Секс в Мире Гарри Поттера

Раздевалке Слизерина. Воздух в раздевалке команды по квидичу Слизерина был густым и влажным, пахнущим потом, травой и магической полировкой для метел. Команда только что одержала жесткую, грязную победу над Гриффиндором, и атмосфера была заряжена грубой мужской энергетикой, смехом и хлопаньем по спинам. Гвин Снейп стоял спиной к шумной компании, стараясь как можно быстрее снять с себя потную защитную кожаную куртку охотника. Он ненавидел эту суету, этот шум. Он ненавидел, когда на него смотрят. Рыжие волосы, влажные от пота, слиплись на его лбу и шее, а на лице застыло привычное выражение холодной неприступности — точь-в-точь как у его отца, Северуса Снейпа. Он был его копией в характере, но внешне — наследием давно ушедшей матери, с огненными волосами и острыми чертами лица, которые казались высеченными из мрамора. Внезапно массивная тень упала на него, заглушив свет магических факелов. Гвин не обернулся. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это. Он узнал его по тяжелому дыханию, по запаху кожи, железа и чистой мужской силы. — Неплохо летал сегодня, Снейп, — прорычал низкий голос у него за спиной. Голос Маркуса Флинта, капитана и загонщика команды. — Для щуплого паренька ты чертовски быстрый. Гвин лишь хмыкнул, продолжая возиться со шнуровками на нарукавниках. Он чувствовал, как напряжение в воздухе сгущается, меняя свой характер с товарищеского на нечто более опасное и животное. — Спасибо за комплимент, Флинт, — сухо бросил он через плечо. — Тебе тоже было чем похвастаться. Особенно тем клювом, что ты вогнал Фреду в ребра. Маркус фыркнул, шагнув ближе. Гвин почувствовал тепло его тела у своей спины. — Команда должна быть сплоченной, — произнес Маркус тише, так, чтобы слышал только Гвин. Его грубые пальцы вдруг коснулись шеи Гвина, убирая прядь рыжих волос. Гвин вздрогнул от неожиданного прикосновения, кожа под пальцами Флинта вспыхнула. — Очень сплоченной. — Отстань, Флинт, — прошипел Гвин, пытаясь отстраниться, но его уперли в деревянную скамейку. — Шутки твои идиотские. — Я не шучу, — голос Маркуса стал низким, почти что звериным рыком. Его другая рука обхватила Гвина за талию, прижимая его спиной к своей мощной груди. Гвин почувствовал каждую мышцу пресса и груди сквозь тонкую ткань своей мантии. — Я все время смотрел на тебя. На то, как ты извиваешься в воздухе, уворачиваясь от бладжеров. Такое зрелище не забывается. Его губы коснулись края уха Гвина, горячее дыхание обожгло кожу. — Я сказал, отстань, — повторил Гвин, но в его голосе уже не было прежней твердости. Была лишь хриплая слабость. Он ненавидел это предательское предательство собственного тела, которое реагировало на грубую силу Флинта против его воли. — Ты же не хочешь, чтобы я отошел, — Маркус провел языком по его шее, и Гвин невольно выгнулся, издав тихий стон. Рука Флинта скользнула вниз, с силой сжав его бедро через форму. — Ты хочешь этого так же сильно, как и я. Весь этот твой ледяной вид… он только разжигает огонь. Он силой развернул Гвина к себе. Темные глаза Маркуса пылали первобытным голодом. Он прижал ладонь к паху Гвина, и тот застонал уже громче, почувствовав, как его тело мгновенно откликается на наглое прикосновение. — Видишь? — усмехнулся Маркус. — Твое тело не умеет лгать. Он не стал больше ждать. Его губы грубо захватили губы Гвина в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это было завоевание, притязание. Гвин пытался сопротивляться, кусаясь, но мощные руки Флинта держали его как в тисках. Вскоре борьба превратилась в нечто иное. Гвин вцепился в его плечи, отвечая на поцелуй с той же яростью, с какой только что сражался на поле. Маркус, рыча от нетерпения, сорвал с него остатки одежды, отбросив их в сторону. Его собственная форма упала на пол с глухим стуком. Он приподнял Гвина и бросил его на скамью, прижав своим тяжелым телом. Кожа касалась кожи, мышцы напрягались в предвкушении. — Только не слово, Снейп, — прошептал Маркус, проводя рукой по его внутренней стороне бедра, заставляя Гвина содрогнуться. — Просто прими это. Гвин зажмурился, когда почувствовал первый резкий, болезненный толчок. Боль смешалась с невероятным чувством заполненности и власти, исходящей от человека над ним. Он впился ногтями в спину Маркуса, издавая сдавленные, прерывисто-хриплые стоны, которые тонули в гулком эхе пустой раздевалки. Маркус двигался с грубой, животной силой, свойственной ему на поле. Каждый толчок был как удар бладжера, сбивающий с ног, лишающий дыхания и мыслей. Он прикусил сосок на груди Гвина, заставив того вскрикнуть, а затем заглушил его крик своим ртом. Гвин уже не сопротивлялся. Он обвил ногами его мощную спину, поддаваясь натиску, отвечая каждым движением бедер. Его холодное, высокомерное выражение лица сменилось маской страсти и боли, рыжие волосы растрепались по грязной скамье. Он был сломлен, завоеван, и это было ужасно и прекрасно одновременно. Стоны Маркуса, низкие и хриплые, сливались с его собственными. Воздух наполнился звуком кожи о кожу, прерывистым дыханием и запахом секса, который перебивал все остальные запахи раздевалки. Когда финал наступил, он был яростным и стремительным. Маркус глухо рыкнул, впиваясь зубами в плечо Гвина, удерживая его в последнем, мощном толчке.Гвин крикнул, его тело напряглось в экстазе, сознание помутнело, и на миг весь мир сузился до этой скамьи, до этого грубого человека над ним и до всепоглощающего огня, прокатившегося по всему его телу. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Маркус облокотился на него всем своим весом, заставив Гвина кряхнуть. Через несколько мгновений он откатился в сторону, его мощный торс блестел от поста. Гвин лежал на спине, глядя в закопченный потолок, пытаясь перевести дух и осмыслить то, что только что произошло. Его тело ныло и гудело, на плече краснела отметина от зубов. Маркус первым нарушил молчание, его голос был таким же грубым, как и всегда, но с новой, удовлетворенной ноткой. —С понедельника добавляем тебе тренировок на выносливость, Снейп. А то ты слишком быстро сдаешься. Гвин медленно повернул голову, и в его черных глазах, так похожих на глаза его отца, вновь вспыхнул знакомый холодный огонь. Но теперь в нем была и тень чего-то нового, чего-то глубокого и порочного. — Заткнись, Флинт, — выдохнул он беззвучно, но с непоколебимой уверенностью. — Или в следующий раз я пришпилю тебя к земле своим помелом. Маркус только хрипло рассмеялся, протягивая руку, чтобы грубо провести большим пальцем по его окровавленной губе. —Какой же ты сукин сын, Снейп. Ладно. Посмотрим, что у тебя получится. И в его взгляде было ясно, что это только начало.