Я не сломаюсь

9-ому нравились раны на 8-ом. Они выглядели более красиво на его теле. Гемотомы, расплывающиеся красивыми синими разводами, с редкими фиолетовыми вкраплениями, смотрелись будто драгоценные камни, а рваные раны... Они выглядели просто великолепно. Кровь, скатывающаяся бусинами по гладким рельефа кожи. Всё это выглядело как с прекрасных картин эпохи возрождения.    Обычно люди называют искусством нечто прекрасное, с глубоким протеворечивым смыслом, 9-ый же хотел назвать искусством тяжело дышащее, раненое тело, издающее ретмичные хрипы, постепенно сливающиеся в странную, но красивую мелодию. 8-ой сильно отличался от людей. Он был как неубиваемая игрушка, сколько бы кайдзю не бил его, сколько бы не пытался его сломать, мужчина не поддавался. Этим то 8-ой и заинтересовал 9-ого.     Мужчина был своего рода олицетворением всего человечества. Оно тоже не хотело ломаться. Честное слово, как тараканы, такие же живучие. Но с какой скоростью они не приспосабливались бы, 9-ый всё равно когда нибудь уничтожит их.     Но что же кайдзю сделает с 8-ым? Надоест ли он когда нибудь, как детям надоедают потасканные игрушки? Возможно и надоест, но пока это чувство не настало, монстр будет играть с ним до последнего, каждый раз нанося новые, прекрасные раны. Выжимать из мужчины всё до последней капли, но при этом не давая умереть.                                   ———    9-ый резко сел, от чего Кафка вздрогнул, в попытке отшатнуться. Рука кайдзю поднялась в планом движении, чем-то похожим на замах, от этого движения мужчина отвернул голову сильно зажмурившись, ожидая удара по лицу. Но его не последовало. Рука аккуратно легла на щёку человека, поворачивая голову в сторону монстра и начала мягко поглаживать.       Ладонь кайдзю была шершавой и тёплой, поглаживания немного успакаивали, но открывать глаз не хотелось, не хотелось снова поймать этот бездонный, бесчувственный взгляд. Устанавливая зрительный контакт, Кафка не хотел, не хотел чтобы монстр к нему прикасался. Мужчина с силой ударил по руке, но та не отлетела. Рука уже с силой впивалась в щёку мужчины, случайно скользнувший ноготь кайдзю оставил маленький порез на скуле. Из пореза хлынули маленькие бусинки крови, пахшие, будто намного ярче, чем кровь из других ран. Она больше чем обычно отдавала запахом страха.    9-ый наблюдал как заворожённый за каплями алой жидкости, быстро скатывающимися по скуле. Кафка тихо зашипел от щиплющей боли, стараясь не показывать эмоции монстру, но такая реакция не ушла от чутких глаз кайдзю. 9-ый быстрым движением стёр кровь и заживил порез, из-за чего кожа в том месте начала сильно чесаться.     Кафка пытался смотреть куда угодно, лишь бы не на 9-ого. Но, как на зло, вечно бесчувственные глаза притягивали взгляд мужчины. Кафка ожидал увидеть в них привычный холод и безразличие, но не тут-то было: в них читалось любопытство и маленькое беспокойство. Но почему? Такой монстр как 9-ый точно не должен чувствовать что-то подобное, тем более к человеку!    Странные чувства захлестнули Кафку, как огромные разрушительные волны. В животе проснулись необычайные ощущения, похожие на бабочек в животе, но с чего? Конечно, хочется пошутить, что это были паразиты, но время явно было не для шуток. Как Кафка мог испытывать влюблённость к МОНСТРУ?! Тем более к 9-ому, которого мужчина раньше ненавидел всей своей душой!        От таких ощущений у Кафки появился бурный румянец, а губы исказились в странном выражении. Мужчина даже больше не пытался откинуть руку, что сильно удивило кайдзю. Что бы это могло значить? Глаза были закрыты и прочитать смесь эмоций не удалось бы. Почему он покраснел? Хотя 9-ый уже встречал эту эмоцию у 8-ого. Примерно несколько недель назад, когда спящий мужчина прижался к телу монстра дабы согреться. Но сейчас всё отличалось, человек не пытался отстраниться, будто давая зелёный свет на последующие действия с его телом.     9-ому было мало простого прикосновения к щеке 8-ого. И поэтому уже через секунд 30 кайдзю прижимал мужчину к полу, аккуратно покусывая его шею. К такому Кафка точно не был готов. По началу мужчина пытался откинуть кайдзю, но тело не хотело сопротивляться и действовало очень вяло. Но сейчас Кафка обозначил чёткое нет: взяв себя в руки и использовав все свои силы, он ели как оттолкнул монстра. Слёзы опять наварачивались на глазах, тело дрожало, а воздуха резко стало нехватать. По ощущениям опять началась паническая атака, и Кафка, уже в свёрнутой позе, дрожал.    Кайдзю не ожидал такой реакции. В попытке успокоить, 9-ый аккуратно поднял тело мужчины и заключил в объятьях. Кафка по началу сильно сопративлялся, но в итоге вцепился в тело кайдзю, как испуганная кошка вцепляется в ветку высокого дерева. Паническая атака начала отступать, но выбираться из тёплых рук монстра не хотелось. Наконец-то хоть кто-то принял его, таким какой он был. Но почему именно 9-ый?!     Монстр чувствовал, как прижатое к нему тело постепенно успокаивается и расслабляется. 9-ый ходил по очень тонкому льду: несколько неверных движений, и 8-ой отдалится ещё больше, а это, в свою очередь, было бы крайне некстати. Кайдзю хотел было отпустить уже более-менее успокоившегося мужчину, но, на удивление, человек сам не хотел выбираться из крепких рук. 9-ый был только рад такому повороту событий, ведь по сути он добился того, чего хотел.    После нескольких долгих минут объятий, мужчина всё же выбрался из тёплых и сильных рук монстра. Кафка никогда не получал такой ласки от кого-либо, кроме родителей и некоторых родственников, а тут его заклятый враг проявлял к нему ТАКОЕ внимание. Мужчина из-за этой ситуации был сильно растерян и смущён. Его лицо было покрыто сильным румянцем, а выражение до сих пор было искаженно в странном стыде, как казалось на первый взгляд. От панической атаки не осталось и следа.     9-ый был перенасыщён эмоциями, из-за чего он поторопился уйти, дабы подумать и успокоится после всего произошедшего. Но вслед кайдзю услышал очень тихое, но насыщенное настоящим благодарством "Спасибо..". Кафка был по-настоящему благодарен за то, что монстр успокоил тогда, когда это было необходимо. Он бы предложил кайдзю остаться, но и самому мужчине надо было подумать над всем произошедшем, желательно в тишине и одиночестве.                                 ———    Кафка не понимал своих чувств: он разрывался между ненавистью и странной влюблённостью. Мужчина попросту не мог принять выбор своего сердца, ведь он был неправильным. Ему нельзя любить кайдзю! Выбрав свой уют, Кафка рисковал подвести людей, которых прежде хотел защищать. Тогда бы он подвёл Ичикаву и Кикору, а они столько сделали для него! Их уж точно нельзя было подводить.    В раздумьях Кафка и не заметил, как его постепенно начало клонить в сон. В последнее время мужчина от накатывающей местами депрессии, нередких панических атак и безделья начал очень много спать. Сны ему почти не снились, а если и были, то в них он обычно видел кошмары. Ужасные сновидения об расправе над собственными друзьями и товарищами уже доводили до дрожи в костях. Мужчина ненавидел такие сны. Каждый раз после таких снов хотелось запереть себя куда-нибудь настолько далеко, чтобы ни одна живая душа не смогла достать его и снова высвободить.     В этот раз сон был совершенно другим. Он совсем не походил на другие сны. Всё в нём было каким-то серым. Вокруг простирался огромный луг, окружённый сухими лиственными деревьями, за которыми простиралась белая, бескрайняя пустота. Это место не походило ни на что, когда либо встреченное Кафкой, он прежде не видел даже отдалённо похожие на это место виды. Сильный порыв ветра, сорвавший с деревьев горсти на вид сухих листьев, приятно обдувал тело. Здесь было неспокойно. Серота нагоняла грусть и странный, непохожий ни на что страх. Здесь было в меру прохладно, это место ассоциировалось только с загробным миром, как бы прискорбно это не звучало.    Из ступора мужчину вывел голос. Он был будто бы знаком, Кафка точно где-то его слышал. Но где? И насколько давно? Сейчас мужчина не помнил абсолютно ничего. Что привело его сюда? Почему в голове столько вопросов? Кем мужчина являлся на самом деле?    По началу голос был далёк и совсем не слышен. Затем он приближался всё ближе и ближе, становясь всё громче и оглушительней. Было ощущение, что голос был недоволен. Единственное, что удалось разобрать из знакомого голоса, что из раза в раз то удваивался, то утраивался, то сново становился одним, так это: "КАК ТЫ СЮДА ПОПАЛ?" Голос эхом отражался в голове, сильно мешая понять смысл слов. — Я... я этого не помню... Мужчина был растерян, он не помнил даже собственного имени. Резкий порыв ветра чуть ли не сдул человека. Сейчас резко ощутилось присутствие за спиной. Мужчина не стал медлить и сразу же развернулся к существу. Оно было похоже на Кафку, но без лица и без одежды. Единственное что было видно на смолисто-чёрной фигуре, так это белые светящиеся глаза. Ветер ворошил и будто перебирал волосы этого существа. Оно явно был хозяином этого места.    Смягчёный усталый голос, эхом отражавшийся в голове произнёс: — Зачем ты пришёл? И Кафка недумая ответил: — За ответом. Сущность разглядывала гостя. Она не хотела продолжать разговор, но у неё не было выбора. — Ну так задавай свой вопрос. Мужчина не контролировал, что говорил: слова сами вылетали из рта. — Почему я начинаю отворачивается от людей? Почему становлюсь всё ближе к кайдзю?