Не ты

Я сидел на тесном диване у левого подлокотника, и с отрешенным видом наблюдал, как Эрик и Ники наряжают ёлку. Ники расположился прямо на полу, в очень тяжёлых раздумьях и муках выбора, потому что никак не мог решить какая мишура или вообще гирлянда будет смотреться у самых низких веток. Он крутил одну мишуру, потом хмурился, откладывал её в сторону и примерял другую. Елка была высокая, но Эрику не приходилось вставать на табуретку, чтобы дотянуться верхушки и украсить ее остроконечной звездой и маленькими шариками. Хотя будь я на его месте, мне бы пришлось позорно встать на носочки или что еще хуже, взять табуретку. Конечно, все изменения, которые так или иначе касались новогодних украшений в радиусе этого дома, должны были происходить только с одобрения Ники. Ведь низ и верх украшенной ёлки должны были между собой сочетаться, иначе как сказал парень, эта елка не принесет никакого новогоднего волшебства. Я понятие не имел, о чем он говорил но, если украшать ёлку второй час подряд было пределом мечтаний Ники — я не собирался лишать его такой крохотной мечты. Мне лишь оставалось наблюдать со стороны, а это было не так сложно, даже если мои мысли были в небольшом беспорядке. Мне стоило на самом деле благодарить Ники, по крайней мере за то, что меня ни разу не приглашали принять участие в этом бессмысленном ритуале. Лисы. Я попытался стряхнуть это с себя, и засунул руку в пакет с мармеладками, чтобы вытащить оттуда ежевичного червячка, который без каких-либо предсмертных агоний угодил мне в рот. Конечно, это не вопрос жизни и смерти. Скорее вопрос оставшихся крупиц моего рассудка, раз он (мозг) подумал, что будет просто гениальной идеей начать привязываться к людям, которых я должен буду оставить. Я был хорошо надрессирован и знал, что у меня хватит сил совладать с этим, но это было как минимум неприятно и отдавало горечью во рту, а как в случае ситуации с Добсон в машине, я буду вынужден отправить каждому по жалкому погребальному венку, в случае чего. В случае чего — именно так звучала случайная смерть, которая могла настигнуть любого, кто находился рядом со мной. Наверное, надо очень сильно привязаться к кому-либо, чтобы не жалеть и все же приклеить мишень на спину, подобную моей. Я поднимаю голову и снова смотрю на Ники и Эрика. Вот кому точно не нужны мои погребальные венки. Не уверен, если бы Кевин или я, сейчас, позвали бы кого-то из этих двоих, то они бы обратили на нас хоть долю своего внимания. Кажется, будто они были где-то очень далеко, в каком-то своем мирке, и честно, если бы Нил Джостен мог завидовать тому насколько можно быть зацикленным и погруженным в жалкое украшении ёлки, так что забывать про все остальное — про опасность, про окружающий мир, про жалкое количество оставшегося времени на подобные вещи, то он бы позавидовал. Если Кевин сидел рядом и листал ленту в соцсетях, в попытках застать первым новую фото Джереми Нокса от новостных таблоидов, мне со стороны казалось, что он просто не знал чем себя еще занять, но я его за это не осуждаю, в пятидесяти километрах не был ни одного стадиона который мог бы подходить для экси, то я, занимаясь поеданием упаковки мармеладных червячков с пустым взглядом наблюдая за этой миролюбивой парой. Что-то было в этом. Я имею ввиду между Ники и Эриком. У меня не то, чтобы не было опыта наблюдения за парочками. Взять хотя бы тех же Мэтта и Дэн, Элисон и храни его небо Сет, или Катангенс и Аарона. Но все они были парами — парнем и девушкой. Я имею в виду, мои мать с отцом, может тоже, когда-то были такими? Может было время, когда мой отец не резал людей и моя мать и правда, что-то в нем нашла, но успешно унесла эту тайну в могилу, решив меня не посвящать в моменты счастливого бытия, если они и были. Я, может, смогу в это поверить. Но Ники и Эрик были парнями. Этого я не понимал. И ... не верил? Девушек тянуло к парням, а парней к девушкам. Это было, и я видел это — в кино, по телевизору, на парковках, в парке, или на баннере какой-нибудь ужасной рекламы с подписью «она одна моя единственная...». И возможно, когда я не был настолько дрессированным, то может, каюсь, хоть раз испытал что-то похожее. Одного раза хватило, чтобы я перестала испытывать к этому интерес, но это ведь правда было? Чувства. Мамина дрессировка, может и научила меня избегать потенциальный источник опасности, испытывать угрызения совести, когда я поддавался соблазну, но она не разучила меня чувствовать. Видеть. И не только то, что внутри, но и то, что вокруг. Может поэтому я смотрел на Эрика и Ники с каким-то любопытством. Потому что что-то чувствовал. Но не понимал. Это была не шутка, и не часть спектакля. И пусть отрешенная реакция Кевина говорила, что ему по барабану (а Кевину хоть было на что-то не по барабану, кроме экси?), то по реакции Аарона (кто бы мог подумать), когда он смотрел на них, и покрывался еле заметными ранними морщинками, я понимал, что все-таки, все же, что-то существовало. Между парнями. И это бесило его не меньше, чем я.       — Дай мне немного времени, — я услышал женский голос и отголоски ступней, спускающихся со второго этажа, прежде чем заметил проскользнувшую в коридоре мимо нас девушку. — Немного пространства. Мне просто необходимо подышать свежим воздухом, чтобы подумать об этом.       — Но, Кейтлин. Подожди! Давай ещё раз поговорим об этом, — послышался голос Аарона и повернувшись, я увидел, как он остановился в проходе, прямо перед закрытой входной дверью. Он просто стоял и не собирался за ней бежать, смотря на дверь. Не знаю, переключила ли пара возле елки хоть часть своего внимания на небольшую перепалку и королеву драмы, застывшую в пороге, но Кевин, как королева истерик, я чувствую, что Аарон скоро его очень хорошо подвинет, поднял голову чтобы посмотреть на парня. Я достал апельсинового червячка из упаковки и засунул в рот, ожидая, когда Аарон осмелится повернуться к нам.       — Всё хорошо, Аарон? — первым на удивление подал голос Кевин. Ники, пожалуй, все же предпочитал не лезть в отношения кузена. Это и без того была напряженная тема, на почве которой у них уже не раз происходили стычки и ссоры.       — Ты скоро сдохнешь от своего мармелада, Джостен, — он сделал крутой разворот и быстрыми шагами протопал к дивану, где мы сидели с Кевином. — И зубы у тебя все выпадут. Ему не составило труда растолкать Кевина, заставив его сдвинуться к краю, и сесть на освободившееся место посередине.       — Жду-не дождусь, — пропел я и попытался найти удобное место на диване, чтобы не соприкасаться с Аароном. Мне казалось, что он сейчас более чем не в духе, и перегрызет любого, кто до него дотронется. Но так или иначе, у меня ничего не получалось, и каждый раз я сползал к середине.       — Ты не пойдешь за ней? — Кевин не обратил внимание на полный игнор со стороны Аарона и продолжил свой допрос. Выглядел ли Кевин и правда обеспокоенный тем фактом, что Кейтлин ушла одна или тем, что Аарон испортил наше пусть и скучное, но самое мирное времяпровождение за последнее время.       — Разве вы не слышали? Она сказал, что ей нужно просто немного прогуляться, — Аарон скрестил руки на груди, и сейчас он сам выглядел как самая настоящая пубертатная язва. — Я просто подожду её. — Я краем глаза наблюдал за ним и продолжил выковыривать мармелад со дна пакета, создавая невероятный шум.       — Вы в последнее время часто ссоритесь? — буду уверен, это должно было звучать как утверждение, но Кевин добавил в него нотку вопросительного тона, чтобы не обидеть Аарона, тем что у его сожителей по дому есть глаза, и уши, и они соответственно далеко не слепые и не глухие, чтобы и правда ничего не замечать.       — Я не буду обсуждать отношения с человеком, у которого их нет.       — Как нет? — я засовываю желтого червячка в рот, не страшась повернуть голову боком. — Ты разве не знал? У Кевина есть отношения.       — Нил, что ты...       — Кевин — эксисексаул. Редкая особь, между прочим, вымирающего вида.       — По твоей логики, Джостен, — он поворачивается и тоже смотрит на меня, — ты тоже относишься к этому вымирающему виду. — парень фыркает и вижу в его глазах открытую злобу. — Да вот все никак не умрешь. Я бы хотел сказать, что меня это кольнуло, глубоко расстроило, и оскорбило, но мне было насрать.       — Эй! — Кевин делает попытки отдернуть его.       — Аарон, — даже Ники приходит в себя, и на пару секунд вылазит из вороха мишуры для ёлки.       — Я ничего не сказал, — он поднимает руки в примирительном жесте, и ещё немного длины, и эта рука хорошо бы вписалась мне в лицо.       — Вместо того, чтобы задевать Нила, — вау, Кевин решил поиграть роль воспитателя, — ты мог и правда поговорить об этом. С кем-то.       — С кем? — Аарон сейчас напоминал маленького человека в подростковом возрасте, которые собственные родители никак не могли понять. — С двумя парнями, что дрочат на экси или с Ники, который дрочит на парней? Я видел, как Ники до этого говоривший о чем-то с Эриком дернулся, и поджал под себя губы. Он, несомненно, услышал слова Аарона довольно чётко, и может, пусть это было сказано парнем в порыве эмоций, слова эти были не меньше, чем самым настоящим, правдивым отношением Аарона к тому, что всегда находилось за тысячей неприятных и колких взглядов. Мне пришлось скомкать пустой пакет руках и обнаружить, как почему-то оказалось неприятно, что Аарон делает больно Ники своими словами. От этого я испытал легкую тошноту. Пока я разбирался с этим чувством, Кевин, видимо, начав считать себя самым справедливым борцом за человеческие права, почему-то решил, что должен продолжить играть роль воспитателя.       — Я думаю, — он нахмурился, — Ники ничем не заслужил чтобы слушать твои оскорбления. Аарон, это не красиво.       — Не учи меня жизни, мальчик-ворон, — в таком состоянии Аарон не только стремился наброситься на меня, но и ударить всех, кто мог попасть под горячую руку. Обстановка накалялась, и я впервые решил не вступать в большую схватку, не зная, что на самом деле за разговор послужил у Аарона причиной его настроения в данный момент. Пусть пытается разобраться с этим сам, если так категорично относится к помощи от Ники или Кевина. Я взял за шкирку Кевина, лицо которого все ещё было мрачным и потащил к выходу из гостиной, шагая прямо мимо Аарона, словно сквозь пустое место.       — Ники, — я потратил лишь доли секунды, чтобы предупредить парня, — мы будем на заднем дворе. Убирать снег или типа того, — я посмотрел на Аарона, но тот упрямо игнорировал мой взгляд, кусая губу, и видимо уже осознавая, что перегнул палку, — пока я не почувствую, что Кевина и Аарона можно будет оставить в одной комнате, без риска найти труп через некоторое время. Ники просто кивнул, и я потащил Кевина на улицу. На самом деле я не планировал расчищать дорожки от снега, потому что это казалось ещё более бездумным занятием, чем наряжать елку, или собирать листья осенью. Мне одному бы хватило просто морозного воздуха, чтобы совладать с собой, запаха сигарет Эндрю, или просто самого запаха табака. Но поскольку ни Эндрю, ни сигарет у меня с собой не было, Кевина я бы сейчас точно не оставил одного, а торчать на морозе добрых полчаса мы явно были не готовы, я на вид порылся в гараже и, на удивление, нашел две массивные и широкие лопаты. Будто прямо созданные для уборки снега, и заготовленные бывшим хозяином. Было достаточно вывернуть Кевину все так, что это не просто бездумная уборка снега, а тренировка для мышц кистей и плеч, как он тут же подключился к делу. Увидев его желание выплеснуть всю накопившуюся энергию, и вместе с тем просунувшиеся желание работать, я стал все медленнее грести лопатой, пока не остановился, просто молча осматривая прилегающую территорию. В конечном итоге, из развлечений мне оставалось только стоять, облокотившись на лопату, и наблюдать за тем, как одна из лесных птиц скачет по голым ветками в поисках ягод, стряхивая снег на крышу дома.       — Аарон стал резким после отъезда Эндрю. Ты не заметил? — Кевин отвлекает меня от наблюдений за птицами. — Мне казалось, смотря на Мэтта и Дэн, что отношения должны делать людей лучше. Или в данном случае, что это хотя бы не позволит Аарону слететь с катушек. Я вспоминаю, как искал его по морозу, как тащил на себе, как терпел его пьяные выходки, и острые слова, которые с непривычки первые пару раз и правда, что-то резали внутри, а, ну и еще вспоминаю его рвоту у себя на ботинках.       — Но не все, и не всегда, — отмечаю я, и поджимаю губы. Ноги начинает чуть примораживать, поэтому я отталкиваюсь от лопаты, которая выступала для меня опорой и вытягиваюсь. И надо же, краем глаза из-под козырька капюшона замечаю какое-то шевеление со стороны дома.       — Он и раньше был менее терпимым к действиям Ники, и всей этой темы с его выбором, — Кевин завуалировано, очень плохо завуалировано пытался намекнуть, что Аарона не устраивало, что его кузен любит парней, — но сейчас, он очевидно перегнул палку. Я снова смотрю в сторону кухни и уже не отрываю карих глаз. Узнать эту белобрысую язву, подсматривающую за нами — мне ничего не стоит. Более того, он не особо старается остаться незамеченным. Его взгляд все такой же нервозный и испепеляющий, как накануне. Он будто ищет иллюзорный источник своих проблем, и в случае чего, готовый накинуться и растерзать любого невиновного, который попадется ему под руки. Я хмыкаю. Не будь здесь стекла и целого куска стены, Аарону ничего бы не мешало продолжить тираду в поисках того на кого можно выплеснуть свои эмоции. Он и так меня не выносил, но в плохом настроении становился совершенно неуправляемым. И этого называют Миньярд-который-нормальный? Пусть заберут свои слова назад и принесут извинения Эндрю.       — Это Аарон, — Кевин все ещё убирает снег, и очевидно не замечает той напряженной немой баталии, которая развернулась, между нами, с язвой на расстоянии в десять метров, — думаю, в этом нет ничего странного, — я поднимаю ладонь, выставляю средний палец и улыбаюсь. — Перебеситься и успокоиться.       — Очень хотелось бы в это верить. Нет смысла объяснять, как Аарон после такого широкого жеста уже через полминуты, выбежав без шапки и куртки, стоял на улице и пытался запихнуть мне снег за шиворот толстовки. Не забывая угрожать мне тем, куда в следующий раз запихнет палец, если ещё раз увидеть похожий жест, направленный в его изнеженную подростковую сторону. Кевину пришлось приложить некоторые усилия, чтобы его успокоить, а также немного больше усилий, чтобы поднять лопату со снегом, и в целях воспитательных, и профилактических, вывернуть на него целую горсть. Это, конечно, немного успокоило его, но не заставило разжать пальцы на краях толстовки. Часть снега, очевидно не предназначена мне, вместе с тем посылалась на голову и оттуда прямо под одежду. Ощущение не забываемые, и довольно щекотливые. В прямом смысле. Я не мог перестать смеяться. Кевина с лопатой, направленной на Аарона, будто он мог его ещё и хорошенько треснуть и Аарона, который вцепился в меня так что ещё немного и оторвал бы шнурки от одежды и я, кашляя от снега, попавшего в нос и смеясь, как от приступа — именно такую картину застала Кейтлин. Видимо, она возвращалась со своей успокоительной прогулки (я, кажется, начинаю ее понимать, почему после Аарона ей потребовался аж целая прогулка) но застав эту картину, я буду уверен, что она сделала многое, чтобы не развернуться и не зашагать назад. Кевин опустил лопату, а я попытался стереть с лица капли снега, так быстро таявшие, что превращались в воду, и затрудняющие вид. Опять эта девушка приходит мне на помощь.       — Я могу позаимствовать у вас Аарона? — она сделала многое, чтобы не рассмеяться в ладонь. Я видел, что на лице не осталось ни капли злости и серьёзности, которые я успел зафиксировать перед её уходом.       — Кейтлин! — Аарон только сейчас обратил внимание, что девушка уже стояла за его спиной. Он ослабил хватку, и я упал в снег, как надоевшая игрушка. Я все еще удивлялся тому, какой была нелепой ситуация. Я не показывал ни единого сопротивления, только чтобы посмотреть, как далеко Аарона зайдет в своих действиях. И вот теперь я весь мокрый, сижу в снегу.       — Мы можем поговорить в доме?       — Да-да. Конечно, — он закивал и пошёл за ней следом как преданный пёс, совсем забыв, как пару минут назад хотел накормить меня снегом. Я растирал с щек размокшие капли снега и чувствовал, как ладони и бедра немеют и щиплют от острого холода.       — Почему ты не дал отпор? — Кевина похоже напугало полное бездействие больше, чем меня. Думаю, он был бы больше спокоен, если бы я все-таки хорошенько дал Аарону сдачи, даже если бы он не смог после этого подняться. — Из-за обещания Эндрю?       — Отчасти, — я стряхнул с ладоней мокрый снег, разбрызгивая его вокруг себя. — Скорее я почувствовал, что он не собирается меня бить. И убивать он тоже меня не собирается. Я начал все больше в этом убеждаться, и все больше находить подтверждений своим догадкам, которые казались мне ранее, необоснованными и нелепыми, но... Раньше драки были и правда жестокими. Он пинался ногами. Мог ударить меня в нос или разбить губу, но сейчас, когда его кулаки находились в досягаемости, он не делал ни одного движения, чтобы нанести мне серьёзный вред. Будто это и не было его целью. Будто ему на самом деле и не хотелось покалечить меня.       — Ты головой не ударился пока падал, Нил? Он схватил тебя за грудки и пытался тормошить, как куклу. Если бы не я, — Кевин переоценивал значимость своей персоны в данной ситуации, — он бы похоронил тебя под снегом. Спасатели бы ещё долго бы искали твои останки. На слова Кевина я только пожал плечами, и выступил с прямым предложением вернуться в дом. Я весь намок и с нетерпением желал переодеться во что-то сухое. Касательно этого, мне ещё ни раз придётся расстроить Кевина, от того, что он будет первым к кому я пойду искать эту самую сухую и тёплую одежду. В нескольких тысяч километров от шкафа Эндрю у меня не было другой, более удобной альтернативы. Из положительного в этой ситуации, оказалось то, что после разговора с Кейтлин к тому моменту, когда мы с Кевином вернулись домой, Аарон притих. По крайней мере полчаса к ряду молчать в моём присутствии не так уж часто ему ранее удавалось. Максимум по тишине был нарушен лишь спустя час и то, только чтобы покритиковать одежду Кевина, в которую я облачился. Не устроило его спортивное трико или сочетание водолазки и футболки — я так и не понял, да и, по правде говоря, не собирался что-то менять или переодеваться, даже если мне бы пришлось слушать его бубнеж последний вечер в этом году. Несмотря на пришедшее, в свою относительную норму. состояние Аарона, извинится перед Ники или перед Кевином, он не спешил. Кейтлин не была свидетелем сцены, произошедшей в гостиной и, конечно, она не знала о проступке своего парня, но мы с Кевином систематически подвергая Аарона по очереди словесным пыткам, а иногда и Аарон меня — физическим, в итоге, заставили его попросить у Ники прощения. У Ники, который вёл себя как божий ангел всю поездку. Я считаю, что он точно заслужил это. Из минусов — нам с Кевином снова приходилось наблюдать за парочками и ласковым щебетаньями вокруг себя, и искали дальний угол в гостиной, и забиваться в него, когда мы слышали то, что не должны были слышать. С каким лицом мне приходилось слушать рассказы Кевина о том, почему Ники и Эрика потянуло лобзаться под бой курантов, и для чего висит рождественская омела при входе в дом. Думаю, к концу этого рассказа Кевин почти убедил меня в том, что кусок травы способен заставить людей целоваться. Я сидел и набирал Эндрю сообщение-отчёт, немного позднее чем планировалось. Пусть и иногда, но он стал давать краткие ответы. Этой малости мне было достаточно для того, чтобы мой сон ночью был не таким тревожным. Я писал конечно не все, а очень краткую сводку того, что произошло и часто не пуская возможности упустить детали, за которые я знал, что Эндрю точно не похвалит меня. К примеру, о том, как сегодня Кевин чуть не заехал Аарону лопатой — я писать не стал, а фото того, как вчера Аарон шлепнулся задницей на лед — я не мог не отправить. Даже в самом ужасном качестве — это было уникальное фото.       — Ники? Если бы я ещё, чуть позже, обнаружил, что Ники нависает надо мной, вот уже как пару добрых минут, то мне бы точно пришлось проводить повтор воспитательной беседы, какую я делала накануне, где пояснял почему так плохо подходить и пытаться будить спящих у которых, даже если чисто гипотетически, но все может оказаться нож под подушкой.       — Можно тебя на пару минут? — парень неловко переминается с ноги на ногу.       — Конечно, — я откашливаюсь, закрываю телефон и следую за ним ловко обходя и перешагивая Аарона с Кейтлин на пуфике.       — Я знаю, знаю, — Ники не переставал говорить, даже когда мы поднимались по лестнице, — что тебе плевать на этот праздник. И я уважаю тебя. Да, — он преодолевает последние ступеньки и заходит в спальню, — Да, я уважаю тебя. Именно, — я без опаски иду следом, — Но вчера... вчера, когда я был в торговом центре с Эриком, мы зашли в магазин. Знаешь в гипермаркетах, куча всяких магазинов с одеждой, и там...       — Ники, — я показываю пальцами щепотку. Именно столько у меня терпения, — чуть короче. Парень поворачивается ко мне, и сует в руки большой свёрток       — Так вот, — говорит он с придыханием, — это тебе.       — Подушка? — я не знаю для чего ещё можно использовать такой большой свёрток, кроме этого.       — Открой, — Ники торопит меня. — Давай же, скорее. Я боязливо зажимаю пакет в руках и очень небрежно рву цветастую упаковку. Она падает на пол вместе с лентой. В руках у меня оказывается мягкий, но плотный кусок ткани. Я раскрываю его. Это пальто.       — Я хотел взять более яркой расцветки, но подумал, что ты не будешь его носить. — я с трудом разбираю смысл слов, сказанных Ники. — Примеришь? Я сглотнул. Когда последний раз я получал подарки? Приятные подарки, я имею ввиду. А не ожог от утюга и не следы от пулевого ранения. Я развернул пальто, и надел его прямо поверх футболки Кевина. Оно было чуть великовато, потому что было рассчитано на ещё один слой одежды, но ощущение мягкой ткани, лежащей на плечах, мне понравилось.       — Это... не стоило...       — Нет, Нил. Не говори так. На улице минусовая температура, и пока Эндрю здесь нет, моя первостепенная задача позаботиться о твоей одежде.       — Эндрю не за... это его не беспокоило.       — Тем не менее, ты носишь его одежду.       — Иногда я беру что-то у Кевина, — я нелепо оправдываюсь, и показываю на футболку и носки в ярко-оранжевую полоску. Ники достаточно быстро утомляют мои попытки оправдаться. А на словах, что никто и никак обо мне здесь не заботился, он просто закрывал уши руками и громко пел. Очевидно, парень имел слишком оторванное от реальности восприятие и перебарщивал с вниманием, наверное, совсем забывая, что я делаю это только из-за Эндрю. Он слушал меня только до середины лестницы, а по вскинув руками, заявил, что ему необходим еще один бокал шампанского, и умчался на кухню. Я решил вернуться обратно в гостиную, чтобы все-таки дописать Эндрю послание, а заодно и забрать остатки мармелада в пакете. Кевин после третьей (пятой? я правда сбился) стопки джина, очевидно не хотел мне помогать в этом, и уступать хоть один крошечный кусочек места на диване. Пуфик, где раньше сидел Аарон со своей девушкой пустовал, и конечно, я мог приземлиться туда, но мне не очень хотелось чувствовать на себе запах женских духов. Я пнул Кевина, вытащил из под него упаковку с остатками мармелада, сказал Эрику, что выйду ненадолго провериться, и запахнув края нового пальто, вышел на крыльцо. Район, не особо богатый на уличные фонари, сейчас, в последнюю ночь этого года казался каким-то особенно мрачным и притихшим. Соседи, которых я ни разу не видел, сколько бы от скуки не наблюдал из окна за отсутствием движения на фоне леса, разъехались и оставили своих жутких оленей с белыми глазами и дедушек с красным шапочками включёнными. При отсутствии общего освещения это создавало жуткую картинку, которая у меня не вызывала никакого страха, но заставляла бояться выходить Ники после двенадцати. Я отряхнул со ступеньки верхний слой снега рукавом, и приземлился, будто совсем не боясь холода только из-за наличия еще одного слоя одежды. После наступления полуночи, боя часов, громыхания фейерверков (которые я после первого раза понял, что терпеть не могу, и ещё некоторое время вздрагивал, слыша резкие хлопки), наступила необъятная, но долгожданная тишина. Я не имел ничего против тишины, но для человека, который привык жить в шуме, порой это было хуже всего. Мне казалось, что я слышу то, чего на самом деле нет. А если и правда ничего нет, я все равно не могу дать своему телу возможность расслабиться, а мыслям дать спуск. Так и сейчас. Позади себя я слышу шорох, но ничего не делаю, чтобы обернуться. Чтобы прикрыть спину. Я не один. Но я стараюсь оставаться на своём месте. Кто бы это ни был, не решил помимо меня зависнуть сегодня на крыльце, чтобы проветрить голову, он не собирается мне вредить. По крайней мере, серьёзно вредить.       — Что за дрянь ты куришь? К черту мою выдержку. К черту самоконтроль. Он зря думает, что может раскуривать за моей спиной все, что пожелает, и пускать клубы дыма прямо в волосы, надеясь (он скорее всего и не надеялся), что я буду терпеть его и этот приторно сладкий запах.       — Хочешь попробовать, Джостен? Я пропускаю вопрос мимо ушей, и чтобы перебить запах, которые щекочет мне ноздри, засовываю руку в карман пальто, и кидаю в рот мармеладку.       — Что об этом думает Кейтлин? — я поворачиваюсь к нему, когда он садиться рядом.       — Ничего, — он затягивается, и выпускает еще одно кольцо дыма мне прямо в лицо, и я понимаю, что эта не первая его затяжка до того, как он пришел на крыльцо. Скорее всего, он наматывал круги вокруг дома, чтобы не расстраивать Ники (если это до сих пор, его вообще беспокоило) своими нехорошими привычками. — Я уложил её спать полчаса назад, после третьего бокала шампанского.       — Аарон, да ты не в себе, — я всматриваюсь в глубину его ореховых глаз, но они полностью поглощены темнотой. — Как ты будешь смотреть в глаза Ники? Не то чтобы я пыталась призвать остатки разума Аарона, который последний раз выглядел таким убитым только на вечеринке или на крыше, где я блять, все еще жалел, что пытался не дать ему упасть. Сейчас бы было в половину меньше проблем.       — Я думал, ты что-то с этим сделаешь, — я смотрю на него и не отвожу глаза. Его взгляд туманно скользит по моей фигуре, по пальто и спускаясь к коленям, потом ниже, и снова возвращаясь к лицу. Не знаю, что скурил Аарон, но будь он в своём обычном состоянии, то я бы давно уже остался без глаз, — ты же моя нянька, — он хмыкает, и как-то сдавлено хрюкает, давясь очередной порцией дыма, — дорогой Нил Джостен.       — Тебе говорили, что обдолбанным, ты звучишь более сносно?       — Дорогой Нил Джостен, чтобы мы без тебя делали? Ну что? — он возводит руки к небу и делает ещё одну затяжку, и теперь спасибо, что не мне в лицо, а пуская белое облачко прямо в открытое, звёздное небо, — Мир бы очевидно не мог существовать без твоей скромной персоны.       — Очень рад, что ты наконец-то заметил, — не менее язвительно отвечаю я.       — Нил, Нил, Нил, — макушка Аарона прижимается к согнутым в ногах коленях, и я забираю у него дымящуюся палочку, пока он не сделал себе дырку в джинсах. — Нил, Нил, — он даже не замечает, как остался без сигареты, все также бормоча моё имя в колени, пока я тушу свою находку об ближайшую кучку снега.       — Что?       — Дурацкое имя, — произносит он чётко и очень остро. — Звучит паршиво. Мать ни о чем твоя не думала, когда давала его тебе?       — На самом деле да, — она уже была в земле и ни о чем не думала, — ты прав, Аарон. Она совсем ни о чем не думала, — я глупо ухмыляюсь. — Ты считаешь, что мне подошло бы другое имя?       — Ни одно тебе не поможет, — твердо отвечает он. — Кем был — тем и останешься. — он поднимает голову с колен, его волосы в полнейшем беспорядке. Будь здесь Кейтлин, она бы уже давно вооружилась расчёской или рукой используя её, как расческу, — Бесячим, опасным, — он цокает, и поворачивает ко мне, — и вечно лезущим не в свои дела Нилом Джостеном. Я улыбаюсь. Есть в этом что-то ужасно нелепое и глупое от того, что Аарон, все же пусть и только часть его (та которая сейчас, но довольно честная) считает меня опасным, но не перестаёт от этого лезть на рожон. Я не успеваю ему ответить, как Аарон продолжает череду небольших откровений.       — И знаешь, что меня больше всего бесит в тебе? — парень складывает руки на щеках и опирается на колени. Его взгляд исподлобья выглядит заинтересованным. — Хочешь узнать?       — Не особо. Не думаю, что Аарон мог бы предложить мне что-то, чего я на самом деле не знал. Или как-то удивить меня.       — Всё, — произносит он, — меня бесит все. То, как ты дышишь, — он тормозит ровно настолько, чтобы его слова успели впитаться в меня, как ядовитый нектар, — смотришь, ешь, пьешь, — я не выгляжу удивленным, — и смеёшься. То, что ты считаешь, что имеешь право лезть в мою семью, помогать моему Эндрю или решать мои проблемы с Кейти... — он запинается, затихает, и ровно на секунду я думаю, что ещё немного и он отключиться, и упадёт. — Я тебя ненавижу.       — Что же, — я сглатываю слюну во рту, — это я уже понял. Спасибо.       — Но ты помог Эндрю, — его голос снова набирает силу, — ты пошёл Ники на уступки, даже если тебе нахер не сдалась эта поездка, и ты единственный, кто способен тягаться с Кевином в спорах, потому что ты один из немногих, кого он воспринимает всерьез, — он складывает руки на коленях, — и ты... терпишь меня.       — Ой, да, — я закатываю глаза, будто делал ему все это время непосильное одолжение (я пока не понял так ли это на самом деле). — Я терплю тебя.       — Заткнись, Нил, — его палец оказывается у меня на губах, и через секунду снова возвращается к своему владельцу, — не перебивай меня. Ты выносишь меня. Все выходки. Без разбору. И даже, когда говоришь, что не пойдешь больше спасать меня, не будешь помогать, ты, наверное знаешь, что делаешь? Я пожимаю плечами.       — Это все ещё из-за обещания Эндрю? Я понимаю, что Аарон сейчас не здесь, что Аарон не разбирает того, что говорит, но его взгляд кажется серьезным и таким сфокусированным на одной конкретной точки, что мне хочется позвать того Аарона, который пару секунд назад произносил мое имя раз пять, чтобы мне полегчало.       — А у меня есть другие причины? — осторожно спрашиваю я. Аарон хмуриться. Я вижу, как в его затуманенный мозг приходят какие-то мысли. Они заставляют его лицо приобретать нелицеприятную гримасу, но их так много, что я не могу разобрать ни одну.       — Конечно, никаких, — Аарон копирует моё движение, и пожимает плечами. — С новым годом, придурок.       — С новым годом, Аарон. Когда парень рядом, утомившись от разговора, засыпает прямо на крыльце, несмотря на холод, я снимаю с себя пальто и накрываю им Аарона. Конечно, когда я буду уходить, мне придется его разбудить, но сейчас, я просто доедаю мармелад, чувствуя неприятный запах духов Кейтлин вперемешку с запахом дыма. Я открываю телефон и стираю черновик большого сообщения. Там про готовку индейки или просто попытки Ники и Эрика настроить печь, про реакцию Кевина на победу Троянцев на последнем матче, про нелепого Аарона в новогодней шапке и совсем немного про Кейтлин (я знал, что Эндрю терпеть её не может). Аарон прав. Это просто обещание. Я лезу куда не надо. Лезу, будто они часть чего-то большего, чем просто сборище неудачников, экси-засранцев или сокомандников. Ники перегибает палку, приписывая мне ненужное значение, а Кевин, очевидно, все еще питается одним из детских воспоминаний, когда мы проходили тренировки под крылом Воронов. Я пишу краткое и сухое «С новым годом», и нажимаю кнопку отправить.