Третий Судья

Все рабы, постыдно выставленные для утех высокопоставленных гостей, только нимирийцы и литирийцы, сандорцев среди нет. Они главные слуги во дворце или фаворитки императора в верхнем гареме, к телу которых никто кроме господина прикоснуться не может. Не сказать, что их жизнь была так уж сладка, но все же гораздо лучше безвольных игрушек, отобранных Великим евнухом для развлечения Халифа. Несколько мужчин, разгоряченных полуголыми молодыми телами танцующих девушек и юношей, подошли к пристегнутым рабам, чтобы снять напряжение. Глен наблюдал за всем происходящим из-под опущенных ресниц, не смея поднимать головы. Царство разврата и порока, прогнившее изнутри. Глен задумался: неужели в Немирии короли тоже держат около себя разумных зверушек и развлекаются с ними, как хотят? Перед его мысленным взором промелькнули суровые северные правители, обвинённые в преступлениях и переданные в его руки. Их лица были строгими и сдержанными, а взгляд хмурым. Такие люди жили в холодных замках, где не было и сотой части всей роскоши запретного дворца. Глен знал по разноцветным гравюрам в старых книгах, что жилища северных королей больше походили на его келью в монастыре, чем на роскошные покои. Однако и эти люди, закаленные холодными ветрами, совершали преступления, были лживы и грешны в своих помыслах. Глен никогда не задумывался, справедлив ли приговор, который вынес преступнику Второй Судья, ему нужно было только привести его в исполнение. Он, не задумываясь, брал в руки бич и наносил удары по голым спинам заключенных в темницах монастыря Искупления. Удары, которые простому смертному сломали бы кости и повредили все внутренние органы, но перед Третьим Судьей были маги, и они могли так просто умереть. Это было их главное наказание: испытывать мучительную боль день за днем и не иметь возможности отправиться в царство теней. Сион с застывшей на лице холодной маской отчужденности смотрел на придворных, что с похотливым взглядом облизывали свои губы в ожидании очереди к пристегнутым рабам, чтобы снять накопившееся напряжение. Если на севере столь низменные желания скрывали и старались не показывать публично свои пороки, то на юге считали по-другому. Возбуждение — это нормально, и желание должно быть удовлетворено. Неважно, с кем и где, но свою похоть нельзя носить внутри. Отсюда и свободные нравы, кровосмешение, однополые отношения и извращенные фантазии, на какие только способен человек. – Сокровище, – Халиф наклонился к племяннику, и Глен уловил запах гари, исходящий от правителя. Эта вонь преследовала его день и ночь с той ночи, как монастырь сгорел, – Что-то случилось? Ты весь вечер мрачнее тучи, – в голосе Халифа слышалось неподдельное беспокойство. – Все нормально, дядя, – Сион наклонил голову, и уголки его губ дрогнули, изображая легкую улыбку, однако глаза оставались холодными и безучастными. – Развлекайтесь… и продолжайте дарить внимание своим наложницам. – Ты ревнуешь? – улыбка расплылась по лицу огненного мага. Сион покачал головой и потянул цепочку, заставляя Глена поднять голову. – Вовсе нет, – медленно ответил он, приближая лицо наложника к своему. Холодные губы коснулись губ Глена. – Я просто не в настроении. Глен почувствовал, как воздух вокруг начал нагреваться, а запах гари усиливаться. Он уже отчетливо мог различить в нем тошнотворную вонь сгоревшей плоти. – Сион! – голос Халифа заставил придворных, увлеченных танцами, едой и доступными для утех рабами, вздрогнуть. – Ты забываешься. – Разве? – ледяной маг оторвался от губ Глена и посмотрел на дядю. – Это мой наложник, так почему я не могу с ним развлечься? Особенно сейчас, когда в воздухе витает похоть и все удовлетворяют свои порочные желания. От вопроса Сиона Халиф на миг растерялся, но затем в его черных, как бездна, глазах вспыхнуло адское пламя. Он приблизился к племяннику и тихо прошептал на ему на ухо: – Потому что ты принадлежишь мне. – Я не вещь, чтобы принадлежать, и не раб, чтобы смиренно молчать. В зале повисло напряжение. Акробаты продолжали двигаться под музыку, но их тела были напряжены, а взгляды направлены в пол. Придворные и министры, раскрасневшиеся от вина, протрезвели и теперь со страхом переглядывались друг с другом. – Сколько можно заниматься ерундой! – воскликнул Халиф. – Пора бы перейти к чему-нибудь более интересному. Он хлопнул в ладоши, и акробаты, упав на колени, распластались на полу, а затем, словно стайка экзотических птичек, упорхнули из зала. На смену им пришли крепкие мужчины. Их тела были украшены татуировками, черные змеи, словно живые, обвивали вздувшиеся мышцы, узоры переплетались на их животах и спускались на упругие бедра. Сильные тела сразу привлекли внимание гостей. Бойцы, сражающиеся на арене и призванные сюда, чтобы развлечь публику. – Нам не хватает запаха крови, – сказал Халиф. – Дорогие гости, вы можете поставить на любого бойца или… – император лукаво улыбнулся, – даже выставить против одного из них своего рабов. Сразу говорю, за сохранность наложника, а может, наложницы не ручаюсь. Он обвел взглядом публику: – Есть желающие? В зале поднялся шум. Кто предлагал своих невольников, кто-то делал ставки. Атмосфера сразу разрядилась, и воздух наполнился предвкушением кровавого зрелища. – Я тоже хочу сделать ставку, – лениво произнес Сион. Он сказал это тихо, но, однако, его все услышали и замолчали, с удивлением посмотрев на ледяного мага. Даже императрица повернула голову в сторону своего соперника и удивленно приподняла изящные брови. – На кого же хочет поставить мое сокровище, – сладким голосом поинтересовался Халиф. Сион медлил, наслаждаясь всеобщим вниманием, или просто раздумывал над ответом, выбирая гладиатора. – На него, – наконец произнес маг и пнул ногой Глена, который, не ожидая удара, неловко покачнулся и чуть не завалился на бок. В глазах Халифа промелькнула радость. – Недолго ты развлекался с игрушкой, – довольно произнес он. – Не жалко? Сион улыбнулся, и в его взгляде, обращенном к дяде, промелькнуло обожание. Холодный маг, которого боялась вся Сандора, в это мгновение был словно ручная собачка императора, готовая для него на все. Даже расстаться с забавной игрушкой. – Нет, – пальцы Сиона коснулись руки Халифа. В этом коротком ответе был заключен большой смысл – взгляд, голос, робкое касание говорили о том, что раб у ног Сиона всего лишь инструмент, чтобы вызывать ревность дяди. Он ничего не значит, и поцелуй ледяного мага был только для одного – привлечь внимание императора. – Как скажешь, сокровище. Ставка? – Если он победит, – с блуждающей улыбкой произнес Сион, – я смогу с ним развлекаться, так как развлекаешься ты со своими наложницами. – А если проиграет? – Халиф хищно усмехнулся. – Я дам то, что ты давно хочешь получить. Эти слова были сказаны настолько тихо, что кроме Глена их никто не мог слышать. – Он проиграет, – уверенно заявил император. – Арий! – один из бойцов с высоким хвостом и выбритой макушкой вышел вперед. – Ты встанешь против раба моего племянника. Мужчина склонил голову и окинул Глена презрительным взглядом. Для него он был всего лишь безымянным рабом, которого он через пару минут убьёт. Пригладив струящиеся по плечам длинные темно-каштановые волосы, Арий достал из ножен два коротких кинжала и приготовился нападать. – Подожди, – лениво бросил Сион и махнул рукой, делая знак Арию, чтобы тот не начинал бой. – Мой раб безоружен, – ледяной маг повернулся к дяде. – Я считаю, нужно уровнять силы. – Справедливо, – согласился Халиф. – Так будет даже интереснее. Может, твой раб продержится дольше минуты. Арий, положи кинжалы. Вы будете сражаться в рукопашную. Боец с безразличием пожал плечами и бросил на пол оружие. Два изогнутых клинка со звоном ударились о плиты под ногами. Точным движением ноги он запустил их в другой конец зала, чтобы никто из них не смог дотянуться до оружия и воспользоваться им во время боя. – Я готов, – Арий занял боевую стойку. Глен медленно поднялся с пола и вышел в центр залы. Рядом с профессиональным бойцом, который не проиграл ни одного поединка на арене, он выглядел жалко. Гости тихо посмеивались, ожидая скорую расправу над хрупким мальчиком. И если бы Глен заглянул в их глаза, то увидел бы там жажду кровавого зрелища. Никто не ожидал, что Арий быстро убьёт наложника ледяного мага. Нет! Боец просто обязан устроить представление, мучая и ломая хрупкого мальчишку. – Я тоже готов, – спокойно произнес Глен. В монастыре Искупления против него несколько раз в неделю выставляли сильных противников, которых он должен был победить. Первый бой закончился быстро, немириец, закованный в железные доспехи, перемолол его тело в мясорубку. И несколько дней Глен провел без сознания, брошенный в одиночестве на жесткую койку в своей келье. Он метался в агонии, его тело горело огнем, а разум был замутнен. Кто-то оставлял около его постели кувшин с водой и несколько сухих галет. В минуты просветления Глен с жадностью пил теплую, с привкусом трав жидкость и заставлял себя сгрызть немного печенья. На третий день он пришел в себя, весь мокрый от пота, оказывается, его не бросили умирать. Послушники все это время промывали его раны и накладывали целебные мази, благодаря чему он не получил заражение. А через неделю Глен уже держал в руках меч. Противники сменялись один за одним, и Глен не знал, сколько прошло времени – может, месяц или год, а может, несколько лет, пока он не стал побеждать в каждом поединке. Став Третьим Судьей, он все равно продолжил тренироваться, из года в год в бесконечном течении времени он выходил на поле. В его руках побывали все виды оружия, но они были ему уже ни к чему. Овладев техникой борьбы «Прикосновение смерти», он мог повергнуть любого противника нажатием нескольких акупунктурных точек на его теле. К сожалению, это не работало на магов, против них Глен был бессилен. Если бы его выставили против даже среднего мага, он был бы повержен всего за несколько минут. Но стоявший перед Гленом боец был человеком. Арий с насмешкой посмотрел на стройного молодого человека, почти юношу, и сделал выпад. Глен ловко уклонился и отскочил на несколько шагов вбок, зашел со спины и быстро ударил ребром ладони в боковую часть шеи, там, где проходит сонная артерия. Противник вздрогнул и качнулся, но буквально за секунду пришел в себя. Такой удар заставил бы обычного человека потерять сознание, но Арий был боец, готовый к атакам. В последний момент он увидел руку Глена и увернулся, подставив не такую уязвимую часть тела. К тому же наложник не вкладывал всю силу в удар, он не планировал убивать бойца. Этот бой нужно было растянуть и удовлетворить желание публики, которая с горящими глазами смотрела на импровизированную арену. Вряд ли кто-то из них замечал быстрые удары Глена, которые он наносил по определённым точкам на теле Ария, заставляя того подвывать от боли и терять контроль от ярости. Несколько раз Глен пропустил атаку Ария, все же за эти несколько месяцев он ни разу не тренировался, а до этого лишился почти всей мощи Третьего судьи. С разрушением монастыря пропала вера, которая питала дух Глена, и сила, которая была в его теле. Но даже так Арий не был для него сложным противником. Один удар пришелся наложнику под ребра, и тот почувствовал, как выбили весь воздух из его легких. Воин явно не сдерживал силу. Сплюнув сгусток крови, Глен откатился в сторону, уходя от следующей атаки, и ударил Ария под коленную чашечку. Боец дернулся, но вовремя схватил наложника за волосы, намереваясь стукнуть его головой об гладкие плиты под ногами. Придворные одобрительно загудели, но Глен вывернулся и нанес удар в солнечное сплетение. От неожиданности и боли Арий отпустил руку, позволяя наложнику выбраться из захвата. Пора было заканчивать бой. Глен немного отскочил в сторону, избегая очередного удара. Арий был опытным бойцом, и неожиданная ловкость противника, по которому невозможно было попасть, не разозлила его. Напротив, он стал более собранным и если в начале поединка действовал вполсилы, собираясь больше покрасоваться перед публикой, то сейчас всецело сосредоточился на бое. Глен видел его взгляд – решительный и беспощадный. Первый гладиатор арены не мог проиграть сопливому невольнику. Арий сделал быстрый выпад, от которого наложник не успел увернуться и в результате снова оказался на полу. Он ударился затылком о плиты, и в голове сразу зашумело. Над ним навис гладиатор, собираясь нанести решающий удар. Не обращая внимание на легкое головокружение, Глен опередил Ария, со всей силы хлопнув его ладонями по ушам, не давая ему прийти в себя, он нанес удар в носогубную складку и завершающим повторил прием в начале боя, ударив бойца в сонную артерию. На сей раз Арий, дезориентированный в пространстве, не смог увернуться и упал без сознания рядом. В зале воцарилась тишина. Все не отрываясь смотрели на поверженного гладиатора и стройного невольника. Глен медленно встал, стирая ладонью кровь из рассечённой губы. – Бой закончен, – еле сдерживая ярость произнес Халиф. – Уберите этот бесполезный мусор, – он махнул рукой в сторону Ария, который только стал приходить в сознание. – А ты любопытный экземпляр. Глен посмотрел на Халифа, император выглядел раздраженным. Их взгляды встретились, и невольник увидел в темных глазах мага огня вспыхнувшее желание. Он с особой улыбкой, с которой выбирал себе наложниц на ночь, рассматривал полуобнаженное тело Глена, лаская взглядом тонкие ключицы, крепкий торс и стройные ноги, которые не скрывала газовая ткань шаровар. Глен опустил веки, понимая, что совершил непростительную ошибку – смотреть рабу в глаза господина было серьезным нарушением, а он только что дерзко рассматривал самого императора. – Замечательно! – раздался голос Сиона, который звенел от ярости. Температура в зале упала на несколько градусов, а по полу стали расползаться морозные узоры. Глен, пытаясь привлечь внимание императора, совсем забыл про ледяного мага. Он упал на колени и поклонился сначала Халифу, а потом Сиону. – Я выиграл, дядя, – Сион поднялся со своего места подошел к уткнувшемуся лбом в холодные плиты Глену. Он пристегнул к ошейнику цепочку и с силой дернул ее, заставляя Глена подняться, а затем потянул за собой к выходу. – Прошу прощения, но я вас покину. Не могу оставить без внимания столь вопиющую дерзость моего раба. Он осмелился оскорбить взглядом императора и меня своим пренебрежением. Его следует наказать со всей строгостью. – Сокровище, – окликнул племянника Халиф и в его голосе прозвучало беспокойство. Возможно, император решил, что племянник захотел не наказать раба, а предаться с ним любовным утехам. – Почему бы не сделать это публично? Сион остановился и на его губах заиграла улыбка. – Отличная мысль! Устроим небольшое представление. Уверен, нашим гостям оно понравится.