Аморальный

      Вся работа над делом превратилась в одно сплошное ожидание Пятницы. Вару и Куромаку хоть и ходили на места взрывов, но не находили ничего примечательного. Подрывники работали слишком уж чисто. Всё что оставалось сидеть и ждать. Между Куромаку и Вару повисла какая-то странная неловкость, и понятно почему: единственная тема разговора у них — расследование, которое пока никуда не двигалось, а значит уже себя исчерпала. Убийца из Золотого квартала тем временем продолжал убивать. Стражи находили трупы один за другим. У одной бедняжки не осталось стоп, у другой — талии и от рук остались только кисти, у третьей — груди. Стражи прозвали этого убийцу коллекционер за эту особенность. Что потом случалось с отрубленными частями тел Куромаку не знал да и не очень то и хотел знать. От одной мысли, что у человека могут отрезать часть тела и потом сделать с ней что-то, вызывало у него приступ тошноты.       Наконец настала Пятница. Вару ушёл на похороны, оставив Куромаку искать преступников в Эльфинаже в одиночку. Погода стояла пасмурная. Небо было серое, скоро должен был пойти снег. Холодный ветер то и дело приносил колкие льдинки в лицо. Куромаку добрёл до Эльфинажа — небольшого района, где жили эльфы, которые хотят сохранить свою культуру или просто те, у кого не было денег на дом в другом районе. В Эльфинаже было несколько складов, в которые подельники Гоба вполне могли принести «товар». Куромаку встал возле одного из таких и стал ждать. Он простоял на улице минут пятнадцать, успев немного подмёрзнуть, а потом увидел её. Джуалин. Она шла по Эльфинажу в коротком тёмно-синем пальто. Куромаку, решив, что полезнее будет проследить за девушкой, поспешил за ней, стараясь и не упустить её из виду, и не попасться ей на глаза. Джуалин шла к Золотому кварталу. Интересно зачем? Вряд ли там можно спокойно обсуждать планы разгрома города, ведь там живёт чуть ли не весь высший Круг. Огромные двухэтажные здания с дворами настолько большими, что там спокойно могла уместиться четверть Эльфинажа, возвышались над головой. Летом на улице полно прислуги, которая работает во дворе, но сейчас все стараются выходить из дома поменьше из-за холода. Джуалин между тем завернула за угол, маг последовал за ней и оказался в небольшом тупике, где высокие каменные заборы сходились вместе. У Куромаку проступил холодный пот, и забегали мурашки. Это не он следил за Джуалин, это она вела его в ловушку. Куромаку потянулся было в сумку за руной, но тут его сжал кто-то сзади за горло. Джуалин подбежала и схватила мага за тонкие запястья, не давая сделать хоть что-нибудь. Куромаку некоторое время пытался сопротивляться, но воздуха не хватало. Руки стали ватными, перестали слушаться. В глазах потемнело, и он потерял сознание.

***

      Куромаку очнулся в небольшой тёмной комнате. Ни пальто, ни рубашке на маге не было, из-за чего всё тело покрылось мурашками. Он попытался пошевелить руками, но они были крепко привязаны к подлокотникам стула, на котором он сидел.       — Смотрите, малыш очнулся! С добрым утром, красавец, как спалось? — Джуалин подошла и запустила руку в волосы Куромаку.       — Что происходит? — Хрипло отозвался маг.       — Я помогаю моему другу исполнить свою мечту. А тебе встретиться с мамочкой, ты же, наверное, так скучал. — Издевательским тоном сказала Джуалин. — Как он вам, Фелис? — К Джуалин подошёл мужчина с лысеющей головой и морщинистым лицом.       — Он идеален, дорогая Джуалин. Практически одно лицо с Доротеей, проклятые гены Эдея не смогли испортить в нём мамину красоту. — Фелис просто пожирал Куромаку тёмно-синими глазами, в которых горели огоньки фанатизма. — Я так долго это ждал и наконец смогу осуществить задуманное!       — Что вам надо от меня? И при чём здесь моя мама? — Хоть Куромаку и пытался быть стойким, но голос всё-таки предательски дрогнул, когда он спросил о маме.       — Куромаку, — Фелис присел рядом и накрыл руку мага своей. У Куромаку появилось нестерпимое желание скинуть руку мужчины со своей, но он был слишком крепко связан, — я больше жизни люблю твою маму Доротею. Её смерть была серьёзным ударом для меня. Но я не мог просто так смириться с этим! Я решил оживить её с помощи магии крови. Погляди сюда, — Фелис отошёл и отдёрнул штору, стоящую неподалёку. За ней оказался металлический стол, на котором лежало… Существо, собранное из частей женский тел, сшитых между собой. Эти части тел коллекционер отрезал у своих жертв: руки, ноги, грудь. Не хватало только головы и кистей рук, и тогда существо будет полностью собранно.       Куромаку почувствовал, как к горлу подходит тошнота. Всё тело пронзила дрожь. Куромаку не закричал от ужаса только потому, что крик был огромен, а горло было слишком тонкое, и испуганный возглас застрял внутри.       — Ну чего же ты дрожишь, заинька? — Спросила Джуалин, гладя Куромаку по голове, — ты же ещё не услышал главную новость! Куромаку попытался унять дрожь, но лишь задрожал ещё сильнее.       — Ты, Куромаку, поможешь мне закончить работу! Твои черты лица практически идентичны с лицом твоей матери. Можно сказать: вы на одно лицо. — У Куромаку сердце гулко застучала, забилось о рёбра, как будто пыталось выпрыгнуть из груди. — Твоя голова идеально подойдёт, чтобы закончить новое тело для Доротеи.       У Куромаку воздух выбило из груди.       — А твои руки такие же тонкие и белые. — Куромаку уже понял, что Фелис хотел с ним сделать. Отрезать руки и голову, пришить к тому, что уже было собрано, а труп выкинуть в Золотом квартале. Фелис явно больной. Но что было бы, если маг был бы девушкой? Фелис бы просто раздел его, положил на стол и трахнул бы, а Куромаку лежал под ним, плакал и молил отпустить домой. Но тогда бы никто из девушек не погиб, пострадал бы только маг. Куромаку вдруг почувствовал себя страшно виноватым. Между тем Джуалин подошла к нему с кисточкой в руках.       — Что ты делаешь? — Спросил Куромаку       — Делаю тебя ещё больше похожей на маму. У неё же светлые ресницы, да? — Джуалин принялась красить ресницы мага в белый цвет. Куромаку хотел сопротивляться, но Фелис крепко сжал его голову, не давая двинуть ей и на миллиметр. Когда Джуалин закончила, она поставила перед магом зеркало. Оттуда на него смотрел испуганный, бледный и дрожащий юноша, до ужаса похожий на Доротею Эрст.       — У Доротеи длинные волосы? — Спросила Джуалин, гладя Куромаку по коротким пепельным волосам.       — В молодости Доротея стриглась коротко. Она отрастила длину только после замужества. — Ответил Фелис, глядя на Куромаку одержимыми глазами. Магу казалось, что он вот-вот сорвётся, прильнёт к его шеи и начнёт оставлять мерзкие поцелуи и укусы, не забывая мять чужие тонкие белые руки и гладить пепельные волосы.       — Ну на этом моя работа окончена, Куромаку. А как тебя звала мама? Куромакушка? Маку? Макушка? Куро? — Куромаку дёрнулся, выдавая девушка правильный ответ. — Куро, — произнесла Джуалин и широко улыбнулась, — мне жаль тебя, Куро, ты просто ввязался туда, куда не следовало. Поэтому я сделаю твою смерть мене болезненной и подарю тебе первый и последний поцелуй. Я поцелую тебя и ты навсегда заснешь. — Девушка потянулась к Куромаку и поцеловала его. Маг уже приготовился впасть в беспамятство, но ничего не произошло.       — Почему опять не вышло? Почему моя магия не действует на тебя? — Спросила Джуалин, отстраняясь. У Куромаку был такой же вопрос. Да, в прошлый раз магия могла сосредоточиться только на Вару, но сейчас-то почему не сработала? Если только Куромаку не… НЕТ. Нет, так не может быть. Куромаку прогнал эту мысль из своей головы. Джуалин раздражённо вздохнула. — Даже, когда я пытаюсь облегчить твои мучения, ты ставишь мне палки в колёса! Ну и мучайся!       Джуалин зашла за спину Куромаку. Некоторое время он слышал удаляющееся цоканье её каблуков, затем хлопнула дверь и наступила тишина.       — Думаю, самое время приступить к операции. — Произнёс Фелис. Он взял кисточку и начал рисовать линии на руках и шее Куромаку. Линии, по которым собирался его резать. Куромаку не мог пошевелиться. Ужас и отчаянье сковали его сильнее любых пут. Фелис же весело напевал себе что-то под нос. Затем он отошёл. Когда он вернулся, то в руках у него был нож. Куромаку мысленно попрощался с жизнью.