Тем летом, когда мы встретились

Казалось бы, что необычного в том, чтобы поехать на лето к бабушке и дедушке на дачу? Наверно, такой опыт был у каждого, кому повезло рости в семье. Однако даже учитывая, что Сычжуй из полноценной семьи и ни разу не бывал (по крайней мере он этого не помнил) в учреждениях по типу детского дома, Лань Юань не был у своих прародителей уже много-много лет. Большую часть жизни он провел вдали от родины. И все воспоминания, что были связаны с Китаем, практически полностью стёрлись из памяти. Если бы кто-то спросил Сычжуя о его детстве до семи лет, все что он смог бы описать, это несколько прогулок с отцом и празднование какого-то праздника в большой компании взрослых. Самих людей мальчик помнил тоже размыто. Случайные запахи, яркие образы и лица, иногда несколько фраз, но не более. Все, что он знал о своих родных достоверно было рассказано уже позже родителями. Наверное, та, кого он больше всего помнил, была приемная бабушка. Она представлялась Сычжую скупой на эмоции, строгой и суровой. Вероятно, в детском представлении это был слишком необычный образ после доброй родной бабушки, всегда язвительных и пренебрежительных тетей-дядей Вэней и, наконец, дружелюбного и веселого Вэй Ина. По другому это никак не объяснить. Что же, теперь это не имело особого значения. Вот уже шестой час Лань Сычжуй трясется на заднем сидении арендованной «Тойоты» в компании со своим большим походным рюкзаком. Зак окном довольно быстро сменяли друг друга множество городов, красивых, современных и совсем запущенных с пятиэтажными домиками. Последние полчаса предзакатное солнце неизменно освещало поля и иногда леса. Как сказал отец, это значит, что почти доехали. И это, не больше не меньше, — настоящее счастье. Почти двое суток пути… Сначала в Торонто — крупнейший город Канады, оттуда в Нью-Йорк, где они задержались на ночь и ещё полдня до следующего рейса, и только потом прямой рейс длинной в двенадцать часов в Пекин, откуда ещё куда-то в центр за машиной и только после этого шесть часов пути до Юньмэна. Где находится этот Юньмэн выяснять уже сил не было. Ещё только вечерело, но глаза уже слипались. Хотя казалось бы, почему? Ведь всего полчаса назад Сычжуй спал как младенец. Сказывалась смена часовых поясов: в родной Канаде сейчас раннее утро. А длинная дорога ещё и дополнительно выматывала. Родители попеременно сменяли друг друга за рулём, останавливаясь на обочине. В какой-то момент даже погуляли по полю, найдя какие-то ягоды. Правда ничего А-Юаню благодушно не оставили, ибо не надо было спать. «Они все равно кислые были, честно». Придется поверить. Пошел лёгкий моросящий летний дождик, однако буквально через пару минут уже не было видно даже капелек на окнах. — А-Юань, глянь, деревни начинаются, — Вэй Ин указал рукой в правую сторону, где за широкой рекой за полем и вправду были видны какие-то рыбацкие домики. Они уже подъезжали, оставалось совсем немного. Раз показались рыбаки, значит скоро и простые земледельческие деревни, а среди всего этого многообразия есть относительно новый поселок, куда они все вместе и направляются. Большая река тянулась вдоль уже довольно давно. Вся местность Юньмэна была испещрена реками и озерами и именно этим славилась. А одной из главных семей, которые управляли здешним хозяйством и экономикой, являлась семья Цзян. На удивление о ней можно было найти даже на просторах сети. Правда не очень много, лишь базовую информацию. В самолёте от скуки Сычжуй лично в этом убедился. Качественных актуальных фотографий хотя бы главы тоже найти не вышло, так что он быстро отказался от идеи искать и остальных родственников. Устав от тишины, мальчик вставил уши наушники, включил какую-то фоновую меланхоличную музыку и прикрыл глаза. Он не жалел, что согласился на эту поездку. Ему нравилось проводить лето в городе с друзьями или ездить в разные страны на неделю — две с родителями. Иногда они катались к побережью или ходили в какие-нибудь центры, парки, просто проводили время вместе, особенно когда получалось одновременно взять отпуск на подольше. Можно сказать, Сычжуй жил жизнью обычного американского подростка (хоть и называть ее американской он совсем корректно). Однако это лето должно пройти совсем по-другому. От окончания учебы прошло всего полторы недели, и вот он уже в Китае, где не был с… Шести лет, верно? Шесть лет не на родине… На самом деле, как бы это ни было грустно, сколько он себя помнил, столько считал своим домом Канаду. Китай остался в далёком детстве. Там же, где осталась его биологическая семья. Вот уже тринадцать лет… Тринадцать лет, за которые Канада стала родной, английский превратился в первый язык, а жизнь стала совсем другой. В этой ситуации Лань Юань на самом деле пострадал меньше всего. Он был ребенком, который и так только начинал свою новую жизнь с отцами и смена обстановки особо на него не повлияла. А вот отцам пришлось не легко: они потеряли буквально все, кроме друг друга и сына. И ради чего это все? Зачем было обрывать связи? Отцу Чжаню в этом плане тоже больше повезло — он продолжал общаться с братом. — Па-а-ап! — Позвал Сычжуй отца, отворачиваясь от пейзажа за окном и вынимая наушники. — Чего? — А ты не жалеешь, что тогда разорвал все связи с семьей? Его отцы по мере взросления сына рассказывали как так вышло, что они оказались далеко от родины. Особо ничего не утаивали, — от него вообще мало что скрывали, — но никогда не говорили о своем отношении к этому. Он молчал так долго, что мальчику начало казаться, будто тот не расслышал вопрос. Наконец, Вэй У Сянь вздохнул, откинулся на спинку сиденья и немного севшим голосом заговорил. — Отчасти жалею, но так было надо. Понимаешь, после того, как все всрылось, твоя бабушка не хотела видеть ни меня, ни твою тетю, которая пыталась помочь. Ее попытка преследования была даже пугающей. — Он снова чуть помолчал. — Когда мы встретились у Цзецзе, она ясно дала понять, что порвет любые отношения и с теми, кто общается со мной. Так что безопаснее было полностью порвать с ними самому. Лань Ванцзы на мгновение оторвал взгляд от дороги чтобы посмотреть в лицо мужу и сжал ладонь того. Легкая улыбка появилась на губах Вэй Ина. — Но это не значит, что ты должен сейчас относиться к бабушке как-то предвзято, ладно? Сычжую сейчас больше всего хотелось обнять отца и сказать что-нибудь приятное, что-нибудь, что перекроет ту боль, что он перенес. Но вслух произнес лишь скупое «хорошо». Остальную часть пути мимо они провели в молчании до самого момента, как оказались у нужного поселения. Село, в котором находился дом, не было ни богатым, ни бедным. Здания все максимум трехэтажные, вполне приличные, но довольно простые. Правда встретились даже давно не жилые совсем развалившиеся дома. Лань Юань с улыбкой отметил, как его отец начал оглядываться, явно узнавая родные места. — Мы с Цзян Чэном в этот дом лазили на чердак, когда его только оставили жильцы, а он до сих пор стоит, ты посмотри. — Он указывал на совсем покосившуюся стопку досок, отдаленно напоминающие что-то типа сарая. — Ходили слухи, что они уехали из-за духов. Звучало довольно весело, однако услышав еще несколько историй о развелечениях деревенских мальчишек, Сычжуй стал сомневаться в адекватности местных. Дом находился довольно далеко от въезда, практически в середине. И был одним их самых богатых здесь. Большой, деревянный, с черепичной крышей, гаражом и немаленьким участком, окруженный высоким добротным, хоть и старым, забором. Такой невольно вызывал восхищение. Вэй Ин вышел из машины медленно, не отрывая взгляда от знакомых деревьев. Глаза его были широко распахнуты, а все лицо выражало одухотворение. Сычжуй подошел к нему и встал рядом, ощутив руку отца на своих плечах. — Вот мы и дома… — Мальчик обернулся на еле слышный шепот отца. А тот в порыве сильных чувств поцеловал сына в макушку и прижал к себе двумя руками. Лань Юань счастливо улыбнулся и обнял папу в ответ. Вскоре он ощутил тепло и с другой стороны — это уже папа Чжань. Небо уже окрасилось в розово-оранжевые цвета, где-то щебетали сверчки, а в округе стояла уютная тишина. Они очень редко обнимались таким образом, все втроем. Они вообще редко обнимались. Но всегда эти моменты были чем-то личным и сокровенным для каждого. — Давайте, надо идти, — Ванцзы мягко потрепал их по головам и сам отправился взять вещи. На Лань Сычжуя вогрузили его же рюкзак и отправили звонить в дверь. Мальчик без возражений трижды нажал на кнопочку звонка, но даже так шевеление показалось только минут через пять. Сквозь щели забора было видно лишь силуэт человека, который сейчас направлялся к ним. Калитка распахнулась и оттуда вышел высокий красивый мужчина. Расстегнутая рубашка на голое тело подчеркивала его худобу. Похоже, от звания "кожа да кости" его удерживала только нехила мышечная масса. Лицо тоже было вытянутое, а волосы примерно по лопатки собраны в неряшливый хвост на затылке. Узкие серые глаза, большой и прямой нос, тонкие губы и острые скулы - все подчеркивало его суровую красоту. Именно суровую. Весь его вид говорил, что с этим человеком лучше не ссориться. — Добрый вечер, — тут же его губы изогнулись в дружелюбной улыбке, а рука протянулась для пожатия. Вэй У Сянь тоже заулыбался. — Цзинь Цзысюань! Привет-привет! Не ждали нас, что-ли? Этот Цзысюань почесал другой рукой затылок, поворачиваясь к Ванцзы. — Да нет, просто в гараже был, не слышал, пока не сказали из дома. Здравствуй, Ванцзы. После обмена приветствиями и вежливыми вопросами типа "как добрались" - "да нормально, спасибо", внимание вдруг обратили и на затаившегося Сычжуя. — Гэгэ, помнишь А-Юаня? Мальчик немного удивился такому обращению своего отца к зятю, но виду не подал. Нервно поправил лямку рюкзака, заправил упавшую прядку темных волос и вежливо растянул губы в улыбке, скрывая волнение. — А-Юань помню. Но ребенка, а не этого красивого юношу, — серые глаза дяди Цзиня окинули Сычжуя взглядом, задержавшись на лице. Не выдержав, он опустил глаза к своим кроссовкам. — Он уже давно не ребенок, — Вэй Ин взъерошил сыну волосы и отвернулся обратно к своему "Гэгэ". — Вот ищем ему достойную партию. Может, ты сможешь кого-нибудь предложить, а, Цзысюань? Сычжуй аж дар речи потерял. В его глазах, обращённых на отца, читалось недоумение, смешанное с недоверием к такому внезапному заявлению. — Да шучу я, чего так напрягся. Не бойся, мы тебя себе на пожизненное оставим. Мальчик прыснул, отпуская напряжение. — Я даже не знаю что в таком случае лучше. Вэй Ин сделал то, что ему сейчас было нужно больше всего: лёгкое поддерживающее прикосновение, ненавязчивое переключение внимания и простая шутка. После этого вправду стало свободнее дышать, а плечи наконец опустились. — Ну, я думаю из моих тебе все равно никто не подойдёт. Ты же Сычжуй, верно? — Ага, Сычжуй. А вы дядя Цзинь? — Вот и познакомились. Пойдёмте в дом, чего тут стоять. На доброго дядю спихнули четвертую сумку и вместе отправились внутрь. Перед домом находилась большая площадка для заезда машин, а сами автомобили уже стояли рядком слева, перед гаражом. Вдоль забора тянулись красивые клумбы с лилиями. Справа начиналась "зелёная зона": деревья, газон и узенькая дорожка, уходящая куда-то в бок и за угол. Но сейчас они почледовали на крыльцо, которое переходило в большую веранду. Тяжёлая дверь поддалась не сразу, со скрипом пропуская компанию в просторный темный коридор. Здесь пахло кожаной обувью, землёй и потом. Отставив сумки в сторону, мужчины разулись, проходя в гостиную. Большая прямоугольная комната соединялась с кухней арочным проёмом напротив такого же, ведущего в коридор. В нем виднелась плита со стоящей на ней сковородками. На стене левее висел большой телевизор, на котором играл какой-то старый китайский фильм. Напротив - диван, посередине гостиной большой деревянный лакированный стол на... По меньшей мере двенадцать человек. Боковую левую стену практически полностью закрывали  фиолетовые шторы, оставляя посередине место для комода. Да и практически у всех свободных стен стояли комоды, буфеты или столики. Вправо вдалеке виднелась лестница, а рядом - большое количество дверей. Свет горел и в комнате, и на кухне, но было ясно, что тут точно никого нет. — Тетя? Дядя? (ВЫДЕЛИТЬ здесь используются обращения дядя и тетя старшие по отцу, так обращаются к родителям жены, если сохраняется некая дистанция либо семья консервативна, в более близких отношениях мама и папа) Где вы? — Цзинь Цзысюань подошёл к лестнице и заглянул наверх в темноту. Вэй Ин в это время мягко прошагал к столу, слегка оградил спинку ближайшего стула и так замер, смотря в пространство перед собой. Лань Чажнь подошёл к нему и легонько приобнял за талию, как бы говоря то, что понятно лишь им двоим. Но понятное настолько, что тот тут же прильнул всем телом к мужу. Это была маленькая передышка. Подготовка перед тем, что сейчас их ожидало. Сверху послышались энергичные шаги. — Здесь, здесь, — элегантный мужской голос быстро приближался, становясь все громче. Наконец показался и его обладатель - высокий, грациозный и утонченный мужчина в годах. Его длинные волосы заплетены в косу, свободно спадающую на плечи. Не останавливаясь, он широкими шагами пересёк гостиную, подлетая к неуспевшему отойти от мужа Вэй У Сяню и загребая того в объятия. — Дядя! Дядя, я не резиновый! Несмотря на шутливый тон, он прижался к своему приемному отцу так, как никогда в жизни не обнимал того. — Знаю, А-Сянь, знаю, — дедушка Цзян посмотрел в лицо напротив. На его глазах навернулись слезы, а губы отказывались убирать счастливую улыбку. Старые люди часто становятся чрезмерно сентиментальными и Цзян Фэнмянь не исключение. И в молодости он был чувствительнее многих, так что растрогаться сейчас от воссоединения со своим любимым ребенком не были чем-то удивительным. В отличии от жены. Юй Цзыюань спустилась размеренно и грациозно, не позволяя себе как-то отразить эмоции на лице. Сычжуй, Цзысюань и Ванцзы невольно снова напряглись, однако счастливые Цзян Фэнмянь и Вэй У Сянь были слишком рады, чтобы испугаться. Они вместе повернулись к женщине, взглядываясь в ее лицо. — Здравствуйте, тетя! Вы прекрасно выглядите, — Вэй Ин вышел вперед на несколько шагов, практически кидаясь на встречу. На удивление выражение лица мадам Юй совсем на немного, но смягчилось. Сейчас она была одела в длинное синие платье в пол. Оно не было ни простым, ни сильно праздничным: лёгкий позолоченный узор по краям, широкий пояс и свободные рукава идеально гармонировали с высокой прической. Насколько помнил Сычжуй, бабушка всегда носила нечто подобное, не позволяя себе перейти на брюки. — Здравствуй, здравствуй, — Женщина была чуть выше своего приемного сына, потому смогла спокойно провести рукой по его волосам. Она взглядывалась в лицо со смешанными эмоциями. В глазах читалось и облегчение, и скрытая радость, и презрение. Казалось, она не может решить, что должна чувствовать. — Почему именно сейчас? Этот вопрос прозвучал неоднозначно, ровно как и ответ, который озвучивать совсем не хотелось. Стоит ли сейчас говорить правду, не повлечет ли это новые ссоры? Пока Вэй Ин мялся, Лань Ванцзы взял инициативу на себя. Он подошёл ближе, уважительно кланяясь своей свекрови. — На это есть свои причины, давайте не сейчас, прошу вас. Здравствуйте, мадам Юй. — Ванцзы... Предполагаю, потому что вашему сынку исполнилось восемнадцать и теперь он не может быть забран? — Она прищурилась, внимательно изучая мужчину. — Не буду скрывать, это сыграло не последнюю роль. Только сейчас бабушка Сычжуя наконец обратила свое внимание и на мальчика. Тот невольно сглотнул и по ощущениям стал раз в пять меньше, однако спина осталась такой же ровной, а голос ни капли не дрогнул. — Здравствуй, бабушка. Медленной походкой она подошла к внуку, оценивающим взглядом рассматривая его. Прошлась по фигуре, вернулась к лицу и растрепанным волосам, которые ей явно не понравились. — Вэнь Юань... Приятно видеть, что ты остался почти таким же утонченным. От прозвучавшего имени в помещении сразу выросло напряжение. Так его не звали уже очень много лет, с тех пор, как его родители официально поженились и получили равные права на сына. Тогда Сычжуй получил свою новую фамилию, которую, кстати, сам хотел. Мальчик ничего не имел против своей биологической семьи и чтил память о них, но сейчас он тот, кто есть, а именно - Лань. Об этом не раз сообщили по телефону, но бабушка будто намеренно отказывалась принимать, что он выходец из однополой семьи, где ровно такие же права, как и у традиционной. — Тетя, будьте добры, я вам уже говорил же, что Сычжуй сменил фамилию, — радостные нотки в голосе отца в момент сменились на стальные. — Я попрошу вас называть его именно так. Лань Сычжуй ощущал себя между молотом и наковальней. С одной стороны не хотелось ссориться с порога, с другой он полностью поддерживал отца. Что скажешь в такой ситуации? Ещё полминуты стояла звенящая тишина, прерываемая только звуками из телевизора. Наконец, Юань собрался с силами и с вежливой  улыбкой слегка дотронулся до руки женщины. — Бабушка, зови меня просто А-Юань или Сычжуй, хорошо? Обътий не случилось, ровно как и доброжелательного приветствия. Но то, что она, казалось, была не против их пребывания в доме уже подарок. Сошлись на компромиссе просто не упоминать фамилию. Хоть отцам это и не очень понравилось, Сычжуй мог только виновато поджать губы. Дед безумно обрадовался и внуку и зятю, тут же предлагая им показать комнаты и помочь разнести вещи. Впринципе новое знакомство заложено неплохо. Вскоре обещали вернуться откуда-то из города ещё один дядя, тетя и ее дети, тогда придется снова начинать все по новой: представляться, выслушивать удивления насчёт того, как мальчик вырос и наконец настольгические воспоминантя. Как бы то ни было, лето обещает быть как минимум необычным.