическими заклинаниями, пробуждающими желание. На полках, между магическими витринами, мерцали диковинные предметы, чье назначение Гвен могла лишь смутно угадывать. Драко чувствовал себя здесь как дома. Он медленно шел между стеллажами с видом знатока, оценивающего коллекцию редких вин. Его холодные глаза блестели азартным огоньком. Гвен, напротив, чувствовала себя немного потерянной. Она шла за ним, ее пальцы нервно переплетались, а щеки пылали румянцем. Она пыталась не смотреть на фаллоимитаторы, парящие в прозрачных кубах, или на стойку с зельями, на этикетках которых было нарисовано сердце, пронзенное стрелой. — Нервничаешь? — обернулся он к ней, и на его губах играла та самая хищная ухмылка. —Это место... оно немного подавляющее, — призналась она, глядя на пару наручников из темного, отполированного дерева с мягкими бархатными подушечками внутри. Ее взгляд задержался на них чуть дольше, чем на других предметах. В них было что-то... изящное. Не грубое, но неоспоримо доминирующее. Она представила, как холодное дерево приятно обхватывает ее запястья, лишая возможности двигаться, полностью отдавая ее во власть того, кто держит ключ. Драко заметил ее взгляд. Молча, не сводя с нее глаз, он подошел к витрине, кивнул продавщице-ведьме с томным видом и указал на те самые наручники. — Наш выбор, мадам. И ключ, пожалуйста, — его голос звучал привычно-повелительно, но для Гвен в нем теперь слышалась обещающая опасность нежность. Ведьма с понимающей улыбкой достала наручники. Драко взял их и повертел в руках. Они были идеально отшлифованы, с изящной, почти незаметной замочной скважиной. — Чёрное дерево, — прокомментировал он, проводя пальцем по гладкой поверхности. — Пропитано составом для прочности и... чувствительности. Каждое прикосновение к ним будет отдаваться легким покалыванием на коже. Нравится? — Он поднес их к ее запястью, не застегивая, просто позволив холодному дереву коснуться ее кожи. Гвен вздрогнула от прикосновения и кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее «кинк» на легкое лишение свободы и доверие к партнеру нашел свой идеальный объект. — Отлично, — удовлетворенно произнес он, отдавая наручники ведьме для упаковки. — Теперь моя очередь. Он повел ее дальше, вглубь магазина, в отдел, озаглавленный «Искусство соблазна». Там на манекенах и в магических проекциях мерцало нижнее белье из тканей, которые Гвен никогда не видела: шелк, меняющий цвет в зависимости от настроения владелицы, кружева, сплетенные из паутины лунных пауков, тончайшая кожа, мягкая, как лепесток розы. И здесь Драко преобразился. Его аристократичная холодность сменилась почти что академическим интересом коллекционера. Он внимательно ощупывал ткани, оценивал покрой, заставлял манекены поворачиваться. — Твой «кинк»? — угадала Гвен, наблюдая, как его глаза загораются при виде комплекта из кроваво-красного шелка с подвязками. — Стратегические активы, моя дорогая, — поправил он ее, снимая с вешалки длинные, почти до бедра, чулки из черного шелка с ажурными стрелками. — Искусство оформления и представления самого прекрасного сокровища. Чулки... — он протянул ей одну из шелковых трубок, и та приятно обвилась вокруг ее пальцев, — это не просто предмет одежды. Это рамка для картины. Обещание. Они подчеркивают линию ноги, скрывают и открывают одновременно. Это классика, которая никогда не умрет. Он говорил с неподдельной страстью, и Гвен ловила каждое его слово. Его «кинк» на чулки и нижнее белье был эстетическим, почти художественным. — А это что? — она указала на уголок с более экзотичными нарядами. Там висели одеяния, напоминающие костюмы из далеких стран: прозрачные шаровары, расшитые золотом лифы, юбки с разрезом до бедра, головные уборы с тончайшими цепочками, ниспадающими на лицо. — Ах, — его лицо озарила новая улыбка. — Моя слабость. Этническая эротика. — Он подошел к стойке и взял в руки нечто, напоминающее короткий халатик из синего шелка, расшитый причудливыми серебряными драконами. — В этом есть тайна. История целой культуры, воплощенная в соблазне. Это не просто белье. Это перевоплощение. Сегодня ты — гейша из древнего Киото, завтра — наложница из султанского гарема... — Он приложил ткань к ее плечу, и шелк холодно скользнул по ее коже. — Это возможность примерить другую жизнь, другую страсть. Более пылкую, более дикую... более запретную. Гвен смотрела на него, завороженная. Она видела не просто избалованного мальчишку, покупающего эротические безделушки. Она видела ценителя. Коллекционера страстей и форм. — И что же мы выберем? — прошептала она, уже полностью отдавшись атмосфере игры. — Всё, — заявил он просто, с тем самым малфойским самодовольством, которое она обожала. — Наручники для моей послушной девочки. Этот комплект черного кружева с подвязками под цвет твоих волос. Эти чулки... да, именно эти, с шотландской клеткой у бедра, в ироничный подарок Уизли. И... — он взял с полки тот самый синий халатик, — это. Для начала. Он расплатился полным кошельком галлеонов, не моргнув глазом. Продавщица завернула покупки в изящную черную бумагу, и они вышли на темный переулок, оба пьяные от anticipation и только что купленных фантазий. Драко взял ее за руку, и его пальцы уверенно сомкнулись вокруг ее запястья — точно там, где скоро лягут наручники из черного дерева. — Обещаю, — тихо сказал он ей на ухо, его дыхание обожгло кожу, — ты получишь полное погружение в каждую из этих ролей. Со всеми деталями. Гвен лишь прижалась к нему в ответ, предвкушая, как две их странные, идеально подходящие друг другу страсти сплетутся воедино в его спальне. Чжоу Чанг x Седрик Диггори Тишина комнаты и лунный свет казались теперь частью другого, далекого измерения. Вместо них Седрик и Чжоу стояли в самом сердце царства ярких неоновых огней и загадочных витрин магазина «Запретное искушение» в Косом переулке. Воздух здесь был густым и сладким, пах латексом, кожей и едва уловимыми ароматическими заклинаниями, щекочущими нервы. Седрик, обычно такой уверенный и собранный, чувствовал себя немного потерянно. Его победа на квиддиче казалась теперь такой простой и далекой по сравнению с этим новым, интимным вызовом. Чжоу, напротив, излучала спокойную уверенность. Она шла чуть впереди, ее пальцы были сплетены с его, и она мягко вела его между стеллажами, уставленными диковинными предметами. — Немного ошеломляет, да? — тихо сказала она, заметив его растерянный взгляд, блуждающий между парящими фаллоимитаторами и вращающимися витринами с нижним бельем. — Я думал, Третий тур будет самым сложным испытанием, — сдавленно рассмеялся Седрик, чувствуя, как жар разливается по его шее. — Кажется, я ошибался. — Расслабься, герой, — ее голос был ласковым и ободряющим. — Это просто еще одно приключение. Наше. Она остановилась у витрины, где на бархатных подушках лежали различные масла и лосьоны в изящных флаконах. Одни мерцали перламутром, другие искрились, как шампанское. — Твой «кинк», — улыбнулась она, взяв в руки флакон с жидкостью, которая переливалась всеми оттенками заката. — Ты обожаешь, когда я вся сияю после тренировок, покрытая легкой испариной, вся такая живая и настоящая. Помнишь, как ты сказал, что я похожа на нимфу, вышедшую из лесного озера? Седрик кивнул, не в силах отвести взгляд от ее сияющих глаз. Он и правда обожал ее естественность, ее физическую. — Это масло, — продолжила она, поднося флакон к его носу, — пахнет дождем, мокрой кожей и чем-то цветочным, едва уловимым. Оно нагревается от прикосновений и делает кожу скользящей, сияющей... почти как после настоящей тренировки. Но еще более соблазнительной. Оно подчеркнет каждую мышцу на твоем теле, каждую линию на моей. Идея показалась ему одновременно смущающей и невероятно возбуждающей. Представить ее кожу, сияющую и скользкую под его руками... Он сглотнул и снова кивнул. «Да... Это идеально». — А теперь мой, — ее глаза блеснули озорно, и она потянула его дальше, к стеллажу, где мерцали изящные украшения из темного дерева и серебра. Она остановилась у полки с ободками для волос, диадемами и тонкими цепочками для запястий. — Ты знаешь, как я люблю, когда ты смотришь на меня, — прошептала она, беря в руки диадему из черного дерева, в которую был вправлен единственный лунный камень. — Не просто смотришь, а восхищаешься. Как на стадионе. Ты для меня — тот самый зритель, чье внимание дороже всего. Мой личный зритель. Она повернулась к нему, и ее взгляд стал томным и глубоким. — Мой «кинк» — это быть твоей богиней. Той, на кого ты смотришь, затаив дыхание. Той, кого ты обожаешь. И такие вещи... — она легонько надела диадему себе на голову, и камень холодно блеснул у нее на лбу, — они помогают создать настроение. Они делают меня не просто Чжоу, а объектом твоего поклонения. Твоей чемпионкой. Седрик замер, пойманный ее словами и ее видом. Она и правда выглядела как богиня — прекрасная, недоступная и могущественная. И вся эта мощь была направлена на него. — Ты всегда ею была, — выдохнул он, и его голос звучал хрипло и преданно. Она улыбнулась, и улыбка была обещающей и властной. Затем ее взгляд упал на что-то позади него. На стенде, где висели изящные плети и связки перьев. — А это... — она провела пальцем по рукояти плети, сплетенной из темной кожи, — это для разнообразия. Чтобы напомнить тебе, что даже у богини может быть капризное настроение. А у чемпиона... — она игриво щелкнула плетью по воздуху, — могут быть и другие стороны, которые стоит исследовать. Они выбрали масло, диадему и несколько других мелочей: шелковую повязку на глаза («Чтобы усилить другие чувства, герой») и небольшую, мягкую плеть из страусовых перьев. На кассе Седрик, все еще краснея, достал кошелек, но Чжоу мягко отвела его руку. — Позволь мне, — сказала она. — Это мой подарок. Моя награда. За победу... и за то, что ты всегда смотришь на меня так, как будто я выиграла для тебя весь мир. Они вышли на улицу, их пальцы снова переплелись. Адреналин от покупки смешивался с недавними воспоминаниями о победе и той ночи. Седрик смотрел на Чжоу, на ее гордую осанку и таинственную улыбку, и понимал, что самое большое приключение только начинается. И оно обещало быть сладким, как победа, и пьянящим, как аромат дождя на горячей коже. Гарри Поттер x Габриэль Делакур Воздух в крошечной лавке на затемненной улочке в Хогсмиде был густым и сладковатым, пахнущим воском, пылью и чем-то едва уловимым, пряным и возбуждающим. Полки были заставлены причудливыми склянками, тинктурами в форме закрученных раковин, перьями, чье оперение переливалось неестественными цветами, и книгами в кожаных переплетах с застежками в виде химер. Гарри чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке. Его щелы пылали под маскировочным заклинанием, которое они наложили на входе. Каждый звонок колокольчика над дверью заставлял его вздрагивать, ожидая увидеть за спиной ухмыляющееся лицо Филча или, что хуже, профессора Макгонагалл. Габриэль, напротив, выглядела так, будто гуляла по парку. Она неспешно бродила между стеллажами, ее пальцы скользили по стеклянным витринам, где на бархатных подушечках покоились предметы, назначение которых Гарри мог лишь смутно догадываться, и каждый его догадки заставлял кровь приливать к лицу. — Regarde ça, Harry, — ее голос, томный и полный скрытой усмешки, прозвучал прямо у его уха. Она взяла с полки небольшой флакончик, внутри которого переливалась жидкость цвета лунного света. — «Эликсир восходящей луны», — прочитала она этикетку с преувеличенной серьезностью, поворачивая флакон так, чтобы свет играл в его глубине. — «Одна капля… пробуждает самые потаенные желания, заставляя кожу петь под прикосновениями возлюбленного». Она поднесла флакон к его носу. От него исходил запах жасмина и соли. Тот самый. Его запах. — Интересно, он сильнее, чем то, что я уже пробовала? — ее глаза, темные и бездонные, сверкнули игривостью и вызовом. Гарри попытался что-то промычать, но язык будто прилип к нёбу. Он лишь покачал головой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Мысль о том, что их страсть, их тайные встречи можно было купить в бутылочке за несколько сиклей, казалась ему кощунственной. Габриэль рассмеялась — тихим, низким, довольным смехом, который обжег его сильнее любого заклинания. Она поставила флакон на место и взяла его под руку, ведя дальше, вглубь лавки. — Не бойся, mon cher, — прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Я предпочитаю естественный вкус. Но посмотреть… всегда интересно. Она остановилась у витрины с аксессуарами. Там лежали изящные плети с рукоятками из черного дерева, наручники из мягкой, но прочной кожи, повязки на глаза из черного бархата. Гарри замер, не в силах отвести взгляд от одной из повязок, украшенной вышитой фениксом. Габриэль проследила за его взглядом. Ее улыбка стала хитрой, знающей. — Ah, non, — покачала она головой, ее пальцы сжали его локоть. — Твои глаза… Я никогда не стану их закрывать. Я хочу видеть, как в них гаснет весь твой мир, когда ты смотришь на меня. Ее слова, сказанные с этим сильным акцентом, звучали одновременно как величайшая исповедь и как самый властный приказ. Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он был готов провалиться сквозь пол, лишь бы не встречаться взглядом с пожилой волшебницей за прилавком, которая смотрела на них с понимающим, немного скучающим видом. Габриэль, казалось, читала его мысли. Она отпустила его руку и подошла к прилавку с видом опытной покупательницы. — Bonjour, madame, — сказала она, и ее голос зазвучал официально и вежливо, но с той же самой, неистребимой sensuality. — У вас есть… la boule de cristal sensitive? Для… усиления тактильных ощущений. Волшебница подняла на нее взгляд, потом перевела его на Гарри, который готов был сгореть от стыда. Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. — Для двоих? — уточнила она глухим голосом. — Mais oui, — кивнула Габриэль, совершенно невозмутимо. — Разумеется, для двоих. Пока продавщица копошилась под прилавком, Габриэль обернулась к Гарри. Ее глаза сияли азартом. Она явно наслаждалась каждой секундой его смущения, его потерянности в этом мире, который был для нее таким естественным. — Не смотри так, как будто тебя ведут на казнь, — прошептала она, едва шевеля губами. — Это всего лишь… инструменты. Как палочка. Все зависит от того, в чьих они руках. Она обернулась к продавщице, которая поставила на прилавок шкатулку из темного дерева. Внутри, на черном бархате, лежал идеально гладкий хрустальный шар, размером с апельсин. Он казался абсолютно обычным. — Просто прикоснитесь к нему одновременно, — проинструктировала волшебница. — Он сделает все остальное сам. Габриэль взяла шкатулку с благодарной улыбкой и положила в свою маленькую сумочку. Они вышли на холодную улочку Хогсмида, и Гарри сделал первый глубокий вдох, чувствуя, будто его только что выпустили из плена. Холодный воздух обжег легкие, но не смог остудить жар в его щеках и внизу живота. Габриэль тут же прижалась к нему, забравшись под его мантию, чтобы согреться. Ее рука скользнула по его спине. — Ну? — она заглянула ему в лицо, ее глаза сияли в сумерках. — Понравилась тебе экскурсия? — Я… я думал, у меня случится инфаркт, — честно выдохнул он. Она рассмеялась, и ее смех прозвучал громко и чисто в вечерней тишине. — Глупец, — сказала она ласково, поднявшись на цыпочки и поцеловав его в уголок губ. — Это было лишь начало. Подожди, пока мы опробуем нашу новую игрушку. И, сказав это, она сунула руку в карман его мантии, чтобы достать Забавную шоколадную лягушку, которую он купил ей на улице, и ее пальцы намеренно, вызывающе медленно провели по его бедру. Гарри замер, понимая, что его испытания лишь начинаются. И от этой мысли его сердце забилось не от страха, а от предвкушения. Эмили Тронкс x Сириус Блэк Кричаще-алые неоновые вывески «Порки-Пикс» и «Забастовка Молнии» отбрасывали на потолок низкого подвального помещения судорожные, похотливые тени. Воздух был густым и сладким, пахнущим дешёвыми духами, латексом и чем-то ещё, мускусным и животным. Эмили Тронкс стояла посреди этого безумия, ошеломлённая, как будто её только что выдернули из ледяной воды и швырнули в самое пекло. Её пальцы судорожно сжимали пряжку своей мантии, а щёки пылали огненным румянцем, который не могли скрыть даже эти безумные блики. Сириус Блэк, её личный проводник в этот ад, выглядел так, будто оказался у себя дома. Он с лёгкой, вызывающей ухмылкой на губах перебирал полки, заставленные вещами, в назначении которых Эмили боялась даже начинать разбираться. — Блэк, — прошипела она, стараясь, чтобы её голос не дрожал от унижения и шока. — Что, чёрт возьми, мы здесь делаем? Сию же секунду выведь меня отсюда! Сириус обернулся, держа в руках что-то маленькое, фиолетовое и откровенно вибрирующее. Его глаза, пылавшие в полумраке триумфом после рощи, теперь светились озорным, опасным любопытством. — Расслабься, принцесса. Расширяем горизонты, — он бросил ей эту штуку, и Эмили, застигнутая врасплох, едва не уронила её, ощутив противную вибрацию в ладони. Она ахнула и швырнула её на ближайшую полку, как раскалённый уголь. — Это отвратительно! — выдохнула она, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ты так не думала пару часов назад, — парировал он, подходя ближе. Его взгляд скользнул по её шее, туда, где под тканью блузки скрывались следы его поцелуев. — Там, в лесу, ты была куда менее… разборчива. Эмили отпрянула, наткнувшись на стойку с кожаными наручниками. Металл холодно брякнул о стекло. Она чувствовала себя в ловушке. Запах его кожи, дымный и мужской, смешивался с этим сладким удушающим воздухом и кружил ей голову. — Это была ошибка, — прошептала она, но в её голосе не было прежней убеждённости, только смущение и дрожь. — Безумие. Я не хочу это продолжать. — Врёшь, — его слово прозвучало тихо, но с абсолютной уверенностью. Он взял с полки тюбик с какой-то жидкостью и прочёл этикетку с преувеличенным интересом. «Со вкусом лесных ягод». — Твой организм ещё пульсирует от меня, Тронкс. И твои глаза кричат о том, что ты хочешь знать, на что это всё было похоже. Он ткнул пальцем в сторону полок с игрушками, и Эмили почувствовала, как по её внутренностям пробежал разряд тока — стыдливо-возбуждающий и пугающий. — Я не… мы не будем использовать эти… эти штуки, — выдавила она, глотая ком в горле. Сириус рассмеялся — низко, хрипло, по-волчьи. — Кто сказал, что они для нас? — Он подошёл вплотную, снова загнав её в угол между стойками. Он не касался её, но его близость была осязаемой, как удар током. — Может, я просто хочу посмотреть, как ты краснеешь. Это ведь твоя новая натуральная среда, да? Румянец на этих идеальных скулах. Его пальцы скользнули по её щеке, и она вздрогнула, но не отпрянула. Её сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. — Ты ненавидишь меня, — сказала она, но это прозвучало как вопрос, как мольба о подтверждении. — Ненавижу, — без колебаний согласился он, и его глаза пылали. — Ненавижу каждую твою высокомерную, ядовитую косточку. И я хочу разорвать на части всё это твоё правильное, чистокровное мирко. Прямо здесь. Его рука опустилась ниже, скользнула по её бедру, под подол мантии, к краю юбки. Эмили замерла, парализованная страхом и ожиданием. Она должна была оттолкнуть его. Кричать. Ударить. Но она лишь закрыла глаза, когда его пальцы коснулись кожи выше чулка. — Вот видишь, — прошептал он прямо у её губы, и его дыхание обожгло её. — Твоё тело помнит. Оно хочет ещё. Оно куда честнее твоего ядовитого язычка, принцесса. Он отступил на шаг, оставив её дрожать и опираться о стойку, чтобы не упасть. Он окинул её взглядом с ног до головы — медленным, оценивающим, владельческим. — Ладно, с меня хватит этого зоопарка, — заявил он с прежней небрежностью, будто они только что вышли из библиотеки. — Пойдём, куплю тебе шоколадного лягушонка. Чтобы отмыть от тебя вкус греха. Она резко развернулась, намереваясь пройти мимо него к выходу, к лестнице, что вела обратно к нормальному миру, к холодному воздуху и здравому смыслу. Ее взгляд, полный ярости и унижения, скользнул по последней витрине у кассы. И задержался. За стеклом, на черном бархате, лежал ошейник. Не грубый, кожаный, а изящный, сделанный из матового розового металла, похожего на висмут, с мягкой внутренней подкладкой и маленьким, почти незаметным замочком. Он выглядел не как орудие унижения, а как драгоценность. Декларация. Сириус, уже двинувшийся было за ней, заметил ее застывший взгляд. На его лице промелькнуло мгновенное понимание, смешанное с едким любопытством. — Ну-ну, — протянул он, и в его голосе снова зазвучала привычная насмешка. Он подошел ближе, следя за ее лицом. — Нашла что-то по вкусу, Тронкс? Надеюсь, не для себя. Хотя, с твоими замашками… это было бы логично. Но Эмили медленно, почти незаметно покачала головой, не отрывая глаз от ошейника. И в этот момент насмешка на лице Сириуса исчезла, сменившись настороженной, почти мрачной серьезностью. Он понял. Понял, куда был направлен ее взгляд. Не на себя. На него. Эмили сделала последний шаг к витрине. Ее движения, еще недавно такие резкие и угловатые, теперь были странно плавными, обдуманными. Она не смотрела на продавщицу, не смотрела на Сириуса. Только на ошейник. Она кивнула на него, и ведьма за прилавком с немым вопросом достала его. Он лежал на ее ладони, холодный и невероятно легкий. Только тогда Эмили обернулась к Сириусу. Ее щеки все еще горели, но в глазах не было ни смущения, ни стыда. Только вызов. Холодный, острый, как лезвие бритвы. — Если ты наденешь это сегодня вечером, — ее голос прозвучал тихо, но абсолютно четко, перекрывая визгливые завывания неона, — я сделаю для тебя все, что угодно. Воздух сгустился, стал тяжелее свинца. Сириус смотрел на нее, на этот розовый металл в ее руке, на ее безупречное, надменное лицо, предлагающее сделку. Самую унизительную и самую сладкую сделку в его жизни. Он видел не издевательство. Он видел код. Видел условие. Это был не просто ошейник. Это был ключ. Ключ от нее. Полный, тотальный доступ ко всему, что она так яростно охраняла. И цена за это — его собственная гордыня. Его позор. Он медленно выдохнул. Ухмылка больше не вернулась на его лицо. Оно было напряженным, как у зверя, учуявшего незнакомый, опасный запах. — «Всё, что угодно»? — переспросил он так же тихо, его голос был низким и хриплым. Она лишь молча кивнула, ее глаза сияли лихорадочным блеском. Она знала, на что шла. Знала, что предлагала. И знала, что он не откажется. Не сможет отказаться. Потому что победа над ней, полная и безоговорочная, стоила любых унижений. А ее капитуляция, добровольная и облеченная в такую изощренную форму, была слаще любой мести. Сириус медленно протянул руку. Не к ошейнику, а к ее руке, которая его держала. Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, и он почувствовал, как сильно она дрожит. Он смотрел ей в глаза, ища хоть каплю сомнения, насмешки, фальши. Но видел только сталь и обещание. Он взял ошейник из ее руки. Металл был холодным против его кожи. — Упакуйте, — бросил он через плечо продавщице, не отводя взгляда от Эмили. Его выражение было невозмутимым, но в глубине глаз бушевала буря. Он заплатил, не глядя на сдачу, сунул коробку в карман мантии и взял Эмили за локоть. Его хватка была твердой, почти болезненной. — Пошли, — его голос не допускал возражений. — Наше свидание только начинается. И он повел ее к выходу, ведя как пленницу, как приговоренную, которая только что сама вынесла себе приговор. И которая с нетерпением ждала его исполнения.