Неожиданные отцы

Суббота — 22 ноября 1997 года Сириус постучал в дверь и осторожно просунул голову в комнату. — Здесь безопасно? — Если вы спрашиваете о нашей дочери, то Виктории здесь нет. Кажется, она отправилась в Лондон с Ремусом, — сообщил Северус анимагу. — В Лондон? С каких пор Лондон стал частью выходных для учеников Хогвартса? Сириусу не нравилось, что его дочь получает столь значительную свободу. — Успокойтесь. Она с Ремусом и вполне способна о себе позаботиться. Каждую субботу она проводит в разных городах с тех пор, как сдала экзамен на аппарацию. Ещё до получения лицензии ей разрешалось посещать различные города во время рождественских каникул с помощью портключа. Северус наколдовал чашки для чая, добавил в них немного бренди и протянул одну Сириусу. — Мерлин, есть ли хоть что-то, чего ей не разрешают? Гриффиндорец сел на диван, крепко сжимая чашку в руке. — Я делал то, что считал наилучшим. Я научил её быть независимой и сильной. Я знаю, что могу ей доверять. Северус расположился на другом конце дивана, оставив между ними как физическую, так и эмоциональную дистанцию. — Простите. Полагаю, вы знаете её лучше, чем я. Сириус вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Я вообще её почти не знаю. — Именно поэтому мы здесь. Я могу рассказать вам о Виктории, и вам обоим будет легче найти общий язык. — Вы настроены оптимистичнее, чем я. Сириус развернулся, положив согнутую ногу на диван. Он наклонился вперёд и положил руку на бедро Северуса. — Я знаю, что мне предстоит многое исправить — особенно по отношению к вам. Надеюсь, вы верите, когда я говорю, как сильно сожалею обо всём. — Слова не изменят прошлого и не снимут боль, но ради нашей дочери я готов притвориться. Северус понимал, насколько сложно будет убедить Викторию дать Сириусу шанс. — Этого недостаточно, Северус. Сириус прервал его. — Я не смогу построить настоящие отношения с Викторией, если мы с вами по-прежнему будем ненавидеть друг друга. Она слишком хорошо вас знает и сразу почувствует ваши истинные чувства. Она обожает вас, и ей придётся принять меня, прежде чем она примет вас. — Я не думаю, что мы ненавидим друг друга. Северус не был до конца уверен в том, что именно он чувствует к анимагу. Он всё ещё не мог простить Сириуса за ту ночь в Вопящей Хижине, но старые чувства начали возвращаться. Северус разрывался между желанием, чтобы Сириус исчез, и желанием оказаться с ним в одной постели. Физическое влечение было не единственным, что затуманивало суждения Северуса. По мере того как ненависть к гриффиндорцу ослабевала, он вспоминал, что именно заставило его полюбить Сириуса: его обаяние, позволявшее выходить сухим из воды даже после самых дерзких выходок, заговорщическая ухмылка после удачной шалости и честный взгляд на жизнь. — Верно! — саркастически воскликнул Сириус, выдернув Северуса из задумчивости. — После всех шуток, после того, как я отправил вас к оборотню, мы теперь лучшие друзья. — Не глупите. Неужели для вас всё должно быть либо чёрным, либо белым? Я не думаю, что когда-нибудь смогу забыть ту ночь. Когда я увидел оборотня, я был в ужасе. Я не мог пошевелиться. Сириус прервал его, не дав договорить. — Я никогда этого не понимал. Я достаточно хорошо вас знал, чтобы быть уверенным: вы найдёте выход. Но вы не сделали ничего. Мне стало ужасно, когда Джеймс рассказал. Почему? Почему вы ничего не предприняли? — Потому что я видел, как Ремус трансформируется. Вы все думали, что я не видел превращения, но я видел. Неуверенность парализовала меня. Если бы я не использовал магию, я знал, что он — или, точнее, оборотень — причинит вред моему ребёнку и мне. Но если бы я применил заклинание, я мог убить Ремуса. — Это чушь. Вы были одним из лучших волшебников нашего курса. Вы знали больше заклинаний, чем кто-либо в школе. Вы могли обездвижить волка, — возразил Сириус, явно не желая принимать эту версию. — О, заклинания я знал прекрасно. Просто не мог их выполнить. Помните тот случай на чарах, когда я поджёг больше половины гриффиндорских мантий? Вы думали, это была месть за вашу вчерашнюю проделку со слизеринцами, но это было не так. Я полностью потерял контроль над магией. Беременность повлияла на мои способности. Северус никогда не объяснял этого никому, кроме тёти Ливии и её мужа. Дамблдор удовлетворился его заверением, что он не сделал этого нарочно, но никогда не спрашивал подробностей. — В ту ночь я боялся, что любое заклинание, даже самое безобидное, может навредить Ремусу. Я боялся, что убью его, и не мог пойти на такой риск. Мысль о бегстве даже не приходила мне в голову. Северус произнёс это с убеждённостью и отвагой: бегство было уделом трусов. Сириус улыбнулся тону Северуса. — Верно. Вы были храбрее большинства гриффиндорцев. — Если бы я был храбрее, я бы проклял вас той ночью. Но, увы, я слишком боялся пойти против директора. Вместо этого я спланировал болезненную месть, которая так и не осуществилась. Северус чувствовал спокойствие. Он опасался привычного всплеска эмоций, возникавшего при воспоминании о той страшной ночи, но они не пришли. — Мне потребовалось много времени, чтобы понять: вы не могли знать, как я отреагирую. Я мог ошеломить волка или обездвижить его. Я мог убежать. Вы не могли предугадать, что я замру, потому что не способен использовать магию. Северус поставил чашку и закрыл глаза. — Что именно вы пытаетесь мне сказать, Северус? Сириус затаил дыхание. Возможность прощения казалась ему несбыточной мечтой. — Я говорю, что, хотя это причинило боль, хотя вы ошиблись, усомнившись в моей верности, и хотя я не уверен, что когда-нибудь смогу забыть, я сумел простить вас за то, о чём вы не имели понятия. Едва слова были произнесены, Северус почувствовал, как руки Сириуса обхватили его шею, а мягкие губы прижались к его губам. Мастер зелий оттолкнул анимага, не дав поцелую углубиться. — Мы здесь, чтобы говорить, а не для того, чтобы вы на меня набросились. — Буду ли я звучать крайне скучно, если извинюсь ещё раз? — пошутил Сириус. — Есть что-то конкретное, о чём вы хотели бы узнать? Северус быстро сменил тему. — Собственно, да. Почему вы не могли контролировать свои способности? Я не помню, чтобы Лили проходила через подобное, когда была беременна Гарри. Беременность Северуса до сих пор оставалась для Сириуса абстрактным понятием, но каждая деталь делала её более реальной и осязаемой. — Во время пренатального ухода медиволшебник накладывает заклинание, блокирующее столкновение магической силы ребёнка с силой вынашивающего родителя. К сожалению, я узнал об этом только по прибытии к тёте Ливии. — Я помню это имя. Вы о ней говорили. Почему вы отправились именно к ней? Сириус не был уверен, насколько Северус готов раскрыться, но анимаг намеревался задавать столько вопросов, сколько сможет, пока слизеринец его не выгонит. — Я знал, что родители мне не помогут. Тётя Ливия и я были очень близки до её замужества. Я знал, что могу ей доверять. Взгляд Северуса устремился в стену, а разум вернулся в прошлое. — После рождения Виктории тётя Ливия связалась с моими родителями, чтобы сообщить о рождении. С того дня я с ними не разговаривал. К счастью для меня, состояние семьи Снейп было завещано в безотзывный траст, где все потомки названы попечителями. Я был финансово обеспечен и не беспокоился о будущем своём и Вики. Отлично, подумал гриффиндорец, ещё одна причина чувствовать вину. Северус не разговаривал с родителями двадцать лет из-за того, что Сириус сделал его беременным. — Не утруждайтесь извинениями. Северус словно прочитал мысли Сириуса. — Это не ваша вина. Я сварил зелье и принял решение сохранить ребёнка, зная о возможных последствиях. Слизеринец грустно улыбнулся. Он действительно предвидел реакцию родителей, но никогда не жалел о своём решении. — Как проходили роды? Я жалею, что меня там не было. — Вам повезло, что вас там не было. Это было долго и мучительно, и если бы вы присутствовали, я бы вас убил. Сириус незаметно придвинулся ближе и положил руку на плечо слизеринца. — Что произошло? — тихо спросил он. — Когда я рассказал медиволшебнику о зелье, он провёл исследование. Выяснилось, что зелье считалось тёмной магией и было запрещено в пятнадцатом веке. Его ингредиенты, неизвестные побочные эффекты и тот факт, что силы ребёнка и мои были связаны с момента зачатия, создали крайне необычную ситуацию. Северус отпил ещё чая. Сириус хотел задать больше вопросов, но чувствовал, что бывшему возлюбленному требуется время, чтобы собраться с силами и закончить рассказ. — Медиволшебник боялся применять любые заклинания во время родов, поскольку мы не знали, как они повлияют на ребёнка. Я отказался подвергать своё дитя риску. — Постойте! Как вы вообще родили? Я имею в виду… Сириус не мог подобрать слова и жестом указал на живот Северуса. — Я понимаю, о чём вы. Во время беременности между эмбриональным мешком и моим пупком образовался канал. Пупок расширился подобно влагалищу при обычных родах. Виктория буквально выскочила из моего живота. Северус слегка усмехнулся воспоминанию. Сириус побледнел во время рассказа. Теперь у него было больше деталей, чем он хотел знать. Мысль о том, через что прошёл Северус, вызывала тошноту. Только гордость удерживала его от рвоты. — Возможно, нам стоит сменить тему. Вы выглядите немного зелёным, — пошутил Северус, не пропустив перемены, произошедшие с Сириусом во время его повествования. — Вы наслаждаетесь тем, что я так плохо себя чувствую от вашей истории. — Я не думал, что смогу отомстить, просто пересказав свои роды. Возможно, мне следовало использовать одну из тех магловских видеокамер и записать роды для вас. Северус рассмеялся. — Ремус когда-нибудь отомстил? Слизеринец спросил с любопытством. — Что вы имеете в виду? Сириус был искренне удивлён. — На мой взгляд, существовало три возможных исхода, если бы Поттер не вмешался. Первое: я бы сбежал и рассказал всей школе. Второе: я мог бы наложить заклятие на оборотня и ранить или убить его. Третье: Ремус мог бы укусить меня или убить, и его отправили бы в Азкабан. Будь я на месте Ремуса, я бы не был столь снисходителен. — Мерлин, я никогда… Ремус был расстроен несколько дней, но потом вёл себя так, будто ничего не произошло. Сириус закрыл лицо руками. Не в силах удержаться, Северус провёл пальцами по чёрным волосам Сириуса успокаивающим движением. — Почему вы их остригли? Сириус удивлённо посмотрел на него. — Волосы? Не знаю. Полагаю, когда я сбежал из Азкабана, хотел изменить внешность. Позже подумал, что так выгляжу более респектабельно. Северус продолжал гладить шелковистые пряди. — Мне нравилось, как они ощущаются. Я любил играть с вашими волосами, когда мы занимались любовью. — Вы всегда говорили, что это просто секс. Сириус посмотрел на Северуса, заинтересованный в том, что скажет бывший возлюбленный теперь, оглядываясь назад. — Что я должен был сказать самому Рудольфу Валентино Хогвартса? Северус огрызнулся, но привычная язвительность отсутствовала. — Мы действительно веселились. Удивительно, что никто ничего не заподозрил. Сириус улыбнулся собственным воспоминаниям. — Думаю, Альбус получил бы сердечный приступ, если бы мы ему рассказали. Я помню, сколько раз мы ссорились, чтобы получить отработку вместе. Пока Северус говорил, Сириус лёг и положил голову ему на колени. Анимаг смотрел в чёрные глаза, ожидая язвительного замечания, но Северус продолжал гладить его волосы, погружённый в приятные воспоминания прошлого. — Помните конец пятого курса, когда мы начали дуэль перед Биннсом? Сириус спросил. — Мы потеряли столько баллов для обоих факультетов, что Кубок факультетов достался Когтеврану. Джеймс хотел меня убить за это. Радость воспоминаний омрачалась мыслью о Джеймсе Поттере. — Люциус угрожал запереть меня на весь шестой курс, если я не прекращу ссориться с вами, — вспомнил Северус. — Оно того стоило. Мы проводили каждую ночь в течение месяца вместе, без наших сокурсников. — Вас раздражали все те шутки, которые я устраивал, чтобы сохранить тайну? Сириус знал, что любопытство сгубило кошку, но не мог удержаться. — Если вы считали их унизительными, вы не сталкивались с подростковой дочерью. Помню одну ночь, когда ей было шестнадцать: она вошла в мою комнату и объявила, что у неё начались месячные и закончились тампоны. Поскольку в Италии все магазины закрываются в восемь, мне пришлось аппарировать по разным аптекам, чтобы найти ту, что работает ночью. Сириус уже смеялся над рассказом Северуса. — Не смейтесь. Это ещё может случиться и с вами. Сириус скорчил гримасу. — В любом случае, я сказал женщине, что моей дочери нужны тампоны. Она спросила, вставляет ли она их вручную или с аппликатором. Можете представить мой ответ, но женщина совершенно не заметила сарказма. Она показала разные марки и указала на одну, которую предпочитают девственницы, и спросила, знаю ли я, осталась ли она девственницей. К тому моменту Сириус смеялся так сильно, что у него текли слёзы. — Замолчите, Сириус, иначе я ничего больше не расскажу. Анимаг изобразил серьёзность. Северус закатил глаза, но продолжил. — Потом она спросила, нужны ли лёгкие, обычные или супер впитывающие. В конце концов она сжалилась надо мной и дала несколько разных марок, сказав вернуть те, которые не понадобятся. Я вернулся домой и нашёл Викторию, развалившуюся на диване. Она поцеловала меня в щёку. Посмотрела на коробки, взяла ту, которую фармацевт рекомендовал для девственниц, показала мне и скорчила гримасу. Северус поёжился от воспоминания. — Я был готов найти того мальчишку, который лишил её девственности, и показать ему, на что способен Пожиратель Смерти. Северус вздохнул. — В итоге она сказала, что нашла нераспечатанную коробку, но любит меня за то, что я отправился за ней. Я поцеловал её в ответ, и мы проговорили всю ночь. — Вы понимаете, что у этой девчонки злобный, жирный и жестокий мастер зелий обмотан вокруг мизинца? Сириус поддразнил. — Когда она рядом, я не такой. Я не бывший Пожиратель Смерти, не бывший шпион и не злобный учитель. Я её отец. Я сделаю всё ради своей девочки. Северус пожал плечами. Оба волшебника продолжали говорить о прошлом и о дочери почти весь вечер. Голова Сириуса оставалась на коленях Северуса, пока слизеринец время от времени гладил бывшего возлюбленного. Когда Виктория и Ремус вошли в комнату, два волшебника всё ещё сидели на диване и смеялись над старыми воспоминаниями. Ведьма напряглась, увидев родителей. Сириус быстро сел прямо. — Я пригласила Ремуса на ужин, papà, но вижу, у вас другие планы. Ревность явно звучала в голосе Виктории. — Не глупи, Вики. Мы все можем поужинать вместе. Северус поднялся и обнял дочь. — Я люблю тебя, Виктория, но прекрати устраивать истерики. — Хорошо! — сказала она слишком громко. Затем смягчила тон и начала играть с отцом. — Но вам придётся приготовить то, что мне нравится, если хотите, чтобы я вела себя прилично с ним. — Он твой отец, и ты должна проявлять к нему хотя бы элементарную вежливость, называя его по имени. Это понятно? Виктория кивнула. — И я приготовлю всё, что ты захочешь, потому что мне нравится видеть тебя счастливой. Так что ты хочешь? — Спагетти карбонара. — Как думаете, домовые эльфы умеют это готовить? — спросил Сириус. — Конечно, нет. Papà приготовит сам. Мне не нравится английская еда, и papà готовит для нас. После трапез в Большом зале мы возвращаемся сюда и едим настоящую пищу. Она улыбнулась Северусу; любовь к отцу ясно отражалась на её лице. — Papà даже аппарирует в Италию, чтобы купить свежий прошутто и пармиджано. Сириус был поражён тем, насколько далеко Северус заходит, чтобы сделать дочь счастливой. Он считал, что Виктории нужна хорошая порка и доза реальности, но не находился в положении, чтобы читать лекции по воспитанию Северусу. По крайней мере, пока. — Помогите мне на кухне, — сказал Северус анимагу. Мастер зелий не доверял дочери и анимагу в одной комнате без своего надзора. — Кухня? У вас есть кухня в покоях? Сириус чувствовал себя так, будто попал в параллельное измерение. — Разумеется. Мне нужно держать свою принцессу счастливой. Сириус закатил глаза, а улыбка Виктории стала ещё ярче. Если бы люди увидели Северуса — заботливого отца — сейчас, его репутация сурового типа была бы разрушена, подумал Сириус. — Виктория, вы с Ремусом накройте на стол, — распорядился Северус. Ремус стоял в стороне и смеялся над странной сценой, разворачивающейся перед ним. Виктория явно могла заставить Северуса сделать всё, что угодно, без единой жалобы. И похоже, Сириус готов был следовать любому желанию Северуса. Это будет весело. Спустя двадцать лет он наконец получит свою месть Сириусу через свою девушку. Сириус вошёл в маленькую кухню и увидел, что Северус уже поставил воду. Слизеринец ловко нарезал лук и панчетту с тем же мастерством, с которым резал ингредиенты для зелий. — Могу я чем-то помочь? — спросил Сириус. — Да, взбейте четыре целых яйца. Северус двигался по кухне уверенно, доставая миску и венчик и передавая их Сириусу. — Вы готовите все её блюда? Сириус был изумлён. — Ей нравится завтрак, который готовят домовые эльфы. Я стараюсь ограничивать готовку одним разом в день, если возможно, но если ей действительно не нравится то, что подают в Хогвартсе, я готовлю и обед, и ужин. — Вы совершенно спятили, Северус. Слова вырвались у Сириуса прежде, чем он успел их остановить. К удивлению Сириуса, Северус лишь улыбнулся и продолжил готовить. — Кто вы и что сделали с настоящим Северусом? Сириус наполовину пошутил. Северус лишь приподнял бровь и криво улыбнулся в ответ. Когда паста наконец была готова, четверо сели за стол. Северус устроился между Сириусом и Викторией, выступая буфером. Ведьма посылала Блэку злобные взгляды, которые тот старался игнорировать. — Вам понравился Лондон? — Северус попытался завязать беседу. — О, мы туда так и не попали. Я отвела Ремуса в Café de la Paix в Париже. Я была там в прошлом году с Пьеро и влюбилась в это место. Потом мы аппарировали на виа Кондотти в Риме и зашли в Армани. Мне нужна была новая одежда, поскольку директору не нравится ни один из моих нынешних нарядов. Я купила несколько брючных костюмов из новой коллекции. Виктория рассказывала с воодушевлением. — Я хочу увидеть их, прежде чем ты будешь носить в школе. Понятно, Виктория? Ведьма кивнула отцу, зная, что papà одобрит её покупки. Ужин прошёл на удивление гладко: Ремус и Северус заранее пресекали любую возможность ссоры между Сириусом и Викторией. Когда они закончили, Виктория ушла в свою комнату, чтобы примерить новую одежду. — Вы не собираетесь спросить, сколько она потратила? — поинтересовался Сириус, пытаясь понять, кем становится Северус в присутствии дочери. — Учитывая, что это последняя коллекция Армани, я предпочёл бы не знать. Между деньгами из трастового фонда, тем, что даю ей я, и тем, что даёт тётя Ливия, бюджет Виктории на одежду мог бы содержать небольшую страну. Я стараюсь не вмешиваться в покупки. Северус говорил так, будто это была самая обычная вещь в мире, но Ремус и Сириус, вынужденные обстоятельствами выживать на скудный бюджет и жить день за днём, были потрясены. В этот момент вошла Виктория. На ней были серые брюки и однобортный пиджак, оставленный расстёгнутым. Вместо рубашки — такой же жилет с глубоким вырезом. — Вы не можете позволить ей это носить! Мне всё равно, сколько это стоило. Сириус был шокирован. Малейшее движение — и их дочь окажется полностью обнажённой. Северус почувствовал приближение головной боли и новой ссоры. Он помассировал виски, надеясь, что дочь проигнорирует вспышку. Ему следовало знать лучше. — Скажите ему, что у него нет права диктовать, что мне можно, а что нельзя носить. Он упустил этот шанс, когда пытался вас убить. Виктория обращалась только к Северусу, игнорируя Блэка. — То, что произошло между Северусом и мной, не ваше дело. Вы просто избалованная девчонка, у которой нет права вмешиваться в жизнь своих родителей. Сириус быстро терял терпение. Он отказывался терпеть такое отношение. — Chi si crede di essere 'sta testa di cazzo? Mi sta rompendo i coglioni, ora! — Хватит, Виктория! Ремус и Сириус вздрогнули от тона. Они не понимали, что сказала ведьма, но по реакции Северуса это не могло быть ничем хорошим. Внезапно строгий и пугающий мастер зелий, которого боялись многие, вернулся с удвоенной силой. Впервые со дня её рождения Северус действительно рассердился на дочь. — Что, papà? Теперь вы встанете на его сторону? Виктория выплюнула слова, голос сочился ядом. — Я уже говорил вам, что он ваш отец. Вам не обязательно его любить и не обязательно становиться ему подругой, но вы проявите хотя бы элементарную вежливость. И вы не будете употреблять подобный язык в моём присутствии ни по какой причине, — прошипел Северус. Его дочь не привыкла видеть отца рассерженным. Если бы Виктория поговорила с его учениками, они бы посоветовали ей молчать, когда мастер зелий использует такой тон. Вместо этого она решила надавить. — Или что? Северус поднялся из-за стола, повернулся и сел на диван. Он спокойно посмотрел на дочь, пока Сириус и Ремус затаили дыхание. — Или же вы соберёте вещи и найдёте нового мастера зелий для обучения. Я дал вам больше свободы, чем положено подмастерью, но если вы не способны соблюдать одно простое правило, то больше не останетесь здесь со мной. Я не могу обучать подмастерья, который не желает слушать и следовать правилам. — Вы не можете быть серьёзны, papà! Вы отправите меня прочь, чтобы сделать его счастливым. Виктория указала пальцем на Блэка. Она была на грани слёз. — Нет, Вики. Я отправлю вас прочь, если решу, что приношу вам больше вреда, чем пользы. Северус поднялся и обнял дочь. — Вы не можете жить с этой ненавистью. Я знаю, что отчасти это моя вина — вы так сильно чувствуете из-за меня, — но мы с вами должны дать вашему отцу шанс. — Он не мой… Северус приложил палец к губам дочери. — Сириус — ваш отец, Вики. Попробуйте построить с ним отношения. Я потерял своих родителей, когда вы родились, и знаю, как это больно, но у вас есть второй шанс. Не упускайте его. — Мне не нужен другой отец. У меня есть лучший papà в мире. Виктория покинула троих волшебников и ушла в свою комнату. Она не появлялась до конца вечера. В последующие дни Сириус и Северус встречались несколько раз. Они проводили время в разговорах, воссоздавая отношения, которые когда-то были столь важны для них. Несколько раз Виктория видела их вместе. Она была вежлива, но всегда держалась от Сириуса на расстоянии. Её отношения с Северусом вернулись в норму на следующий день после ссоры. Северус был доволен сложившейся ситуацией. Он знал, что дочери требуется время, чтобы узнать Сириуса. Это новое перемирие станет началом.