Неожиданные отцы

Четверг — 4 декабря 1997 года — Можно мне здесь сесть? Драко поднял взгляд и с удивлением увидел перед собой Гарри Поттера. Он жестом пригласил мальчика присесть. — Я вчера говорил с Сириусом, — прошептал Гарри. Он не хотел, чтобы остальные слизеринцы подслушивали. — Долго же ты собирался. Две недели понадобилось отважному гриффиндорцу, чтобы набраться смелости поговорить с собственным крёстным. Саркастическое замечание заставило Гарри усомниться в правильности своего решения обратиться к давнему сопернику, однако искренней улыбкой на лице Драко убедил его, что выбор был верным. — Да, ну, ты же меня знаешь. Я храбр, когда дело доходит до того, что может меня убить. Остальное оставляю простым смертным. Драко искренне рассмеялся над самоиронией Гарри. Драко посерьёзнел. — И как ты с этим справляешься? — Если бы он рассказал мне на четвёртом курсе, я бы, наверное, сорвался, но сейчас… — Гарри пожал плечами. — Я гей, так что гомосексуальная часть меня не беспокоит. Снейп спасал мне жизнь больше раз, чем я могу сосчитать, так что Снейп — не проблема. К тому же это было давно. Сириус не выглядит так, будто собирается забыть обо мне и проводить всё время с Викторией — да она бы ему и не позволила, — поэтому я не боюсь, что он внезапно меня бросит. Полагаю, я не беспокоюсь. Но я никогда не умел хранить секреты, поэтому решил, что если поговорю с тобой, то не выдам всё Рону и Гермионе. — То есть ты меня используешь. Я оскорблён, Гарри, — с притворным возмущением произнёс Драко. — Ты понимаешь, что твоим друзьям придётся многое объяснять, когда они увидят тебя сидящим со мной. — По крайней мере, у меня будет о чём ещё поговорить. Гарри ухмыльнулся. — Раз уж ты так разговорчив, я хотел бы задать тебе вопрос. Драко посмотрел прямо на Гарри. — Почему ты поддался в прошлом месяце? — Я не поддавался. Квиддич… это была моя месть миру. Единственное, в чём я был хорош, и никто не мог этого у меня отнять. Теперь это просто ещё одна причина, по которой люди меня любят. Они ждут, что я поймаю снитч; они ждут, что я выиграю. Гарри ковырял свой завтрак. Он рассказывал своему заклятому врагу больше, чем когда-либо говорил друзьям, но было легче излить душу тому, от кого не исходило никаких ожиданий. Спустя несколько мгновений Гарри продолжил объяснение. — Квиддич меня уже не так интересует. Я не то чтобы нарочно проиграл, но и выкладываться сверх меры не хотел. Виктория и двое других охотников были прямо передо мной. Может, я и мог бы их оттеснить, но, учитывая неприязнь Виктории ко мне, она вряд ли бы уступила. Мы оба могли бы пострадать. Оно того не стоило. На лице Гарри появилась хитрая улыбка. — К тому же ты играл лучше обычного и заслужил поймать его. Драко опустил взгляд, неожиданно смутившись. Он знал, что Гарри, вероятно, лучший искатель, которого когда-либо видел Хогвартс, и комплимент приобрёл особое значение. — Спасибо. Тот матч много значил. Я хотел победить ради отца. Он всегда хотел, чтобы я обыгрывал гриффиндорцев. Жаль, что его здесь не было, чтобы это увидеть. — Мне жаль, Драко. Я знаю, ты его любил. Знаю, это может звучать жестоко, но по крайней мере у тебя был отец семнадцать лет. Я своих даже не помню. Оба мальчика погрузились в молчание. Ни один не хотел ворошить прошлое. Их взгляды скользнули к преподавательскому столу, где Северус сидел на своём обычном месте. Сириус подошёл и занял кресло рядом с мастером зелий — то, которое обычно занимала их дочь. — Доброе утро, — весело приветствовал Сириус Северуса. — Вы слишком бодры по утрам, Блэк. — А вы никогда не бываете достаточно бодры, Северус. Их словесные перепалки за последние недели утратили остроту, но по привычке они продолжали спорить. В этот момент появились Ремус и Виктория. Оборотень незаметно подтолкнул свою девушку сесть рядом с Сириусом, а сам устроился по другую сторону от неё. Северус посмотрел на двоих и повернулся к дочери. — Вы могли бы хотя бы притвориться, что не выходите из его комнаты, Виктория. Сириус повернулся налево, взглянул на дочь и лучшего друга, затем направо — на совершенно спокойного мастера зелий. — Вы не можете быть серьёзны? Сириус выглядел полностью ошеломлённым. Северус закатил глаза. — Она не спит в своей комнате. Если только она не нашла более удобные спальные условия, я предполагаю, что она остаётся у Люпина. Гарри и Драко не слышали разговора за преподавательским столом, но их взгляды были прикованы к четвёрке. — Виктория и профессор Люпин, похоже, проводят вместе очень много времени, — заметил Гарри, пытаясь оценить реакцию Драко. — Ты не слишком тонок и не слишком наблюдателен. Они вместе — в смысле занимаются сексом. Не то чтобы я мог её винить: он хорош собой для прямого парня. Драко посмотрел на Ремуса с бесстрастной объективностью. — Ты шутишь, правда? Нет никакой возможности, чтобы Снейп позволил своей дочери связаться с оборотнем. Гарри звучал потрясённо от одной только мысли. — Пожалуйста, Гарри. Держу пари, профессор Снейп сам бы переспал с Люпином, если бы не этот досадный случай гетеросексуальности, которым страдает Люпин. — Мерлин, Драко. Ты можешь думать о чём-нибудь, кроме секса? Драко притворился, что задумался на несколько секунд. — Нет! — Тогда ты, должно быть, очень занят по ночам, — ответил Гарри, ощущая укол зависти к лёгкому и естественному отношению другого мальчика к сексу. — Теперь уже ты шутишь. Я гей, если ты не заметил. Никто из слизеринцев не гей — по крайней мере, так они мне говорят. Никто из мальчиков других факультетов не стал бы связываться со слизеринцем вообще и со мной в частности. Пожалуйста, умные когтевранцы или верные пуффендуйцы и злобный Драко Малфой? Слизеринец покачал головой. — Не думаю. Я провожу ночи в полном одиночестве. Драко поднял серые глаза и посмотрел прямо на Гарри. — А вот ты, должно быть, действительно занят. Все хотят Мальчика-Который-Выжил. Гарри рассмеялся. — Да, все юные девушки хотят Мальчика-Которого-Выжил. Проблема в том, что я тоже гей, если ты помнишь. Мальчики кажутся слишком запуганными, чтобы даже подойти ко мне, не говоря уже о том, чтобы завязать отношения. Они, наверное, думают, что я слишком привередлив. Правда же в том, что я так отчаянно одинок, что сказал бы «да» первому же мальчику, который бы спросил. — Хочешь заняться сексом? — серьёзно спросил Драко. Гарри выронил ложку. — Что? — Ты сказал, что сказал бы «да» первому, кто спросит. Я спрашиваю. Мне семнадцать лет, и я возбуждён. Ты симпатичный и, возможно, единственный, кто не боится моего факультета или моего имени. Драко многозначительно посмотрел на ошеломлённого гриффиндорца. — Это… это довольно неожиданно. Мне нужно подумать. Драко улыбнулся. Гарри не отверг возможность. — Итак, о чём, по-твоему, они говорят? Драко решил сменить тему, чтобы Гарри стало комфортнее. — Понятия не имею, но по крайней мере они не кричат. За преподавательским столом криков не было, но Сириус был готов наложить заклятие на своего друга, бывшего возлюбленного и собственную дочь. Всё ради справедливости. — Блэк, успокойтесь. Северус закрыл глаза и внутренне выругался. Он не мог поверить, что именно ему приходится успокаивать гнев Сириуса по отношению к Люпину. — Успокоиться? Достаточно того, что я ещё не проклял их обоих. Как вы можете говорить мне успокоиться? Ремус улыбнулся, наблюдая за взаимодействием. Два черноволосых волшебника звучали как старая супружеская пара. — Во-первых, не повышайте голос. Во-вторых, они оба взрослые и вольны поступать по своему усмотрению. Мне это не нравится; у меня есть несколько оговорок, но это всё равно не моё решение. Сириус повернулся к дочери и лучшему другу, готовый снова взорваться. Когда он почувствовал, как рука Северуса гладит его по спине, Сириус закрыл глаза и расслабился под прикосновением. — Хорошо, но мы поговорим позже, Луни. — Конечно, Падфут, только не во время полнолуния. У меня есть склонность нападать на людей в это время месяца, — невозмутимо ответил Ремус. Сириус задохнулся. — Ремус! Я… После всего этого времени ты решил поднять эту тему сейчас? — Полагаю, осознание того, что я мог убить свою девушку, немного меня расстраивает. Но ты прав: это не время и не место. Так же как и мои отношения с Викторией не будут обсуждаться в комнате, полной учеников. А теперь давайте есть — скоро начинать занятия. Ремус искренне любил Сириуса, но не позволил бы другу вмешиваться в свою личную жизнь — даже если его девушка оказалась дочерью Сириуса. — Papà, вы видели список записавшихся на рождественские каникулы? Виктория тактично сменила тему. — Есть ли кто-то из слизеринцев, кто остаётся? Виктория молчала во время перепалки. Ей было всё равно, что думает Блэк о её отношениях с Ремусом. — Мы нашли кровных родственников для всех слизеринцев. Драко — единственное исключение. Я уже сообщил Альбусу, что мы заберём его с собой. Северус звучал деловито, но заботился о слизеринцах так, словно они были его собственными детьми. Виктория улыбнулась. — Это замечательно. Ремус, нам нужно купить Драко что-то особенное. Он так одинок. — Конечно, — коротко ответил Ремус. Он не хотел начинать обсуждать планы на каникулы. — Значит, мы не сможем аппарировать, — задумчиво произнесла Виктория. — Мы поедем на экспрессе до Лондона, а затем используем портключ. Это даст мне возможность присмотреть за слизеринцами, — пояснил Северус. — У меня идея получше. Вы можете остаться с Драко, а Ремус и я встретим вас на платформе девять и три четверти. Это даст нам возможность походить по магазинам перед отъездом в Неаполь, — небрежно сказала Виктория, продолжая есть завтрак. — Почему Люпин должен возвращаться в Лондон? Северус почувствовал приближение головной боли и ущипнул себя за переносицу. — Разве я не говорила? Ремус проводит Рождество с нами. Я уже спросила у тёти Ливии и дяди Лучано — они сказали «да». Виктория звучала радостно и невинно, но понимала, что Северус будет не в восторге. — Простите? Когда вы собирались мне об этом сообщить? Вы приглашаете одного из моих бывших однокурсников в мой дом и забываете мне сказать. На этот раз рука Сириуса на его бедре успокоила Северуса. — Papà, не драматизируйте! Какая разница? Вы всё равно бы не отказали. Виктория отмахнулась от всей перепалки взмахом руки. — Какая разница? Действительно, какая разница? Знаете что, Виктория? Спите с Люпином, спите с Альбусом, спите с Драко. Вы всё равно будете делать то, что пожелаете. Весёлый смех Виктории услышали все. — Papà, вы же знаете, что я не могу спать с Драко. Он гей и влюблён в Поттера. — У вас извращённое чувство юмора, — пробормотал Сириус. — Она не шутит, — прошептал Северус и кивнул в сторону стола Слизерина, где сидели Драко и Гарри. Рука Северуса накрыла руку Сириуса, всё ещё лежавшую на его бедре. — Ничего не произошло. Я следил за ними обоими. Но случались и более странные вещи. — Полагаю, мы не можем контролировать, что происходит. Северус не был уверен, говорит ли Сириус о Гарри или о чём-то большем. Драко почувствовал, что за ним наблюдают. Он оглянулся и заметил, что профессор Снейп смотрит на него. Драко улыбнулся ему, и Северус кивнул в ответ. Драко пнул Гарри под столом. — Они вообще понимают, насколько близко сидят? — Остальные ученики, наверное, думают, что они готовы подраться. Гарри рассмеялся над этой мыслью. Два волшебника, о которых шла речь, делали всё, кроме драки. Их руки под столом искали друг друга, даря утешение и поддержку. — У вас есть планы на Рождество, Сириус? — спросил Северус. — Эм, не совсем. Я думал, мы с Гарри останемся в Хогвартсе. Предполагал, что Луни будет здесь, а вы с Викторией… — Простите, Падфут. Я не подумал вас предупредить. Мне правда жаль. Ремус почувствовал стыд за то, что не подумал о друзьях. Это будет их первое Рождество без Волдеморта. Первое Рождество после того, как имя Сириуса было очищено. Северус думал о том же. Он слишком хорошо знал, каково это — оставаться одному, особенно в праздники, но не считал, что способен выразить чувства больше, чем уже сделал за последние недели. Северус был ублюдком — все это знали. Так почему же ему было так плохо за Сириуса? Почему он не мог промолчать? Вместо этого он произнёс: — Я знаю, вы хотели бы провести Рождество с Люпином, и в доме хватит места для вас и Гарри, если вы пожелаете поехать с нами и Викторией. — Я бы с удовольствием, — ответил Сириус чуть быстрее, чем следовало. — Чтобы быть с Луни, разумеется. На лице анимага появилась огромная улыбка. Выражение Северуса осталось нейтральным, но его пальцы ещё крепче сжали руку Сириуса, и улыбка Сириуса стала ещё шире.