Свобода по ту сторону ворот»

Комната наполнялась утренним светом. Тэхён сидел на кровати, ещё не проснувшись полностью, когда в дверь постучали. — Завтрак, Ваша Светлость, — сухо сказал прислуга-омега, входя с подносом. На подносе лежала еда, которую нельзя было назвать завтраком. Еда, пахнущая горелым маслом, подсохшие куски хлеба, остатки вчерашнего мяса, вонявшие прелостью. Всё это было аккуратно уложено на тарелках — и именно это омега протянул ему. — Ешьте, — добавил он с пренебрежением, так, что в его голосе слышалась усмешка. — И не жалуйтесь. Тэхён сжал руки в кулак. Его желудок сжался от запаха, но привычка подчиняться ещё не успела умереть. — Я… я не могу это есть, — тихо сказал он. Прислуга ударил по подносу так, что остатки соскользнули к краю. — Не спорь! — холодно сказал он. — Ешь. Сейчас. Тэхён, стараясь не падать духом, осторожно протянул руку. Но рука дрогнула. Поднос скользнул. Металлические тарелки грохнулись на пол. Еда разлетелась, разлилась, запах поднялся ещё резче. — Твоё неуважение к слугам! — раздался громкий, пронзительный голос. Тэхён вздрогнул. На пороге стояли Сокджин и Джихан, лица искажены гневом. Старший и средний альфы. — Что это значит?! — закричал Сокджин. — Ты смеешь так обращаться со слугой? — Ты что, думаешь, что можешь оскорблять людей? — добавил Джихан, сжимая кулаки. — Плевать, кто ты такой, ты обязан быть послушным! — Я… — Тэхён пытался оправдаться, но слова застряли в горле. — Ты… — он сжал зубы. — Я не… Сокджин подошёл ближе, глаза сверкали гневом: — На пол! Сейчас! — приказал он, указывая на то,что валялось на полу. Сердце Тэхёна сжалось, желудок — тоже. Он упал на колени и, не веря, что это происходит, начал подбирать еду с пола. Но тело предало его. Рвотные позывы пришли мгновенно. Он не смог сдержаться. Всё, что успел проглотить — вырвал. На холодный пол. На собственное унижение. Сокджин ударил кулаком по столу. — Ты мерзость, Ким Тэхён! — кричал он. — Тебя нужно было держать в клетке ещё вчера! Джихан подтянул его за плечо, пытаясь заставить подняться. — Посмотри на себя! Ты оскорбляешь нас и слуг! — орал он. Тэхён тяжело дышал, глаза наполнялись слезами. Но внутри что-то зажглось. Не страх. Не слом. Решимость. Он поднял голову и посмотрел им прямо в глаза. — Вы думаете, что сломили меня? — тихо сказал он. — Что я просто ваша игрушка? — Я… я буду жить, — сжатые кулаки дрожали, но голос звучал твёрдо. — И я не позволю, чтобы кто-то решал, кому быть человеком, а кому нет. Братья замерли, удивлённые решимостью омеги, которого они считали лишь слабым и бесправным. Слуга молча стоял в стороне, в глазах — смесь раздражения и удивления. Тэхён с трудом поднялся. — Я… выживу, — повторил он себе. — В этот раз — больше я не сломаюсь. В коридоре дворца тихо захохотали птицы. И как будто первый раз за долгое время Тэхён почувствовал, что его внутренняя сила пробивается наружу, даже среди ненависти, крика и унижения.