Неожиданные отцы

Суббота — 20 декабря 1997 года Северус разливал бурбон для Сириуса, Лучано и Ливии. Внезапно он почувствовал себя десятилетним мальчиком, играющим роль идеального ребёнка на чайных вечерах родителей. Тот же порыв, что и тогда, — забраться куда-нибудь и спрятаться — охватил его вновь. Вместо этого Северус опустился в кресло. Сириус приблизился и сел на подлокотник. Северус поднял взгляд на эти голубые глаза и улыбнулся с покорной усталостью. Виктория ворвалась в комнату с улыбкой, словно ничего не произошло. — Мы уходим. Чао. — Стой на месте, юная леди. Куда ты направляешься, с кем и как доберёшься? — Ливия не была настроена играть с племянницей, особенно сегодня. Хотя Виктория обычно пользовалась значительной свободой, тётя не собиралась позволять девушке диктовать условия. — В Таормину. Стефи, Пьеро, Роберто, Сере, Кьяра, Эма, Адри и Клаудио. Доберёмся портключом, поскольку Драко и Поттер не могут аппарировать. Довольны? — Виктория, не дерзи тёте, — вмешался Северус, но в его голосе звучала скорее усталость, чем строгость. — Va bene, papà. Можно мне теперь идти? Виктория злилась от того, что тётя до сих пор не выгнала Блэка, а ей приходится уходить. Хотя обычно она и без того не сидела дома, сейчас ей хотелось, чтобы выбор остался за ней. — Gioia, пока будешь на Корсо Умберто, захвати мне марципана и пасту ди мандорла. Виктория кивнула Лучано. Старший волшебник улыбнулся ей. Большая часть её гнева рассеялась под напором такой тёплой привязанности. Виктория поцеловала тётю и дядю, обняла и поцеловала Северуса, демонстративно проигнорировав Сириуса. Северус положил руку на бедро Сириуса, выражая поддержку, в то время как другой рукой держал бокал с бурбоном. Как только Виктория закрыла дверь гостиной, Сириус издал долгий вздох. Всё его самообладание ушло на то, чтобы не перекинуть дочь через колено и не отшлёпать. — Я поговорю с ней, когда она вернётся, — сказал Северус Сириусу. — Она уже становилась лучше. Не понимаю, что произошло. — С Викторией разберёмся позже. А сейчас я хочу знать, в чём всё-таки дело, Северус? — голос Ливии не допускал возражений. — Что вы хотите, чтобы я сказал, тётя Ливия? Виктория узнала, что Сириус — её отец. Об этом знают только присутствующие здесь и Альбус. Мы пытаемся убедить её дать Сириусу шанс. Северус действительно не знал, что ещё можно добавить. Всё, что происходило между ним и Сириусом, не касалось никого другого. — Почему она должна? Он никогда не нёс за неё ответственности. Его не было рядом, когда у неё прорезался первый зуб, когда она сделала первые шаги, когда пошла в школу. Какое право он имеет теперь хотеть быть частью её жизни? Ливия хотела ясно дать понять: этот человек — биологический отец или нет — не заберёт у неё девочку. — У него нет такого права, тётя Ливия, но у Виктории есть право знать своих родителей. Я не хочу, чтобы она потом жалела о своём выборе. Северус сохранял спокойствие, понимая, что в этом разговоре эмоции играют не меньшую роль, чем разум. Сириус не отрывал взгляда от ведьмы, пока его рука не накрыла руку Северуса. Их пальцы переплелись сами собой. — Вы уверены, что это ради неё, а не ради вас, Северус? Вы, похоже, весьма… близко возобновили знакомство со своим бывшим возлюбленным. Намёк Ливии был не слишком тонким. — Сладкий Слизерин, тётя Ливия! Вы позволяете Вики делать практически всё, что она захочет, а здесь допрашиваете мою сексуальную жизнь. Северус хотел закричать, но остался в кресле, лишь крепче сжав пальцы Сириуса. — Впрочем, это не ваше дело, но мы стараемся стать друзьями ради Виктории. Ливия поднялась и начала ходить по комнате. — Не наше дело. Слышал, Лучано? Муж кивнул, зная, что ей нужно выговориться, прежде чем она снова начнёт рассуждать. — Мы те, кто заботился о тебе, Северус. Мы были здесь, молясь, чтобы не потерять тебя и ребёнка во время родов. Мы те, кто не спал ночами, когда Вики болела, а ты встречался с Волдемортом. Ливия подошла вплотную к двум волшебникам. Она приподняла подбородок Северуса пальцем. Черты её лица смягчились, когда она встретилась взглядом с глазами, так похожими на её собственные: чёрными, непроницаемыми, но при внимательном рассмотрении полными любви. — Ты наше дело, потому что ты нам как сын. И хотя мне всё равно, с кем ты спишь, я беспокоюсь, когда ты связываешься с ним. Ливия указала длинным изящным пальцем на Сириуса с явным презрением. — Можно, пожалуйста, использовать его имя? Мне и без того приходится бороться с Вики по этому поводу. — Ещё раз ваша дочь проявляет больше здравого смысла, чем вы, — отрезала Ливия и возобновила ходьбу. — Довольно, Ливия. Уверен, у Северуса есть причины поступать так, как он поступает. Лучано подошёл к жене, надеясь, что она успокоится. — У него были причины и тогда, когда он присоединился к Волдеморту, пусть и ошибочные. И мы договорились больше не обсуждать Волдеморта и всё, что с ним связано. Спокойный и расслабленный Лучано исчез. — Не сейчас, когда его больше нет. Я знаю, ты любишь их, Лив, но Северус — отец Вики, и он должен иметь право принимать решения о своей семье без наших постоянных сомнений. Ливия посмотрела на мужа. Сириус заметил, что между ними происходит какой-то безмолвный диалог. Не то чтобы они были связаны мысленно — скорее, годы совместной жизни позволяли им общаться глазами и едва заметными жестами. Наконец Ливия кивнула мужу и снова повернулась к двум волшебникам. — У нас в её комнате все фотографии Вики, школьные табели и награды. Возможно, вам стоит показать ему… — Северус испепелил тётю взглядом, — …показать Сириусу эти альбомы. Это может помочь ему понять нашу малышку. Северус поднялся и обнял тётю. Он поцеловал её в макушку. — Спасибо, тётя Ливия. Затем повернулся к Лучано. — Я… спасибо, Лучано. — Prego, piccirillo. А ты, Сириус, не заставляй меня жалеть, что помогаю вам обоим. Ливия убьёт меня, если ты причинишь боль нашему Северусу. — Вы когда-нибудь перестанете меня смущать? Мне тридцать семь лет. Думаю, я способен сам о себе позаботиться, — поддразнил Северус родственников, не будучи по-настоящему обиженным. — Конечно, способен. Мы просто делаем это лучше, — пошутил Лучано. — С вами двумя я никогда не выиграю. Северус театрально вздохнул. — Пойдёмте, Сириус. Уйдём, пока ещё возможно, и я покажу вам эти фотографии. Тем временем Виктория и остальные сидели в маленьком кафе в Таормине. Она представила бойфренда итальянским друзьям, заработав несколько приподнятых бровей. — Я не вижу ничего плохого в разнице в возрасте, — говорила Стефи, лучшая подруга Вики, всем остальным. — Это потому, что ты сохнешь по отцу Вики, — парировала Серена. — Cazzo, me lo farei anch’io! — ответила Эмануэла. Пока трое гетеросексуальных парней посмеивались над замечанием, Адриано — единственный гей среди них — и все девушки согласились с ней. — Что именно она сказала? — спросил Ремус у Вики. — Не звучало слишком обнадеживающе. — Ничего особенного. Просто что они все были бы рады станцевать горизонтальный танец с papà. — О да, горизонтальный, вертикальный, вверх ногами. Мне было бы всё равно, — вставила Стефи. Драко рассмеялся. — Я же говорил, что твой отец горячий. Он ухмыльнулся Вики. — Вы все спятили. Вы говорите о профессоре Снейпе — злом мастере зелий и выдающемся ублюдке. Гарри покачал головой в неверии. — Поттер, закрой рот, или я оставлю тебя здесь, — прошипела Вики. — Я лишь знаю, что когда думаю о профессоре Снейпе, не могу не вспоминать о «мастере», подземельях и его прекрасной заднице, — добавил Адриано. Девушки и Драко снова расхохотались. Гарри выглядел так, будто готов был вырвать. Ремус вздохнул. Вики выглядела довольной тем, что отец стал объектом стольких похвал. — Ты проводишь канун Рождества у Снейпов, Стефи? — спросила Кьяра. — Да. Может, теперь, когда его дочь встречается с его однокурсником, он не будет против встретиться с моей однокурсницей. Стефи расплылась в огромной улыбке. Ремус покраснел от тона разговора. Но когда услышал, как Виктория сказала: «Эй, я могла бы сварить зелье, чтобы papà влюбился в Стефи», смущение сменилось яростью — эмоцией, к которой Ремус не привык. — Оставьте своего отца в покое, Виктория, — практически прорычал Ремус. Инстинкты оборотня взяли верх, защищая друга. — Вы имеете в виду papà или Блэка? Виктория ответила с раздражением от того, что он вмешивается в её сводничество. Любой был бы лучше Блэка для её отца. Было бы ещё лучше, если бы Северус встречался с одной из её подруг. — Обоих. Оставьте их в покое, Вики. Они заслуживают счастья. К тому же Северус гей, — тихо добавил он так, чтобы слышала только она. — И что? Тогда я сведу его с Адри вместо Стефи. Её рождественское желание заключалось в том, чтобы отец нашёл кого-то, кто не был бы Блэком, и влюбился. — Может, вам двоим стоит просто перестать говорить о профессоре Снейпе, — протянул Драко. Оборотень понял, насколько Северус был бы расстроен, узнав об этом разговоре. С помощью Драко Ремус перевёл беседу на более обыденные темы. Молодые волшебницы и волшебники заговорили о рождественских подарках, городах, которые планировали посетить, и новых модных тенденциях. Драко чувствовал себя как дома. Он привык к подобным разговорам. Блондин заметил, что Гарри становился всё тише, и понял: Мальчик-Который-Выжил не знает, как общаться с этими волшебниками. Медленно Драко вовлёк Гарри в беседу. Как только гриффиндорец осознал, что делает Драко, он ухмыльнулся блондину. Ремус удивительным образом наслаждался. Он ожидал, что весь опыт станет пыткой. Мысль об одиннадцати подростках почти заставила его сослаться на внезапную болезнь. Однако эти дети, казалось, знали мир лучше, чем он и его сверстники, проведшие время в борьбе с Волдемортом. Вскоре все мысли о разнице в возрасте, Волдеморте и родителях Вики исчезли, и Ремус обнаружил, что вовлечён в разговор. Пока Северус спустился в винный погреб и стащил бутылку Serpico dei Feudi di San Gregorio из личного запаса Лучано, Сириус последовал указаниям Северуса и нашёл комнату Виктории. Сириус обошёл комнату, остановившись у огромного книжного шкафа; пальцем он скользил по обложкам книг и фотоальбомов. Де Крешенцо, судя по количеству альбомов, увековечили каждый момент жизни Вики. Сириус заметил, что альбомы чётко разделены по годам. Он взял один, датированный 1977 годом, а также два следующих, и направился к кровати королевского размера. Северус вошёл в комнату и увидел Сириуса, непринуждённо лежащего на боку на кровати Вики. Рука согнута в локте, голова опирается на ладонь. Свободной рукой он перелистывал страницы. Северус подошёл к кровати. Открыл бутылку вина, разлил по двум бокалам и сел на постель. Сириус приподнялся и прислонился спиной к изголовью. Наконец гриффиндорец потянулся за предложенным бокалом. — Что вы нашли? Вы выглядели таким погружённым, — спросил Северус, отпивая вино. — Вас. Сириус улыбнулся, показывая Северусу фотографию слизеринца с явным округлением там, где обычно находились его рельефные пресс. — Понятно. Насмехаться надо мной спустя двадцать лет уже не так эффективно, — ответил Северус с осторожным тоном. — Я не насмехаюсь. Вы выглядите… вы выглядите прекрасно. На фотографии Северус был намного моложе. Морщины, вызванные постоянным хмурым выражением и тревогами, ещё не появились. Он возлежал в шезлонге, держа высокий бокал с разноцветным напитком и льдом, под пляжным зонтиком, защищавшим от вредных солнечных лучей. Он улыбнулся и поднялся. Когда он встал, на нём остался лишь крошечный купальный костюм. Северус направился к бассейну и нырнул. — Прекрасно — не то слово, которым я бы описал кита, в которого превратился, но спасибо. Северус немного расслабился. Он не ожидал доброты. Он помнил, как стыдился каждый раз, глядя в зеркало. Сириус придвинулся ближе, пока их ноги не соприкоснулись. Он положил голову на плечо Северуса. Северус обнял Сириуса за плечи, притягивая гриффиндорца ещё ближе. Альбом теперь идеально лежал между ними: одна половина на бедре Северуса, другая — на бедре Сириуса. — Могли бы найти побольше ткани для купального костюма, — поддразнил Сириус. — Эй, это были семидесятые. Минимализм был в моде, а мужская одежда для беременных ещё не вошла в тренд, — добродушно ответил Северус. Сириус перевернул страницу и замер, разглядывая снимок. Северус был в диско-одежде семидесятых. Огромный живот лишь добавлял ему чувственности. — Не могу поверить, что тётя Ливия не уничтожила эти фотографии. Северус тихо рассмеялся. — Боже, я выглядел ужасно. — Вы шутите? Вы выглядели… чёрт возьми! Вы выглядели идеально соблазнительно. Северус приподнял бровь. — Не верьте мне, но это правда. Сириус кончиками пальцев коснулся фотографии, обводя лицо Северуса и спускаясь к округлому животу. — Мы собирались в Flakab — знаменитый диско-клуб в Неаполе. Тётя Ливия решила, что я должен насладиться последними днями перед родами, даже если это меня убьёт. Помню, как на меня пялились маглы. Я думал, маскирующее заклинание не сработало, но тётя Ливия заверила, что они просто пускали слюни. — Согласен с вашей тётей. Вы выглядели идеально. Сириус наклонился над Северусом и поставил бокал с вином. Он приподнялся и посмотрел в эти чёрные глаза. Поднял руку, чтобы обхватить лицо Северуса. Сириус медленно наклонился вперёд, закрыв глаза, давая Северусу время отвернуться, отстраниться, сделать что угодно, чтобы остановить его. Но Северус не мог пошевелиться. Он видел, как Сириус приближается, и единственное, что оставалось, — закрыть собственные глаза. Губы соприкоснулись — мягко и нежно, на мгновение. Когда они разъединились, между ними осталось лишь дыхание. Их дыхание стало единственным звуком в комнате. Они снова наклонились вперёд, пока их лбы не соприкоснулись. — Ещё фотографии? Голос Северуса был хриплым и неуверенным. Сириус звучал примерно так же. — Да. Ни один не пошевелился и не открыл глаза. Рука Сириуса скользнула по руке Северуса и ухватилась за его плечо, словно утопающий за спасательный круг. Дыхание Северуса участилось. Сириус лизнул нижнюю губу. Их глаза оставались закрытыми. Пальцы запутались в смоляных волосах Северуса. — Вы были великолепны. Сириус уже не смотрел на фотографии. Сириус вообще ничего не видел, потому что не мог открыть глаза. Если бы он открыл их, то не смог бы удержать руки от Северуса. Хотя и с закрытыми глазами он справлялся не слишком хорошо. — Вы тоже. Любая видимость рассматривания альбома исчезла. Северус взял лицо Сириуса между ладонью и собственной щекой, прижимаясь, двигаясь, зная, что оба покроются раздражением от щетины, но не заботясь об этом. — Такая чёртова страсть. Никогда не сдерживались. Другая рука Сириуса скользнула с плеча Северуса на грудь. Пальцы растопырились по твёрдым грудным мышцам и бьющемуся сердцу. — Так сильно хотел вас. Без стыда. Северус констатировал факт, оставляя лёгкие поцелуи вдоль челюсти Сириуса. — Хочу вас сейчас. Сириус использовал захват на чёрных прядях, чтобы притянуть Северуса ближе, ещё ближе — никакого количества контакта не было достаточно. Страстные поцелуи сменяли друг друга. Языки встретились, желая вкусить друг друга. Зубы царапали мягкие губы — слишком голодные, чтобы заботиться, слишком нуждающиеся, чтобы быть нежными. Сириус быстро расстегнул белоснежную рубашку Северуса, не прерывая контакта. Руки Северуса скользнули под мягкий пуловер Сириуса, стягивая его, пока Сириус не понял намёк и не поднял руки, позволяя Северусу снять одежду. Альбомы грубо полетели на пол. Они легли. Сириус опирался на один локоть и частично лежал сверху. Они одновременно вздохнули, когда их обнажённые груди соприкоснулись. Сириус касался каждого сантиметра обнажённой кожи: щипал тёмный сосок, дёргал за чёрные кудрявые волосы. Но этого было недостаточно. Его рука скользнула ниже, по всё ещё одетому члену. Северус зашипел и застонал. Он скучал по прикосновениям Сириуса. Его возлюбленный всегда заставлял тело петь. Слизеринец думал, что умрёт, когда почувствовал, как расстёгиваются брюки. Когда ловкие пальцы скользнули под брюки и бельё и обхватили эрекцию, Северус понял, что оказался в раю. На этот раз именно Северус схватил свободные пряди чёрных волос и притянул Сириуса для обжигающего поцелуя. — Не останавливайтесь, Сириус. Северус выдохнул, когда возлюбленный отстранился. Сириус тоже был в раю. Северус не называл его по имени двадцать лет, и когда наконец произнёс, использовал прозвище. Внутри гриффиндорца разлилось тепло. — Никогда больше, Северус. Оба волшебника были так поглощены собой и друг другом, что не заметили появления четырёх человек в комнате. Не увидели дискомфорта Ремуса и шока Виктории. Не обратили внимания на смущение Гарри и веселье Драко. Они не знали, что не одни, пока не услышали крик дочери.