Вместо света я предпочту темноту

***

Осень. Октябрь. На небе ярко светит солнце, освещая Йокогаму своими лучами, которые постепенно начинают становиться холоднее. Нужно наслаждаться их теплом, пока есть эта возможность. Судя по редким проплывающим облакам, к ночи начнётся дождь. Пока что земля сухая, украшенная осенними листьями, которые лишь прибавляются с каждым часом, если не минутой. Дерево, под которым сидит Осаму, тоже не грешится постепенно сбрасывать своё одеяние. Около могилы его друга действительно красиво. Это хорошо. Сейчас время спокойное, ничего особо не происходило. Даже не верится, что со смерти Достоевского прошло уже два года…

***

Когда они с Чуей, не без помощи вертолёта и сотрудников, посланных Мори, добрались до аэропорта, битва уже шла полным ходом и явно не один час. Двойной чёрный сразу метнулись к главной проблеме, приказав уже изрядно уставшим Акутагаве и Ацуши вмешаться лишь в том случае, если Достоевский снова попытается выкинуть какой-нибудь фокус, чтобы скрыться. Впрочем, с нюхом Ацуши, сделать это ему было бы крайне проблематично. Сама битва была весьма… Необычной для тёмного дуэта: за эти девять, а с учётом прошедших двух, одиннадцать, на данный момент, лет у Дазая и Чуи сформировался довольно чёткий и, Осаму порой признавал, примитивный стиль работы: Дазай придумывает план, а Чуя её исполняет. Но… Сейчас всё было не так. Способность Чуи была бесполезна. В этот раз основной боевой силой был Дазай, единственный, кто раз и навсегда мог прикончить Достоевского, а Накахаре приходилось прикрывать его, останавливая пули и прочий мусор, который Фёдор пытался запустить в шатена. Достоевский пытался провернуть фокус с исчезновением не раз, но каждая попытка была сорвана благодаря силе Ацуши, которую тот не отключал ни на секунду. Это был бой, в котором все знания двух дьявольских гениев не решали ничего. Всё зависело лишь от удачи. Битва окончилась отнюдь не в пользу Достоевского: выстрелы Дазая и Фёдора произошли одновременно, однако если Достоевский попал лишь в и так простреленное плечо шатена, то Осаму попал пулей прямо в сердце брюнета. Достоевский повалился на землю. Пока он ещё был жив, Дазай подошёл к его телу быстрым шагом и придавил к земле ногой в области грудной клетки, параллельно использовав способность. Достаточно он уже принёс проблем… Достоевский начал кашлять, выплёвывая свою кровь и одновременно захлёбываясь ею же. У него оставались считанные минуты. Брюнет из последних сил поднёс свою ладонь к лицу, не без труда, чтобы увидеть, как кожа на ней начала отваливаться, словно облупившаяся краска со стены, и исчезать. Навсегда. Такое происходило не только с рукой, так было на всём теле. «Так вот, как ощущается смерть…» — последнее, что сказал Достоевский, перед тем, как разразиться громким и безумным смехом, смешанным с хлюпаньем крови, что продолжала течь из его рта. Спустя несколько минут смеха… Тело Фёдора полностью рассыпалось. Теперь под ногой Осаму лежало лишь бездыханное тело Брэма. Всё закончилось. Регенерация вампира была аннулирована так же, как и перерождение Достоевского. Фёдор был словно коркой на теле Брэма, что сначала поработила, а затем и убила изначального хозяина этого тела. Итог для Достоевского, как и для Брэма — смерть, хоть последний и не заслужил этого… После этого Чуя и Дазай, что всё время стояли молча, развернулись и пошли к остальным, рассказать, чем всё кончилось.

***

Что дальше? Полгода восстановления.

Спустя пять дней со смерти Достоевского объединившиеся на время Портовая мафия и детективное агентство смогли найти Тачихару, которого до этого считали уже мёртвым. Ему очень повезло, что сразу после окончания битвы с Фукучи и его ухода мимо того заброшенного здания проходила семья йокогамских беженцев, что хотели укрыться от всего этого апокалипсиса, и оказали ему первую помощь. Лишь по этой причине он протянул ещё несколько дней. Из полуживого состояния его вытянула Ёсано, которая хоть и не хотела лечить никого из мафии, но ей пришлось это делать в рамках перемирия. И глаза, и сердце красноволосого были излечены, и сейчас он преспокойно находился на службе в мафии. Через ещё несколько дней был пойман и попытавшийся скрыться от мафии Поль Верлен. Хоть его и выпустили на время, для помощи, отпускать его в бега никто не собирался, потому вскоре блондин был возвращён в подвалы Портовой мафии. Далее шло восстановление аэропорта, как и всего города в целом. Смерть небожителей сильно прошлась по Йокогаме… Но вот, уже через полгода, город был полностью восстановлен. Это значило, что сотрудничество мафии и агентства подошло к концу…

А это, в свою очередь, значило, что и Вооружённому детективному агентству следовало выполнить свою часть договора - отдать одного из сотрудников агентства Портовой мафии.

Мафия и агентство встретились на нейтральной территории — в парке, где они как-то уже встречались во время войны с Гильдией. Агентство пришло в полном составе, кроме Катая, но того разрешил не приглашать сам Мори — явно собирался забрать не его. Сам Огай пришёл в сопровождении лишь лидера и лейтенантов Чёрных ящеров — знал, что ни во время, ни после встречи никто из агентства напасть на него не сможет. Акико начала сильно нервничать и не без причины, ибо до этого Мори открыто и прямо заявлял ей, Танидзаки и Кенджи, что собирается вернуть её под своё командование. Однако Мори Огай неожиданно честно признался, что изначально планировал забрать Акико Ёсано. Но сразу же после этого продолжил: «Но после я всё же посчитал, что это будет не совсем честно по отношению к другим сотрудникам агентства. Поэтому я решил дать им нечто вроде… "шанса желающим"», — после небольшой паузы он продолжил, — «Я дам вам время до следующей кровавой луны. Если к тому времени никто не изъявит искреннего желания присоединиться к мафии, тогда я заберу доктора Ёсано». Многие в агентстве сразу же почувствовали, что в этом есть много подводных камней. Лишь директор Фукудзава спросил прямо: «Что ты задумал?» — на что Мори ответил, — «Я? Ничего. Повторюсь, я просто даю "шанс желающим"», — после чего улыбнулся. Осаму эту улыбку знал, причём очень хорошо — Огай своим зорким глазом уже заприметил то, что пока ещё не всплыло на поверхность…

***

Сразу после встречи в офисе ВДА царил настоящий хаос. Все пытались разобраться, что пытался донести им Огай. Версии, что это было очередное приглашение лично для Дазая мигом отмелись, хотя может и зря, ибо Осаму «искренне» и «по желанию» в Порт не вернётся. Остальные версии отметались ещё быстрее. Следующая кровавая луна должна была быть лишь через два с половиной года, оттого данная тема полностью закупорилась спустя месяц. Никто не хотел поднимать её раньше времени, по большей части ради Ёсано, хотя было очевидно, что исход был предрешён. Или… не совсем?..

***

После этого ВДА погрязло и уже полтора года не вылезало из рутины. Слишком спокойно. Ни грабителей, ни убийц, ни сильных организаций, желающих взять под контроль Йокогаму. Ни-ко-го. Лишь некоторые убийства со следами мафии, которые, пока договор не выполнен до конца, а, соответственно, сохраняется перемирие, детективы трогать не могли. Дазаю от этого стало совсем тошно… Количество попыток самоубийств в неделю увеличилось настолько, что Куникида перестал вписывать в свой блокнот вид попыток, только сами числа. Но, честно говоря, дело было не только в увеличившейся бумажной рутине… Осаму и ранее не хватало убийств и крови после ухода из мафии, ведь в Вооружённом детективном агентстве есть правило: «Агентство никого не убивает». И плевать, что за последние несколько лет оно нарушалось и не раз. Но раньше ему удавалось временно уменьшать эту жажду, пользуясь редкими случаями на одиночных миссиях. В одиночестве, в темноте, там, где никто этого не видит, он убивал. «Случайно» пристрелил одного из двух воров, соврав, что тот застрелился сам, или «случайно» превысил самооборону, убив преступника, что напал исподтишка. Но теперь… Этого было мало. Скорее всего убийство Достоевского всколыхнуло внутри истинную натуру Осаму. Теперь их отсутствие стало ощущаться лишь острее, постоянно усиливаясь из-за некончающейся рутины. Ранее Дазай догадывался, хоть это и скрывал, а теперь был полностью уверен в том, почему Мори не стал забирать Ёсано и слегка изменил правила договора. Он заметил этот всплеск темноты внутри Осаму ещё тогда, сразу после убийства Дос-куна. Но тогда волна внутри, поднятая всплеском ещё не была нужной силы. Именно поэтому он продлил время, чтобы волна, раскачивающаяся из стороны в сторону и набиравшая этим силу, за неимением выхода, достигла нужной величины. Хотя… Мори всё-таки просчитался. До кровавой луны ещё чуть меньше года, а волна внутри… уже почти пробилась. Но всё же Мори давно знал, что Осаму не сможет притворяться вечно, будто ему искренне нравится спасать людей, будто ему искренне нравится быть в агентстве, будто ему искренне нравится быть на стороне света. Дазай был здесь лишь потому, что так хотел Ода. Он не мог не исполнить последнее желание своего друга, тем более, что он сам был немного причастен к его смерти. Он мог предоставить другой план решения Мори раньше, он мог отговорить Одасаку от этой миссии, он мог прорваться сквозь охрану, он мог успеть, он мог спасти его. Ода хотел, чтобы хотя бы один из них смог выйти из темноты, в которой обитает мафия, хотел, чтобы хотя бы Дазай нашёл то, что он ищет, ибо во тьме он этого не найдёт, и Ода знал это, как никто другой.

Но… Что он ищет?

Дазай и сам этого не знал. Тогда… Каков шанс, что не ошибся, что то самое не лежит где-то в темноте ночи? Что если хищнику с ночным зрением нужно не адаптироваться под жизнь других, а вернуться во тьму и оставаться в ней, где у него есть преимущество, где ему комфортно. Даже само время было против Осаму, будто пытаясь уговорить его или, может даже, просто посмеяться как над ним, так и над его знаниями.

Завтра седьмая мейнити Оды.

Седьмая.

Число «7» обозначает тоску по призрачному дому. Но… Где дом Осаму? Точного ответа нет. У Дазая практически не было в его жизни ощущения «я дома», но вот призрачный дом… Мафия подойдёт сюда лучше всего. Дома мы чувствуем себя комфортно. В мафии люди, с которыми он хоть изредка чувствует себя комфортно, в мафии он, с ним он чувствует себя комфортно, в мафии знакомая обстановка, дарующая своей относительной предсказуемостью некий комфорт, в мафии он чувствует себя в своей тарелке, чувствует себя комфортно. Вернее… Чувствовал. Как будто всё вокруг кричало, что именно Осаму должен сделать. Но он держался, старался держаться, хоть это и давалось с трудом… Но, как бы он ни старался, на подсознании всё уже было решено: тоска по мафии, её укладу, крови лишь росла, а обида, презрение и даже ненависть к Мори из-за смерти Одасаку, напротив, отступали. Да и мысли, что этот исход был верным, приходили всё чаще. Оставалось убедить в этом сознание…

***

Вечер. Редкие облака, днём проплывавшие по небу, объединились в одно целое, затмив небесную синеву серой пасмурностью. Дазай отдыхал на скамейке в парке. Хотя «отдыхал» — слишком громкое слово. Осаму просто сидел с закрытыми глазами, как видели это окружающие, на деле пытаясь унять дрожь в руках и тёмные волны внутри, что приносили слишком много мыслей. Несмотря на то, что Дазай — гений, дьявольский вундеркинд Портовой мафии, он всё ещё человек. Человек, хоть и неполноценный. А людям присуще бороться с тем, с чем борьба не имеет смысле, с тем, что уже предрешено. Им присуще упрямиться. Дазай пытался вновь убедить себя, что он ненавидит Мори за весь тот спектакль с Мимиком, но спустя множество попыток, всё труднее становилось отрицать то, что Осаму поступил бы точно так же. Ну, почти. Пару правок ввести всё же стоило. Почувствовал, что за ним наблюдают со стороны, Дазай открыл глаза и осмотрелся, пытаясь отыскать взглядом седовласого мужчину, которого не раз уже подмечал сегодня краем глаза. И ему удаётся отыскать Хироцу в толпе людей и на сей раз. Дазай относительно недавно взламывал систему Портовой мафии, потому изучил всю информацию, которая была ему нужна или просто интересна. В частности и то, что Портовая мафия изменила систему слежки, пытаясь закрыть огрехи старой. Что ж, получилось весьма паршиво. До ухода Дазая из мафии Мори поручил разработать хорошую, если не идеальную, систему слежки именно ему. Однако Осаму так и не успел перенести всё это на бумагу, а, соответственно, и донести всё это до Мори. Даже устно Осаму никому ничего не сказал, что было не удивительно. Поэтому мафия уже в который раз меняла систему слежки, чтобы закрыть пробелы. Какие-то варианты были хорошими, какие-то плохими. Может, если Дазай вернётся, то у Портовой мафии, наконец, появится та самая идеальная система слежки? Хироцу понял, что его заметили и направился к Осаму. Видимо первостепенная цель — это сбор информации, а не незаметная слежка. — Хироцу-сан! Какая «неожиданная» встреча! — сказал Дазай, подчеркнув «неожиданность» не только акцентом на слове, но и интонацией. — Ты ведь давно заметил слежку, не так-ли, Дазай-кун? — совершенно спокойным, чуть-ли не будничным тоном, спросил Хироцу. Дазай кивнул в ответ, — Что ж, новая система вышла весьма неудачной. — присаживаясь на скамейку слева от Осаму, добавил мужчина. — И это ещё мягко сказано. — усмехнулся Осаму. — Она просто ужасна. — не переставая улыбаться, пусть и фальшиво, ведь буря внутри не утихла, дополнил шатен. Хироцу, решив на это не отвечать, достал сигарету и зажигалку. Поджёгши сигарету, мужчина сделал первую затяжку. — Предлагаю перейти сразу к делу. — сказал он. Дазай откинулся на спинку скамьи, скрестив руки за головой, показывая, что слушает. — Мафии нужна информация от Вооружённого детективного агентства в связи… С недавним событием. Мори-сан приказал проследить за кем-то из агентства, дабы выяснить, как у вас идут дела и непричастны ли вы к этому. — сделав ещё одну затяжку, Хироцу продолжил. — Первичная группа слежки выяснила, что лишь ты в последнее время выбирался из офиса в рабочее время, потому Мори-сан, когда отправил Чёрных Ящеров следить за офисом, лишь меня попросил проследить за тобой, Дазай-кун. Дазай усмехнулся. — Видимо Мори-сан уже предполагал, что новая система провалится и придётся добывать информацию более традиционным путём. — сказал Осаму. Хироцу никак это не прокомментировал, лишь усмехнувшись уголком губ. — Даже не представляю, что случилось в мафии, — слова Осаму были явной ложью, и интонация это не скрывала, — но агентство тут ни при чём. В последнее время даже выездных дел нет, лишь бумажная волокита, которой нет конца. Да и до конца договора мы не можем вмешиваться в ваши дела. — Дазай не боялся говорить немного больше информации, чем нужно, ибо этот диалог, со стопроцентной вероятностью, останется тут и не дойдёт до ушей Мори. Тот услышит лишь итог и выводы из него. Ни больше, ни меньше. Сделав затяжку в третий раз, Хироцу тоже решает выдать немного больше информации: — Мы заподозрили что-то неладное, когда в мафии бесследно пропал один из высокопоставленных сотрудников. Когда начали искать и копать, выяснили, что он был крысой и сливал некоторую информацию и деньги за границу, какой-то группировке. Его нашли. Уже мёртвым. А вместе с его трупом и ещё пятнадцать мёртвых тел, принадлежащих врагам и конкурентам Портовой мафии, коих хотели, но никак не понимали, как убрать. Это не афишировали, ибо, скорее всего, так мафия подставит лишь себя, однако разобраться в этом необходимо. Дазай понял, что это за тела. Прекрасно понял. Как же не узнать то, что твоих рук дело? Он пытался утолить свою жажду убийств, жажду крови, пытался бороться с желанием вернуться в Порт, вернуться домой. Но ничего не вышло. — Если вы хотите знать, в курсе ли агентство, то нет. — сказал Осаму, после добавив, — Оно не в курсе. От Хироцу явно не укрылось то, что Осаму сказал «оно», а не «мы». Мужчина догадывался, что Дазаю уже была известна эта информация и, скорее всего, даже больше. Хироцу затянулся в последний раз, потушил сигарету об урну, в которую после сигарету и выкинул, встал и поправил свой плащ, показывая, что этой информации достаточно. — Ах, точно. Босс просил передать, что всю ночь будет идти дождь. — сказал Хироцу напоследок. — Я знаю. — ответил Осаму, усмехнувшись. Когда Хироцу развернулся и ушёл, Дазай, наконец, смог сбросить маску расслабленности, опустившись лбом на свои скрещенные ладони, а локти упёрлись в колени. После некоторого времени Осаму тоже уходит, в другом направлении, оставив после себя на скамейке лишь бежевый плащ.

Пора бы уже заканчивать этот спектакль.

***

Хироцу вышел из лифта на самом верхнем этаже здания, направляясь к массивным и тяжёлым дверям. Охранники, увидев его, пропустили без вопросов, прекрасно зная, что их босс ждёт доклада. Постучав и получив разрешение войти, Хироцу открыл двери, проходя вперёд. Остановившись в двух метрах от стола Огая, Хироцу уважительно поклонился. Мори что-то сосредоточенно читал в документах, часть которых держал в руках, часть разложил перед собой, а остальные сложил в стопку сбоку от себя. Рядом Элис рисовала карандашами на полях документов. — Как обстоят дела? — лишь через пять минут спросил Мори, тем самым давая разрешение говорить. — Детективному агентству ничего об этом неизвестно. Они никак к этому непричастны. — ответил Хироцу. — Известно ли ещё что-то? — спросил Мори, не отвлекаясь от бумаг. — Всё остальное лишь мои догадки и подозрения, босс. Их не стоит воспринимать, как полноценную информацию. Огай отложил лист, который держал в руках, и, скрестив руки и уперев их локтями в стол, положил на них подбородок. Его это явно заинтересовало, на его лице растянулась ухмылка. — Я бы всё равно хотел услышать твои догадки и подозрения. — сказал Мори. Хироцу спорить с боссом не собирался, потому исполнил приказ, уж точно не просьбу: — Я считаю, что Дазаю Осаму не просто известна какая-то информация, но он и явно как-то замешан в этом. Также подозреваю, что Дазай что-то задумал и нам стоит ждать этого «чего-то». Ухмылка Огая стала ещё шире. — Что ж, это подтверждает некоторые мои мысли. — сказал Мори и посмотрел в окно. За окном только-только начинался дождь. — Скорее всего дождь закончится где-то к рассвету. — добавил он. После этого Огай махнул Хироцу ладонью и вернулся к документам, показывая, что разговор окончен и мужчина свободен. Хироцу ещё раз поклонился и удалился из кабинета. Мори ещё раз бросил взгляд на дождь за окном и улыбнулся.

***

Ночь. Дождь идёт уже почти два часа. Сегодня не было видно луны, да и зашла она уже два часа назад, оставляя на небе лишь звёзды. Правда… их тоже не было видно. За это время Дазай успел забрать свою небольшую сумку с вещами, которые в неё все отлично поместились, из общежития, покопаться в некоторых архивных документах агентства и зайти в магазин. Сейчас Осаму шёл под зонтом по дороге среди множества каменных плит, укрывая себя и купленный букет цветов от дождя. Он шёл к могиле, около которой уже сидел сегодня днём. Хотя, это было уже вчера, ибо черта полночи уже давно пройдена. Но теперь, в два часа ночи, Дазай снова пришёл на могилу друга. Сегодня его седьмая мейнити… Дазай положил букет белых хризантем напротив плиты и присел рядом, стараясь не опускать колени на размокшую землю. Он кладёт руку на плиту, словно сжимает чьё-то плечо. Осаму чувствует, как в горле собирается ком, но слёз не было. Он выплакал всё ещё тогда, семь лет назад, когда Одас аку умирал на его руках. Больше слёз просто не осталось. По крайней мере, так считает сам Осаму. — Прости, Одасаку. Я не справился. — тяжело выдохнув, сдавленным голосом сказал Осаму. — Всё-таки Ане-сан была права. «Цветок распустившийся во тьме, тревог не знает лишь в полной темноте». — горько усмехнувшись, сказал Дазай, поднимаясь. Ком в горле начал спадать. Осаму действительно был таким цветком, хоть и пытался выдать себя за совершенно другой. Он в последний раз делает глубокий вдох и выдох, чтобы ком в горле окончательно спал. После чего Дазай разворачивается, бросив последний взгляд на могилу Оды и хризантемы. Белые цветки увянут после дождя. Грустно, но такова их судьба. После Дазай уходит с кладбища. До следующего места назначения он доберётся через несколько часов…

***

Мори сидел в своём кабинете, читая одну из новых книг на его стеллажах, — недавно изданная книга о внешней и внутренней политике, — очень увлекательная, к слову. Рядом сидела девочка пяти лет, на вид, играя с куклами. Огай закрыл кабинет где-то два часа назад, как всегда по расписанию — в три часа ночи. Он прекрасно знал, что его жданного гостя не сдержат никакие замки. Но скальпель всё же лежал под рукой, остальной оружие просто рядом, на случай, на случай, если решат заявиться ещё и нежданные гости. Вместе с этой мыслью Огая за дверью начались какие-то волнения. Рука сначала машинально потянулась к «средству обороны», но, услышав после двух глухих ударов о пол, словно упали два мешка с мукой, звук отмычек, расслабленно выдохнул и усмехнулся. Нежданный гость явно попробовал бы ворваться сразу… Когда вскрытие двери заканчивается, в неё не стучат, уже просто нет смысла. Двери распахиваются и Дазай заходит в кабинет. Мори улыбается: — Я полагаю, что ты всё-таки решил захватить зонт…