Пижама с голубичками

***

В детстве мы все пытаемся повзрослеть, чтобы казаться взрослее и круче (только попробуйте сказать, что это не так). И вот мальчик лет пяти спит, уткнувшись носом в подушку, на кровати в своей мягкой пижаме с голубиками. Он был таким милым, что даже его черты казались нежными, немного кукольными, что-то в нём неуловимо намекало на девочку. Даже мамины подруги, попивая кофе на кухне, в шутку говорили: «Смотри, Рая, такой красавчик растёт! Когда вырастет, найдёт себе мужа, а не жену». Лололошка не очень понимал, что это значит, но по их смеху догадывался — это что-то важное про то, каким он станет, когда наконец-то вырастет и перестанет быть просто «милым». — Лололошка, вставай! Блинчики сейчас остынут, а они с малиновым вареньем! — голос мамы пробился сквозь сладкий утренний сон. Лололошка проснулся, и первое, что он почувствовал — тяжесть в животе. Не хотел в садик. Совсем. Ага, и ещё понедельник. Самый длинный день, который только может быть. Он спустился вниз, где пахло корицей и топлёным маслом, и обнял маму сзади, уткнувшись в её знакомую тёплую спину в старой домашней кофте. Та, не прекращая помешивать тесто, погладила его по растрёпанным волосам. За завтраком они ели вдвоём. Солнечный зайчик прыгал по скатерти в синий горошек. Папа, как всегда впопыхах, уже проспал и умчался на работу, оставив после себя лишь пустую чашку и запах одеколона. — Ну и как? Готов к новым знакомствам и друзьям? — спросила мама, подливая ему сладкий сироп. — Нет, — буркнул Лололошка, размазывая блин вилкой. — Почему мы не остались в том садике? Почему мы переехали? Почему мы не живём в нашем старом доме, в конце концов где мой дуб под окном? — Ло, у тебя столько вопросов, — вздохнула мама, улыбаясь. — Будешь так часто спрашивать — скоро состаришься, и морщины появятся, вот тут и тут. — Фу, я не хочу морщины, — надулся он. — Ладно, философ. Иди чисти зубы, я пока машину заведу. И шапку не забудь, ветрено. Спустя десять минут они подъезжали к яркому, как будто из кубиков собранному зданию нового садика. На площадке уже кричали дети. — Ты ничего не забыл? Сменку? Воду? — Вроде нет... В раздевалке пахло краской и мокрым варежками. К ним подошёл воспитатель — высокий и улыбчивый мужчина. — Ой, а у нас пополнение! Какой милый. Как тебя зовут? Меня зовут Джодах. Лололошка застеснялся так, что аж похолодели щёки. Он тут же отвернулся и спрятал лицо в мамином пальто. «Милый». Опять. Он ненавидел это слово. Милыми бывают котята и маленькие пупсики. Он же хотел быть сильным, как папа, или отважным, как пират. А его снова называют милым. — Его зовут Лололошка, — мягко произнесла мама, гладя его по спине. — Понял. А вы, наверное, Рая? Девушка кивнула. Джодах что-то записал в толстую тетрадь и снова присел перед мальчиком, протянув большую ладонь. — Ну что, Лололошка, пойдём завоёвывать новые горизонты? Познакомимся с твоими пиратами... то есть, сверстниками? Лололошка, нехотя отпустив мамину руку, помахал ей и положил свою маленькую ладонь в руку воспитателя. Его рука была тёплой и надёжной. В группе было шумно и ярко. Кто-то катался машинками по ковру, кто-то строил башню из кубиков у окна. Лололошка попытался сосчитать детей, но сбился после восьми. — Так, народ, у нас новенький! Прошу вас вести себя прилично, — громко сказал Джодах, и шум на секунду стих. Спустя минут десять Лололошка познакомился с половиной группы. А сейчас он уже сидел на пушистом ковре и собирал пазл с динозаврами вместе с девочкой с огромными бантами. — Лололошка, — сказала она, аккуратно подбирая кусочек с хвостом стегозавра. — Ты не будешь против, если я буду звать тебя Лолой? Ты очень милый и похож на девочку. Лололошка на секунду задумался. «Лола»... Звучало как имя феи из мультика. Не так уж и плохо. Может, это даже круче, чем быть просто «милым»? — Хорошо, — согласился он. — Я не против. Окетра улыбнулась, и они в знак договора обнялись. Её банты упруго щекотали ему щёку, пахло клубничным шампунем. К вечеру сил оставалось мало. Окетру уже забрали, а Лололошка, прислонившись к прохладному стеклу, смотрел, как на площадке гаснут фонари. Глаза слипались. Так хотелось спать. Вдруг рядом возникла тень. Это был Джон, мальчик из-за соседнего столика, который весь день тихо наблюдал за ним. Не говоря ни слова, Джон быстро наклонился и чмокнул Лололошку в щёку — звонко и влажно. Лололошка аж подпрыгнул на месте, как ошпаренный. Чувство ужаса, острое и холодное, накатило на него волной. Щека горела, а в глазах сразу выступили предательские слёзы. — Ты что сделал?! — выдохнул он, отодвигаясь. — Эм... Я тебя поцеловал, — сказал Джон, сам будто испугавшись своей смелости. — Ты очень... ну... милый. В голове у Лололошки тут же вспыхнула паническая мысль, обрывок разговора взрослых, подслушанный когда-то: «От одного поцелуя и беременеют!» — Я из-за тебя теперь беременный! — почти закричал Лололошка, голос дрожал от обиды и страха. — Нельзя было сдерживаться?! — Он с ужасом представил, как у него вырастет живот, и ему придётся рожать, как тётя Катя, а он даже велосипед без колёсиков ещё не освоил! Джон замер, его глаза стали круглыми-круглыми. Потом в них вспыхнула странная, совсем не детская решимость. — Прости, я не знал, что так получится... — прошептал он. — Но я обещаю, что тебя не брошу! Я буду хорошим отцом, честно! И буду тебя любить! — И он обнял оцепеневшего Лололошку так крепко, как только мог. В этот момент к ним подошли шаги. — Джон, Лололошка, что у вас тут случилось? — спросил воспитатель Джодах, присаживаясь на корточки рядом. Его голос был спокойным и внимательным. Лололошка, не выдержав, выдохнул свою страшную тайну: — Я... я беременный... Джодах не засмеялся. Он только чуть шире открыл свои добрые глаза, а потом его лицо озарилось такой тёплой, понимающей улыбкой, что в воздухе будто стало светлее. — Ох, — тихо сказал он. — Я вижу, у нас тут серьёзный разговор. Знаешь, Лололошка, чтобы завести малыша, нужна особая магия, большое-большое чувство и чтобы оба человека были совсем взрослыми. А от простого поцелуя в щёку, даже самого лучшего, дети не появляются. Это я тебе как воспитатель и почти волшебник говорю. Лололошка смотрел на него, всхлипывая, но уже не так горько. Слова Джодаха падали, как успокаивающие капли. «Не появляются...>> — Значит... я не рожу ребёнка? — переспросил он недоверчиво. — Не родишь, — твёрдо и ласково подтвердил Джодах. — Твоё главное дело сейчас — вырасти большим и сильным. А пока — просто быть счастливым мальчиком. Всё в порядке? Лололошка медленно кивнул, вытирая кулачком глаза. Облегчение было таким сладким, что аж кружилась голова. — А ты, Джон, — воспитатель повернулся ко второму «виновнику», — показал себя настоящим джентльменом, готовым нести ответственность. Но в следующий раз лучше начинать с дружбы и простого «привет», договорились? Джон, красный как рак, кивнул.