Я не сломаюсь

Быстро оттащив двух идиотов друг от друга, Хошина и Эйдзи начали делать выговоры каждый своему подопечному. Хасэгава по привычке стал возмущаться поведением Наруми и обвинять его в начале конфликта, которого руководство совсем не хотело. Соширо, в свою очередь, обращался с Хибино гораздо осторожнее, без резких выкриков: – Кафка Хибино, что у вас тут произошло? Почему ты набросился на капитана Первого дивизиона, знаешь же прекрасно, что бой для тебя проигрышный. Что вообще с тобой происходило здесь до его прибытия, можешь объяснить? – Извините, замком Хошина... Мне... совсем не здоровится в последнее время... Дурные мысли, знаете, в голову лезут... Каждый час... Взгляд Хибино выглядел совершенно помутнённым, и Соширо понимал, что разговор их далеко сейчас не зайдёт. Однако он сделал для себя некоторые выводы и достал шприц с "успокоительным". Вонзив его в плечо Кафки, который снова не сопротивлялся, Хошина сказал замкому Первого: – Так, этот пока в отключке. Наруми выпроводить, и надо доложить руководству о случившемся. На само решение мы вряд ли сможем повлиять, так что будем ждать дальнейших действий верхушки. – Будет сделано, Соширо, – ответил Хасэгава и обратился к Гену – Пошли, болван! Так, Кафка снова лежал без сознания пару часов. Решение главнокомандующих не заставило себя долго ждать: были введены самые ужесточенные меры обращения с Кайдзю №8, такие как круглосуточное пристальное наблюдение и полная изоляция от людей, кроме голоса в громкоговорителе и персонала, приносящего еду, и то, только через окошко, без прямого контакта. Соширо пробовал донести свои выводы по состоянию Кафки Хибино наверх. На совещании по принятию решения он выступил с речью о том, что Восьмой показывает все признаки тяжелого переживания психической травмы. Замком предположил, что за время пребывания в убежище Девятого Кафке пришлось столкнуться с травмирующим опытом, который теперь отражается на его самочувствии и будет негативно сказываться на поведении обсуждаемого до тех пор, пока он не пройдет процесс восстановления. Для этого необходимо предоставить мужчине помощь профессионального психолога, что поспособствует его ускоренному возвращению в ряды военных для наращивания боевой мощи СО. Члены комиссии выслушали его, однако никакого содействия в своем решении не предприняли. Нос мужчины зажил за время пребывания того без сознания после укола с успокоительным. Феноменальная регенерация для Кафки в человеческой форме. В первый день после драки Гена и Восьмого наблюдающие заметили странную тенденцию. Если раньше Хибино пытался развлекать себя чем-нибудь в этом одиноком месте, сейчас он просто сидел на матрасе в не очень удобной с виду позе, смотря в одну точку и изредка моргая. В тот день он не обратил внимания на голос из динамика и даже не стал есть. Кафка просто просидел не шевелясь на одном месте не менее 17-18 часов. В какой-то момент он и отрубился в той же сидячей позе, просто закрыв глаза. На второй день Хибино придерживался той же тактики, решив отказаться от предложенной ему еды. Он не до конца понимал, зачем так поступает. С одной стороны, это был протест против негуманного обращения с Кафкой, ведь ни один человек не будет хотеть терпеть такое. С другой же, еда была настолько противна, а мыслительный процесс – настолько омрачённым, что желания брать ложку в рот совсем не было. И вот, раздалось знакомое шуршание, и голос в динамике хотел сказать уже приевшиеся инструкции, как вдруг послышалось непонятное ворчание. Человека у микрофона явно силой смещали. Это отвлекло Хибино от той густой, чёрной, однако туманной задумчивости, кроме которой он ничего в последнее время не знал. Через секунд 15 по всей видимости не очень активной борьбы, послышался голос замкома 3-его дивизиона: – Совсем сдурел, Кафка Хибино? Голодом себя решил заморить? Я, конечно, могу понять твоё состояние, но это не повод руки опускать. Понял меня, дурень? Быстро схватил поднос, и чтоб даже крошек не осталось!    Опять послышалось недовольное ворчание и слова "Уберите свои руки, я не договорил!", и динамик замолк. Что это было за внезапное включение? Почему Соширо решил принять непосредственное участие в урегулировании поведения мужчины? Неужели его это настолько беспокоит? Или, может, это Кафка настолько сошёл с ума, что никто не может на это больше смотреть? Приток новых мыслей наполнил голову Хибино, словно ручей, разлившийся по давно засохшему руслу. О нём всё ещё заботятся? Как странно. В принципе, присутствие других людей вокруг себя мужчина тоже уже перестал замечать, так что диапазон его размышлений был значительно расширен теперь, когда Хошина объявился. Муки муками, а организм Кафки Хибино не мог больше выносить такой голодовки. Делать было нечего, и мужчина всё-таки принялся за сей королевский обед. Почти вся противность пищи на этот раз прошла мимо него, ведь голова была забита новыми думами. Что скажет Хошина, когда обо всём узнает? Примет ли он Кафку таким? Можно ли вообще ему открыться? Он кажется таким понимающим иногда, будто смог бы выслушать любое, даже самое противное откровение... Может, он сумел бы помочь Хибино выбраться из той бездны, в которую тот себя поместил? Время покажет... Сейчас есть только одиночество и эта пародия на еду, но, может быть, если подождать, то удастся поговорить с Соширо без наблюдения, и верить в то, что ситуация улучшится. Только сколько придётся ждать?.. Как долго ещё?..

———

Вечер. Темнеть начинает раньше обычного. Многие люди в это время возвращаются домой. Пробки, толкучка в метро и автобусах. Всё в движении. Пройдёт пару часов, и столь оживлённая масса рассосётся, оставляя на улицах по минимуму людей. Листья уже понемногу начинают желтеть, хоть тепло лета ещё не угасло. Загораются фонари, и цикад сменяют сверчки. Фигура в тёмной толстовке идёт по улочкам этого довольно крупного города. Кофу известен как индустриальный центр префектуры Яманаси и славится изготовлением ювелирных и хрустальных изделий. Этот некто не торопился домой, там всё равно его никто не ждал. День был долгим и, как обычно, скучным. Едва Акио выбрался из юношеского возраста, он уже, по ощущениям, достиг дна. Его жизнь не ладилась с самого начала. В школе издёвки и буллинг стали для него нормой, в дайгаку он был до ужаса одинок. Даже после того, как он устроился на работу и предпринимал попытки развивать карьеру, его круг общения все еще оставался точкой. Парень слышал постоянные сплетни о себе, но был слишком скромен и застенчив, чтобы возразить или попытаться их пресечь. Наверное, если он возьмет и пропадёт, о нём ни кто и не вспомнит, списав внезапное исчезновение на простой прогул или болезнь. Акио ненавидел бесхребетность своего характера, но взять себя в руки и попытаться что-либо изменить было слишком страшно. Он лишь один из множества таких людей, которые не влияют на мир вокруг. Не ощущают силы голоса и собственной важности. Вынуждены просто существовать на фоне постоянного презрения к самому себе. Они не могут вырваться из круга однообразия жизни, ведь не уважают в себе любые начинания, считая их лишними и даже опасными. И меняются, только если кто-то другой приложит столько усилий, чтобы человека из такого круга вытащить, пока он тянется назад, чтобы снова спрятаться в панцирь и закрыться от страшного мира снаружи. Может, Акио и мечтал встретить такого человека. Об этом мечтают лишь те, кто еще не до конца смирился со своей участью. Сейчас этот никто ни о чем не думал и просто шёл. В голове творился полный бардак, а мозг уже давно был на автопилоте. В очередной раз свернув и продолжив идти по привычном переулку, парень вспомнил об отсутствии еды в своём холодильнике и решил проверить, есть ли у него с собой хоть что-то, но, открыв сумку на поясе, не обнаружил ничего, кроме гитарных струн, свернутых в кольцо, купленных в тот же день. Он 2-й день подряд забывал купить продукты... Зайдя в ближайший комбини и пройдя между полками с разными товарами, он взял несколько пачек с готовой едой, однако что-то зацепило его взгляд. Акио заметил странного человека неподалёку. Светловолосый мужчина среднего возраста стоял перед полкой с алкоголем. В нём было что-то подозрительно выделяющееся для парня, хоть внешне он и выглядел нормально. В магазине пару раз моргнул свет... Наверное опять глючит проводку, Акио привык к такому. Этот район часто страдал от отключений света среди ночи на короткие промежутки времени. Парень продолжил брать нужные ему продукты, но взгляд раз за разом возвращался к этому необычному человеку. Что-то в его внешности не переставало привлекать внимание молодого человека, но что именно, Акио понять не мог. Лица незнакомца не было видно... Что за паранойя? Это, поди, снова из-за простой усталости... Накрутил себя как обычно, а теперь готов шугаться без поводов. Со стороны он наверняка выглядит глупо. Как и всегда. Ещё раз пересмотрев все продукты, лежащие в его корзине, и убедившись, что ничего не оставил, Акио направился к кассе. Тот мужчина уже стоял там, пробивая крупную бутылку саке. Только сейчас парень увидел лицо незнакомца. Сердце забилось быстрее. Эти черты.. они так походят на лицо кое-кого очень важного, кого-то позабытого в чертогах разума... единственного друга в жизни. Акио стоял в остолбенении. Может это он и есть? Голова наполнилась сладкими воспоминаниями. Это всё было так давно, где-то в средней школе. Имено друг парня хоть как-то сглаживал невыносимое существование. Они были одного поля ягоды, но издевались над ними по разным причинам. Если Акио отхватывал за застенчивость и неспособность дать сдачи, то Мамору получал за странное поведение и попытки защитить своего друга. Мамору был светлым и очень добрым человеком, но со своими странностями и недостатками. Его лицо часто раздражало хулиганов за счёт своей безразличности и отстранённости. Привычка всегда смотреть только в глаза тоже немало смущала многих, но харизма и добрата всегда закрывали собой эти недостатки. Возможно, если бы он не пытался защищать остальных от нападок, то жил бы нормальной школьной жизнью без всяких издевательств. Акио уважал своего друга за такую смелость, всегда хотел быть похожим на него. Возможно, даже немного завидовал смелости Мамору. После средней школы их пути разошлись, и больше Акио никогда не пересекался с этим добрым и приятным человеком. И вот, сейчас парень стоит тут, как дурак, застыв на минуту, и смотрит на копию Мамору из его воспоминаний. Не может быть! Неужели, после стольких лет... им было суждено встретится вновь? Акио не сдвигался с места и думал, что необходимо действовать. Если он сейчас же не заговорит с ним, то будет сожалеть о том, что не попробовал, еще очень и очень долго. Такая возможность случается раз в жизни! И вот, глаза наполняются эмоциями, и Акио обращается напрямую к столь знакомому лицу: – Извините, вы... Вы случайно не помните меня? Я Акио ... В школе я общался с кое-кем очень для меня важным, и вы мне так его напоминаете... Есть ли шанс, что мы знакомы?.. Собеседник смотрел прямо в глаза парню. Он прищурился, будто стал копаться в воспоминаниях, еще раз взглянул на него, немного расширив глаза, и начал медленно: – Мы... знакомы?... Я начинаю вспоминать... Акио, говоришь? Очень, очень интересно... У меня был такой знакомый, да, точно, был, в школе... Давно был... Неужели... – Неужели ты всё же стоишь передо мной, Мамору? Не верится, вправду не верится! Я...Я точно не ошибся? – Нет, друг, не ошибся. Это я, действительно... – лицо Мамору быстро перешло из задумчивого в радостное, – Какая приятная неожиданность тебя здесь встретить, после стольких лет, Акио! Парень ответил на эти слова самой искренней своей улыбкой. Его сознание посветлело от всех счастливых воспоминаний, связанных с этим человеком. С единственным, с кем он разделял радости и неудачи, с кем веселился и чувствовал себя в безопасности. Ему так этого не хватало уже долгое время... И вот, внезапно, жизнь берет поворот, и снова хочется смеяться, так искренне, как тогда... – Боже мой, Мамору! Столько воды утекло с нашего детства! Тебе наверняка есть, что мне рассказать, а, дружище? Голос женщины, стоящей прямо позади Акио, раздался для него совсем неожиданно: – Молодой человек, давайте быстрее, двигайтесь! Вы тут не один, уважайте остальных! – Давай сейчас все оплатим и выйдем на улицу, Акио. Тогда я тебе все расскажу и покажу.    Парень совсем забылся, его мозг по-прежнему не работал от усталости, зато сердце загорелось надеждой. Он незамедлительно ответил: "А, да, конечно! Извините, пожалуйста... Сейчас, сейчас уйду..." Отдав кассиру деньги из своих немногочисленных запасов, Акио быстро направился за своим другом, уже стоявшим у двери. По пути он заметил, что его сумка на пояс была открыта всё это время, и закрыл её. Как только они покинули территорию магазина, парень сразу возобновил диалог: – Куда пойдем сейчас? Мы просто обязаны провести время вместе после такой долгой разлуки! Я готов выслушать все твои истории за одну ночь! – Куда пойдем? Да погнали ко мне, почему бы нет. У меня есть машина, довезу спокойно, посидим, попьем чай, я угощаю! Ты ни за что не поверишь, через что я прошел за эти годы... И я так рад, что снова нашел тебя, дружище, чтобы все рассказать! – К тебе?.. Да, конечно! Погнали, у меня никаких планов нет. Где твоя тачка? - Акио плелся за собеседником без лишних мыслей, все еще ошеломленный таким событием. – Тут, недалеко... За углом...    Они дошли до машины без слов. Оба обдумывали произошедшее, что было вполне естественно, ведь, в конце концов, такой неожиданностью было для них встретить друг друга. Мамору открыл заднюю дверь своей недорогой серой машины, извинившись, что переднее сидение занято всяким хламом, который он возит с собой по работе. Акио стоял перед приглашающим лицом друга, но в голову резко ударил страх. Он ведь, действительно, никак не убедился, что этот человек и вправду Мамору. Вдруг какой-то незнакомец прикинулся близким ему человеком, а теперь хочет увести невесть куда? Доверять ему так просто - это очень рискованно... Надо срочно убедиться в подлинности личности стоящего перед ним. – Постой, Мамору... Надеюсь ты понимаешь, просто... Я хочу на все сто убедиться, что это ты... Знаешь, столько лет прошло...    На лице собеседника изобразилось слабое разочарование. Акио заметил это, но сдаваться было поздно, поэтому он спросил: – Можешь назвать хоть что-нибудь из того, что знаешь только ты? У нас столько историй в детстве было, ты просто обязан помнить! И мы тут же поедем к тебе... Мамору помолчал секунду и ответил: – Гитара. Я помню твою игру на гитаре после школы.    Невозможно. Никто, никто кроме Мамору не мог это знать. Парень играл только дома, в своей комнате, вдали от людей... После школы, однако, он звал друга к себе и показывал новые разученные песни. Они так хорошо проводили время... И это он! Все тот же Мамору! Невероятно... – Извини... Прости за то, что сомневался в тебе, дружище. Я верю тебе на тысячу процентов.    С этими словами Акио сел в машину, а Мамору занял кресло водителя. Как и обещал, собеседник повез его к себе домой. Только его место жительства немного отличалось от такового у простого человека. Любой, кто его посетит, непременно сперва ужаснется... Такая же участь ждала и Акио, ведь Кайдзю номер Девять вёз его в своё логово.