Письмо, которого не было

      Следующий день вышел каким-то совершенно сумбурным. Уильям практически ни на чём не мог сосредоточиться, всё время летал в своих мыслях, подданным часто приходилось повторять ему всё по несколько раз, чтобы он смог их понять. Принц всё не мог выкинуть из головы встречу, которая должна произойти уже этой ночью. Внутри бушевало какое-то очень странное чувство, которое ему не приходилось испытывать никогда раньше. Он очень хотел услышать рассказ, который утолит весь его интерес, ответит на все вопросы, но в то же время боялся, что эта ночь испортит их взаимоотношения навсегда. Ему ещё не представлялось толком, каким именно образом это может произойти, но предчувствие было странное. Всё-таки ситуация очень сложная и неоднозначная. Говорить и даже думать о каком-либо необычном исходе событий было неправильно и опасно, так что следовало вообще утихомирить своё воображение. Однако это было далеко не в духе Уильяма. Он скорее разберёт в голове все возможные варианты того, как пройдёт их разговор, чем просто выбросит его из головы. Это и есть обратная сторона его эмоциональности и богатого воображения. Потому что, когда настало действительно время идти, у него уже пропало всё желание. Он успел нафантазировать себе такого, что безопаснее уже казалось просто остаться в комнате и лечь спать.           И всё же Грэм решил пересилить себя. Их комнаты находились на одном этаже, но в разных концах длинного коридора. А в ночи в нём было ещё и совершенно темно. Только свеча в его руках помогала найти дорогу, но от её света будто становилось только страшнее. На стенах всё время всплывали тени, похожие на разных неведомых существ, призраков, которые непременно хотели напасть и утащить за собой в загробный мир. Пламя свечи тревожно колыхалось, дыхание принца с каждой секундой становилось только чаще и сбивчивее, а каждый шаг давался с огромным трудом. Ноги были практически ватные, кажется, ещё чуть-чуть, и он бы точно свалился в обморок. Мысли в голове накладывались одна на другую, не позволяли ни секунды провести в покое. Даже в полной тишине Уильяму казалось, что его голова трещит, и переносить это было невозможно. Путь, который мог занять меньше минуты, сейчас продолжался уже более десяти, потому что останавливаться и замирать заставляли ещё и чьи-то шаги, доносящиеся с разных сторон. Принцу положено было в такое время уже давно лежать в постели, так что попасться кому-то на глаза было бы сейчас очень нежелательно.           И вот, наконец, нужная дверь. За дверью такая же звенящая тишина, как и снаружи. Быть может, Ганнибал уже спит? Тогда нет никакой необходимости тревожить его, можно вернуться к себе. Но путь обратно теперь казался ещё страшнее и длиннее, чем путь сюда, так что отступить Грэм уже не решился, пусть ему и очень этого хотелось. Он поднял руку, чтобы постучать, и замер. Его взгляд застыл на одном месте, даже дыхание остановилось на несколько секунд. Страшно. Никто не знает, что произойдёт в этой комнате, что будет обсуждаться через пять, десять или тридцать минут. Принц всё ещё приходил в ужас от мысли, которая пришла ему на балу, пока князь совершал не менее ужасную вещь – целовал его руки. Немыслимо и непростительно, безумно странно, но так приятно и желанно. Страшно узнать правду. Она может быть слишком приятной или слишком огорчающей, но хуже всего будет, если она окажется где-то посередине. Если принц не будет понимать, как к ней относиться. Время идёт, если Лектер ещё не спит, то может отойти ко сну очень скоро. Сейчас или никогда. Уильям негромко стучит пару раз и опускает руку, вновь замирая и вслушиваясь в шаги, направляющиеся к двери. - Доброй ночи. – с лёгкой улыбкой приветствует его князь, открыв дверь. – Я уж думал, что Вы не придёте. Прошу.       Он отошёл в сторону и пригласил принца войти жестом руки. Внутри всё было опрятно и чисто, что, впрочем, благодаря прислуге. Однако же существуют и такие люди, которые умудряются проживать в грязи даже с ежедневной уборкой их комнаты. Грэму было это прекрасно известно. Многие правители или дворяне разбрасывают свои вещи, оставляют их где попало, просто ожидая, когда подданные всё это разложат по местам. Ганнибал был явно не таким. Все вещи в его комнате были очень аккуратно расставлены и разложены, ничего лишнего нигде не валялось, освещалось помещение несколькими свечами: четыре было у кровати, а остальные стояли на столе, где также было вино и фрукты. В комнате пахло чем-то очень приятным, чего, опять же, не скажешь, например, о комнатах курящих гостей, которые периодически к ним приезжали. Порой туда и вовсе невозможно было зайти, а здесь всё цвело каким-то древесным и одновременно сладким ароматом. Желание поскорее уйти быстро пропало, потому что внутри оказалось очень тепло, уютно и комфортно. По крайней мере, на уровне физических ощущений. - Я ведь говорил, что приду. Я держу своё слово. А Вы? – Уильям поставил свою свечу на комод около двери и тоже слегка улыбнулся, пытаясь утихомирить бушующее внутри волнение. - Разумеется. – кивнул Лектер. – Вино? - Да, не откажусь.       Они присели на диван, около которого стоял столик с яствами. Ганнибал разлил по бокалам вино и протянул один из них принцу. В воздухе повис немой вопрос, на который первым ответил король. - За честность. – торжественно произнёс он и чокнулся с Грэмом.       Этот сорт определённо был недешёвым, что, впрочем, было бы странно для человека такого класса. И тем не менее, нельзя не отметить, что пить это вино довольно приятно. Оно не жжёт горло, оставляет после себя лёгкое, не навязчивое тепло, которое плавно разливается по всему организму и расслабляет его, заботливо не доводя до беспамятства. В комнате вновь воцарилась тишина, в которой слышно было только слегка беспокойное дыхание. Кажется, никто не знал, как стоит начать такой разговор. О таком нельзя говорить прямо. В конце концов, не зря придумали выражение «у стен есть уши». Никогда не знаешь, кто в этот момент может проходить за дверью или находиться в соседней комнате. Никогда не знаешь, насколько этому человеку есть дело до чужих секретов. И даже в этих условиях им необходимо было оправдать сказанный ранее тост. Не по себе было всем – для Уильяма это открытие двери во что-то запретное, тёмное и неизвестное, а для Ганнибала – наступление на одни и те же грабли. И всё же эти грабли казались ему совершенно особенными. На основе прошлого опыта ему хотелось верить, что он не наделает тех же ошибок, но вероятность была слишком мала. Он уже их совершает, решая не врать принцу и рассказать всё, как есть. - На рыбалке Вы спрашивали, любил ли я когда-то. – спустя несколько минут полного молчания начинает князь. – Не знаю, что Вам ответить, от высоких чувств я достаточно далёк, врать не стану. Но посмею предположить, что было у меня в жизни что-то похожее.           Уильям замер, заворожено глядя на Лектера и внимательно его слушая. Сейчас ему важно было не упустить ни одной детали, ни одного звука мимо ушей не проронить и представить у себя в голове его рассказ. Услышать откровение из уст такого холодного и отстранённого человека ощущалось как самый настоящий подарок, что-то такое сокровенное, доступное лишь очень малому количеству людей. А быть может, вообще только ему одному. - Когда мне было столько же, сколько Вам, я уже был королём. Однажды ко мне пришёл работать часовщик. Настоящий мастер своего дела – каждая работа была идеальна, было невозможно придраться к чему-то, хотя я, честно говоря, люблю это дело. Тогда я попросил его работать при мне, чтобы убедиться в его честности. Он не засомневался ни на секунду. В его мастерстве было что-то особенное, я мог смотреть на это часами, забывая про более важные дела. Однако с течением дней я стал замечать, что любуюсь уже не его работой. А просто тем, как он дышит. Как двигаются его руки, как хмурятся брови, как внимательно смотрят глаза. – он сделал небольшую паузу, чтобы отпить ещё вина, и обнаружил, что руки его дрожат от волнения. Несмотря на это, голос оставался спокойным, и он очень старался не растерять уверенность хотя бы в звучании. – Мы стали встречаться втайне от других, виделись по ночам в моих покоях, проводили целые ночи вместе, хотя практически не разговаривали. У нас было и не так много общих тем, гораздо больше в нас было различий, а тратить время на ссоры мы не хотели. Через год я женился – не по любви, а по расчёту. Но встречаться мы продолжили, у него не было ко мне никаких претензий, разве что наши встречи стали случаться реже. Ещё через какое-то время моя жена увидела нас вместе. - И что тогда? – испуганно спросил принц, всё ещё не отрывая взгляд от своего собеседника. - Неужели Вам неизвестно, что случается с такими людьми? – с печальной улыбкой переспросил Ганнибал. - Боже мой… - Уильям прикрыл рот ладошкой. – Но Вы… - Меня терять жене не хотелось, думаю, она меня и правда любила. Ну, или, по крайней мере, испытывала симпатию. Настояла на том, чтобы я издал указ о его казни и сообщил, что партнёру удалось скрыться. Так и закончилась наша история.       Несмотря на то, что говорил Лектер об этом более-менее спокойно, на его лице всё равно прослеживалась еле уловимая грусть. Он пытался показать, что ему всё равно, что это грусть давнишних лет, но принц слишком тонко чувствовал окружающих, чтобы его не понять. Кроме того, он обнаружил, что это ничуть не испортило князя в его глазах. Более того, ему было ужасно жаль, что Ганнибалу пришлось такое пережить. До этого момента Грэм как-то не задумывался о том, насколько этот закон бесчеловечный. Да, с точки зрения библии – это большой грех, но и убивать за него – неправильно. Человек сам делает для себя этот выбор, за который он может позже покаяться, либо жить с ним до конца своих дней. Эмоциональному принцу как никому другому было известно, что сердцу не прикажешь, что невозможно выбрать, что ты чувствуешь к тому или иному человеку, и если жизнь распорядилась с тобой так… значит, это кому-нибудь нужно. Значит, Господь приготовил для тебя это испытание, чтобы ты чему-нибудь научился. И сейчас глаза Уильяма были полны глубочайшего сочувствия. - Мне так жаль… - растерянно произносит он. – Вы такой си… - внезапно его перебивает раскат грома, раздавшийся за окном.           Принц вздрагивает и едва не проливает на себя вино, дрожащей рукой убирая почти пустой бокал обратно на стол. Не то, чтобы ему было свойственно бояться грозы, но случаются такие погодные явления, которые просто невозможно переносить спокойно. Порой гром гремит так сильно и долго, что кажется, будто наступает апокалипсис или на них идёт огромное войско, а молния сверкает так ярко, что кажется, будто взрывается солнце. Так было и в этот раз. - Неужто Вы боитесь грозы? – мягко спрашивает Лектер, оставляя на столе свой пустой бокал. - Нет… Просто это было неожиданно. Я хотел сказать, что Вы… - в эту же секунду комнату озаряет ярким светом, за которым раздаётся такой же, как и в прошлый раз, оглушительный грохот.           Уильям вновь вздрагивает и неосознанно двигается ближе к князю. А тот лишь заботливо обнимает его, позволяя прижаться к себе и почувствовать себя в безопасности. Сердце у обоих забилось быстрее от этой близости, а у принца по коже пробежали мурашки. В объятиях Ганнибала было на удивление тепло и уютно, со стороны это, наверняка, выглядело грешно, но ему лично не казалось это неправильным. Он только жался ближе и пытался утихомирить своё учащённое дыхание, уже толком непонятно, отчего сбившееся. - Я хотел сказать, что Вы очень сильный человек. – негромко договаривает он и прячет лицо в плече Лектера, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом. Грэм уже чувствовал, как пылали его щёки, и не хотел, чтобы это заметили.           Ганнибал же смотрел на него, как на самое хрупкое в мире создание. Неосознанно даже старался удержаться от слишком крепкого сжатия его тела, словно боясь, что оно расколется в его руках. Эти слова проникли ему в самое сердце, вызывая на лице мягкую улыбку. Трудно было поверить, что принц отреагировал именно так. Не испугался, не оттолкнул, не разозлился и не испытал отвращение, а сам подсел ближе… Да, из-за страха, но даже это о многом говорит. Лектер ни на секунду не пожалел, что решил доверить ему правду, которая могла стоить ему жизни. Кажется, такому искреннему человеку можно доверить даже свою душу, отдать ему в руки своё сердце и быть уверенным, что он его не сломает и не повредит, а поставит на полочку в рамку из самого прочного стекла, чтобы оно никогда не покрылось пылью, чтобы никто другой не смог до него дотронуться. - Мне очень приятно, что Вы так считаете, милый принц. - Почему же Вы стали от меня отстраняться?       Ответ на этот вопрос почему-то дался сложнее, чем рассказ про часовщика. Ганнибал был совсем не из тех, кто прямо говорит о своих чувствах и откровенных мыслях. Даже видя огромное число признаков, что его не осудят, он не был уверен в том, что другому человеку стоит узнавать его настолько глубоко. С тем парнем они никогда не говорили о том, что происходит между ними. Да и вообще не затрагивали никаких глубоких тем, ограничиваясь погодой, делами во дворце и скрытностью их встреч. Возможно, поэтому Лектер и сомневался, была ли это любовь. Любовь, по его определению, невозможна без глубокой эмоциональной связи. Их с часовщиком связывала, кроме их желаний, только общая тайна, которая и создавала иллюзию духовной близости. Однако по-настоящему они никогда её не ощущали. А вот с принцем у них начала образовываться такая связь уже после первого разговора, что и вызывало столько душевных мук и ощущение, что это чувство гораздо серьёзнее всех остальных. А серьёзность практически всегда порождает страх. - Потому что я начинаю Вами любоваться и чувствую, что Вы тоже во мне заинтересованы. – приглушённо отвечает князь, позволяя себе запустить пальцы в эти густые, кудрявые волосы, которые оказались к тому же ещё и невероятно мягкими. – Я не хочу для Вас той же судьбы, что постигла моего часовщика, понимаете? Вы ещё совсем молоды, Вам ещё предстоит жениться, завести детей, и портить Вам подобным образом жизнь я просто не имею права. - Какой же смысл мне жениться, если мой интерес направлен на Вас?           Ганнибал замолчал на некоторое время. Конечно, он не особо сомневался в своих словах, но почему-то не ожидал получить такое им подтверждение. А ещё не ожидал увидеть, как Уильям со всем желанием льнёт к его руке, явно испытывая удовольствие от этих поглаживаний в своих волосах. И самое страшное, что Лектер не может ему отказать. Вообще ни в чём. - Потому что у этого интереса нет будущего. – не хотя объясняет он. – Вы женитесь рано или поздно. Королю нужна королева. И это будет лучший для Вас исход, если мы не попадёмся никому на глаза. - Что же Вы предлагаете мне делать сейчас? Смотреть на Вас и мучить себя? - Поймите же, что этот интерес может принести Вам гораздо больше мучений. - Князь, Вы меня без ножа режете. – с огорчением отозвался Грэм, прижимаясь к нему так сильно, словно это его последний шанс. Словно такого больше никогда не произойдёт. – Вы ведь и сами, по Вашим же словам, заинтересованы во мне… Отчего же Вы меня отталкиваете? Мне немало лет, чтобы я сам мог определить, что мне нужно, а что – нет. Если будем достаточно осторожны… нам не грозит никакая опасность. - Пусть опасность и не грозит, а что же мы будем делать в дальнейшем? - Будущее нам неизвестно… Оно может измениться в любой момент и в любую сторону, и я хочу верить, что это будут хорошие изменения. Поклянитесь, что будете верить со мной. И тогда у нас может всё получиться. - Это безрассудно. - Зато так я смогу почувствовать себя счастливым хотя бы на какое-то время. А Вы?           Вдруг Уильям поднял голову и встретился взглядом с удивлёнными глазами Ганнибала. Он улыбнулся ему, игнорируя слёзы в глазах и скорее делая это для того, чтобы не заплакать. Безусловно, принц осознавал все риски, но не мог отказать себе в том, чтобы жить сердцем, а не головой. Это был его не вымирающий жизненный принцип, в котором он не сомневался даже после самых плохих событий. И Лектер вёлся на это. Отчаянно и безрассудно. Лучше он сейчас попробует, чем потом будет всю жизнь жалеть о том, что не использовал этот шанс. Даже, если его жизнь закончится из-за этого прекрасного юноши – пусть так. Быть с ним и видеть его горящий взгляд – одна из самых ценных наград, которые можно получить в целом. И это стоит абсолютно всего, что есть в этом отвратительном мире. Главное, в случае чего, любой ценой защитить от этой участи Грэма. - Помните, как вчера, в саду, Вы целовали мне руки? – с надеждой спросил принц, продолжая смотреть в его глаза, фоном слыша ливень за окном, стремительно набирающий силу. – Тогда я чувствовал себя счастливым… Вы позволите мне ощутить это ещё раз? - Если Вы этого так хотите… - задумчиво произнёс Ганнибал, медленно приближаясь к его губам, но останавливаясь в последний момент. – Но позже. Мне нужно всё обдумать. - Прошу, не отталкивайте меня хотя бы сейчас… Позвольте посидеть с Вами ещё немного, хотя бы пока не закончится гроза… - Всё-таки Вы её боитесь. – грустно улыбнулся Лектер. - Да… Если такой ответ нужен, чтобы остаться с Вами ещё немного – да.