for charity | в целях благотворительности

Репортёры засуетились вокруг него, едва он вышел из чёрной министерской машины. — Мистер Поттер! Мистер Поттер! — окликнула одна из них, и Гарри посмотрел на женщину. Она работала в «Ежедневном Пророке» — это была единственная причина, по которой он ответил ей. Он узнал репортёров из «Магического еженедельника», «Придиры» и многих других изданий, но «Пророк» всегда оставался первым. — Да, Клэр? — он широко улыбнулся. Она была такого же роста, как Гарри, с короткими светлыми волосами. Несмотря на то, что она была старше, её уважали — и завидовали — другие журналисты. Гарри она нравилась. Она была весьма амбициозной, но не безжалостной и жестокой, как её предшественница Скитер. Она также работала на безвозмездной основе в некоторых благотворительных программах в качестве менеджера по связям с общественностью вместе с Гермионой, хотя обычно помогала с организацией. — Что вы думаете о сегодняшнем вечере, мистер Поттер? — спросила она. Над ней парило фиолетовое Прытко Пишущее Перо, которое хорошо сочеталось с её нарядом. — Как думаете, вы побьёте рекорд по сумме пожертвований? — О, я думаю, у нас всё получится. Сегодня на аукцион выставлены удивительные волшебники и волшебницы. Я сам отдал бы любые галлеоны, чтобы провести ночь с Селестиной и послушать, как она поёт только для меня. Он почесал шрам на ладони, который гласил: «Я не должен лгать», потому что это была откровенная ложь. Он не хотел никого покупать — особенно её. Ему хотелось пойти домой, взять книгу и бокал вина. Но этому не суждено было сбыться, поскольку он был последним волшебником, выставленным на аукцион. «Главный приз», как его недавно назвали в прессе. Мерлин, это даже хуже, чем «Избранный» или «Наследник Слизерина». — Но вы не можете участвовать в торгах, верно? — К сожалению, нет, — ещё одна ложь. Он не жалел об этом. — Но Рон и Гермиона уже там, готовят свои кошельки. И я тоже взял с собой немного денег, чтобы потратить, — фактически, это тоже была ложь. У него не было при себе ни единого галлеона. Он уже перевёл деньги на счёт Хогвартса, но никто не должен был знать, что он хочет убраться отсюда как можно скорее. — Какая благотворительная программа… — начала она, но Гарри улыбнулся и поднял руку, вежливо остановив её. — Вы же знаете, кому я всегда делаю пожертвования. Я занимаюсь этим последние семь лет. — Хогвартсу, — констатировала она, словно все вокруг ещё не знали этого. — И некоторым другим благотворительным программам, например, Люмос, — кивнул Гарри. — Но многим другим людям тоже нужна наша помощь, поэтому я хотел бы призвать всех внести свой вклад. Каждый галлеон может помочь, — сказал молодой человек, у которого кружилась голова от вспышек камер. — Как думаете, за сколько вас продадут? — спросила Клэр, и некоторые репортёры вокруг неё засмеялись. Гарри тоже неловко хихикнул и почесал шею. — Честно говоря, не знаю. Полагаю, чем больше, тем лучше. Я буду счастлив, если кто-то вообще захочет купить меня. — Последний вопрос, мистер Поттер, — улыбнулась женщина, почувствовав желание Гарри уйти подальше от всех этих людей. Это была ещё одна причина, по которой она ему нравилась: она словно обладала шестым чувством, когда дело касалось Мальчика-Который-Выжил. Она знала, когда нужно остановиться. — Я слышала, что все волшебники и волшебницы, выставленные на аукцион, могут сами решить, куда они отправятся на свидание. Например, ваша подруга, мисс Уизли, предпочитает отправиться на матч по квиддичу между Англией и Германией, который состоится в Берлине на следующих выходных. А каковы ваши планы с вашим победителем? Гарри рассмеялся. — Боюсь, ничего столь экстремального. Я думал о более традиционном свидании, знаете ли. Тихая прогулка по парку, ужин у меня дома, бутылочка хорошего вина, — Гарри позволил своей улыбке стать дразнящей, затем добавил, слегка подмигнув, — к чему бы это ни привело. Остальные репортёры начали выкрикивать вопросы, но Клэр только кивнула в знак благодарности. Гарри развернулся, чтобы уйти, и поднялся по лестнице старинного особняка. Дом принадлежал пожилой женщине, которая любила устраивать пышные приёмы в целях благотворительности. Подобные вещи обычно вызывали у Гарри отвращение. Он не понимал, почему весь Волшебный мир должен знать когда, почему, сколько и кому он пожертвовал денег. Он предпочитал заниматься этим так же, как и всем остальным в жизни — в тишине и спокойствии. Его бы здесь не было, если бы несколько месяцев назад к нему не обратилась Клэр и не спросила, не хочет ли он поучаствовать в новогоднем благотворительном вечере. Она объяснила, что в мае следующего года исполняется седьмая годовщина со дня окончания Второй Магической войны, и, поскольку семь — магическое число, некоторые из этих известных организаций объединились с Министерством в надежде придать этой годовщине немного больше огласки и, следовательно, собрать больше пожертвований. Гарри сначала подумал, что это просто тщательно продуманная шутка Рона, но оказалось, что это не так. Клэр была настроена серьёзно и немедленно начала перечислять имена тех, кого ей уже удалось уговорить. Она принялась приводить цифры и показывать фотографии бездомных детей, и Поттер согласился, лишь бы выставить её за дверь. Но от неё приходило всё больше и больше писем, и по мере того как Гарри действительно начал обращать внимание на цифры, он понимал, что это, возможно, не такая уж плохая идея. И вот он сам начал уговаривать друзей присоединиться к нему: Джинни, Невилл, Луна, Джордж и Кингсли — министр собственной персоной — были выставлены на аукцион сегодня вечером только потому, что Гарри попросил их об этом. Сам аукцион, как ему объяснили, проходит довольно просто. Ему нужно будет переодеться в красивый костюм и предстать перед залом, полным людей. Затем начнутся торги. Стартовая цена составляла тысячу галлеонов, и Гарри искренне думал, что никто не купит его за такие деньги. Он бы сам не купил, так с чего бы другим это делать? Он лишь надеялся, что в таком случае не останется стоять там в полном одиночестве. После того как его купит богатый волшебник или волшебница, его отведут к нему, или к ней, чтобы поговорить и согласовать программу. Затем, наконец, всем разрешат разойтись по домам, и его не будут беспокоить ещё несколько месяцев. Он не мог дождаться этой части вечера. Как только он вошёл в огромный дом, прямо перед ним выскочили пять домовых эльфов. Один забрал у него пальто, второй предложил чай и кофе, третий — алкоголь, четвертый — закуски, а пятый хотел сопроводить его в гримёрную. К счастью, кто-то спас его от излишнего внимания. — Эй, приятель! Наконец-то! — Рон помахал ему с противоположного конца вестибюля. В другой руке он держал тарелку с едой. — Давай скорее, Джинни почти готова. Ты должен её увидеть. Она похожа на голубую меренгу? — рассмеялся он. Гарри застонал. Что же, Мерлина ради, они заставят его надеть? — Она уже дважды поджигала своё платье, — дико ухмыльнулся Рон. Внезапно из комнаты, куда они направлялись, донеслись крики, и он хихикнул: — Трижды. Они вошли в элегантную, оформленную в стиле девятнадцатого века комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джинни отрывает ещё один слой оборки со своего светло-голубого платья, в то время как её стилист — эксцентрично выглядящий пожилой волшебник — выдирает клок собственных волос. — Я. Не. Надену. Это! — она выкрикивала каждое слово по отдельности, словно разговаривала с идиотом. — Посмотри на всё это… на все эти рюшечки! — она с отвращением смотрела на одежду, будто та была сшита как минимум из окровавленной шкуры животного, а не из качественного кружева. — О, привет, Гарри, — приветствовала она его мимолётной улыбкой, на которую он ответил тем же. — Привет, Джинни. Развлекаешься? — напряжённо спросил Гарри. — О, самую малость, — последовал саркастический ответ, после чего девушка собрала десять слоёв мягкой ткани и вышла из комнаты, громко зовя Гермиону, в то время как уже наполовину лысый старик побежал за ней, тоже крича чьё-то имя. — Поттер? — скучающим голосом спросила девушка позади них. — Да, — Гарри повернулся лицом к волшебнице, которая смотрела на него с таким него с выражением, кричащим: «Выпустите меня отсюда». У неё были чёрные волосы, длинные и густые, почти доходившие до талии. Она была одета во всё чёрное, и даже её голубые глаза были подведены чёрным. Она отметила что-то в блокноте, который держала в руках, щёлкнула розовой жвачкой и, развернувшись, вышла из комнаты. — Этторе! — крикнула она низким голосом, который так удивил Гарри, что он отшатнулся назад. Затем она снова повернулась к мальчику-герою и окинула его взглядом с головы до ног. Произнесла уклончивое: — Э-э… — и вышла из комнаты. Рон и Гарри обменялись взглядами, и первый прошептал: — Какого хрена? Гарри пожал плечами, плюхнувшись на стул, но в следующую секунду снова вскочил на ноги. — Нет, нет, нет! Вставай! Вставай, mio bello! Рядом с ним стоял высокий, худощавый и пиздецки привлекательный волшебник. Глаза тёмно-синие, как океан, пухлые губы, тёмная щетина, чуть длиннее над верхней губой, на подбородке и скулах, но светлее на остальной части лица — как лёгкая небритость. Густые каштановые волосы были коротко подстрижены, но извивались на его голове, как крошечные змейки. Тонкий шрам пересекал пухлые губы, и Гарри задумался, а не собственное ли отражение осколком поранило его после того, как увидело эту удивительную красоту и приревновало. Гарри прочистил горло, чувствуя себя жалким из-за того, что не может сделать то же самое с мыслями. — Кто вы? — обратился он к этому змею-искусителю. Мужчина секунду растерянно смотрел на него, а затем сказал с невероятно возбуждающим итальянским акцентом: — Ах, где же я оставил свои манеры? — он рассмеялся. — Ваш стилист, signore Поттер, — он протянул руку, большую и мягкую, и крепко пожал ладонь Гарри. — Этторе Серафини, рад знакомству, signore. — О… здравствуйте, — сказал Гарри, затаив дыхание. — А я Рон Уизли. И я ухожу, — весело сказал рыжий, хлопнув Гарри по плечу и многозначительно подмигнув. Затем он вышел за дверь, оставив Гарри наедине с, без всякого сомнения, итальянским Богом. — А теперь, signore Поттер, давайте-ка мы вас разденем? — он улыбнулся, заставив Гарри покраснеть, как школьницу. — Да, хм… конечно, — пробормотал он. — А что мне надеть? — Изначально они хотели что-нибудь повседневное, но я сказал: нет, нет, нет. Нам нужен… стиль. И напористость. Юношеская energia, — пока Этторе говорил, Гарри начал снимать с себя одежду, пока не остался в одних чёрных обтягивающих брифах. Складывая рубашку и джинсы, он вдруг понял, что его стилист замолчал. Он оглянулся и стал алым, как флаг его бывшего факультета. Итальянский Бог бесстыдно пялился на его задницу, чуть ли не пуская слюни. — Sfarzoso, — прошептал Этторе, и хотя Гарри понятия не имел, что это значит, тон был ему очень знаком. Именно таким тоном он сам говорил, когда натыкался на довольно красивый и редкий артефакт во время работы в качестве ликвидатора проклятий. Прежде чем Гарри успел хотя бы подумать о том, что ему делать, Этторе оказался прямо за его спиной, пальцами скользнув по талии молодого человека. Гарри тут же замер и попытался развернуться к нему лицом, но Этторе сказал лишь: — Нет, нет, нет, bello, позволь мне взглянуть, — совершенно беспристрастным тоном и подтолкнул Гарри вперёд, так что ему пришлось прислониться к стене. Гарри разрывали противоречивые эмоции. Часть его была возмущена тем, что с ним так обращались и прикасались к нему, но другая — скорее довольна тем, что такой мужчина так на него смотрел. Он не привык к тому, что красивые волшебники смотрят на него так, словно он — самое вкусное блюдо на свете. Но прежде чем он успел принять решение, в дверях появилась Гермиона. — Это не то, чем может показаться! — в панике воскликнул Гарри. — Разве ты не должен был одеть его? — спросила она, глядя на Серафини, который посмотрел на неё в ответ, как ребёнок, у которого только что отобрали конфету. — Но, bella, посмотри на него. Такой… sfarzoso! — Я знаю, он великолепен, но мы вот-вот начнём, а Гарри всё ещё не одет! Отдай ему его костюм, Этторе, чтобы мы могли наконец начать! — Но… — начал мужчина, но Гермиона перебила его. — Никаких «но». Или задниц. Мы платим тебе не за это. — Bella, ты мне не платишь! — Этторе рассмеялся, отвернувшись от Гарри, и вышел из комнаты. — В целях благотворительности, не забывай! — крикнул он, оглянувшись через широкое плечо. — Просто делай свою работу! — крикнула ему вслед Гермиона. Она виновато посмотрела на Гарри. — Извини за это. Я должна была предупредить тебя, что он может… ну, ты понимаешь. Он итальянский стилист, лучший из лучших. Он гений в том, что касается одежды, но люди?.. Он был женат шесть раз. Он флиртует со всем, что движется, и сводит меня с ума. — Я могу это понять, — признался Гарри, не сводя глаз с двери, за которой скрылся Этторе. — Он определенно нечто, — усмехнулся молодой человек. — Даже не думай об этом, Гарри, — простонала она, смеясь. — Гермиона, ты видела этого мужчину. Он прекрасен, конечно я думаю об этом. — О, Гарри, мы и тебя потеряли? — она одарила его страдальческим взглядом. — Ты уже пятый, и это только за сегодня. — Да ладно тебе, Гермиона, ты же знаешь, он не в моём вкусе. Мне нравится кто-то более… сложный. Но он всё равно… — Я думаю, ты хочешь сказать «услада для глаз», — Этторе засмеялся, возвращаясь с костюмом-тройкой в руке и двумя блестящими чёрными туфлями, хлопающими сами по себе ему вслед. — И могу заверить вас, signore Поттер, что я способен на многое, но со мной нелегко справиться. Я как drago. Красив снаружи, но очень опасен. — Я не это имел в виду, — попытался извиниться Гарри, но Этторе отмахнулся. — Я не обиделся, — сказал он с мягкой улыбкой. — Мы ещё не знаем друг друга. Надеюсь, это в скором времени изменится, — у него были невероятно голубые глаза, отметил про себя Гарри. — Это ваш костюм на сегодняшний вечер, signore. Шёлковые тёмно-серые брюки. Достаточно обтягивающие, чтобы подчеркнуть те ягодицы, которые мы все хотели бы увидеть. — Этторе! — возмущённо воскликнула Гермиона, но он проигнорировал её. Он показал Гарри брюки, а затем аккуратно положил их на ближайший диван. — Чёрный ремень и туфли, оба из лучшей итальянской кожи, с ноткой очень деликатной магии, разумеется. Твоя рубашка, тоже шёлковая, простая и белая. А теперь перейдём к моей любимой части — жилету. Отличный жилет, signore Поттер, убивает. И Стивен сделает из вас настоящего убийцу. — Стивен? — Гарри недоумённо посмотрел на мужчину. — Я всегда называю свои проекты в честь любовников, — ухмыльнулся тот. — Скажите, signore, будет ли Гарри рядом с моими Стефаном и Альфонсо? — Нет, не будет, — простонал Гарри, начиная понимать, что сводило с ума Гермиону. Этторе хрипло рассмеялся. — Ах, какая досада. Но посмотри на Стивена, видишь? — спросил он, позволяя Гарри взять жилет. — Светло-серый, как и его волосы, и в зелёную полоску — под цвет его глаз — mio bello. Он был настоящим красавчиком. Он будет так же крепко обнимать твоё тело, как Стивен обнимал моё, пока мы занимались любовью. Гарри фыркнул, не уверенный, хочет ли он облачиться в Стивена или просто выйти отсюда в чём мать родила. — Иди, одевайся. Я хочу увидеть тебя в своём творении, — приказал Этторе, и Гарри неохотно подчинился, но только после того как Гермиона прижала шёлковые брюки к его груди. Его тело никогда не испытывало такого восхитительного ощущения, как от соприкосновения с шёлком. Это было очень приятно, намного лучше, чем Гарри ожидал. Нижняя часть Стивена плотно прилегала к бёдрам, и да, Серафини был прав: ткань обнимала его как любовник. Брюки были узкими и, вероятно, сидеть в них всю ночь напролёт было бы довольно неудобно, но пока он стоял, ему казалось, будто костюм сшит специально для него. Позже Этторе рассказал, что так оно и было. Гермиона прислала ему мерки. Он надел рубашку и позволил Гермионе завязать галстук. Затем надел и жилет. — Mio Dio, ты только посмотри на себя! — воскликнул Этторе. — Сегодня вечером ты заработаешь для нас кучу денег, Гарри, — просияла Гермиона, протягивая Гарри серый пиджак. Он просунул руку в мягкую ткань и застегнул его на все пуговицы. Надел ботинки, которые завязались сами собой, и был практически готов. Затем Этторе поправил ему причёску. Вместо того чтобы попытаться пригладить волосы, он, наоборот, растрепал их ещё больше. — Прекрасно, bello, — заметил он, стоя прямо перед Гарри, который чувствовал себя крайне неловко, поскольку мужчина всё ещё держал пару пальцев у него на затылке. — Теперь ты выглядишь так, будто только что занимался любовью с моим Стивеном. — Я не хочу заниматься любовью с твоим Стивеном, — простонал Гарри, глядя на смеющуюся рядом Гермиону. — Вы уже это сделали, signore Поттер, — сказал Этторе и подвёл Гарри к зеркалу. — И, скажу тебе, я никогда не видел ничего, что бы меня так… — Этторе! — снова предостерегающе воскликнула Гермиона. — Возбуждало, — выдохнул он в ухо Гарри, стоя позади него. Гарри посмотрел в зеркало и увидел там взрослого мужчину с красивым подтянутым телом, широкими плечами и узкими бёдрами. Со сногсшибательной задницей. Он выглядел сексуально и могущественно, как человек, который хотел бы покорить весь мир, а не уйти домой, дабы почитать книгу и выпить вина в одиночестве. — А знаешь что… Я действительно хорошо выгляжу, — сказал он отражению Этторе в зеркале. Мужчина ярко улыбнулся ему, а затем рассмеялся. — Если Стивен так на тебя влияет, можешь себе представить, на что способен я? Гермиона застонала позади них. — Боюсь, ничего такого, что заставило бы меня почувствовать себя так же хорошо, — ответил Гарри, и Серафини снова раскатисто рассмеялся. — Ты мне нравишься, — признался он, всё ещё улыбаясь. Гарри заметил, что, когда он был радостным, его акцент становился ещё заметнее. — У тебя есть spirito, и тебя не так-то просто одурачить — даже красивому мужчине. — Меня не так-то просто одурачить любому мужчине, — поправил его Гарри. За исключением одного человека, но он всегда был для Гарри слепым пятном. — Тебя не привлекают мужчины? Гарри удивился такому прямому вопросу, но Этторе уже признался, что Гарри возбуждает его; они уже давно переступили черту деликатной вежливости, вероятно, ещё когда его прижали к стене в одних трусах. Признаться в своей сексуальной ориентации было так же нормально, как назвать свой возраст. — О, почему, очень даже. — Но не я? Моё сердце разбито, — драматично вздохнул мужчина, но по блеску в глазах Гарри понял, что его дразнят. — Боюсь, что нет. Ты не тот, кого я ищу, — виновато улыбнулся Гарри. — Что ж, signore Поттер, возможно, вы ещё не знаете, кого ищете. — О, поверь, знаю. Только он нё придёт. Этторе покачал головой и ободряюще улыбнулся Гарри в зеркало. — Тогда, signore, вы должны заставить его прийти.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

Джинни в её голубом платье-безе была продана дороже всех. Самая высокая ставка составила семь тысяч галеонов. Следом за Джинни шёл Невилл за шесть с половиной тысяч. Гарри стало не по себе от одной мысли об этом. Наверняка он будет просто стоять там, и никто не захочет за него платить. Он был в этом абсолютно уверен, и внезапно галстук на шее показался ему удавкой. Хорошо, что Гермиона стояла рядом с ним и поддерживала. Также не переставая подливать ему шампанское. — А теперь, — воскликнула ведущая аукциона, — наш Главный приз! Люди зааплодировали, и Гарри вытолкали на сцену. Он мало что видел. Волшебники и волшебницы толпились в первом ряду, но из-за яркого освещения он не мог разглядеть, что происходит позади них. Он лишь слышал щелчки и видел вспышки фотоаппаратов, а рядом с ним — всех остальных, кого уже купили. За исключением этого всё сливалось в одно яркое пятно. — Приятная прогулка по центру Лондона, домашний ужин из трёх блюд в его собственном доме, куда не ступала нога ни одного репортёра… Гарри хихикнул, услышав заявление дамы. Разумеется, он не пускал туда журналистов — обычно в его квартире царил беспорядок. — Другими словами, свидание с нашим Национальным Героем, Избранным, членом Ордена Феникса и Лиги Защиты от Тёмных Сил, кавалером Ордена Мерлина первой степени — Гарри Поттером. Гарри не ожидал и поэтому не был готов к буре оваций, прокатившейся по всему бальному залу перед ним. Люди выкрикивали его имя и вопили от восторга. Это чуть не сбило его с ног, но он должен был сыграть свою роль. Он поклонился, одарив их своей самой лучезарной улыбкой. — Стартовая цена — тысяча галлеонов. Кто даст… — леди даже не успела договорить, как в воздух уже взметнулись руки, волшебницы закричали. Гарри почувствовал облегчение — люди действительно хотели купить его. Его улыбка стала ещё шире. — Две тысячи, я правильно слышу?.. — да, она верно услышала. Люди снова закричали, пусть и не так громко. — Потрясающе, тогда что насчёт трёх тысяч, уважаемые волшебники и волшебницы? — Гарри насчитал три поднятых руки в первом ряду. — Четыре тысячи! — две руки. — Пять тысяч золотых галеонов! Кто отправится домой с Гарри Поттером? — одна рука по-прежнему решительно тянулась к небу, словно копьё. Гарри подмигнул в сторону этой руки, хоть и не видел лица. Та слегка дрогнула, а затем потянулась ещё выше. Гарри рассмеялся. — Мне кажется, или я слышу «шесть тысяч» от дамы в розовом? Должно быть, она расслышала правильно, потому что где-то справа раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Казалось, многие всё ещё поднимают руки, хотя Гарри и не видел их. Он прищурился и попытался прикрыть глаза ладонью, но это не помогло. Вместо этого он вернулся к своей роли. Он снял пиджак и бросил его в самую гущу толпы. Снова раздались крики, после чего он улыбнулся в ту сторону, откуда голоса звучали громче всего. Он закатал рукава и ослабил галстук. По словам Этторе, это должно было создать игривую atmosfera, которая понравится волшебницам и, конечно, некоторым волшебникам. Он вытащил свою палочку и покрутил её между пальцами. — Семь тысяч галеонов, уважаемые волшебники и волшебницы — побьём ли мы наши рекорды? — и да, да, мы это сделаем, я вижу нового претендента! Удивительно! Восемь тысяч галеонов? Гарри призвал несколько красных роз и раздал их первому ряду, бросив ещё несколько в дальний. — Да, восемь тысяч, дама в чёрном прямо в первом ряду по центру. Восемь тысяч сто, я правильно слышу — восемь тысяч сто? Да, рука поднята! О, какие торги, волшебники и волшебницы! Восемь тысяч двести! Я слышу… Немыслимо! Восемь тысяч двести с задних рядов! Как насчёт восьми тысяч трёхсот? — Десять тысяч галеонов! — крикнул знакомый протяжный голос откуда-то сзади, и все дружно ахнули. Даже Гарри — в основном потому, что сразу узнал этот голос и не имел ни малейшего представления, почему чёртов Драко Малфой решил купить его за десять тысяч галлеонов. — Десять тысяч! Боже мой, о боже! Десять тысяч галеонов, волшебники и волшебницы! Как насчёт десяти тысяч и ста? Десять тысяч и сто золотых золотых монет за свидание с Гарри Поттером! «Ужин, и то короткий», — Гарри хотелось крикнуть это вслух, теперь, когда он знал, кто сделал ставку. — Нет? Никто? Это последнее предупреждение, уважаемые волшебники и волшебницы, десять тысяч сто галеонов за потрясающее свидание со Спасителем Волшебного мира, Избранным… «Чёрт возьми, хватит уже этих титулов», — хотелось закричать Гарри, в то время как его разум пытался осознать тот факт, что его вот-вот купит Драко Малфой. Маленький деревянный молоточек стукнул по дереву, и леди взволнованно воскликнула: — И Гарри Поттер продан по рекордной цене, за десять тысяч галеонов симпатичному блондину в последнем ряду! Я хотела бы попросить победителей пройти в двойную дверь справа, где вы сможете забрать свои призы! Дама продолжала говорить, но Гарри не слушал ни её, ни кого-либо ещё. Он бросился назад, чтобы найти Рона и Гермиону, и, к счастью, буквально врезался в своих лучших друзей. — Гарри, дружище, ты был великолепен! — Гарри, огромное тебе спасибо! «Люмос» будет очень благодарен! — Это был Малфой! — прошептал Гарри, увлекая друзей в менее людное место. Он толкнул дверь и оказался в пустом служебном коридоре. — Малфой купил меня! — Что? У него разве есть такие деньги? — спросил Рон, нахмурившись. — Ну, похоже, что да! — простонал Гарри. — Я не хочу идти с ним на свидание. Я думал, всё будет просто. Встретиться с поклонником, поболтать и поужинать. Но… Малфой? — Ты уверен, что это был он, Гарри? — спросила подруга. — Поверь мне, Гермиона, я узнаю его голос из тысячи. Она схватила его за руку. — Тебе всё равно нужно идти, Гарри. Тебя ждут. Я знаю, это ужасно, но тебе нужно поторопиться. — Хочешь, мы вытащим тебя оттуда? — предложил Рон. Гарри сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, а затем покачал головой. — Нет… просто… Малфой… Это не к добру. Но он купил меня, так что я должен идти. Десять тысяч ебаных галеонов! Он что, продал душу? — Вряд ли она стоила так дорого, — усмехнулся Рон.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

— Поттер, — послышался протяжный голос у него за спиной. Гарри обернулся и попытался состроить невозмутимое выражение лица. — Я не хочу, чтобы это попало в газеты. Тебя купили анонимно, ты меня понял? Гарри кивнул. Он сосредоточился на мысли о десяти тысячах галеонов, которые получат благотворительные программы, если он урегулирует эту ситуацию. — Ты не подпустишь к себе репортёров во время свидания. Можешь отправить мне сову, чтобы сообщить место, где мы встретимся, но встреча пройдёт в следующую субботу. В шесть, наверное. Или в семь, как тебе будет удобнее. Гарри был близок к тому, чтобы выпалить: «Для меня было бы лучше, если бы ты убрался отсюда прямо сейчас», но затем тоненький голосок, очень похожий на голос Клэр, произнёс у него в голове: «Подумай о бедных детях». — В семь. Я сообщу тебе свой адрес. Неподалёку есть парк, ты можешь аппарировать туда. Мы можем прогуляться и… Мерзкое фырканье Малфоя заставило его замолчать. — Да, конечно. Только обязательно будь там. А, и ещё, он… я люблю… э-э-э… шоколад. Что-нибудь шоколадное. И скотч. Не виски. Запомни это. Или вино, но только хорошее, он… я не пью виноградный сок. Гарри пришлось проглотить реплику о том, какой сок Малфой будет пить через минуту, если не заткнётся. — Понял. Шоколад, скотч, хорошее вино. Красное или белое? — Э-э… Я не знаю. Красное? Да, думаю, красное. — Ладно. Что-нибудь ещё? Малфой отвёл взгляд, задумавшись, а затем серыми глазами снова посмотрел на Гарри. — Думаю, это всё. А, и ещё, Поттер, что бы ни случилось в субботу, помни: я купил тебя по-честному. Я отдал кучу денег, чтобы поужинать с тобой, понял? Так что, несмотря ни на что, этот ужин должен быть съеден, или я заберу свои деньги обратно. — Это чертовски романтичный способ пригласить кого-то на свидание, мудак, — не сдержался Гарри. Пожилая волшебница бросила на него косой взгляд, но он не обратил на неё внимания. — Свидание? Я не приглашаю тебя на свидание! — блондин яростно нахмурился. — Это просто отвратительно, Поттер. Что, чёрт возьми, с тобой не так? Он развернулся и зашагал прочь, что-то бессвязно бормоча себе под нос. Гарри смотрел на удаляющийся серебристо-белокурый затылок и молча стоял посреди роскошной комнаты в стиле девятнадцатого века. Что, Мерлин подери, только что произошло?