Воспитанник Тёмного Лорда

      Темнота Годриковой впадины была абсолютной — такой, какая бывает только в деревнях, где фонари не горят, а луна скрылась за тучами. Лорд Волдеморт материализовался у калитки разрушенного дома беззвучно, как тень. Его мантия даже не шелохнулась от трансгрессии — он давно освоил это искусство до совершенства.       Дом Поттеров зиял пробоиной в стене. Волдеморт прищурился, разглядывая разрушения. Магия, которая сделала это, была мощной, но хаотичной. Это была не его работа. Не работа его последователей — он бы знал.       Интересно.       Он переступил порог, палочка была наготове, все чувства обострены. В гостиной царил беспорядок — опрокинутая мебель, разбитое стекло, но… никаких тел. Странно.       Он поднялся по лестнице, ступени скрипели под его шагами. На площадке второго этажа валялись детские игрушки — деревянная метла, несколько кубиков с рунами.       А потом он услышал плач.       Тихий, прерывистый всхлип доносился из комнаты в конце коридора. Детской, как он понял, войдя внутрь. Комната была разукрашена летающими золотыми снитчами — они медленно кружили под потолком, отбрасывая мягкие блики. Стены были выкрашены в теплый медовый цвет. Кроватка стояла у окна, и в ней…       Малыш.       Волдеморт замер на пороге. Мальчику было не больше года — может, десять месяцев. Он лежал в кроватке, сжимая в кулачке край одеяла, и плакал — не громко, не истерично, а так, словно уже устал звать кого-то, кто не приходит.       Гарри Поттер. Мальчик из пророчества.       Тёмный Лорд медленно подошел к кроватке. Ребенок замолчал, всхлипывая, и уставился на него огромными зелеными глазами — цвета убийственного проклятия, подумал Волдеморт с неожиданной иронией. Слезы еще блестели на пухлых щеках.       — Где же твои родители, малыш? — прошептал Волдеморт, склоняя голову набок.       Ребенок, конечно, не ответил. Только продолжал смотреть, зеленые глаза широко раскрыты. Во взгляде не было страха — был лишь детский интерес вперемешку с растерянностью.       Волдеморт обдумывал ситуацию. Поттеры мертвы — иначе они были бы здесь. Дом разрушен, но не им. Мальчик жив и один. Пророчество... «И отметит его как равного себе». Интересная формулировка.       Он мог убить ребенка прямо сейчас. Одно простое заклинание, и угроза исчезнет.       Но...       Волдеморт не был глупцом. Он не был тем безумцем, которого из него пытались сделать слухи. Он был стратегом. И стратег понимал: если этому ребенку суждено стать угрозой, значит, в нем есть сила. Потенциал. А сила, направленная в нужное русло...       — А что, если вырастить тебя правильно? — тихо произнес Темный Лорд, и в его голосе прозвучало что-то похожее на любопытство. — Не как врага. Как преемника.       Идея была… элегантной. Магический мир будет искать Мальчика-Который-Выжил. А Мальчик-Который-Выжил будет его. Его оружием. Его наследником.       Волдеморт протянул руку и легко коснулся лба ребенка, обводя пальцем шрам в форме молнии. Кровь была еще свежей. Странная магия исходила от раны — древняя, сильная. Жертвенная.       Интересно.       Мальчик не отпрянул от прикосновения. Наоборот — перестал всхлипывать и уставился на Темного Лорда с таким сосредоточенным вниманием, на какое способны только младенцы.       — Похоже, малыш, твоя судьба только что изменилась, — прошептал Волдеморт и взмахнул палочкой.       Левитационные чары подняли ребенка вместе с одеялом. Волдеморт подхватил его, неловко — он никогда не держал детей, — но достаточно уверенно. Мальчик был теплым, живым, пахнущим молоком и чем-то сладким.       Гарри Поттер посмотрел на него, моргнул один раз, второй, а потом... улыбнулся.       Это была беззубая, невинная младенческая улыбка.       Что-то странное шевельнулось в груди Темного Лорда — настолько незнакомое, что он не смог это опознать.       — Тебе понадобится кто-то еще, — пробормотал он, больше себе, чем ребенку. — Тот, кто знает, как заботиться о таких, как ты.       Образ Беллатрисы возник в его сознании почти мгновенно. Верная, способная, потерявшая семью. Ей нужна цель. А этому ребенку нужна мать. Пусть и не кровная.       Волдеморт развернулся и направился к выходу, крепко держа сверток. На пороге детской он обернулся, окинув взглядом комнату с золотыми снитчами и медовыми стенами.       Темнота ночи поглотила их обоих.       А в разрушенном доме продолжали медленно кружить золотые снитчи, отбрасывая блики на пустую кроватку.