Я не сломаюсь

После полного пробуждения и маленького раздражения из-за прерывания такого прекрасного сна, 9-ый ушёл, оставив 2-ую бутылку саке на попечение человека. Эта бутылка была не тронута, скорее всего к счастью. И мужчина решил её убрать от греха подальше.     И всё же, Кафку удивлял быстрый рост маленьких кайдзю, которые были уже и не такими маленькими. Их надо было как то назвать, мужчине надоело это безымянство. Он хотел дать им имя за счёт их характеристик. Не долго думая Кафка собрал всех детей и начал придумывать имена. Первое имя получила девочка, так похожая на Кикору, мужчина думал что она была неким отражением его подруги, большинство привычек и повадок у них совпадали, будто бы зеркальное отражение. Из-за чего девочка получила имя Кагами – то есть "зеркало". Второе имя получил кайдзю с гидрокинезом, мужчина случайно увидел его тренировку и пока слабую силу управлением воды. Из-за этого ребёнок получил имя Мизу – что по сути означало "вода". Третье имя, Кафка присвоил кайдзю с двумя рожками, малыш был копией 10, но его желание победы и целеустремлённость напоминало только холоднокровных войнов, по этому его назвали Такеси – "воин". Последним стал самый не разговорчивый и похожий на 9-ого кайдзю, он был на много быстрей других и из-за этого получил имя Тосио – то есть "проворный человек".    Все дети были рады именам. Они больше не были ничем, больше не были "инструментами".    И всё же Кафку сильно удивлял быстрый рост. Кагами уже выглядела на 12-13 лет и поведение начало давать своё. Девочка должна быть трудным подростком учитывая её характер. Мизу и Тосио стали ростом примерно с мужчину, а Такеси вообще переросток, по росту уже был на ровне с 9-ым. Но Кафка не мог воспринимать их как-то по другому. Он так же проявлял заботу и пытался всячески помогать. По собственным ощущениям мужчину воспринимали только как мать и это напрягало, он же не был женщиной.    По тихоньку Кафка начал задумываться об обучении кайдзю. Они вообще могут научиться читать и писать? А 9-ый умеет? Хотя с чего бы мужчине думать о 9-ом, сейчас нужно думать об обучении детей. Пока Кафка думал, все разошлись.    Как говорится вспомнишь говно, вот и оно. В комнату вошёл 9-ый, его морда на половину была лицом генерала Синомии. Настроение мужчины очень резко изменилось. Отношения между 9-ым и Кафкой начали более менее налаживаться, а этот момент за секунды разрушил буквально всё. Хибино чуть ли не горел от ненависти и злости.    Сам монстр тоже был не в лучшем настроении. Сейчас 9-ому хотелось только с кем нибудь подраться, т.к. вылазка прошла неудачно и нужно было выпустить пар. А тут по друку как раз попался 8-ой.    Между ними завязалась драка. В какой-то момент Кафку с силой бросили в стену. Кажется позвоночник мужчины был повреждён, но к счастью никакие нервы не были пережаты или что-то в этом роде и Кафка до сих пор мог двигаться.    Увидев что 8-ой больше не в силах драться, монстру в голову пришла идеальная идея. Зачем ему добиваться человека, если он может взять его силой?      Незадумываясь о состоянии человека, 9-ый бросил его на подстилку. Порвав футболку и сорвав штаны, резко  вошёл, начав довольно быстро двигаться. Через минуты 3 процесс стал легче из-за порванного кольца мышц мужчины. Кровь служила хорошим лубрикантом для подобных процессов. Попытки сопротивления только усугубляли ситуацию.      Кафке хотелось рыдать, ему было очень больно и противно, но он понимал что слёзы только раззадорят 9-ого, и это не утешало. Не выдержав такого натиска эмоций, он завыл навзрыд. Проявил свою слабость. Это было унизительно. После такого его врядли примут обратно в здоровое общество. Но тут член 9-ого прошёлся по простате Кафки. Резкие мурашки расходившиеся по телу. Приносившие волны удовольствия? Нет нет нет... Это чудовище не могло доставлять удовольствие. Оно могло причинять только боль. Из-за своей беспомощности Кафка буквально разрыдался ещё хлеще. Сейчас он себя буквально ненавидел всей душой.     Что правда удивило 9-ого, так это то что у 8-ого встала крайняя плоть. Похоже этот человек был мазахистом. И 9-ому это нравилось. Перед ним лежало разгарячённое, поддатливое тело Кафки. Сейчас с ним можно было делать что угодно и в какой угодно позе. Сейчас его тело олицетворяло нечто прекрасное в разуме 9-ого, что тот хотел получить и присвоить только себе. Чтобы 8-ой был только его.        Это люди называют любовью? Врядли.        9-ый начал вбиваться в бедного Кафку, после такого 8-ой точно не сможет ходить как минимум дня 3. Мужчина под 9-ым уже не сдерживал стоны и стонал во весь голос. Правда стоны больше походили на крики боли, возможно из-за сломанного позвоночника. Из-за сильных толчков и неконтралируемой силы, человеку, кажется сломали пару рёбер, а ладонь на талии сжалась до такой степени что вырвала кусок плоти. Кайдзю не мог контралировать своё тело, он действовал только инстинктами.        Голова Кафки была немного запракинута, глаза чуть ли не закатывались. От удовольствия? Или же от боли? Это было не важно. 9-ый при виде шеи партнёра, недолго думая, начал кусать и облизывать её. Зубы, входящие в плоть шеи, чутли не вырывали куски мяса.  Из оставленных укусов текла тёмно-вишнёвая, немного густая кровь, большие скопления которой стекали по шее вниз. Запах которой начал распространяться по комнате. Она пахла железом, похотью и гормонами. Её вкус был сладковатым, что удивило 9-ого, кровь 8-ого не походила на человеческую или на кровь кайдзю. Сейчас он глядел на всё без алкогольного опьянения и всё становилось ясным и понятным. Монстр был влюблён в тело лежащее перед ним. Его слёзы, всхлипы и взрывы приносили неописуемую боль. 9-ый никогда не чувствовал подобного. Единственное чему он был рад, так это тому, что он пометил 8-ого и больше никто не сможет его забрать.    Чувство разжигало только большую похоть. Сердце стучало как у бешенного животного. 9-ый хотел большего. Хотел ответных чувств от партнёра.    Процесс подходил к концу. Застыв на пару секунд, кайдзю кончил в горячее тело. Кафка был разбит. Кажется его доломали. Слёзы не переставли идти, горло сильно болело от громких криков, тело ломило, а из задницы вытекает что-то горячее. Кажется это была сперма, и скорее всего она была в перемешку с кровью. Чувств больше не было, была только безкрайняя пустота. Будтобы осталось только оболочка, в нутри всё исчезло. Возможно мужчине даже понравилось, что ещё больше пугало, опустошало и только повышало ненависть и отвращение к себе.    9-ый, видя как мужчина страдает, решил немного успокоить его. Кайдзю улёгся рядом и приобнял 8-ого со спины. Тот не шевелился, это не было похоже на мужчину, он бы отскочил или начал сопротивляться объятиям. Но не сейчас. Они так и пролежали, пока не уснули.                                   ———      Кафка проснулся уже в одиночестве. Спина и нижняя часть тела безумно болели, голова раскалывалась, рана от вырванного куска плоти не зажила на душе стояла такая обида и ненависть. В какой-то момент мужчина полностью перестал понимать что он чувствовал. Он был так потерян, на нём не было лица. От безысходности хотелось рыдать. Эти ощущения и чувства были намного хуже той истерики, при виде смерти ребёнка.     Как он после такого будет смотреть в глаза своим друзьям и товарищам? А если вскроется и то что ему это в какой-то степени понравилось? Всё станет ещё хуже!     Почему он? Почему всё это происходит именно с ним? Чем он заслужил ТАКОЕ? Тысячи мыслей сплетались в один огромный, жжужащий и шевелящийся комок мыслей, разрывающий голову на куски. От боли в теле хотелось скрутиться и заорать во всю глотку, но возможности полностью двигаться и орать не было. Вчерашнее давало своё. Всё тело будто бы состояло из сплошной боли. Слёзы до сих пор не перестовали идти, от чего глаза опухли и болели. Сил не было. Ощущение было такое, что тело заживо разлагается и гниёт изнутри.     Чувствовать грязь и следы чужих рук на своём теле было невыносимо противно. Для начало надо помыться, попытаться смыть всё это. Осторожно перейдя в сидячее положение, мужчина почувствовал боль в два раза сильней. Он врядли бы смог одеться в свою одежду из-за повреждённой спины и рёбер, так что пришлось одеть ту несчастную кофту. Кафка попытался встать на ноги, что не получилось ни с первого, ни со второго раза. Каким же жалким он был, даже собственное тело его не хотело слушаться.    Он не заметил как из угла за ним наблюдали 3 пары глаз. На этот раз над 8-ым даже смеяться не хотелось, он в первые выглядел таким... таким потрёпанным. От этого снималось сердце. Непривычно. Очень непривычно.    В приступе заботы, 9-ый, когда мужчина в очередной раз падал, успел подхватить его. Спокойным, но громким голосом, монстр проговорил. — Может мне помочь?    Кафка застыл. Сейчас он точно не хотел видеть 9-ого. Страх сковал всё тело, это был параличь. Такие испуганные глаза кайдзю видел впервые на лице 8-ого. Как только мужчина немного отошёл от приступа паники, сразу попытался выскочить из сильных рук. Тело трясло, а сам Кафка начал задыхаться, воздуха черезчур резко стало нехватать. Как только он преземлился на пол начал пытаться отползать, но ничего не получалось, из-за чего в порытки отгородиться от монстра свернулся калачиком. Слёзы потекли ещё хлеще чем прежде.       9-ый был сильно обеспокоен такой реакцией, ему даже стало стыдно за произошедшее, чего никогда не происходило. Немного успакоившись от панической атаки, Кафка всё же решил принять помощ от кайдзю. Самому добраться до озера было бы невозможно.      От каждого малейшего прикосновения по телу пробегала дрожь, а в сердце заседал страх. Мужчина шёл обперевшись об руку 9-ого, ноги несчадно дрожали и то и дело подкашивались, от чего мужчина чутди не падал на пол. На удивление кайдзю каждый раз подхватывал и ставил обратно мужчину. Поведение монстра перестало походить на поведение 9-ого, сейчас он был черезчур мягким и нежным к 8-ому.     Неспешно дойдя до озера, кайдзю отпустил мужчину прям у воды, чему Кафка был очень благодарен. 9-ый решил не уходить, мало ли что, тем более полюбоваться принадлежащим ему  было не частым удовольствием.    Кафка старался не показывать страх. Аккуратно сняв с себя кофту и положив её на берегу, он осторожно поползли в воду. Усевшись на мелководии, мужчина потихоньку смывал с себя остатки крови и по возможности старался убрать до сих пор вытекающее семя. От прикосновений к ранам они несчадно болели, а иногда и зудили. Как бы мужчина не старался смыть с себя остатки прикосновений, ничерта не получалось.     Видя беспокойство партнёра, 9-ый аккуратно подошёл, чтоб не спугнуть, и приобнял со спины. Он не сдавливал грудную клетку, ведь у 8-ого было сломано пару рёбер и был повреждён позвоночник.    Резкие мурашки разошлись по телу Кафки, а приступ панички снова начал накатывать. Он весь побледнел, воздуха опять нехватало, а по венам разливался адреналин, выжигая их.                                   ———     После помывки, мужчины так же доковылял до своей комнаты опираясь на руку 9-ого. Хоть состояние было наихудшим, свежесть после водных процедур  на удивление, немного расслабила тело. Сейчас Кафке нужен был только покой для заживления ран и по этому 9-ый успешно оставил мужчину на едине.    В голове было столько мыслей. И все твердили одно. "Какой же ты слабак!", "Как же ты преметив и противен!". Резкое осознание ситуации с 9-ым пришло само собой. Это способ сломать? или же у кадзю проявились настоящие чувства заботы? Кафка точно не был готов принять страшную правду. Он не должен поддаваться собственным чувствам и отвечать монстру. От осознания сердце кольнуло.     Ему всегда приходится сдерживать чувства и желания. А иначе будет всё идти по пизде. Что же ему делать сейчас? Если встанет на сторону 9-ого и маленьких кайдзю, то останется без друзей, нормального общества и психики. Если же он останется на стороне людей, то наверняка его примут до конца, как это сделали Ичикава и Кикору, его будут также призирать. Почему всё на столько сложно?     Кафка и не заметил что заснул. Он постепенно погружался в очень глубокий и тяжёлый сон.