30 лет ночи

“Tempora mutantur, nos et mutamur in illis”“Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними” Славный город Новосибирск в последние дни был оживленным как никогда раньше. За много лет не было такого всплеска патриотических настроений как сейчас. Газеты разрывались от громких заголовков: "Война?", "Грядет освобождение!"... выступление президента Шукшина на пресс конференции во Владивостоке облетело весь мир. Страны Организации Свободных наций и японской сферы думали о пробуждении русского гиганта, в то время как нацистская Европа заостряла мечи. По всему Новосибирску были развешены триколоры. Их можно было встретить на балконах многоэтажных домов, внутри зданий, на крышах и даже на уличных фонарях. Люди выходили на улицы с флагами и с плакатами: “Шукшин освободитель!”, “Россия возрождается”, “Руки прочь от нашей земли!”... Во всех заведениях обсуждалась речь президента: от обычных продуктовых магазинов, до баров и кабаков. Прохожие здоровались между собой, называли друг друга “брат”, а где то даже играла знаменитая песня: “Священная война”. Сжигалась свастика,местами произошли разгромы немецких заведений. Однако виновные в облаве быстро находились и задерживались. Был и такой интересный момент на Новой базарной площади: кто то создал и поставил чучело Адольфа Гитлера прям в центре улицы. На нем была изорванная одежда: алый костюм, изображающий кровь. На чучеле была повешена табличка: “Главный преступник человечества”. Такого всплеска патриотизма и национального самосознания не было уже давно. Со времен первой западнорусской войны. Георгий с восторгом выслушал речь президента по радио. Он предвкушал уже скорое освобождение западной России от коричневой чумы... – Подумать только, Алексей. Еще вчера мы были разделены своими лже-царьками, а сегодня объединены общей целью! – Я глубоко поражен речью Шукшина, – сквозь окутанную пелену тоски проговорил Демченко –но, боюсь – Чего же? – Георгий поправил свой китель и выразительно посмотрел на прапорщика – Знаешь … – Алексей привстал и закурил папиросу- боюсь того, что это может стать последней войной человечества. Подумай сам. Две ядерные державы схлестнуться между собой. Это будет война на выживание – взгляд прапорщика стал хмурым – ненависть поглотит души наших людей за те унижения и страдания, что принес нам нацистский режим... боюсь я, товарищ лейтенант... боюсь Он потушил окурок папиросы и положил в пепельницу. Недолго помолчав, он снова начал – Недавно прочитал доклад одного генерала о положении в Китае. Там рассказывалось об общем положении дел, о том, какие настроения у жителей. Он, Китай, ведь тоже под сапогом. Только японским. За столь малое время у нации Поднебесной накопилось столько злости к японцам, что, быть может, они начнут скоро восстание, сжигать предприятия Дзайбацу и устраивать такую же резню, что японцы когда то устроили в Нанкине. Обязательно тебе дам прочитать. Лишь напомни мне. – Слушай, Алексей. – Георгий положил ногу на ногу – Я слышал, что немцы просто могут испугаться повторения первой западнорусской и отдать территории после нашего короткого ультиматума. – Увы, нет. За какие заслуги нам их отдавать? Фашисты уже, покарай их Господь за все грехи, как клещи, вцепились и полностью впитались в кожу. Одна проблема: этих клещей слишком много. Крым... Санкт Петербург... Рига... все города кишат немцами. Они, буквально за 30 лет, заполонили всё. Славяне либо были истреблены, либо было полностью ассимилировано. Либо же, они живут в нечеловеческих условиях. Таковы реалии фашизма.... Бычок папиросы медленно тлеет в пепельнице. Малый дым поднимался в потолок комнаты. "Этот окурок, словно Россия... Гаснет, доживая, будто, последний век” Алексей посмотрел на Георгия – Над чем задумался? Лейтенант приподнял брови – Я сейчас боюсь представить, через какие лишения мы пройдем, чтобы вернуть свое. Даже если война продлится несколько месяцев, она будет тяжелой для всего нашего народа... И, возможно, для меня. Ты же знаешь, что случилось с моими родителями? – он поднял глаза и посмотрел на прапорщика, пытаясь найти сквозь него какую-то помощь – В 1951 году их согнали на работы в Германию. С тех пор я их не видел. Нам с бабушкой пришлось тогда уехать из Новгорода на восток, в Вологду... Лейтенант неожиданно закончил говорить. Лицо его изменилось, а глаза стали влажными. Пытался сдержать слезы. Не выглядеть глупым, слишком открытым перед подчиненным. Пусть хоть прапорщик и старше его. Он поправился, положил кружку импортного чая и взялся за голову – Лейтенант, это очень тяжело слышать – Демченко сел рядом с Георгием и взял его руку – Все пройдет. Прапорщик мигом достал из тумбочки флягу и поднес ее к Георгию – Пей – Я не буду, Алексей – он отстранил флягу – Это приказ, Георгий Иваныч. Полегчает. Я настаиваю. Отец меня научил делать. От тоски помогает. Он сказал это с некоторой нежностью и заботой, отчего у Георгия сердце стучало чаще. Он был ему, словно тот самый отец из далекого детства. Словно наставник. Учитель, пытающийся всеми силами достучаться до ученика. Лейтенант осторожно преподнес к носу флягу, а затем сделал глоток самогона. Чувствовалась легкая горечь во рту, но вкус яблок быстро перебивал жжение. Лицо Георгия стало приняло более спокойный вид. Брага бывалого прапорщика помогла вернуться в прежнее состояние. Георгий нахмурил лицо, вытер обветрившиеся губы и поблагодарил Алексея за помощь. Они вместе пошли за территорию части, под свет вечернего небосвода. Их рабочий день уже давно подходил к концу. Попрощавшись друг с другом, Георгий сел на новенький автобус компании "Феникс" и уставшим взглядом смотрел на ночные кварталы Новосибирска. Проезжая мимо одной из улиц, мельком он увидел странное событие: группа людей водила хоровод, а одного из мужчин был на спине флаг России. Поразительно! Уже вечер, а люди до сих пор в восторге от решимости главы страны бороться за освобождение русских земель. Проехали ту оживленную улицу. Георгий задумался. Он любил мечтать, а точнее, представлять более лучшее завтра. Каждый день, покидая стены воинской части Георгий вглядывался в окно автобуса, пытаясь найти что то, что не будет напоминать ему о том далеком и горьком 1951 годе. 20 лет прошло с тех событий, но воспоминания до сих пор возвращали его в Новгород. Родной, но в то же время забытый город. Что с ним стало? Быть может, и нет никакого Новгорода? Сердце Георгия бешено колотилось от подобных мыслей. В свои 26 лет он выглядел далеко не как юный, полный энергии человек. Под глазами виднелись мешки, его взгляд чувствовался тяжелым. Губы за многие тяжелые годы стали сухими, но родинка на правой щеке все также оставалась ярко черной, будто последний маяк жизни на лице лейтенанта. Несмотря на подобные черты лица, он был в полном расцвете сил. Нельзя было бы сказать, что он был худым. В последнее время, его кожа стала светлее, пропало постоянное чувство недоедания. Тело стало больше. Лейтенант пытался уйти от бегущих за ним всю жизнь воспоминаний. Вдруг, он почувствовал небольшие толчки в плечо. Это был человек средних лет в официальном костюме. На голове у него была примечательная шляпа,скорее, американская. Лицо у него было в небольших морщинах, а усы подчеркивали его статность и элегантность. В руках он держал портсигар, где было написано: "За службу. 1955 год" Автобус случайно тряхнуло. Незнакомец чуть ли не упал на Георгия. – Ох… Прошу прощения – Выпрямился мужчина и поправил пиджак. Его взгляд пробежался по кителю георгия – А вам идет форма! В мои годы такой не было. – Спасибо вам – ответил Георгий – Честно сказать, она мне немного больше по размеру. Рукава кителя чуть ниже костяшек пальцев. – Бросьте! Этого даже не видно. Она на вас сидит, будто с иголочки. Наверняка и удобна – Да. Но вы не видели еще полевую форму. С такой хоть до Берлина шагать – с забавой сказал Ловчин – Кстати, насчет Берлина. Видели выступление Шукшина? Просто прекрасная речь. Я вслушивался в каждое слово – Да. Я слышал по радио – глаза Георгия засверкали – Скорее бы уже вернуть сердце нашей страны. Шукшин, я думаю, сделает всё для этого. – Печально лишь осознавать тот факт, – Начал незнакомец и выдохнул – что такого человека не было с начала Первой Западнорусской. Я уверен, что это бы закончилось еще в 1955. – У вас на портсигаре указан этот год. Вы участвовали в этой войне? – Конечно – Лицо мужчины стало оживленнее – Не люблю особо об этом вспоминать, но для вас я сделаю исключение. Я был на том участке фронта, где мы вели наступление на Москву. Все было в наших руках. Поговаривали даже, что в зверинце Гиммлер пытался устроить переворот. Всё было в наших руках – повторил он – Но предательство некоторых генералов полностью развалили фронт и страну. До сих пор не пойму, как такое случилось? Что ими движило? Я еще тогда думал, почему мы не входим в Москву, когда по слухам, там был лишь гарнизон из 5 тысяч человек! Да да, представьте себе! А нас только на том участке был целый армейский корпус. Кругом были предатели… – Вы говорите о Суслове? – Удивлен, что вы о нем знаете. Надеюсь, он уже жарится в аду на 9-м кругу ада. Но не только о нем. Много фамилий виновных в этих преступлениях. Но после этого – его голос стал ниже –фронт посыпался. Мы отступили. Горько это вспоминать. Шагаешь по родной земле, а как будто уже и не родная. И стыдно даже, что оставляешь ее этим дьяволам…. Мужчина неожиданно закончил говорить, на несколько секунд наступила неловкая тишина. – Вы курите? – Нет – ответил Георгий – спасибо вам – Меня зовут Семен Васильевич Яров. Можно просто "Семен" Он протянул руку – Георгий Иванович Ловчин, приятно познакомиться. Они болтали на протяжение всей поездки. Яров рассказал Георгию об успехах на трудовом фронте, о планах компании "Феникс" на основе иностранных технологий ввести в эксплуатацию народный автомобиль "Ёж-3". Георгию было не особо интересно слушать о новом двигателе, мощностью около 150 лошадиных сил, но он был рад слышать, что новый автомобиль станет народным. Компания "Феникс" заинтересована в обеспечении каждой семьи машиной. Двери автобуса открылись на остановке Георгия – Большое вам спасибо, за столь приятную беседу- сказал Георгий – Я рад, что встретился с вам – Яров снял шляпу – Позвольте я вам дам свой номер домашнего телефона. Если нужна будет помощь - обязательно звоните. Я всегда буду готов ответить на звонок. Семен Васильевич протянул записку Георгию с номером. Лейтенант попрощался с мужчиной и вышел из автобуса. На улице было темно и лишь фонари освещали квартал. Ловчин прошел несколько десятков метров до новостройки. Она была построена несколько месяцев назад и больше походила на дореволюционное здание. Дом был возведен для офицеров, окончивших училище с отличием. Георгий также, как и всегда осторожно открыл дверь и поднимался по лестничной клетке. Дойдя до второго этажа он постучал в 11 квартиру. Дверь ему открыл младший брат -Здарова, Жора -Привет, Олег