прошлое всегда напомнит о себе

В просторном кабинете Бубнового Короля Данте царила привычная тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц и тихим скрипом пера. Вару сидел за большим столом, разбирая стопки документов по торговым соглашениям Бубнового государства. Его зелёные волосы до плеч слегка падали на зелёные глаза, но он не откидывал их — просто продолжал работать, как всегда молча и сосредоточенно. 29-летний Пиковый Валет, ростом 171 см, многостраничная личность: любил книги, рисовал, шил, выдерживал боль — моральную и физическую — не издавая ни звука. В этот момент дверь кабинета тихо отворилась. Вошёл один из слуг Бубнового замка и, поклонившись, положил перед Вару чёрно-фиолетовый конверт с тяжёлой восковой печатью в виде пики. Рядом — небольшой свиток с запиской: «Стража уже в пути. Без сопротивления». Вару узнал печать мгновенно. Пальцы чуть дрогнули, когда он сломал воск. Внутри лежало не приглашение, а жёсткий приказ: «Пиковый Валет Вару. Прибудь в Пиковую империю через два дня на бал. Экипаж и стража выедут на рассвете. Желательно без сопротивления — знаю, ты не сдаёшься легко. Подпись: Пик, Пиковый Король». Десять лет. Десять лет абсолютного молчания после той ссоры. Тогда Вару было 19, Пику — 22. Вару планировал уехать всего на неделю в Куроград по своим «делам». Пик взорвался: у него были огромные планы империи, где Валет был нужен рядом. Агрессивный, злой, строгий, любящий свободу, но знающий Вару лучше всех — его хобби, привычки, даже то, как он молчит, когда больно. Пик наговорил лишнего: «Если уедешь — не возвращайся». Вару психанул и ушёл к Бубновым надолго. На самом деле в Куроград Вару поехал не просто «по делам». У него случился острый аппендицит. Сильнейшая боль, операция, больница, долгий восстановительный период. Он никому не хотел рассказывать — особенно Пику. Не хотел казаться слабым, не хотел, чтобы тот использовал это как повод держать его ближе, жалеть или контролировать ещё сильнее. Бубновые — Данте и Габриель — знали правду. Они видели, как Вару корчился от боли, как его увозили на операцию, как он потом неделю лежал в их замке, бледный, молчаливый и отказывающийся просить о помощи. Они же ухаживали за ним, меняли повязки, приносили чай, сидели ночами, когда он не спал от боли. И никогда не выдавали его секрет. Пик же так и не узнал. Вару просто уехал и не вернулся. А теперь, спустя десять лет, Пик — уже 32-летний Пиковый Король — решил вернуть его. Устроил этот «бал» по секрету, чтобы заманить. И, конечно, учёл характер Валета: прислал не просто экипаж, а усиленную стражу — на зло, чтобы не дёрнулся. Вару долго смотрел на строчки. Потом медленно поднял взгляд на слугу. — Передай Данте и Габриелю… что выбора нет. Я поеду. Слуга поклонился и вышел. Вечером того же дня Вару стоял перед дверью покоев Габриеля. Постучал тихо, почти неслышно. Дверь открыл сам Габриель. Увидел Вару — и замер. Габриель (удивлённо, почти шёпотом): — Вару? Вару (спокойно, но голос чуть ниже обычного): — Данте уже в курсе… В общем, мне придётся уехать. И похоже… обратно. И надолго. Пик не спрашивает — приказывает. Стража на рассвете. Габриель резко нахмурился. Голос стал тише, но в нём сразу появилась тревога. Габриель: — Пик?.. Ты что, серьёзно? После всего, что он наговорил тогда… Ты хотя бы знаешь, зачем он тебя зовёт? И этот «приказ» — без выбора? Он шагнул ближе и инстинктивно схватил Вару за запястье — не грубо, но настойчиво. Габриель: — Ты не обязан подчиняться. У тебя есть мы. Здесь ты в безопасности. Вару (тихо): — Я знаю. Но… он учёл всё. Экипаж с бдительной стражей — не просто всадники. Знает, что я не сдамся без сопротивления. Придётся ехать. Габриель смотрит пристально. Пальцы слегка сжимаются, потом медленно отпускают. Габриель: — …Он хотя бы извинился за те слова десять лет назад? За то, что выгнал тебя, когда тебе было плохо? Пауза. Габриель и сам знает ответ. Но всё равно ждёт хоть тени надежды. Габриель: — Ты не должен платить за его гордость своей тишиной, Вару. Особенно после того, что ты тогда пережил. Если снова начнёт — просто уйди. Обещай? Вару (после короткой паузы): — Хорошо. Тогда я к вам вернусь… Габриель наконец кивает. Глаза немного смягчаются. Габриель: — Хорошо. Только… будь осторожен. И не вини себя в этой ситуации, ясно? Это его выбор, его ошибки. Ты не должен быть его игрушкой. А стража эта… на зло тебе, поди. В этот момент по коридору послышались шаги. В комнату вошёл Данте с чашкой чая в руке. Данте (спокойно): — А, Вару уже здесь? Прочитал этот «призыв»? Габриель: — Да. Он собирается ехать обратно. Пик не оставил выбора — стража на подходе. Оба смотрят на Вару. Данте — молча и внимательно. Габриель — с беспокойством и лёгкой грустью. Вару (тихо): — Спасибо за то, что я мог жить с вами эти десять лет… И за то, что тогда… помогли мне. Когда было плохо. Данте подходит ближе, аккуратно ставит чашку на стол. Данте: — Ты не должен благодарить. Ты был здесь не потому, что мы тебя приютили. А потому, что нам нужно было тебя видеть. Потому что ты — не гость. Ты часть этого королевства. Он смотрит прямо. Данте: — И если там будет плохо — один звонок, и я пришлю экипаж. Без вопросов. Даже через эту его «бдительную стражу». Габриель (с горькой усмешкой): — И скажи этой фиолетовой псине, что мы следим за новостями… Вдруг он опять сорвётся и ему снова понадобится «своего» валета рядом после десяти лет молчания. А стражу свою на зло тебе приставил — знает твой нрав. И всё ещё не знает, почему ты тогда уехал по-настоящему. Вару (улыбаясь уголком губ): — Хи-хи-хи… Хорошо. Давайте сделаем последнюю чайную церемонию перед моим отъездом. Данте кивает и усаживается за стол. Габриель садится рядом. Габриель (мягко): — Последнюю?.. Как будто мы уже решили, что больше никогда тебя не увидим. А эта стража… Пик явно учёл, что ты не сдашься просто так. Он накрывает руку Вару своей ладонью. Данте наливает горячий чай в маленькую чашечку и протягивает Вару. Вару: — Ну не последнюю, но перед отъездом — да. Завтра на рассвете за мной приедут — экипаж с усиленной стражей. Придётся вернуться к своему недо-королю… Он всё просчитал. Данте: — Может, мы и не будем называть это «прощальным чаепитием». Просто чай перед дорогой. Ведь ты вернёшься. Стража или нет. Габриель (сжимает руку Вару чуть крепче): — Вернёшься. Ты должен. Обещай. Даже если эта псина на зло тебе стражу удвоил. Вару (тихо): — Вернусь. Хотя мне кажется, у Пика теперь бдительная стража… И будет сложнее сбежать. Он знает, что я не сдамся без борьбы. Габриель (саркастично усмехаясь): — Бдительная стража? Да ладно. Десять лет он сидел один, как пень в пустом дворе. Если теперь вокруг него — и за тобой — кружат новые тени, значит, наконец испугался, что ты не вернёшься. На зло тебе это всё. Данте (кладёт печенье на край чашки Вару): — Пик может хоть замок охранять армией — если сердце зовёт назад… то ни одна стража не удержит. Особенно такая, которая до сих пор боится сказать правду. Он твой характер помнит… но причину твоего отъезда — нет. Вару: — Пик не так прост, как кажется… Габриель (хмыкает, отпивая чай): — Ты считаешь, мы этого не понимаем, Вару? Он может быть жёстким, резким, даже жестоким — это мы знаем давно. Он ставит чашку на стол и смотрит серьёзно. Габриель: — Но он никогда раньше не был трусом. Мстительность — не лучший выбор, когда дело касается чувств. Он должен был просто поговорить с тобой тогда, а не гнать… особенно когда тебе было плохо. Вару: — Что верно, то верно. Тем более Пик очень предусмотрительный. И мне кажется, что после того, что было десять лет назад, меня точно не просто так будут забирать эти — с целой стражей на зло мне. Рано утром, без шанса уйти. Данте (серьёзно помешивая чай): — Ты прав. Он слишком осторожен в своих решениях, чтобы просто прислать всадников. Усиленная стража — чтобы быть уверенным, что ты приедешь. Знает твой нрав. Габриель (хмурится): — Или чтобы быть уверенным, что у тебя не будет способа сбежать… На зло тебе, поди. Вару (тихо, с лёгкой усмешкой): — Вот же сутулая псина… Габриель кивает, соглашаясь. Данте хмыкает, отпивая чай. Вару: — Раньше я как-то обходил этот контроль… Хотя иногда в моих оправданиях были нестыковки. И мне кажется, Пик их замечал. Но после моего отъезда далеко и надолго он, скорее всего, понял, что я вешал ему лапшу на уши… Габриель (усмехается): — Он, конечно, не такой глупый, как может показаться. Даже несмотря на его вспышки. И теперь стражу эту — специально против тебя. Он выглядит задумчивым. Габриель: — Но что он вообще хочет от тебя после всех этих лет молчания? Ты же даже не писал ему, да? Вару: — Вообще игнорировал его письма. Когда он узнал, где я живу и у кого… Габриель (приподнимает бровь): — Он писал тебе? Что в этих письмах было? Рассказывал про дела в Пиковой империи, про… себя? Вару: — Угрозы, перемешанные с тем, нафиг мне понадобилось именно тогда, когда у Пика были огромные планы, а мне «приспичило» в Куроград… Данте и Габриель переглядываются. Данте выглядит почти весёлым. Данте: — Звучит вполне в духе Пика. Больше угроз, чем смысла. А теперь ещё и стража — на всякий случай. Габриель (серьёзно): — Но ты… Ты уверен, что хочешь это? Готов снова столкнуться с ним и его контролем? Вару (после паузы): — По крайней мере… увидеть его мне интересно. Мне кажется, он всё такой же дылда. Данте ухмыляется. Данте: — Да уж, роста у него не занимать — 190 см. Хотя, может, за эти десять лет он и спину немного согнул. Габриель (качает головой, но улыбается): — Если я правильно помню, Пику сейчас тридцать два. Вару (тихо): — Мне кажется, он стал ещё выше… Данте возвращается с новой чашкой чая. Данте: — Ну, у него всегда были хорошие гены. Вару (вздыхает): — Ладно… Мне пора. Уже вечер. Нужно собрать вещи, привести себя в порядок, лечь спать… Габриель: — Хорошо. Не будем тебя задерживать. Данте: — Если нужна помощь с вещами… Вару: — Спасибо. Если что — попрошу. Габриель (серьёзно, но тепло): — Всегда. Даже если ты далеко. И стража эта не вечная. Данте: — И помни — ты не обязан терпеть всё, что он скажет. Ты не его тень. Ты сам по себе. Даже с его «без сопротивления». Вару молча кивает и направляется к двери. Данте и Габриель смотрят ему вслед. Потом Данте тихо возвращается к столу и делает глоток остывшего чая. Габриель смотрит в окно. На улице уже темнеет, фонари зажигаются один за другим. Вару заходит в свою комнату — тихо, как всегда. Вещи лежат на месте, всё аккуратно, будто ждало этого момента. На столе — наброски, книга с закладкой посередине, иголка с ниткой торчит из старого штопаного платка. Он останавливается посреди комнаты. Медленно садится на край кровати. Смотрит в пустоту перед собой. И тихо… кладёт голову в ладони. Вару (шёпотом): — Это пиздец… Тишина в комнате. Только слабое поскрипывание половиц от сквозняка. Через мгновение — тихий стук в дверь. Габриель заглядывает, не дожидаясь ответа. Габриель: — …Всё в порядке? Он видит Вару таким — напряжённым, измученным. Подходит ближе без слов, присаживается рядом. Вару: — Да всё в порядке, Габриель, не беспокойся… Габриель мягко кладёт руку ему на плечо. Габриель: — Ты точно уверен? Ты выглядишь… напряжённо. Из-за этого приказа и стражи? Вару: — Всё нормально. Уже поздно, иди к Данте… Габриель смотрит на него ещё секунду, потом кивает — медленно, будто принимает обещание, в котором не до конца уверен. Габриель: — Ладно. Но если передумаешь… я рядом. Пик пусть помнит: ты не тот мальчишка. И его стража не вечна. Дверь тихо закрывается. Вару подходит к столу, к террариуму со змеёй. Вару (нежно): — Мидия~ Мы снова меняем место жительства. Змея неспешно шевелится в своём стеклянном домике, словно понимает слова. Вару осторожно касается пальцами стекла, глядя на свою маленькую подругу. Он покормил Мидию, а потом начал собирать вещи. Спокойно, методично, аккуратно: одежда, книги в чёрных кожаных переплётах с золотыми буквами, альбом с набросками за десять лет, ящик с швейными принадлежностями — иголки, катушки ниток всех оттенков чёрного и фиолетового, лоскуты ткани. Последним он взял альбом — словно самое хрупкое. Потом подошёл к шкафу, где висела его валетовская одежда — тёмно-фиолетовая, украшенная россыпью блёсток. Десять лет не надевал, но ткань сохранилась идеально благодаря уходу. Вару нежно провёл пальцами по рукаву. Вару (тихо): — Мидия, тише… Змея замирает, глядя на него почти понимающими глазами. Он перевешивает одежду на вешалку и на дверцу шкафа, чтобы утром не тратить время — стража не ждёт. Утро близко. Вару забирается в кровать, устраивается, стараясь не смять подушку. Лежит, смотрит в темноту. Пальцы машинально касаются кожи на запястье — старые шрамы от той жизни. Он засыпает. Дорога впереди — почти два дня.