Аморальный

      Ночь за окном удивительно ясная. Кристально чистое небо усыпано яркими бусинками звёзд, они так близко, что их как будто можно потрогать руками. Зима в Телоте — городе, что называют столицей магии севера, — уже вошла в свою полную силу. За окном уже давно выросли белоснежные сугробы-великаны. Стояла тишина, редко прерываемая голосами поздних гуляк и криками ночных птиц.       Белый стол. На нём образ Создателя, написанный масляными красками, в золотистой рамке. Рядом с образом четыре тонких свечи. Куромаку по очереди зажигает свечу за свечой. Тени на стенах пляшут в дрожащем свете огня. Юноша встаёт на колени перед образом. Он никогда не был сильно набожным человеком, в отличие от своего отца, но можно же попробовать попросить один раз в виде своего последнего средства?       — Создатель, Отче наш, — тихо произносит он, — прошу, помоги мне изменить мою жизнь. Пожалуйста, дай мне шанс доказать всем, что я хоть чего-то стою. Что я способен на великие свершения.       Услышал ли Создатель эту мольбу и ответ ли на неё? Ветер распахивает приоткрытое окно и разом гасит все тонкие свечи. Может это знак? А если знак, то добрый или дурной? Всё что остаётся любому грешнику на огромной земле Создателя — ждать и надеяться на лучшее.

***

      Утро в Телоте было неспокойно. Ночью в портовом районе снова, в шестой раз за полтора месяца, прогремел взрыв. В нём погиб наместник города — человек, что руководил всеми делами в Телоте, господин Каптел. Власть временно перешла в руки Круга Магов. А значит к отцу Куромаку. Его отец почтенный сер Эдей Эрст был главой Высшего Круга Магов из-за чего часто проводил время в разъездах и редко когда бывал дома. Сейчас он также уехал из города, так что главным в Телоте фактически стал господин Твиид — правая рука отца и ректор Академии магов.       Стоя у входа в кабинет Твиида, Куромаку уже покрутил в голове несколько вариантов, что ему может сказать временный наместник и все они были связаны с недавними взрывами. Скорее всего его привлекут помогать стражам — местным блюстителям порядка — в расследовании, так как он сын главы Круга и уже давно просил о возможности проявить себя. Поправив пепельные волосы и свою одежду, Куромаку постучал в дверь кабинета и вошёл внутрь.       Кабинет Твиида был большим и просторным. Окно, располагавшееся позади дорогого дубового письменного стола, было приоткрыто, и из него дул прохладный воздух. Из этого же окна открывался чудесный вид на центральную площадь, и в недалеке был виден краешек Восточного моря. Стены кабинета выкрашены были в светло синий, на них висели портреты знаменитых магов в золотых рамках, и самый большой портрет изображал самого Твиида. Сейчас хозяин, лысеющий пухлый человек средних лет, сидел за своим столом в кресле из кожи какой-то невероятной рептилии.       — Итак, мой мальчик, — начал Твиид, — ты ведь наверняка слышал о взрывах в порту и о смерти наместника Каптела. — Куромаку коротко кивнул.       — И ты наверняка знаешь, что ни у меня, ни у стражей не получается найти виновных. Капитан городской стражи Прайд сказал, что нам нужен свежий взгляд на произошедшее. Поэтому теперь дело ведёшь ты. Уверен ты справишься сам.       Куромаку остолбенел. Ему нужно раскрыть дело, которое уже месяц ведут почти все стражи города и один человек из высшего круга магов, в одиночку? Это какой-то абсурд.       — Позвольте, сер, — начал было Куромаку, но Твиид прервал его.       — У тебя в распоряжении все архивы стражей. Ты можешь просить о чём угодно, кроме дополнительных помощников в виде стражей и членов круга. — Под «дополнительными», кажется, подразумевались любые помощники.       — Но,       — Я знаю, ты справишься. Ты очень способный юноша, почти как твоя сестра. Я знал вас обоих ещё детишками, ты очень способный, тебе только надо приложить усилие. Давай, иди, не задерживайся, подробности можешь узнать у капитана Прайда. — Причитал Твиид, поднявшись со своего кресла и выпроваживая Куромаку из кабинета.       — Но, — в последний раз попытался Куромаку       — Да, да, до свидания, мой мальчик.       Дверь кабинета с золотой табличкой: «Господин Твиид» закрылась за спиной ошеломлённого Куромаку.       Кажется знак всё-таки был дурной.

***

      Куромаку читал отчёты о взрывах, которые ему предоставил капитан Прайд, одновременно слушая его рассказ о всём, что в отчёты не попало.       — Никогда такого не было. Всплески преступности, повышенное число убийств и потасовок были всегда, особенно в портовой зоне, но чтобы на весь порт гремели взрывы, такое происходит впервые. У нас в подозреваемых все, кто умеет обращаться с взрывчаткой, а таких треть города легко может набраться. И это только местные, а ещё есть приезжие, а кроме них могут быть те, которые не связаны с взрывами, но в них разбираются.       Прайд останавливается и болезненно морщится по видимости из-за головной боли. Куромаку снова смотрит в отчёты. Время взрыва: 6:00, 7:00, 5:00, 4:00, 5:00, 3:00.       — Цель взрывов неясна?       — Нет, место, хоть всегда в порту, не повторяется, никаких важных зданий рядом нет. Здания, которые были рядом практически не задеты. Из важных лиц только наместник и во втором взрыве ранен один страж, он недавно скончался в лечебнице.       Ни понятного мотива, ни подозреваемых, ни очевидцев. Вообще ничего. И как по вашему Куромаку должен найти виновных?       — Хей, капитан, правда, что сегодня ещё в порту громыхнуло?       Куромаку оторвался от отчёта, который сверлил взглядом уже минуту, и поднял голову. В метре от стола капитана стоял невысокий улыбающийся юноша лет двадцати. Это был самый кудрявый человек, которого Куромаку когда-либо видел. Зелёные кудряшки доставали до плеч. На лице были изумрудные очки со спиральным узором глуповатого вида. На верхней губе небольшой шрамик у самого её левого краешка. Одет он был в замызганные брюки и изношенную куртку. Из-за ворота куртки виделась выцветшая рубашка, которая скорее всего раньше была ярко-зелёной, но сейчас обрела бледный серо-зелёный цвет. Руки человека были связаны, и его ввёл куда-то страж.       — Да, Вару, — с нескольким раздражением ответил Прайд.       — Кто это? — спросил Куромаку, разглядывая кудрявого.       — Вы когда-нибудь слышали про шайку Де’Карли? Это наёмники. Вару как раз из этой шайки. Он умеет собирать бомбы. Попал бы в наш список подозреваемых, но взрывы произошли, когда его ещё не было в городе.       — Он здесь по обвинению в убийстве?       — Если бы. Наёмники всегда находятся в серой зоне для закона. Мы не имеем права садить их за решётку. По крайней мере вот этого так точно. Он здесь из-за какой-то ерунды. Но Вару, как я слышал, часто в неприятности попадает.       Пока капитан говорил, Вару не двигался с места, и, хотя глаза кудрявого были скрыты за зелёными очками, Куромаку казалось, что он смотрит именно на него.       — Капитан, откройте секрет, этот серовласка кто? — Произнёс наёмник.       — Не твоего ума дело, Вару, — ответил Прайд.       — Дайте угадаю, он теперь расследует дело о взрывах в порту. Потому, что следствие зашло в тупик? Хотя нет, оно даже двигаться не начинало.       — Если хочешь сказать что-то, говори прямо, — не выдержал Куромаку. Как смеет этот оборванец, сидя со связанными руками, так дерзко насмехаться над стражами?       — Я хочу предложить помощь, — улыбаясь ещё шире, ответил кудрявый, — вряд ли кто-то из вас разбирается в бомбах.       — Тебе то какое дело? — Этот парень начинал порядочно раздражать Куромаку.       — Моя помощь, в обмен на досрочное освобождение.       Куромаку обернулся к капитану. Тот пожал плечами, мол ты здесь главный теперь, ты и решай. Куромаку поджал губы и снова посмотрел на Вару. У стражей нет никаких зацепок, и кудрявый действительно может помочь. А может и помешать, направить по ложному следу.       — Хорошо, я согласен на сделку, — говорит Куромаку, чувствуя, как потеют ладони, — но вытвори хоть что-то, и я…       — Да, да, да. Я знаю. Посадите надолго, прилюдно казните, всё это уже слышал. Давай уже переходить к делу. Развязывайте меня, и пойдём в порт.       Куромаку тяжело вздохнул. Предстоящая работа, тем более с Вару, обещала быть не лёгкой. Но у Куромаку нет другого выбора.