Офсайд для двоих

Последние две минуты третьего периода. Счёт 2:2. Воздух на арене кажется густым от пота и напряжения. Каждое столкновение о борт звучит как выстрел. ​Тэхен чувствовал, как лёгкие горят, а мышцы ног наливаются свинцом. Но он видел цель. Шайба была у Чимина, который мастерски уходил от преследования Юнги. Чимин резко заложил вираж и, заметив рывок Тэхена, выдал идеальный пас «на блюдечке» через всю зону. ​Тэхен принял шайбу на крюк, едва не потеряв равновесие от толчка в спину. Перед ним вырос Чонгук. Глаза Чона за решеткой шлема горели безумием — он не собирался пропускать Тэхена к своим воротам. Он пошёл в жесткий стык, пытаясь буквально впечатать Тэхена в лёд. ​ Но Тэхен, вспомнив все канадские тренировки, на долю секунды опередил его. Он сделал ложный замах, заставив Чонгука дернуться, и молниеносно бросил шайбу между щитков вратаря. ​ГОЛ! ​За тридцать секунд до конца матча трибуны взорвались. Команда Тэхена вышла вперед — 3:2. ​ Чонгук замер, глядя, как шайба бьется в сетке. Его мир рухнул. Проиграть «этому выскочке» на глазах у всей страны? Для него это было хуже смерти. ​Когда прозвучала финальная сирена, игроки «Канадцев» высыпали на лед, празднуя победу. Тэхен стоял у ворот, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Он даже не успел снять шлем, когда почувствовал резкий рывок за джерси. ​Чонгук, обезумевший от поражения и ярости, развернул его к себе. — Ты думаешь, ты лучше меня?! — прорычал он. — Ты просто удачливый ублюдок! ​ Не дожидаясь ответа, Чонгук сорвал перчатку и нанес резкий, мощный удар в челюсть Тэхена. Голова Тэхена мотнулась назад, он не удержался на коньках и рухнул на лед, а его шлем отлетел в сторону. Из разбитой губы тут же брызнула кровь, окрашивая белый снег в алый. ​— Тэхен! — Чимин, который был ближе всех, среагировал мгновенно. ​В нем не осталось и следа от того нежного парня из бара. Чимин на полной скорости подлетел к Чонгуку. Он не стал разбираться или кричать. Он вложил всю свою силу и злость за друга в один точный, хлесткий удар кулаком прямо в лицо Чонгуку. ​ Чонгук отшатнулся, прижимая руку к скуле, ошарашенный такой дерзостью. ​— Только тронь его еще раз, — прошипел Чимин, загораживая собой Тэхена, который пытался подняться. — Мне плевать, какой ты там крутой защитник. Ты просто трус, который не умеет проигрывать! ​Судьи и игроки обеих команд мгновенно сцепились в общую кучу, пытаясь разнять их. Юнги подбежал к Чонгуку, хватая его за плечи и пытаясь оттащить назад. — Хватит, Чон! Остановись! Это дисквалификация! — кричал Юнги, но его взгляд был прикован к Чимину. Юнги видел в его глазах такую ненависть, что сердце предательски сжалось. ​ Чонгук тяжело дышал, сплевывая кровь и глядя на Тэхена, которого Чимин помогал поднять. Арена гудела от свиста. Победа была за Тэхеном, но эта драка поставила жирную, кровавую точку в их первом матче. Громкая музыка, крики товарищей по команде и звон бокалов в первом баре быстро начали давить на виски. Команда праздновала победу с размахом, но Тэхену хотелось тишины. Спустя три часа, когда основная часть вечеринки перешла в стадию безудержного веселья, Чимин поймал взгляд друга и коротко кивнул. ​ Они незаметно выскользнули из шумного заведения и через двадцать минут уже сидели в полупустом, приглушенном баре на окраине города. Здесь пахло старым деревом и дорогим виски, а вместо поп-хитов играл ленивый блюз. ​ На столе стояла почти пустая бутылка соджу и два бокала. Тэхен осторожно коснулся пальцами своей разбитой губы, которая всё еще ныла после удара Чонгука. ​— Ты как, Тэ? — Чимин придвинул свой стул ближе, вглядываясь в лицо друга. Алкоголь уже начал действовать, делая его голос мягче, а движения — плавнее. — Ты сегодня был крут. Но то, что устроил этот псих… я до сих пор хочу ему врезать еще раз. ​Тэхен горько усмехнулся, глядя на прозрачную жидкость в своем бокале. — Пусть. Это всё, что ему осталось — махать кулаками после драки. ​ Чимин долго молчал, крутя бокал в руках. Наконец он решился и задал вопрос, который висел между ними все эти семь лет: — Тэхен… почему ты молчишь? Почему ты не скажешь ему правду? — Чимин понизил голос до шепота, хотя в баре их никто не слышал. — Ты ведь знаешь, что это изменит всё. Его ненависть, его злость… они просто рассыплются в прах, если он узнает, как всё было на самом деле. ​ Тэхен замер. Он поднял взгляд на Чимина, и в его глазах отразилась такая бездонная усталость, что Чимину захотелось забрать эту боль себе. ​ — Как я могу сказать ему, Чим? — голос Тэхена надломился. — Я сам за семь лет так и не смог до конца принять эту правду. Я каждое утро просыпаюсь и пытаюсь убедить себя, что это не кошмар. Если я скажу ему… это разрушит его еще сильнее, чем любая ложь его - он замолчал - Я не могу стать тем, кто окончательно добьет его. ​ Тэхен сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Он откинулся на спинку кожаного дивана и закрыл глаза. В темноте перед ним тут же вспыхнуло лицо Чонгука — того семилетнего мальчика, который обещал быть его крыльями. ​ «Я не могу сказать тебе, Гук-и», — подумал Тэхен, сжимая челюсти так, что заболели зубы. — «Потому что, несмотря на все твои удары, на всю твою грязь и ненависть… я, кажется, так и не научился тебя не любить, и это так неправильно ». ​Эта мысль была его самым страшным приговором. Любить своего врага, любить человека, который хочет тебя уничтожить, любить того кого нельзя — это и был его личный ад, из которого он не хотел спасаться. ​Чимин вздохнул и накрыл ладонь Тэхена своей. Он понимал всё без слов. — Мы просто подождем, Тэ. Но долго скрывать это не получится. Лёд всегда трескается, когда становится слишком тонким. Ночной воздух был колючим, но Тэхен и Чимин его почти не чувствовали — соджу внутри приятно согревало, превращая мир в слегка размытую, но уютную картинку. Они дошли до входа в отель, поддерживая друг друга и тихо смеясь над какой-то своей шуткой. ​ Но смех резко оборвался, когда в тени у входа они заметили знакомую фигуру. Юнги стоял, прислонившись к стене, спрятав руки в карманы куртки. Его взгляд был направлен в землю, но как только он услышал их шаги, он поднял голову. Выглядел он паршиво: бледный, с темными кругами под глазами. ​ Тэхен замер на секунду, его пьяный мозг пытался обработать информацию. Он посмотрел на Чимина, который тут же нахохлился, как рассерженный воробей, а затем снова на Юнги. ​ — Я... пойду, — пробормотал Тэхен, лениво махнув Чимину рукой. — Разбирайся сам, Чим-чим. Я в душ... и в облака. ​ Он неловко, но быстро проскользнул мимо Юнги, оставив друзей наедине. ​Чимин остался стоять на месте, покачиваясь с пятки на носок. Его взгляд был мутным, но в нем всё еще горел огонек обиды. ​ — Ты! — Чимин ткнул пальцем в сторону Юнги, чуть не потеряв равновесие. — Ты... ты чего приперся, а? Мудак ты такой... придурок холодный! Думал, я тебя прощу после того, что твой бешеный пес сделал с Тэхеном? ​Юнги сделал шаг вперед, пытаясь что-то сказать. — Чимин, послушай... ​ — Нет, ты послушай! — Чимин сорвался на крик, хотя голос его дрожал. — Вы оба... одинаковые. Только и умеете, что ломать всё! Ненавижу тебя. Слышишь? Не-на-ви-жу! ​ Чимин резко замахнулся, намереваясь отвесить Юнги пощечину или хотя бы ударить в плечо, но алкоголь сыграл с ним злую шутку. Ноги заплелись, мир перед глазами совершил кувырок, и вместо точного удара Чимин просто рухнул вперед. ​Юнги среагировал мгновенно. Он перехватил его, прижимая к себе, не давая упасть на жесткий асфальт. Чимин уткнулся носом в его кожаную куртку, вдыхая знакомый запах парфюма и табака. Сопротивление внезапно испарилось. ​ — Тише, — прошептал Юнги, крепко сжимая Чимина в объятиях и чувствуя, как тот мелко дрожит. — Я здесь. Прости меня, я полный идиот. ​ Чимин молчал несколько секунд, а потом его руки, которые только что хотели ударить, медленно поднялись и вцепились в куртку Юнги, сминая ткань. ​— Скучал... — едва слышно пробормотал Чимин прямо в грудь Юнги. — Я так по тебе скучал, придурок... Почему ты такой сложный? ​Юнги закрыл глаза, прижимаясь щекой к макушке Чимина. В этот момент ему было плевать на проигранный матч, на Чонгука и на весь мир. ​ — Я тоже, Чимини. Я тоже. Тэхен зашел в номер, не включая основной свет. В полумраке он скинул одежду и залез в ванну, до краев наполненную горячей водой. Пар окутал его, пытаясь смыть запах алкоголя, пота и горький привкус сегодняшнего матча. Он осторожно коснулся пальцами скулы — там уже начал расцветать синяк, а разбитая губа неприятно пульсировала. ​ «Семь лет...» — подумал он, глядя на свои руки, подрагивающие от усталости. ​Выйдя из ванной и натянув мягкую футболку, он рухнул на кровать. В этот момент телефон на тумбочке завибрировал. На экране высветилось лицо мамы. Тэхен вздохнул и принял видеозвонок. ​— Тэ-тэ! Мой чемпион! — лицо мамы на экране светилось гордостью. Она была в Торонто, там было утро. — Я смотрела трансляцию! Ты был невероятен, сынок. Поздравляю с победой! ​Тэхен слабо улыбнулся, стараясь не тревожить разбитую губу. — Спасибо, мам. Это было... непросто. ​ В этот момент за спиной мамы в кадре появился мужчина. Высокий, с проседью в волосах, но всё еще крепкий. Это был отец Чонгука. Он мягко обнял женщину за плечи и тепло посмотрел в камеру. ​ — Привет, Тэхен. Поздравляю с игрой, — его голос был глубоким и спокойным. — Ты настоящий профессионал. Твой бросок в конце был идеальным. ​ — Спасибо, папа... — Тэхен замялся на секунду, называя его так, как привык за эти годы в Канаде. ​Мужчина чуть помедлил, его лицо стало серьезным и немного печальным. — Тэ... ты видел его сегодня? Вы... вы поговорили с Чонгуком? Как он? Как он выглядит? ​Тэхен почувствовал, как внутри всё сжалось. Он видел тоску в глазах мужчины — тоску отца по сыну, который вычеркнул его из жизни. ​— Он в порядке, — сухо ответил Тэхен, и его голос стал жестче. — Злой, сильный и ненавидит меня еще больше, чем раньше. Почему ты спрашиваешь меня об этом? Почему ты просто не позвонишь ему сам? ​Мужчина горько усмехнулся и отвел взгляд. — Ты же знаешь, Тэхен... Он не берет трубку. Он не разговаривает со мной семь лет. Я для него — предатель. ​— И поэтому я должен быть посредником? — Тэхен почувствовал, как к горлу подкатывает ком. — Ему больно, и мне больно. И всё это... — он замолчал, не желая продолжать при маме. ​ — Прости, сынок, — мужчина вздохнул. — Я не хотел тебя расстраивать. Отдыхай. Ты заслужил этот отдых. ​Они попрощались. Экран погас, погружая комнату в полную темноту. Тэхен отбросил телефон в сторону и натянул одеяло до самого подбородка. Слова мужчины эхом отдавались в голове. Чонгук не разговаривает с отцом, потому что думает, что тот бросил его ради «новой семьи». А Тэхен живет с этим отцом, зная правду, которую Чонгуку еще только предстоит узнать. ​ Тэхен закрыл глаза. В груди ныло сильнее, чем разбитая губа. С этой тяжелой, липкой грустью он и провалился в беспокойный сон, где снова был холодный лед, свист трибун и яростные, полные боли глаза Чонгука. Пока Тэхен засыпал с тяжелым сердцем, Чонгук искал способ заглушить шум в своей голове. Он не поехал в пафосные клубы и не остался дома. Он забрел в самый глухой район города, где неоновые вывески мигали через раз, а на улицах пахло дождем и дешевой едой. ​ Он сидел в старой, полузаброшенной палатке-забегаловке. Капюшон черного худи был натянут по самые брови, скрывая лицо от редких прохожих и хозяйки заведения, которая дремала в углу. Перед ним на шатком столе стояло несколько пустых бутылок соджу. ​ Чонгук смотрел на свои кулаки — костяшки были сбиты после удара, который он нанес Тэхену. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, как саднило где-то под ребрами. ​ — Идиот... — хрипло прошептал он в пустоту, опрокидывая очередную стопку. ​Алкоголь не приносил облегчения, он лишь снимал барьеры, которые Чонгук так тщательно выстраивал годами. Перед глазами, как назло, всплывали не моменты сегодняшней драки, а маленькое, светлое лицо семилетнего Тэхена. Его «ангел без крыльев». Его единственный настоящий друг. ​Чонгук сжал стакан так сильно, что тот едва не треснул. ​«Я должен тебя ненавидеть», — думал он, закрывая глаза. — «Я ненавижу тебя за то, что ты уехал. За то, что твоя мама заняла место моей. За то, что ты стал таким недосягаемым и красивым». ​Но чем сильнее он пытался разжечь в себе эту ненависть, тем яснее понимал горькую истину. Его ярость была лишь оборотной стороной медали. Все эти силовые приемы на льду, все грубые слова в ресторане — это был лишь крик о помощи. Крик человека, который не знает, как справиться с тем фактом, что его первая и единственная любовь — это его злейший враг. ​— Семь лет, — прохрипел Чонгук, чувствуя, как по щеке, скрытой тенью капюшона, скатилась одинокая горячая слеза. — Семь лет я пытался тебя убить внутри себя. Но ты до сих пор там. ​Он признался себе в этом здесь, в этой грязной забегаловке, где его никто не слышал. Да, он любил его. Любил так сильно, что это превратилось в яд. Любил эти кудри, этот холодный взгляд и даже эту высокомерную улыбку после гола. ​Чонгук знал: он никогда не скажет об этом вслух. Он сохранит эту тайну глубоко в сердце, замурует её под слоями льда и татуировок. Он будет продолжать нападать, будет продолжать злиться, потому что признаться в любви к Тэхену для него значило бы предать самого себя. ​ Он поднял голову и посмотрел на выход. Ночь подходила к концу. Завтра будет новый день, новые тренировки и новая порция лжи, которую он будет скармливать миру. Но сегодня, здесь, он позволил себе быть просто Чонгуком — разбитым парнем, который до смерти хочет, чтобы его «ангел» вернулся домой. Сидя в темной забегаловке, Чонгук закрыл глаза, и шум города сменился звонким смехом на школьном дворе. Ему десять. Он — капитан школьной команды, дерзкий и сильный. Тэхен — тихий, задумчивый мальчик, который вечно рисует что-то в блокноте и ждет Чонгука после тренировок. ​В тот день Чонгук задержался в раздевалке, и Тэхен пошел к воротам школы один. Это был редкий момент, когда они не были вместе. ​ — Эй, Ким! — раздался противный голос за углом. ​ Тэхен замер. Трое мальчишек из параллельного класса окружили его. Заводила, крупный парень, который всегда задирал слабых, презрительно сплюнул под ноги Тэхену. ​— Что, твой охранник застрял в душе? Ты без него совсем ничто, да? — он толкнул Тэхена в плечо. — Слышь, ты какой-то слишком нежный. Вечно за Чонгуком хвостиком ходишь, как девчонка. Ты что, педик? ​ Тэхен сжал лямки рюкзака. Его лицо побелело, а в уголках глаз начали скапливаться крупные, горькие слезы. Он не умел отвечать на такую жестокость. Он просто стоял, опустив голову, пока обидные слова градом сыпались на него. ​ — Посмотрите, он сейчас разрыдается! Настоящий педик! — захохотал заводила, собираясь толкнуть Тэхена снова. ​Но рука замерла в воздухе. В следующую секунду что-то черное и стремительное врезалось в обидчика. Чонгук, прилетевший из ниоткуда, не стал тратить время на слова. Он с рыком повалил парня на землю и нанес точный, не по-детски сильный удар прямо в нос. ​— Еще раз... — прорычал десятилетний Чонгук, прижимая задиру к пыльному асфальту, — еще раз ты откроешь свой поганый рот в его сторону, и я выбью тебе все зубы! ​Кабинет директора. ​Они сидели на огромных стульях, болтая ногами. Чонгук — с разбитыми костяшками и пыльной формой, Тэхен — всё еще всхлипывающий, вытирая глаза рукавом кофты. ​Директор сурово смотрел на них поверх очков. — Чон Чонгук, драка на территории школы — это серьезный проступок. Родители того мальчика уже в пути. У тебя есть что сказать в свое оправдание? ​Чонгук поднял голову. В его взгляде не было ни капли раскаяния. Только холодная, взрослая решимость. — Он оскорбил Тэхена. Он назвал его словом, которое нормальные люди не говорят. И он хотел его ударить. ​Чонгук посмотрел на директора в упор: — Мой папа говорит, что если обижают тех, кто слабее, мужчина должен заступиться. Я просто защищал его. И если он сделает это снова — я ударю его снова. ​ Тэхен в этот момент посмотрел на Чонгука с такой бесконечной благодарностью, что директору стало не по себе. Он вздохнул и вызвал того самого задиру. После короткого разбирательства выяснилось, что Чонгук сказал чистую правду. Вместо того чтобы наказать «защитника», директор влепил выговор обидчику и заставил его мать забрать его домой под конвоем. ​Когда они вышли из кабинета, Тэхен робко коснулся ладони Чонгука. — Гук-и... тебе больно? — он посмотрел на его сбитые руки. ​Чонгук улыбнулся своей широкой улыбкой и сжал руку Тэхена в своей. — Ерунда. Я же обещал быть твоими крыльями, помнишь? Крылья должны быть сильными, чтобы защищать ангелов. ​Настоящее время. ​Чонгук в забегаловке вздрогнул, открывая глаза. Перед ним стоял пустой стакан соджу. «Я обещал защищать тебя от всего мира», — подумал он, чувствуя, как сердце разрывается на куски. — «А в итоге я сам стал тем, кто ударил тебя сильнее всех». ​Он медленно встал, бросил деньги на стол и вышел в холодную сеульскую ночь. Он знал, что это воспоминание теперь будет преследовать его каждую секунду, напоминая о том, кем он на самом деле является — не врагом Тэхена, а его самым преданным псом, который сорвался с цепи.