Аморальный

      Когда Куромаку и Зонтик дошли до дома, они увидели официально одетого человека, стоящего на пороге и разговаривавшего с отцом.       - Так вы говорите, что мой сын - свидетель по делу одного убийцы? - Спросил отец.       - Так точно, господин Эрст. - Ответил человек. - Мне бы хотелось видеть его и лично передать просьбу явиться завтра в Круг для подачи показаний.       - Он недавно ушёл… Вот он! - Произнёс отец, увидев подходивших сыновей, и указывая на них послу. Тот обернулся. Это был среднего роста молодой человек со светлыми волосами, собранными в низкий хвост, одетый в форменную шинель офицеров Комиссариата - учреждения, борющегося с магами-преступниками и обращёнными в демонов. Члены Комиссариата были обучены противостоять магии, поэтому именно они расправлялись с особо опасными неконтролируемыми магами и охраняли тюрьмы для обращённых.       - Куромаку Эрст? - Спросил он, подходя ближе.       - Это я. - Произнёс Куромаку, делая шаг навстречу посланнику.       - Вам повестка из Комиссариата. Вы должны явиться завтра в десять часов утра в  здание суда. - Произнёс офицер, протягивая Куромаку бумагу.       - По какому делу? - Глядя в бумагу спросил Куромаку.       - Комиссариат ведёт дело о коллекционере - убийце из Золотого квартала. Вы, как единственный выживший потерпевший, должны явиться завтра в суд для подачи показаний. - Куромаку побледнел. С одной стороны он был рад тому, что дело коллекционера продвигается и ему вынесут справедливый приговор. С другой стороны его бросало в дрожь при мысли о том, что ему придётся рассказывать обо всём произошедшем снова и не перед одним - двумя стражами, а перед огромным заседанием. А встретить Фелиса снова после той омерзительной сделки и смерть в мучениям вообще представлялись ему одним и тем же. - Так вы придёте?       - Да. - Сдавленно ответил Куромаку.       - Отлично. Всего доброго. - Произнёс офицер и слегка поклонился, придерживая свою фуражку со звездой.       - До свидания. - Ответил отец. Куромаку лишь коротко кивнул. Язык его будто прилип к нёбу, и ответить хоть что-нибудь длиннее "да" или "нет" он был не в состоянии.       Когда нежданный гость скрылся за забором отец положил руку на плечо всё ещё шокированного Куромаку и повёл за собой в дом. Отец усадил сына в кресло в гостиной и сам сел рядом.       - Ты действительно единственный выжил после встречи с коллекционером? - Спросил отец, стараясь заглянуть Куромаку в лицо.       - Да.       - Почему же ты не сказал об этом мне? Почему не написал, что пережил такое? Я конечно знал о том, что в Золотом квартале завёлся убийца, но никак не мог предположить, что мой сын будет один из его жертв.       - А зачем мне говорить вам об этом? Это бы уже ни на что не повлияло бы.       - Тебе не кажется, что как отец я должен знать о таком? - Отец вздохнул и недолго замолк. - В любом случае, мне очень жаль, что это произошло с тобой и что меня не было рядом. - Совершенно неожиданно для Куромаку отец сел ещё ближе и приобнял сына за плечи. - Из-за чего Фелис пытался тебя убить? Он охотился на девушек, почему он напал на тебя?       - Это из-за мамы. Из-за того, что я так похож на неё. Фелис хотел собрать новое тело для неё. Я, моя голова и руки должны были закончить это тело.       - О, Создатель, - произнёс отец, - почему он просто не оставит нашу семью в покое?       - Он и раньше вытворял что-то подобное?       - Да. Когда мы с твоей мамой только собирались пожениться, он преследовал её, отправлял нежелательные подарки, письма, следил за ней. Я с ума сходил от беспокойства. Потом на время всё прекратилось. И вот теперь опять, но уже с тобой. И в этот раз ему удалось достигнуть свою цель. - У Куромаку мурашки прошли по телу. Так Фелис ещё и следил за его матерью. Чем больше маг о нём узнаёт, тем отвратительней он оказывается. Отец погладил сына по волосам. У Куромаку разливается какое-то щемящее странное чувство в груди. Как бы он хотел, чтобы они с отцом могли вот так просто сидеть и обниматься не из-за какого-то несчастья, а просто так из нежности и любви…       - Знаешь, Куромаку, - произносит отец, отстраняясь от сына, - будет лучше, если ты сегодня останешься дома и никуда не поедешь. Для тебя вся эта история с коллекционером большой стресс, поэтому будет лучше, если ты отдохнёшь и подготовишься к завтрашнему заседанию. Завтра я нахожусь в составе комитета по этому делу, поэтому мы пойдём вместе. Надеюсь Курагины не слишком обидятся на нас за то, что ты сегодня не поедешь в театр. - Отец наклоняется и целует Куромаку в макушку. Маг горько улыбается и смотрит, как господин Эрст уходит. Затем откидывается в кресле и смотрит в потолок. Ну почему всё складывается именно так? Почему Куромаку не может быть нормальным? Почему не может быть хорошим сыном, который достоин любви? Отец бы обращался бы с ним всегда так, любил бы его таким, какой Куромаку есть.

***

      Клео тихо проходит к отцу в кабинет. Он как всегда просматривает бумаги. Отца всегда было трудно оторвать от дел. Только мама могла отвлечь его от дел. С её смертью отец только сильней стал закапываться в бумаги.       - Чем занимаетесь, отец?       - А, Клео, - отец поднимает голову и чуть улыбается ей, - не слышал, как ты вошла. Я просматриваю бумаги по делу о коллекционере. Куромаку говорил тебе, что Фелис напал на него?       - Что? Нет, какой ужас. Он навредил брату? - Каким чудовищем можно быть, чтобы напасть на истощённого хрупкого юношу, безоружную девушку. Как можно вообще умертвить живого, мыслящего и чувствующего человека, преследуя какую-то свою призрачную цель. Клео знала от своих знакомых об этом ужасном маньяке-коллекционере, знала и боялась и ненавидела его всей душой. За убийства подруг, а теперь ещё и за покушение на брата. Ох нет, этот монстр не достоин жить среди людей.       - Нет, он не навредил Куромаку. По крайней мере физически. - Отец поднимается из-за стола и подходит к окну. - А вот морально он явно нанёс ему вред. И никого из нас рядом не было.       - Бедняга, как же он справился со всем этим один? - Может из-за всего этого Куромаку так плохо сейчас выглядит? Может из-за этого худеет и тает пряма на глазах, как горстка снега весной.       - Мне кажется, что он справлялся с этим не один. Я думаю, что тот человек, тот оборванец был с ним рядом в тот момент и воспользовался положением Куромаку, соблазнив его…       - Вы считаете, что брат настолько слеп, чтобы не увидеть, что им пользуются?       - Я считаю, что Куромаку ещё очень юн, что он не испытал ещё многого в этой жизни. В этом есть моя вина, мне не стоило ограничивать его так сильно. Быть может будь у него больше свободы, он бы смог увидеть в поступках этого оборванца злые намеренья.       - То есть вы считаете брата невиновным во всей этой истории? - Клео немного приободрилась. Надежда на смягчение отца и их с братом примирении вспыхнула в её сердце ярче. О как бы было славно, если бы они помирились, забыли бы про всё это, ведь смотреть на затравленного Куромаку, что бродит по дому словно призрак и на раздосадованного отца просто невыносимо. Ещё и Зонтик уходит куда-то никому ничего не сказав. Хоть бы он не натворил чего.       - Нет, в том, что произошло есть и грех Куромаку. Он сам должен был знать, что повиноваться соблазну безответственно и глупо, и всё же он сделал то, что сделал. - Отец немного помолчал. - Завтра мы с ним идём на суд. Он будет давать показания, я - обсуждать решение. И о решениях, когда вы с Зонтиком собираетесь вернуться в Верону?       - Я думаю, что после дня рождения Куромаку. Не хочется уезжать так скоро, не поздравив его с двадцати-двухлетием.       - Возможно тогда вам придётся остаться здесь подольше. Я хочу, чтобы Куромаку сделал юной Курагиной предложение перед или на своём дне рождении…       - Так скоро? Отец, вам не кажется, что вы слишком торопите события? Они же совсем не знают друг друга!       - Надо закончить всё это дело поскорее. Мы не знаем, что этот оборванец ещё выкинет и что сам Куромаку может сделать. Чем быстрее всё закончится, тем лучше и для нас и для Куромаку. А узнать друг друга они и в браке успеют.       - Но вы же с мамой сошлись совсем не так. Она рассказывала, как вы были счастливы узнавать друг друга, ухаживать друг за другом до брака. Почему же вы лишаете брата такого счастья?       - Потому что он с ней груб и потому что он всё ещё не выкинул из головы своего демона.       - Как знаете, отец. - Тихо произнесла Клео и вышла из кабинета.

***

      Куромаку сидел у Зонтика в комнате, пытаясь записать на бумаге то, что происходило в логове коллекционера, но слова все были не те. В голову кроме склизкого ужаса, невнятных ощущений и склизкого комка из самых омерзительных чувств ничего не шло. Ничего объективного, внятного и рационального. Только эфирные, летучие ощущения, которые не давали внятной картины происходящего. Обычно Куромаку удавалось очистить всё от этой ненужной шелухи чувств, но только не сегодня.       Куромаку откладывает перо и бумагу. Он подходит к Зонтику, который рисует что-то у окна. Подойдя ближе, Куромаку понимает, что это портрет Вару. Зонтик не смог точно изобразить черты его лица, но он точно угадал характер лягушонка. С малюсенького холста на него глядел весёлый, озорной юноша с широкой улыбкой, изумрудными кудряшками и глупыми зелёными очками. Куромаку улыбнулся, да, Зонтик угадал в Вару самое важное.       - А он очень красивый, - произнёс вдруг Зонтик, - твой друг. - Куромаку вопросительно посмотрел на брата. - Светлая любовь так сильно красит человека. Когда я в первый раз увидел его, то подумал, право, что он страшный, даже уродливый. С безразличным жёстким выражением лица и ядовитой усмешкой. А потом, когда он увидел тебя у него и лицо вдруг стало таким добрым, и улыбка, словно радуга. Как он вышел? Похоже?       - Характером. Черты лица у него немного другие. У него немного вздёрнутый нос, одна бровь чуть ниже посаженна, чем другая, и над верхней губой слевого края небольшой шрамик, потому что он с ножа пытался съесть пирог. А ещё у него на лице есть веснушки. Чуть видные, еле заметные. Он говорит, что летом они ярче. Они у него и на лице, и на плечах, и на груди немного. - Тут Куромаку понял, что слишком уж заговорился и замолк. Рассказывать про лицо Вару было ещё простительно, но про грудь - явно перебор. Маг слегка покраснел и сумщённо отвёл глаза.       - Ты тоже такой красивый, когда говоришь или видишь его. - Улыбнулся Зонтик. - Знаешь, я в детстве всегда тебя боялся. У тебя лицо всегда было такое серьёзное, взрослое, совсем не похожее на мальчишеское. А сейчас ты будто расцвёл. И глаза ярче, и ты не так бледен.       - Зонтик, можно я заберу этот портрет, когда ты закончишь? - Спросил Куромаку.       - А зачем? Ты ведь и так его видеть будешь.       - Что? Меня собирают женить на другой, как я буду видеть его?       - Ты будешь с ним, если на то будет воля Создателя.       - И оттуда мне знать, что Создатель именно этого и хочет?       - Если ты чего-то очень сильно захочешь, то Создатель тебе поможет.       - Интересно. А если я очень сильно захочу кого-нибудь убить, то Создатель и тут поможет?       - Нет, Создатель помогает только тогда, когда ты действуешь из сильной светлой любви, и выполняет он только твои светлые желания.       - А у меня значит быть с Вару- светлое желание?       - Ну ты же любишь его. И любишь не только, чтобы утолить жажду плоти, так? Если бы он был бы бестелесным духом, лишь шепотом, ты бы всё равно его любил?       - Любил бы. - Не раздумывая ответил Куромаку.       - Ну вот видишь, значит Создатель поможет. - Куромаку кисло улыбнулся.       - Но я ведь всё равно женюсь на Куроми. Представь, что я в будущем глава семейства и служащий в Кругу Магов так же, как сегодня, сбегаю к Вару тайком. Это же дико.       - Создатель всё устроит. Нам нужно только верить и приложить некоторые усилия, чтобы исполнить своё желание.       - А если он меня любит только из-за... сладострастия?       - Тогда Создатель тебя от него убережёт. Хотя мне всё же кажется, что Создатель сам послал его тебе, как своего светлого ангела. Создатель ведь любит нас всех и всем нам желает счастья. Он наш небесный Отец, который защитит и убережёт. - Зонтик говорил так непоколебимо уверенно, что Куромаку сам начинал верить тому, что он говорил. Они помолчали. Зонтик писал портрет, а Куромаку стоял рядом, глядя, как кисть скользит по холсту.       - Как думаешь, мама была бы на меня зла, как отец? - Наконец спросил Куромаку.       - Думаю нет. Она была ближе всех нас к Создателю, любила нас всех безусловно, поэтому Создатель её к себе и забрал в Золотой Град. Теперь она помогает нам оттуда и направляет нас. Если бы она узнала, то была бы за тебя очень рада.       - А почему ты, почему ты так просто относишься к тому, что я, что я...       - Спал с мужчиной и любишь мужчину? - Куромаку густо покраснел. - Извини, не хотел тебя смущать. Меня изменила Верона. Люди там верят, что Создатель нас любит и прощает, несмотря на все грехи наши. Что Он любит нас так сильно, что посылает нам это прекрасное чувство любви, чтобы мы, как и Он смогли почувствовать это истинное счастье. Поэтому любая искренняя любовь Создателю угодна. И мы не должны осуждать Его божественный замысел.       - Как же легко было бы жить на земле, если бы всё было так, как ты говоришь. - Тихо прошептал Куромаку.